Хостесс японских павильонов позируют для фото во время подготовки к Экспо-70. Это первая всемирная выставка, которая проводилась в Японии (Осака также готовится принимать ее в 2025, но старые постройки использовать заново не собираются)
14 февраля 1970, Суйта, префектура Осака
14 февраля 1970, Суйта, префектура Осака
Что это?
Фотошоп? Съемки фильма? Очередной клип Nine inch nails?
Нет, дорогие мои, это Хадака-мацури в префектуре Окаяма - фестиваль практически голых мужчин. Устраивается он ежегодно, и участвуют в нем порядка 10000 мужчин. Фестиваль всегда проходит в третью субботу февраля.
Каждый год, чтобы привлечь удачу на год, мужики в одних только повязках на стратегических местах час или два бегают по территории храма. Для особенно искушенных есть, пожалуй, еще и фонтан с ледяной водой, дабы очистить душу (не вспоминай про Карбышева, не вспоминай!), затем участники коллективно втискиваются в главное здание.
Некоторые очищаются в одиночку или в небольших кучках, но большинство являются частью довольно больших команд от местных предприятий. В 22:00 свет выключается, и священники бросают в толпу 100 пучков прутьев. И две счастливых 20-сантиметровых палочки. После этого все 10 тысяч толкаются, пытаясь получитьлюлей хоть что-то. Тот, кто поймает, может рассчитывать на удачу (и, говорят, урожай) на целый год.
Фотошоп? Съемки фильма? Очередной клип Nine inch nails?
Нет, дорогие мои, это Хадака-мацури в префектуре Окаяма - фестиваль практически голых мужчин. Устраивается он ежегодно, и участвуют в нем порядка 10000 мужчин. Фестиваль всегда проходит в третью субботу февраля.
Каждый год, чтобы привлечь удачу на год, мужики в одних только повязках на стратегических местах час или два бегают по территории храма. Для особенно искушенных есть, пожалуй, еще и фонтан с ледяной водой, дабы очистить душу (не вспоминай про Карбышева, не вспоминай!), затем участники коллективно втискиваются в главное здание.
Некоторые очищаются в одиночку или в небольших кучках, но большинство являются частью довольно больших команд от местных предприятий. В 22:00 свет выключается, и священники бросают в толпу 100 пучков прутьев. И две счастливых 20-сантиметровых палочки. После этого все 10 тысяч толкаются, пытаясь получить
Вдруг кто не знал: Акира Куросава часто рисовал своё видение перед тем, как его осуществлять. Вот примеры нескольких его набросков.
Сохранились 6 тетрадей для фильма "Семь самураев", в которых он не только рисовал сцены, но ещё и описывал биографию каждого из самураев. Особое внимание уделялось манерам - как они ходили, как смотрели, что носили, как ели и так далее.
Сохранились 6 тетрадей для фильма "Семь самураев", в которых он не только рисовал сцены, но ещё и описывал биографию каждого из самураев. Особое внимание уделялось манерам - как они ходили, как смотрели, что носили, как ели и так далее.
Late night Shōwa
Интересный факт: стихотворение японской поэтессы Ёсано Акико «Трусость» было использовано братьями Стругацкими в романе «За миллиард лет до конца света» с небольшими изменениями: Сказали мне, что эта дорога меня приведёт к океану смерти, и я с полпути повернула…
Тем временем, в 2021 выйдет аниме по мотивам «Пикника на обочине»
You son of a bitch, I’m in
You son of a bitch, I’m in
Кто сказал «двойное самоубийство»?
Нужно сказать, что в Японии, где распространен синтоизм и буддизм, по сути никогда не было табу на это, в отличие от христианской традиции. Напротив, в среде воинского сословия был широко распространен культ ритуальных самоубийств – сэппуку, совершаемые ради искупления вины или в попытке избежать бесчестья, глубоко почитались и считались едва ли не лучшим способом уйти из жизни для самурая.
«Путь самурая обретается в смерти; не важно, каким красноречивым и умным ты, возможно, казался в обычной жизни. Если ты потерял самообладание в момент смерти и умер неподобающим образом, то все твое прежнее правильное поведение будет напрасным: серьезные люди будут с презрением думать о тебе»
Именно так говорится в одном из воинских кодексов средневековья, и хорошо видно, какое огромное значение придавалось «достойной смерти» в воинской среде.
Все это заставляет думать, что самоубийства в Японии изначально не считались «грехом», они были скорее одним из вариантов выхода из ситуации.
Нужно сказать, что в Японии, где распространен синтоизм и буддизм, по сути никогда не было табу на это, в отличие от христианской традиции. Напротив, в среде воинского сословия был широко распространен культ ритуальных самоубийств – сэппуку, совершаемые ради искупления вины или в попытке избежать бесчестья, глубоко почитались и считались едва ли не лучшим способом уйти из жизни для самурая.
«Путь самурая обретается в смерти; не важно, каким красноречивым и умным ты, возможно, казался в обычной жизни. Если ты потерял самообладание в момент смерти и умер неподобающим образом, то все твое прежнее правильное поведение будет напрасным: серьезные люди будут с презрением думать о тебе»
Именно так говорится в одном из воинских кодексов средневековья, и хорошо видно, какое огромное значение придавалось «достойной смерти» в воинской среде.
Все это заставляет думать, что самоубийства в Японии изначально не считались «грехом», они были скорее одним из вариантов выхода из ситуации.
Обычно окончание боя приносит какое-то удовлетворение и чувство облегчения, но морские пехотинцы, которые сражались с японцами на острове Сайпан, не испытали ни того, ни другого. Вместо этого их место заняли шок и отвращение.
На мысе Марпи, возвышающемся над океаном на северном берегу Сайпана, американские победители беспомощно наблюдали, как тысячи мужчин, женщин и детей предпочли умереть, а не сдаться врагу, который, как было сказано, станет их пытать.
На мысе Марпи, возвышающемся над океаном на северном берегу Сайпана, американские победители беспомощно наблюдали, как тысячи мужчин, женщин и детей предпочли умереть, а не сдаться врагу, который, как было сказано, станет их пытать.
Американцы мало что могли сделать, чтобы остановить трагедию. Они бросились из своих окопов на помощь, но им удавалось лишь ускорить самоубийство или умереть под градом японских пуль. Гражданские душили или закалывали своих детей, группы людей брались за руки и прыгали на камни и в воду со скал, а обезумевшие женщины кидались в волны, пока не исчезали там навеки.
На пляже одна семья из пяти человек пошла к воде, чтобы покончить жизнь самоубийством, но передумала и пошла обратно. Спрятавшийся в соседней пещере японский снайпер одним выстрелом убил отца, а вторым выстрелил в мать.
Морские пехотинцы с ужасом наблюдали, как снайпер обратил свое внимание на троих детей, но другой гражданский выскочил из пещеры и спас их. Через несколько мгновений, когда тот снайпер обнаружил себя, сотни разъяренных солдат буквально стёрли его с лица земли сотней пуль.
На пляже одна семья из пяти человек пошла к воде, чтобы покончить жизнь самоубийством, но передумала и пошла обратно. Спрятавшийся в соседней пещере японский снайпер одним выстрелом убил отца, а вторым выстрелил в мать.
Морские пехотинцы с ужасом наблюдали, как снайпер обратил свое внимание на троих детей, но другой гражданский выскочил из пещеры и спас их. Через несколько мгновений, когда тот снайпер обнаружил себя, сотни разъяренных солдат буквально стёрли его с лица земли сотней пуль.
Эсминцы подходили ближе к берегу в надежде спасти часть мирных жителей, но им приходилось действовать очень осторожно, чтобы никого не повредить при швартовке.
На берегу несколько морских пехотинцев, которые спасали младенцев, бродили по пляжу, осторожно держа свои крошечные свертки, в поисках сухого молока. Один огромный морпех с лицом, покрытым грязью и кровью, сидел на дороге с шестилетней девочкой, пока по его щекам текли горькие слезы.
Это ужасное зрелище потом эксплуатировалось японцами, чтобы предупредить американских солдат, чего ожидать от вторжения дальше на острова. Если японские люди отреагировали с таким фанатизмом в сотнях миль от Японии, можно было только задаваться вопросами, что может стрястись, когда американцы продвинутся к Токио.
Суеверие гласит, что до самоубийств на Сайпане не было белых птиц. Сегодня они взлетают над скалами Марпи, и говорят, что в каждой из них живут души островитян, бессмысленно, но так трагически погибших в июне 1944.
На берегу несколько морских пехотинцев, которые спасали младенцев, бродили по пляжу, осторожно держа свои крошечные свертки, в поисках сухого молока. Один огромный морпех с лицом, покрытым грязью и кровью, сидел на дороге с шестилетней девочкой, пока по его щекам текли горькие слезы.
Это ужасное зрелище потом эксплуатировалось японцами, чтобы предупредить американских солдат, чего ожидать от вторжения дальше на острова. Если японские люди отреагировали с таким фанатизмом в сотнях миль от Японии, можно было только задаваться вопросами, что может стрястись, когда американцы продвинутся к Токио.
Суеверие гласит, что до самоубийств на Сайпане не было белых птиц. Сегодня они взлетают над скалами Марпи, и говорят, что в каждой из них живут души островитян, бессмысленно, но так трагически погибших в июне 1944.
Юко Такэути, звезда оригинального фильма «Звонок» (она сыграла одну из жертв), найдена мертвой пару дней назад.
Тело актрисы обнаружил ее муж в спальне их квартиры. Женщину доставили в больницу, где врачи констатировали смерть.
Такэути было 40 лет. Как заявили в местной полиции, причиной смерти стало самоубийство. Предсмертной записки погибшая не оставила.
Тело актрисы обнаружил ее муж в спальне их квартиры. Женщину доставили в больницу, где врачи констатировали смерть.
Такэути было 40 лет. Как заявили в местной полиции, причиной смерти стало самоубийство. Предсмертной записки погибшая не оставила.
Сэппуку из соображений чести совершали не только самураи, но и благородные дамы. Кроме этого, японские женщины расставались с жизнью на могилах мужей и возлюбленных. Поэтому связь, которая образовалась в японском менталитете между любовью и смертью не должна удивлять. Скорее было бы удивительно, если бы её не было. Наиболее ярким проявлением, конечно, являются до сих пор встречающиеся в Японии самоубийства влюбленных, "синдзю".
Само слово, состоящее из двух иероглифов (心中), буквально означает "единство сердец", и, честно говоря, не всегда означало смерть. В Японии к морали относились серьезно: у самураев был кодекс Бусидо, а в одном из подобных, но для куртизанок, обозначены пять степеней синдзю, под которым когда-то в 17 веке понимались "доказательства любви": татуировка, обрезание волос, написание любовной клятвы, обрезание ногтей и отрезание мизинца. Про самоубийство ни слова!
Новым смыслом слово наполнилось на рубеже 17 и 18 веков, когда творил "японский Шекспир" Тикамацу Мондзаэмон. В известной драме "Самоубийство влюбленных в Сонэдзаки", имена героев не были изменены: синдзю становились известны всему городу, обсуждались и вызывали восхищение. Впоследствии правительство запретило эти произведения: парные самоубийства теперь превратились в настоящий культ.
Кстати, Осаму Дадзай, один из известнейших писателей 20 века, смог совершить синдзю с четвертого раза - утопился с возлюбленной.
Новым смыслом слово наполнилось на рубеже 17 и 18 веков, когда творил "японский Шекспир" Тикамацу Мондзаэмон. В известной драме "Самоубийство влюбленных в Сонэдзаки", имена героев не были изменены: синдзю становились известны всему городу, обсуждались и вызывали восхищение. Впоследствии правительство запретило эти произведения: парные самоубийства теперь превратились в настоящий культ.
Кстати, Осаму Дадзай, один из известнейших писателей 20 века, смог совершить синдзю с четвертого раза - утопился с возлюбленной.
Синдзю происходило, как правило, далеко от глаз людей. Совершалось не самоубийство, а убийство и самоубийство - мужчина, например, сначала закалывал свою возлюбленную, а затем себя. В момент убийства женщины нередко просили возлюбленных привязывать их к деревьям, чтобы не выглядеть безобразно после смерти - труп считался нечистым, а видеть его было даже позорным. Женщину, уклонившуюся от исполнения клятвы, могли частично простить, однако мужчина, выживший и позволивший себе продолжить жить далее, не повторяя попытки, до конца своих дней будет считаться позором для всего человечества.
С установлением сёгуната Токугава самураи отвлеклись от междоусобных войн и обратились к мещанским занятиям, в частности, оказались вовлечены в культурный процесс. Тем самым они оказались вовлечены в конфликт - с одной стороны резко усилилось давление государства, проводившего политику насаждения конфуцианского духа (чуть ли не китайского менталитета), с другой стороны автохтонная японская культура и образ жизни давали о себе знать, в частности начала бурно развиваться сфера культурного досуга – появились "веселые кварталы" как неформальные центры светской жизни. Именно в них и покатился лавиной диссонанс общественной морали, помешанной на коллективной идее служения и долга, и необходимости какой-то индивидуальности, "новой честности". Обедневший правящий класс уже не мог решать большую часть своих проблем, в том числе любовных, самостоятельно, но с тем и общество становилось все требовательнее и не собиралось идти на поводу у чувств.
Это ни в коей мере не бунт личности против общества, как это обычно получалось на Западе. Японскому самоубийце не свойственно чувство вины перед Богом, только ответственность перед обществом, которой полностью подчинена жизнь человека на Востоке.
Наоборот, самоубийство влюбленных больше похоже на искупление, оно глубоко традиционно в своей основе. Это плата за собственную честь, за сохраненное лицо. Совершая совместное самоубийство, возлюбленные надеялись на совместную жизнь в следующем, более благополучном для них перерождении, по сути, это было посмертными брачными узами, обеспечивающими перенос любви в иной мир.
Распространены синдзю были не столько в аристократической, сколько в мещанской среде. Например, нередко случались совместные самоубийства с куртизанками - брак с девушкой подобного происхождения едва ли мог стать социально одобряемым, ну и для того, чтобы выкупить девушку из кабалы, обычно требовались деньги, не каждый мог себе это позволить. Клятва о совместном самоубийстве с любимым считалась величайшим подтверждением искренности чувств и доказательством верности, и это явление изрядно романтизировали.
С одной стороны, на Востоке важен не человек, а общество, с другой - японская культура оставляет за личностью выбор. Самурай имел право убить себя, если приказ господина шел вразрез с его собственной моралью. Двое любящих людей могли соединиться в смерти, если общество не позволяло им сделать этого в жизни. Признав за человеком право на смерть, а точнее, на самоубийство, Япония объединила несовместимое: правоту общества и правоту отдельной личности.
С установлением сёгуната Токугава самураи отвлеклись от междоусобных войн и обратились к мещанским занятиям, в частности, оказались вовлечены в культурный процесс. Тем самым они оказались вовлечены в конфликт - с одной стороны резко усилилось давление государства, проводившего политику насаждения конфуцианского духа (чуть ли не китайского менталитета), с другой стороны автохтонная японская культура и образ жизни давали о себе знать, в частности начала бурно развиваться сфера культурного досуга – появились "веселые кварталы" как неформальные центры светской жизни. Именно в них и покатился лавиной диссонанс общественной морали, помешанной на коллективной идее служения и долга, и необходимости какой-то индивидуальности, "новой честности". Обедневший правящий класс уже не мог решать большую часть своих проблем, в том числе любовных, самостоятельно, но с тем и общество становилось все требовательнее и не собиралось идти на поводу у чувств.
Это ни в коей мере не бунт личности против общества, как это обычно получалось на Западе. Японскому самоубийце не свойственно чувство вины перед Богом, только ответственность перед обществом, которой полностью подчинена жизнь человека на Востоке.
Наоборот, самоубийство влюбленных больше похоже на искупление, оно глубоко традиционно в своей основе. Это плата за собственную честь, за сохраненное лицо. Совершая совместное самоубийство, возлюбленные надеялись на совместную жизнь в следующем, более благополучном для них перерождении, по сути, это было посмертными брачными узами, обеспечивающими перенос любви в иной мир.
Распространены синдзю были не столько в аристократической, сколько в мещанской среде. Например, нередко случались совместные самоубийства с куртизанками - брак с девушкой подобного происхождения едва ли мог стать социально одобряемым, ну и для того, чтобы выкупить девушку из кабалы, обычно требовались деньги, не каждый мог себе это позволить. Клятва о совместном самоубийстве с любимым считалась величайшим подтверждением искренности чувств и доказательством верности, и это явление изрядно романтизировали.
С одной стороны, на Востоке важен не человек, а общество, с другой - японская культура оставляет за личностью выбор. Самурай имел право убить себя, если приказ господина шел вразрез с его собственной моралью. Двое любящих людей могли соединиться в смерти, если общество не позволяло им сделать этого в жизни. Признав за человеком право на смерть, а точнее, на самоубийство, Япония объединила несовместимое: правоту общества и правоту отдельной личности.