Несколько лет назад, когда я смотрела «Чёрного пирата», мне бросилась в глаза татуировка в виде звезды Давида на руке одного из пиратов. Она навязчиво появляется в кадре несколько раз. При этом тема еврейства никак не затронута в фильме.
Из фабулы в начале можно предположить, что время действия - XVII век, прозванный «эпохой великих еврейских купцов».
Добавление такой детали может быть обосновано еврейскими корнями прыгуна Дугласа Фэрбенкса (к слову, он был ещё и масоном). Несмотря на то, что режиссёром картины выступил Альберт Паркер, Фэрбенкс принимал участие в создании фильма не только в качестве актёра: он содействовал созданию сценария, а также цветовой палитры фильма.

Интересна сцена, где пираты требуют смещения капитана, правда, вопрос этого смещения в итоге откладывается. В реальности пираты всегда обладали наличием неограниченного права смещать любого капитана с должности, что должно было работать как сдерживающий от злоупотребления механизм. Был даже зафиксирован прецедент, когда экипаж сменил за один рейс тринадцать капитанов.

Эдвард Крицлер, который является потомком ямайских евреев, в своей книге про еврейских пиратов отмечает, что торговля и пиратство не могут сосуществовать. Поскольку для евреев были введены жесткие ограничения, им часто оставались доступны только нелегальные виды деятельности, включая торговлю с использованием пиратских методов. Выходит, эта их деятельность носила скорее временный характер, очень редко евреи могли себя обозначить именно как пиратов. В большинстве случаев они помогали пиратам из тени за счёт своих торговых связей и финансовых возможностей.
Благодаря пиратству евреи смогли извлечь для себя большую выгоду: они сплотились с голландцами и англичанами против португальцев, и поспособствовали тому, что голландцы завоевали Бразилию, а Ямайка стала английской колонией.

Колумб превратил Ямайку в убежище для евреев, из-за чего начали строиться различные конспирологические теории касательно его происхождения. Некоторые даже считали его каббалистом. Если говорить о связи евреев с другими влиятельными личностями, то нужно упомянуть Барбароссу, одного из самых известных пиратов («начальник моря мертв» – из таких трех арабских слов состоит нумерологическое значение 953, год Хиджры, в который он умер). Хотя его прозвали «начальником моря», основную работу, например морские сражения, Барбаросса полностью доверил своей правой руке — еврею Синану.

Синан вдохновил на пиратскую деятельность раввина Палаччи, который оказал огромное влияние на последующие поколения еврейских юношей. Витальный дух Палаччи не мог ему позволить оставаться исключительно частью религиозной школы, в нём проснулась натура активного искателя приключений по Мак-Орлану. На борту его корабля даже был повар, готовящий кошерные блюда.

Изучение насыщенной пиратский деятельности будто бы вынуждает в какой-то мере согласиться с фразой Фэрбенкса касательно того, что фильм о пиратах должен быть обязательно цветным, так как пираты «навевают воображение цветом».

Изучая цирковое датское кино, можно обнаружить, что только в одном 1912м году про цирк было снято как минимум пять фильмов (по крайней мере из обнаруженных мной и просмотренных, вероятно, могло быть и больше).
Возможно, причина в том, как успешно был принят фильм «Бездна» в 1910м, а затем более каноничный для цирковой направленности акробатический фильм «Четыре дьявола» в 1911м, но останавливаться лишь на этом было бы скучно.
Одним из главных источников вдохновения для зарождения такого кино могла послужить литература. В 1890м Германом Бангом была написана повесть, на которой и основан вышеназванный фильм. Он был большим поклонником цирка и особенно интересовался небольшими семейными передвижными цирками, которые как раз и фигурируют в датском цирковом кино. В повести делается акцент именно на телесном, можно даже сказать, что одни из самых частых слов, встречающихся там это — мускулы и тело. Герои понимают друг друга по взгляду и почти ничего не говорят, ближе к концу даже возникает сцена, где все четверо дьяволов в полнейшем молчании выпивают. Какой превосходный материал для немого кино!

Характерная черта циркового кино — преображение самого города в цирк с приездом артистов. Подобные сюжеты ранее уже находили отражение в датской литературе. Например, Йоханнес В. Йенсен в 1904м году написал новеллу под названием «Вомбуэлл», описывающую прибытие в тихий городок представления с экзотическими животными, которое стало совсем чем-то инородным для местных жителей в силу появления помимо редких зверюшек ещё и иностранных людей с чуждым языком. Представление людей цирка как элемента инородного, номадического, проявляется и в распространённости изображения цыган в датском немом кино. Здесь можно упомянуть один из датских цирков, заправляемый семьёй Миехе примерно с 1868 по 1958 годы, она значилась как "цыгане" до начала двадцатого века.

Любопытными для нашей темы являются картины Хайса Нильсена 1916 и 1917х годов, изображающие акробатов в цирке. Само расположение трибуны отчасти напоминает то, как камера направлена на цирковые трюки в датских фильмах. В «Четырёх дьяволах» тоже встречаются ракурсы сверху и снизу, чтобы показать высоту.

В ходе исследования хроники новостей датского цирка 19го века мной найден примечательный отрывок об известном на тот момент акробате Кристиане Роате.

Несмотря на сильный ветер, Кристиан Роат в субботу и воскресенье успешно совершил два восхождения по канату к церковной башне в Нюборге и, как и повсюду прежде, вызвал всеобщее восхищение своим мастерством.

Во вторник он отправился в Копенгаген, где ожидалось его самое смелое выступление — переход по канату от плаца для военных учений к башне замка Розенборг.

Возможно, именно это событие вдохновило Альфреда Линда снять фильм «Бродячий цирк» 1912 года, где церковная башня так же становится частью циркового трюка.

Полнейшнее устаревание и высмеивание темы цирка в датском немом кино можно обнаружить в Takt, Tone og Tosser 1925 года.
Если раньше цирковые сцены требовали материальной достоверности и носили хроникальный характер (актёры действительно самостоятельно выполняли трюки), то теперь герои, приезжающие со своим цирком, предстают в образе мошенников. Они пытаются облегчить себе задачу подручными средствами, а не мастерством, но каждый раз позорно разоблачаются зрителями. Их фальшивость подчеркивается и тем, что их просят притвориться дворянами, чтобы одурачить тех, кто сам пытается сойти за дворян (то есть тоже является подделкой).

Дальше я хочу поговорить о цирковых медведях, потому хотелось бы просто упомянуть ещё одну скандинавскую модернистку шведку Сельму Лагерлёф, которая в своих работах затрагивает как медведей, так и цирк (Я заправляю всеми делами в Экебю! Он же целый день сидит в медвежьей берлоге и кормит медведей. Помогите мне, добрые соседи и друзья!).

На леттербоксе собрала лист со всеми существующими цирковыми датскими немыми фильмами (я посмотрела их все!)
https://boxd.it/VGSeE

Когда я думала о цирковых медведях в датском кино, мне казалось, что я обнаружу их в большом количестве. Однако существует лишь «Укротитель медведей» 1912 года (этого вполне достаточно), а также в короткой сцене этот зверь появляется в «Клоуне» 1926 года.
Чаще в фильмах появляются змеи, которые очень любят уползать как в «Бродячем цирке» и в «Mellem Storbyens Artister» 1912 годов.
Цирк воспринимается как что-то праздничное и карнавальное, а в «Укротителе медведей» к этому добавляется ещё и такое торжественное событие как свадьба (в «Жокее смерти» 1915 года она также фигурирует). А ещё здесь есть балет, и ведь любой классический балет заканчивается свадьбой.
В новостных хрониках говорится, что некоторые цирковые коллективы завершали свои представления небольшими театральными пьесами итальянского происхождения — комедиями с персонажами традиции комедии дель арте — Арлекином, Коломбиной, Кассандром, Пьеро и другими действующими лицами.
Значит, цирк и карнавал связаны напрямую.
К слову, есть у датчан и фильм про карнавал, «Джокер» 1928 года.

Вернёмся к медведям. Острые носы карнавальных масок вполне могут напомнить маски, используемые обскими уграми в медвежьих игрищах.
Медвежьи игрища традиционно делились на строгую сакральную часть и профанную, то есть карнавальную. Во время дионисийской (карнавальной) части игрищ происходила намеренная десакрализация: участники надевали берестяные маски, разыгрывали юмористические и пародийные сценки, высмеивая неудачливых охотников, шаманов и различные жизненные ситуации.

В «Укротителе медведей» сам медведь помогает главному герою отомстить изменщице-жене, после чего зверёк решает устроить самое настоящее пиршество. Зверь, достойный возведения в культ, давайте станцуем и споём в его честь.