В комментариях напомнили, что первоисточник сценария к фильму, «Под сенью цветущей сакуры» Сакагути Анго, можно будет найти в сборнике декадентской прозы «Гудбай», предзаказ вот здесь. Можете и просто поддержать денежкой, кстати!

Извините снова.

​​let’s see Paul Allen’s card

26 января 1948 в офис токийского Императорского банка Тейкоку Генко заявился мужчина, представившийся эпидемиологом от министерства здравоохранения, и предложил всем присутствующим в помещении выпить микстуру, которая помогла бы не заболеть дизентерией, бушующей на тот момент в стране, оправляющейся от войны.

В качестве гаранта добрых намерений мужчина предъявил визитку работника Минздрава, и вышеупомянутые присутствующие поверили и послушно выстроились в составе 15 человек плюс ребёнок в очередь за целебной жижей. После обряда профилактики всем, естественно, поплохело, причём десяти поплохело настолько, что померли они на месте, а ещё одному взрослому и ребёнку было суждено закончить свою жизнь в больнице через какое-то время. Четверо остальных провели остаток дней в овощном состоянии. Господин доктор перешагнул через тела, выгреб кассу, забрав всего 160 тысяч йен (большую часть он оставил на месте) и чек на 18 тысяч, да и был таков.

Через некоторое время состоялось ещё две подобных попытки ограбления, но обе они оказались неудачными: в одном отделении управляющий слишком скептически отнёсся к коммивояжёру в медицинской форме, а во втором доза волшебных капель была слишком низкой, поэтому всех просто настигла диарея вместо необходимой отключки. Только вот преступник просчитался: не забрал визитку, тяжеловато всё же отбирать обратно кусок картона, если жертвы ещё в сознании. Тут-то полиция и взяла след – у владельца настоящей визитки (в одном из случаев была поддельная), Мацуи Сигеру, было железное алиби. И список людей, которым он выдавал их, причём только 100 из 593 выданных были именно того типа, который следователи получили от сотрудников другого банка. Восемь из них оставались у самого врача, 62 были найдены, но эти люди тоже имели алиби, 22 не относились к делу, а из ещё восьми одна была выдана художнику Садамити Хиросаве.

Господин ушлый художник не смог ни показать визитку, соврав, что её у него украли, ни объяснить, откуда у него столько денег на банковском счету (хотя поговаривали, что он мог их заработать, рисуя порнографию всякую), плюс умудрился засветиться в каких-то ещё махинациях с деньгами. В общем, его задержали 21 августа 1948, пытали, но до 1949 года признание всё ещё считалось валидным, даже если было выбито из человека палками. Смертную казнь, которую вечно откладывали на потом, неудачливый рисовальщик хентая ждал аж 32 года в одиночной камере, и в итоге помер сам от пневмонии, написав автобиографию да побив рекорд по самому длительному сроку ожидания оной. Бюрократический ад, скажете вы. Повод для теории заговора, скажу я: микстура, которой герой истории травил несчастных, по предположению университета Кэйо, была не просто цианидом калия, а ацетонциангидрином, детищем технической лаборатории Девятой армии, действовавшей во время войны в префектуре Канагава. Но как бы он смог такое достать? Ходят слухи, что настоящий преступник был кем-то из отряда 731. Ох уж эти японские ограбления.

Пара историй об адвокатах.

Младшая дочь Сёко Асахары от его жены Томоко, Каори Мацумото, в 2015 обратилась в суд, чтобы исключить себя из наследников семьи и вымарать свое имя из семейного древа, аргументировав это тем, что с 2006 не жила с семьей и отошла от Аум в 2007. Да и ей было 6 лет, когда её отца арестовали. «Я ни разу не назвала его папой», сказала она.

Каори рассказала, что ее заставляли есть омлеты с осколками тарелок в них и часами стоять на морозе в легкой одежде, и с двух или трех лет она проживала в складском помещении без окон. В возрасте от 8 до 10, после того как ее родители были арестованы, другие приверженцы культа заставляли ее носить волшебную шапку (если помните тот прибор по настройке мыслей) круглые сутки, а кормили только рисовой кашей и яйцами, отчего девочка росла очень хирой. Видеокассеты с записями отца крутили круглосуточно, обычный телевизор смотреть было запрещено, а в качестве досуга девочку заставляли погружаться в те самые кипящие ванны, от которых у всех были красные ноги, и однажды она потеряла сознание в попытках вырваться.

Ни Асахара, ни его жена не возражали против её просьбы, и суд по семейным делам определил, что родители девушки и правда жестоко обращались с ней, а связь с ними ставит её в очень неудобное положение – Каори предпринимала попытки самоубийства, когда работодатели или работники учебных заведений узнавали, чья она дочь. Впрочем, приговор в пользу истицы, даровавший свободу от связей с проклятым родом, не помешал ей чуть позже участвовать в тяжбе за прах отца – девушка считала, что гуру нужно кремировать и развеять, дабы избежать поклонения потенциальной могиле.

Всё это время её в суде представлял Таро Такимото. Да, тот самый адвокат, которого секта отчаянно пыталась убить несколько раз, распрыскивая ему зарин в вентиляцию, на окно машины, намазывая нейроагент на ручку машины, подливая ботулиновую заразу в напиток, заливая нейроагент в скважину двери, но он все не сдавался и продолжал вести дела жертв культа. А тут вот аж сама дочь гуру в подопечных семейные склоки разбирает. Поразительное всепрощение?

А вот и вторая.

Один из детей сторонников вороватого художника взялся по просьбе родственников за дело в качестве стороны защиты, ещё будучи студентом. Его семья почему-то не захотела сама влезать, боясь осуждения, а сам парень в итоге стал приёмным сыном своего подопечного.

В итоге Такэхико, уже теперь Хирасава, занимался поисками картин «отца» и их выставками, подачей просьб о пересмотре дела даже после смерти Садамити и поиском новых возможных доказательств невиновности (в 2008 удалось доказать в суде факт, что у обвиняемого было повреждение мозга, влияющее на дееспособность).

Борьба за доброе имя давалась Такэхико тяжело – вечные волнения о том, что просьбу о пересмотре могут отклонить, раскопки в происшествии более чем полувековой давности и опросы все ещё живых свидетелей не очень хорошо сказывались на здоровье, но господин Хирасава не сдавался, потому что это была просьба его родителей. В 2013 он и его адвокаты собрали бумаги с оценкой валидности показаний свидетелей командой психологов, но в сентябре, ещё до подачи этих бумаг в суд, наш герой скончался в достаточно молодом для японца возрасте 54 лет один у себя дома. Тело нашли оставшиеся сторонники художника после того, как не смогли выйти на связь с умершим в течение какого-то времени.

Дело после этой смерти закрыли, так и не очистив репутацию то ли вора и убийцы, то ли оклеветанного творца.

Если вы помните про идею с книжным клубом – у меня новость: прекрасное издательство Ad Marginem позвало меня провести кусочек их книжного клуба «Контур» в Москве!

Будем с вами обсуждать две книги: «Империю знаков» Ролана Барта и «Нагори. Тоска по уходящему сезону» Рёко Секигути, и сравним взгляд чужака на Японию с видением её изнутри.

Всё это состоится 14 мая (воскресенье) в 15:00 в кофейне «Кооператив Чёрный», Лялин переулок, 5 строение 1.

Регистрируйтесь по этой ссылке, жду всех! ведь когда у вас ещё предоставится такая возможность кинуть в меня книгой

Я часто во время работы включаю бесконечное видео lo-fi hip-hop radio - beats to relax/study to на ютубе, которое, наверное, знают многие.
Оно могло бы и не набрать такой популярности, думаю, не будь на этой земле Дзюна Сэбы.

Дзюн зарабатывал на жизнь продажей винила в музыкальном магазине, но стоявший там же диджейский пульт не давал покоя – парень освоился, откопал в себе композиторский талант, придумал псевдоним Nujabes, переставив буквы в настоящем имени, и пошёл писать музыку. В то время по Штатам уже распространялся джаз-рэп и зарождался лоу-фай, который как раз и подхватил Дзюн. Нашего героя трудно назвать пионером, ведь не он же изобрёл этот жанр, но минималистичный подход японца подошёл этой музыке как нельзя кстати, добавляя ей искренности и упорядоченности. Да, он не был первым, кто нарочно ухудшал качество звука для создания некой атмосферы спокойствия, но он был в авангарде тех, кто смог грамотно работать с обработкой семплов и писать интересные треки.

Нужабес за свою жизнь открыл четыре лейбла звукозаписи, записал два альбома, ворох микстейпов, работал с исполнителями американского хип-хоп андеграунда, но больше всего он запомнился как один из авторов саундтрека к «Самураю Чамплу», анахронистической исторической драме Синъитиро Ватанабэ, где сеттинг периода Эдо перемежается с внезапным хип-хопом или граффити. Все ещё думаю, что это некое извинение за отсутствие хорошей концовки в «Ковбое Бибопе», но ладно, вещь все равно хорошая, а опенинг от Нужабеса – особенно.

К сожалению, Дзюну было отведено немного – в 2010 в 36 лет он погиб в автокатастрофе. После его смерти вышел ещё один альбом из неизданного ранее материала, а его коллеги по цеху выпустили несколько посвященных ему сборников.

Невероятная Садаякко (Каваками Садаякко, 1871-1946, звезда театральной сцены, певица, да и просто любимица народа) на афише для Всемирной выставки в Париже 1900 года, художник Альфредо Мюллер.

Обновление моего маленького сити-поп плейлиста вконтакте: теперь банановый на пару часов музыки и на какое-то количество не самых известных исполнителей больше!

Сетую, конечно, что Love trip с этой картинки только по подписке можно включать, спасибо копирайту, но да ладно.
Слушать здесь~