Редкое видео, на котором можно увидеть Акутагаву Рюноскэ, великого японского классика, с Кикути Каном (его близким другом и тоже писателем). На первых кадрах видео Акутагава - слева, Кикути Кан - справа.
Все это снято во второй год эпохи Сёва, в 1927 году: тогда же Акутагава покончил с собой, описав свое состояние в предсмертном письме, которое зачитывают фоном в ролике.
Про самоубийство, естественно, очень трагично, но можно я просто скажу: никогда до этого момента не думала, что мне хочется увидеть, как Акутагава Рюноскэ, великий писатель, уважаемый человек, отец семейства, лазает по деревьям. Сейчас глаз оторвать не могу.
https://youtu.be/_LJmKpHyIrg
Все это снято во второй год эпохи Сёва, в 1927 году: тогда же Акутагава покончил с собой, описав свое состояние в предсмертном письме, которое зачитывают фоном в ролике.
Про самоубийство, естественно, очень трагично, но можно я просто скажу: никогда до этого момента не думала, что мне хочется увидеть, как Акутагава Рюноскэ, великий писатель, уважаемый человек, отец семейства, лазает по деревьям. Сейчас глаз оторвать не могу.
https://youtu.be/_LJmKpHyIrg
В 1917 году (6-й год Тайсё) вышел первый сборник рассказов Акутагавы «Расёмон». В это время писатель Эгути Киёси познакомил Акутагаву с Сато Харуо. Они решили организовать встречу в честь выхода сборника, и после торжества Акутагава весьма сблизился с присутствовавшими там Танидзаки и Сато.
Когда Танидзаки, спасаясь от жары, уехал в город Фудзисава в префектуре Канагава и поселился на побережье, Акутагава и Сато приезжали к нему погостить.
Когда нам предложили искупаться, Акутагава отказался. Я в те времена, когда носил европейский костюм, как бы странно это ни звучало, имел обыкновение не надевать под него подштанники. Когда я сказал об этом и добавил, что не могу пойти купаться, Акутагава там же на месте снял свои и одолжил их мне.
Сато Харуо, «Воспоминания об Акутагаве Рюноскэ»
Странно, конечно, читать, что Сато Харуо не носил исподнего, но ещё любопытнее выглядит Акутагава, который мог одолжить кому-то собственное белье.
Когда Танидзаки, спасаясь от жары, уехал в город Фудзисава в префектуре Канагава и поселился на побережье, Акутагава и Сато приезжали к нему погостить.
Когда нам предложили искупаться, Акутагава отказался. Я в те времена, когда носил европейский костюм, как бы странно это ни звучало, имел обыкновение не надевать под него подштанники. Когда я сказал об этом и добавил, что не могу пойти купаться, Акутагава там же на месте снял свои и одолжил их мне.
Сато Харуо, «Воспоминания об Акутагаве Рюноскэ»
Странно, конечно, читать, что Сато Харуо не носил исподнего, но ещё любопытнее выглядит Акутагава, который мог одолжить кому-то собственное белье.
Великих режиссёров в Японии много, а пристрастие к панамкам общее!
Исиро Хонда / Кон Итикава / Масаки Кобаяси / Акира Куросава / Нобуо Накагава / Сейдзюн Судзуки
Исиро Хонда / Кон Итикава / Масаки Кобаяси / Акира Куросава / Нобуо Накагава / Сейдзюн Судзуки
На этот пост меня натолкнул недавний разговор с одним человеком (эй, человек, привет, я знаю, что ты видишь!)
Если немного подумать и пошуршать в чертогах своей памяти, можно резко (да, доброе утро, страна) осознать, что японские писатели весьма часто обращались к европейской литературе, охотно воспринимая ее идеи и адаптируя их под местные реалии.
Так вот, роман «Ваш покорный слуга Кот» Нацуме Сосеки, творца эпохи Мэйдзи, тесно переплетается с романом Гофмана «Житейские воззрения кота Мурра».
Автобиография ученого кота Мурра, в которой он размышляет о своей жизни, перемежается использованными им для прокладки и сушки листов страницами, вырванными из книги хозяина – жизнеописания гениального музыканта и капельмейстера Иоганнеса Крейслера. Читатель знакомится и с историей кота, и с историей его человека, и обе эти линии одинаково важны для повествования, пусть и почти не связаны между собой.
В романе причудливо перемежается трагическое и комическое, реальное и фантастическое. И творение кота Мурра, самодовольно взирающего на происходящее, и биография господина Крейслера полны тонкой сатиры на общество того времени.
Нацуме Сосэки, изучавший европейскую литературу, учившийся длительное время в Англии и знавший несколько языков, разумеется, был знаком с романом Гофмана.
Идея его первого романа не просто перекликается с «Воззрениями» - в нем даже есть прямая отсылка!
Однако, думаю, назвать это подражанием или копированием ни в коем случае нельзя. Взяв за образец саму идею повествования о мире вокруг от лица кота, Сосэки переработал ее и заставил играть новыми красками.
«Ваш покорный слуга Кот» – это тоже сатира, причем даже более острая, чем у Гофмана, и к тому же лишенная налета сказочности. Сложность и неоднозначность времени, в которое жил Сосэки, накладывало отпечаток на его творчество, как и на творчество всех писателей той эпохи. Все повествование романа – это скептический, снисходительный, непосредственный и полный любопытства взгляд Кота на хозяина и людей вокруг него. Суждения его, которые сам он считает гениальными, порой кажутся нелепыми, а порой наоборот, неожиданно меткими.
Японцы вообще умеют в тонкую, язвительную сатиру: вроде и не резкая пощечина обществу, но все же уколы ощутимые, и здесь Сосэки использовал свои умения по полной программе.
Если коты могут быть похожи на людей, может, верно и обратное – многие люди ничем не лучше животных?
Если немного подумать и пошуршать в чертогах своей памяти, можно резко (да, доброе утро, страна) осознать, что японские писатели весьма часто обращались к европейской литературе, охотно воспринимая ее идеи и адаптируя их под местные реалии.
Так вот, роман «Ваш покорный слуга Кот» Нацуме Сосеки, творца эпохи Мэйдзи, тесно переплетается с романом Гофмана «Житейские воззрения кота Мурра».
Автобиография ученого кота Мурра, в которой он размышляет о своей жизни, перемежается использованными им для прокладки и сушки листов страницами, вырванными из книги хозяина – жизнеописания гениального музыканта и капельмейстера Иоганнеса Крейслера. Читатель знакомится и с историей кота, и с историей его человека, и обе эти линии одинаково важны для повествования, пусть и почти не связаны между собой.
В романе причудливо перемежается трагическое и комическое, реальное и фантастическое. И творение кота Мурра, самодовольно взирающего на происходящее, и биография господина Крейслера полны тонкой сатиры на общество того времени.
Нацуме Сосэки, изучавший европейскую литературу, учившийся длительное время в Англии и знавший несколько языков, разумеется, был знаком с романом Гофмана.
Идея его первого романа не просто перекликается с «Воззрениями» - в нем даже есть прямая отсылка!
Однако, думаю, назвать это подражанием или копированием ни в коем случае нельзя. Взяв за образец саму идею повествования о мире вокруг от лица кота, Сосэки переработал ее и заставил играть новыми красками.
«Ваш покорный слуга Кот» – это тоже сатира, причем даже более острая, чем у Гофмана, и к тому же лишенная налета сказочности. Сложность и неоднозначность времени, в которое жил Сосэки, накладывало отпечаток на его творчество, как и на творчество всех писателей той эпохи. Все повествование романа – это скептический, снисходительный, непосредственный и полный любопытства взгляд Кота на хозяина и людей вокруг него. Суждения его, которые сам он считает гениальными, порой кажутся нелепыми, а порой наоборот, неожиданно меткими.
Японцы вообще умеют в тонкую, язвительную сатиру: вроде и не резкая пощечина обществу, но все же уколы ощутимые, и здесь Сосэки использовал свои умения по полной программе.
Если коты могут быть похожи на людей, может, верно и обратное – многие люди ничем не лучше животных?
В этом году легендарная студия Ghibli празднует свой 35-летний юбилей: Хаяо Миядзаки и Исао Такахата основали ее в июне 1985 года. Вспомнилась мне одна интересная история, связанная с ними.
Среди многих вещей, которыми славился бывший голливудский магнат и ныне осужденный насильник Харви Вайнштейн, было редактирование фильмов и урезание хронометража, за которое он получил прозвище «Харви руки-ножницы».
Но когда он занялся прокатом «Принцессы Мононоке» в США, Studio Ghibli не стали прогибаться и в итоге послали этому господину кое-что весьма неординарное.
В интервью 2005 года Хаяо Миядзаки рассказал, что в то время у Disney были права на «Принцессу Мононоке» в Штатах, и Харви Вайнштейн, который тогда возглавлял филиал Disney - Miramax, следил за ее выпуском.
Миядзаки был оскорблён настойчивыми требованиями Вайнштейна о перемонтаже и отказался вносить какие-либо изменения.
Вскоре после этого один из его продюсеров послал Вайнштейну катану с надписью «Никаких правок» на рукояти.
Правок и правда не было.
Среди многих вещей, которыми славился бывший голливудский магнат и ныне осужденный насильник Харви Вайнштейн, было редактирование фильмов и урезание хронометража, за которое он получил прозвище «Харви руки-ножницы».
Но когда он занялся прокатом «Принцессы Мононоке» в США, Studio Ghibli не стали прогибаться и в итоге послали этому господину кое-что весьма неординарное.
В интервью 2005 года Хаяо Миядзаки рассказал, что в то время у Disney были права на «Принцессу Мононоке» в Штатах, и Харви Вайнштейн, который тогда возглавлял филиал Disney - Miramax, следил за ее выпуском.
Миядзаки был оскорблён настойчивыми требованиями Вайнштейна о перемонтаже и отказался вносить какие-либо изменения.
Вскоре после этого один из его продюсеров послал Вайнштейну катану с надписью «Никаких правок» на рукояти.
Правок и правда не было.
Дэвид Боуи в 80-х некоторое время жил в Киото, культурном центре Японии. Затем, конечно, возвращался туда бесчисленное количество раз, проведя в нем даже свой медовый месяц с Иман.
На первой фотографии (собственно, все они сняты Масаеши Сукита в 1980) Боуи стоит перед поездом линии Ханкю, который возит пассажиров между станцией Каварамати в Киото и станцией Умеда (梅田 - пункт назначения поезда на фото) в Осаке.
Местные жители вспоминают, что Боуи любил гулять по Фурукава (торговой улице) и останавливался, чтобы купить что-нибудь поесть. Владелец киоска (который, между прочим, до сих пор находится там) с гордостью показывает всем эту фотографию, говоря, что голодный Боуи брал явата-маки - овощи (в основном, корень лопуха, морковь и зеленая фасоль), приготовленные в сладком соевом соусе, затем обернутые и обжаренные в тонких ломтиках говядины.
На первой фотографии (собственно, все они сняты Масаеши Сукита в 1980) Боуи стоит перед поездом линии Ханкю, который возит пассажиров между станцией Каварамати в Киото и станцией Умеда (梅田 - пункт назначения поезда на фото) в Осаке.
Местные жители вспоминают, что Боуи любил гулять по Фурукава (торговой улице) и останавливался, чтобы купить что-нибудь поесть. Владелец киоска (который, между прочим, до сих пор находится там) с гордостью показывает всем эту фотографию, говоря, что голодный Боуи брал явата-маки - овощи (в основном, корень лопуха, морковь и зеленая фасоль), приготовленные в сладком соевом соусе, затем обернутые и обжаренные в тонких ломтиках говядины.