И я хочу рассказать о нём и здесь.
Итак, моя затея называется «Кружок по литературе».

Почему именно «кружок», а не модный нынче какой-нибудь «Книжный клуб тёти Светы»?

Дело в том, что в моем советском детстве все посещали кружки. У меня за плечами кружи вязания, пения, рисования.
И знаете что?! Я не научилась вязать до сих пор, у меня совершенно нет голоса (я не пою ни в дУше, ни в душЕ), и я рисую на уровне «палка-палка-огуречик». Но! У меня было самое счастливое детство с теми самыми кружками, в которые хотелось ходить!

А ещё те кружки научили меня главному: любое дело и общение должны приносить радость. Именно эту радость я и упаковала в свой новый проект.

«Книжный клуб», как по мне, звучит как-то уж сильно по-взрослому.
А «кружок» - это про своих. Это про уютные встречи, про то самое чувство, когда тебе жизненно необходимо с кем-то о чём-то поговорить. В моём случае о литературе.

Я хочу, чтобы мой «кружок» стал тем самым местом из детства, куда бежишь не потому, что «надо», а потому, что там тепло, там принимают и там невероятно интересно.
Местом, где я буду рада каждому, где изо всех сил постараюсь увлечь чтением, где не бывает «правильных» и «неправильных» мнений, и где за непрочитанную главу не вызовут родителей к директору.

И вот первая встреча моих «кружковцев» состоялась. И мы говорили о сказках.

Если вы думаете, что знаете о русских народных сказках всё, я готова поспорить! Потому что за привычными историями про спасённых царевен и добрых молодцев скрываются совсем недетские смыслы: древние обряды инициации, погребальные традиции, тайные коды.

Мы говорили о том, что:
• Курочка Ряба» - сказка-апокалипсис, где золотое яйцо - зловещая «чёрная метка» из загробного мира;
• Гуси-лебеди - древние курьеры и переносчики душ усопших;
• «Морозко» - вовсе не семейная драма, а суровый первобытный обряд инициации;
• А Избушка на курьих ножках - настоящий древний погребальный склеп!

Мы разбирали детали, удивлялись и открывали любимые тексты с совершенно неожиданной стороны.

В общем, кажется у меня получилось.

Если меня попросят назвать одну-единственную книгу о любви, я без колебаний назову «Воспоминания» Анны Григорьевны Достоевской.

Книга совершенно перевернула мой взгляд на Фёдора Михайловича.
Со школы я помню его как мрачного гения. Но в «Воспоминаниях» встаёт совсем другой Достоевский: ревнивый, ранимый, больной эпилепсией, азартный до безумия и абсолютно беспомощный в быту человек.

Но больше всего меня поразила та самоотверженность, с которой Анна Григорьевна СЛУЖИЛА своему мужу.

Именно СЛУЖИЛА - ведь в этом слове соединились безграничная любовь, преданность и святая вера в великий талант Фёдора Михайловича.

А испытаний им выпало через край:
• унизительные долги и кредиторы;
• смертельная игровая мания писателя;
• страшная потеря двоих детей…

Другая бы сломалась или ушла. Но она ни разу его не упрекнула. Делала всё, чтобы оградить мужа от тревог, а попутно взяла в свои руки финансы, открыла собственное книгоиздательство и вытащила семью из нищеты.

Невероятная жена невероятного мужа!

Человек,
в чьих руках растет душа ребенка!
С праздником, дорогие учителя!

Эту книгу я начала читать «по работе» - следующая встреча моего литературного кружка будет посвящена великим женам великих писателей. Среди них и жена Льва Николаевича Толстого - Софья Андреевна.

Давно меня так эмоционально не штормило от книги, от её героев, их судеб…

«Соня, уйди!»

Сказал Толстой Толстой.
Лев Николаевич - Софье Андреевне.

Эта фраза - не просто резкий окрик уставшего старика. Это эпитафия полувековому браку, который начинался как волшебная сказка, а закончился бегством на заснеженную станцию Астапово.

Признаюсь честно: открывая книгу, я изначально была настроена против Льва Николаевича. В голове стоял привычный образ: деспотичный бородатый патриарх, измученная тринадцатью родами жена, переписанная семь раз «Война и мир»…

Но уже к середине книги я поймала себя на мысли, что совершенно не могу понять, кому сочувствую больше: Сонечке или её великому мужу. Скорее обоим сразу. Они оба были людьми невероятно сложными, гордыми, патологически не способными на компромисс и десятилетиями методично изводившими друг друга ревностью.

Они стоили друг друга!
Он с его гипертрофированной, мучительной совестливостью и религиозными метаниями.
Она с её гипертрофированным представлением о девичьей «чистоте» и праве на абсолютное обладание мужем.

Ему бы невесту попроще, покорнее, деревенскую душой. Ей бы жениха без вселенских надломов - земного, уютного помещика. Но сошлись эти двое.

После этой книги совершенно не хочется развешивать дешёвые ярлыки вроде: «Он был тираном, а она - святой мученицей» или «Она истеричка, отравившая жизнь гению». Всё куда тоньше и трагичнее.

Он просто физически не мог принадлежать одной женщине. Он принадлежал миру, искусству, толстовцам, крестьянским школам, миллионам читателей и своим высшим философским сферам.

Он витал в облаках мысли, проповедовал опрощение, а потом валялся в тяжелейшей хандре, мучился больным желудком, отпускал обидные шпильки, ранил своей беспощадной «правдой в лоб» - и тут же писал Сонечке полные щемящей нежности строки.

А она оставалась приземлённой женщиной. Той, на чьих плечах лежали закупки продуктов, детские гробики, споры с издателями и капризы прислуги. Женщиной, которая в душе так и осталась той тоненькой влюблённой девочкой с распущенными косами, мечтавшей о простом семейном гнезде и безраздельной любви.

Как двое людей, так неистово любивших друг друга, пришли к такому страшному финалу? Были ли они духовно близки? Или он недосягаемо «парил», пока она тянула его к земле?
На этот вопрос каждый из нас ответит сам. А им двоим… им там, в вечности уже всё равно.