Многие, наверное, уже успели прочесть «Мою тёмную Ванессу» Кейт Рассел — историю о том, как сорокадвухлетний учитель литературы втянул свою пятнадцатилетнюю ученицу в многолетние абьюзивные отношения, которые она отчаянно пыталась считать любовью. Мы видим этот сюжет глазами Ванессы, и на протяжении большей части книги героиня отказывается признавать нанесённый ей ущерб: она оправдывает своего абьюзера, не сочувствует другим пострадавшим, не собирается публично говорить о своём опыте и даже не упоминает о нём на психотерапии до тех пор, пока одна из бывших учениц Стрейна (так зовут учителя) не пишет разоблачающий пост в фейсбуке, запуская этим волну, которая неизбежно накроет обоих героев с головой.

Кейт Рассел удалось создать глубокий и многогранный образ травмированной женщины, которая раз за разом возвращается в прошлое, пытаясь найти объяснение тому, что с ней произошло. Авторка с поразительной точностью описывает мучительный процесс осознания, через который проходит Ванесса — она сопротивляется, спорит с самой собой и с окружающими, обесценивает свою боль, проговаривается, неожиданно для себя заменяя привычное слово «любовь» на «изнасилование». Она держится за свою «историю любви», потому что это представление — единственное, что у неё есть. Вся её идентичность оказывается выстроена вокруг нарратива, который ей навязывает Стрейн: он убеждает Ванессу, что она сама этого хотела, что она особенная, желанная, обожаемая, что она обладает властью над ним, а не наоборот.

В книге два таймлайна — мы слышим голос пятнадцатилетней девочки, которая попала под обаяние умелого манипулятора, погрязшего в самообмане (Стрейн, кажется, искренне верит в то, что любит Ванессу), и тридцатидвухлетней женщины, почти забывшей, кем она была до встречи со Стрейном, не представляющей, кем она может быть, кроме его творения. Весь сложный комплекс вины, ответственности, страха, зависимости, привязанности, с которым так часто приходится разбираться пережившим насилие, расписан в книге настолько подробно и прозрачно, что это становится больно читать.

Тем удивительнее дискуссия, которая развернулась вокруг книги в русскоязычном пространстве — люди, профессионально взаимодействующие с литературой, всерьёз размышляли на тему «способны ли нехорошие персонажи на настоящую любовь» и умудрялись увидеть в романе нечто буквально противоположное тому, о чём он написан. Наверное, это слепое пятно, в которое так часто попадает тема насилия, можно по крайней мере частично обьяснить контекстом жизни в России: мы живём в культуре насилия, оно растворено в нашей жизни и сопровождает нас постоянно, от семьи, школы и армии до буллинга и харассмента на работе и абьюзивных отношений с государством. Кейт Рассел как раз показывает, каким невероятно трудным может быть процесс переосмысления своего болезненного опыта; и поэтому эта книга так важна именно здесь и именно сейчас — в пространстве, где таким переосмыслением в той или иной степени заняты мы все.

#рекомендации

«Здравствуйте, спасибо за возможность задать вопрос! Никак не могу сделать важный выбор: остаться в своей сфере работы или поменять её на что-то другое. Сейчас работаю в рекламе, но с ростом ответственности, обязанностей и уровня стресса мне со временем стало неинтересно. Есть возможность уйти в другую сферу и начать с нуля, выбрала для себя ряд интересных направлений, но ни на одно из них не могу решиться. Кажется, что выбрав что-то одно, я могу упустить все остальное. Боюсь сделать неверный выбор. Боюсь, что сейчас уйду из своей текущей сферы и потеряю все навыки и назад дороги не будет + потеряю время. Боюсь, что даже если я определюсь со сферой, она мне в итоге спустя время и вложенные усилия не понравится, и я опять останусь ни с чем. Или начну развиваться не в том направлении, а время и другие возможности будут упущены. Проблема ещё и в том, что я ничего не пробую. Я только говорю, что мне многое интересно, что определилась со сферами, но по факту я не начинаю ничего даже как хобби. Потому что мне очень страшно не состояться и не добиться ничего. Завидую людям, которые выбрали себе сферу и идут к цели, добиваются успеха, а я все время сомневаюсь, боюсь и поэтому откладываю такое важное решение, в итоге не делаю ничего совсем, потому что вроде как нет действия, а значит нет и проблемы неверного выбора. Понимаю, что это не ок и я просто избегаю чего-то. Но совсем не знаю как прервать этот круг сомнений и сделать уже шаг. Может, вы подскажете какую-то технику или аргументы, которыми можно себя успокоить?»

Привет! Я думаю, что тревога, порождённая необходимостью выбирать — это одно из базово присущих человеку переживаний, с которым бессмысленно бороться и которое можно лишь учиться принимать как неизбежную часть существования. Жизнь постоянно ставит нас перед маленькими и большими выборами, и единственное, чего мы выбрать не можем — это отказаться от выбора. Вы пишете, что, вроде бы, пока нет действия — нет и проблемы неверного выбора, но по сути вы сейчас выбираете оставаться на нынешнем месте работы, даже если субъективно вам пока не удаётся этот выбор присвоить.

Мне очень нравится, как об этой дилемме рассуждал Сёрен Кьеркегор, экзистенциальный философ, не понаслышке знакомый с проблемой трудного выбора. Он считал, что в принятии решения важен не столько предмет выбора, сколько сам акт выбора: «не так важно сделать правильный выбор, как сделать его с надлежащей энергией, решимостью, страстью». Акт выбора требует большого напряжения сил и концентрирует энергию человека на его становлении самим собой; выбирая, человек как бы присваивает себе самого себя со всей своей жизненной историей и опытом, обретает свободу и через это внутренне преображается. Если же человек убегает от тревоги выбора, то момент оказывается упущен, и жизнь делает выбор за него, порождая ощущение, что он не властен над собственным существованием.

При этом любой настоящий выбор сопряжён с риском и имеет свою цену, поэтому на него бывает так трудно решиться. Что бы вы ни выбрали — остаться или уйти — вы непременно что-то потеряете, закроете дверь для каких-то неиспользованных возможностей, возможно, в чём-то потерпите неудачу. Этот страх сосредоточиться на чём-то одном, пожертвовав другими вариантами, часто приводит к прокрастинации — кажется, что если ничего не выбирать, то все возможности остаются доступны, но это, к сожалению, иллюзия: ведь сами по себе возможности не имеют значения, они приобретают смысл, только будучи реализованными.

При этом мне кажется, что какой бы выбор вы в итоге ни сделали, вы не только от чего-то откажетесь, но и приобретёте нечто очень важное: ощущение власти над своей жизнью, возможности выстраивать её по собственному чертежу. Это драгоценное чувство, которое, как по мне, стоит затраченных усилий. И да, в ситуации сложного выбора совершенно нормально тревожиться и сомневаться, а ещё — обращаться за помощью, если вы чувствуете, что в одиночку пройти через эту тревогу не получается.

#поговоритьобэтом

Задать вопрос можно анонимно по ссылке или в личные сообщения: @seasounds.

Мой любимый пост Тани Никоновой. Мы не были лично знакомы, но её тексты были очень важны для меня. Ужасно грустно, что её больше нет.

«Здравствуйте, Татьяна. Мой молодой человек говорит, что любовь — это животное влечение. И все исходит из наших инстинктов. Что вы думаете на счет любви?»
___________

Привет! К сожалению, человеческая любовь до животной обычно не дотягивает. Возьмем, к примеру, мою таксу Лукаса (все знают Лукаса по его огненным сториз).

🐶 Лукас долготерпит: покажешь ему макаронину, и снимай сколько угодно.

🐶 Лукас милосердствует: украдет шелковые трусы и жует до последнего, за новыми не пойдет.

🐶 Лукас не завидует: ему норм ошейник пятилетней выдержки, если с ним можно много гулять.

🐶 Лукас не превозносится: счастлив каждое мгновение, которое я могу ему уделить.

🐶 Лукас не гордится: у него все офигенчик, как нормальной собачьей жизни и положено.

🐶 Лукас не бесчинствует: а если и охота, то максимум разворовать мусорное ведро.

🐶 Лукас не ищет своего: умеет всего лишь оказаться рядом, когда я ем мандаринку.

🐶 Лукас не раздражается: походы к ветеринару не в счет, но кому понравится, когда в жопу иголкой колют.

🐶 Лукас не мыслит зла: в жизни не делал мне кусь.

🐶 Лукас не радуется неправде: а уж когда запихивают глистогонное под видом еды.

🐶 Лукас сорадуется истине: которая в том, что он страшно мил и украшает мою жизнь.

🐶 Лукас все покрывает: особенно диван.

🐶 Лукас всему верит: ведь я его почти никогда не обманываю.

🐶 Лукас всего надеется: главное показать вторую макаронину.

🐶 Лукас все переносит: даже стрижку когтей.

Вопрос: часто ли нам удается получить такое от людей? Да любая собака ведет себя лучше, чем каждый второй бойфренд. Поэтому не надо обижать животных разговорами о человеческих инстинктах. Лучше уточнять, к чему эти разговоры, и нет ли тут начала какого-то кидалова.

#ответы

Наверное, в любой профессии рано или поздно наступает этот неприятный момент, когда ты уже знаешь достаточно, чтобы видеть, как многого ты не знаешь. Упущенные возможности не тяготят, пока не подозреваешь об их существовании, и хотя парадоксальным образом развитие способности замечать свои слабые стороны говорит о росте профессионализма, оно же одновременно нехило так бьёт по самооценке. Я замечаю, что даже чтение сейчас усиливает мой синдром самозванки: ну почему я не умею, как Бьюдженталь? (Ответ «потому что я практикую меньше трёх лет», естественно, не принимается). Я будто становлюсь более чувствительной ко множеству деталей работы с клиентами, от позы и темпа речи до общей канвы нашего взаимодействия, и именно эта чувствительность помогает мне увидеть моменты, когда я боюсь рисковать, не решаюсь углубить разговор, избегаю боли (своей или клиента), поддаюсь соблазну срочно что-то сделать вместо того, чтобы дать себе просто быть, и так далее, и так далее.

Интересно, что параллельно я прохожу через схожие процессы в своей личной терапии. Только я успела подумать, что, кажется, многое поняла и прожила и вообще неплохо так научилась жить, как вжух — и неожиданно открылся целый пласт опыта и переживаний, к которым я даже не понимаю, с какой стороны подойти. Как будто удалось заглянуть в ту часть себя, которая раньше была в тени, и оказалось, что там огромные непаханые поля, по которым ходить и ходить.

И как клиентка, и как терапевтка я ощущаю себя сейчас достаточно растерянно — в этом есть и любопытство, и фрустрация одновременно. Я стараюсь поддерживать себя так же, как поддерживаю своих клиентов: напоминая себе о том, что я живая, а это значит, что я постоянно нахожусь в процессе изменений, и впереди меня ждёт ещё множество открытий; что все важные вещи требуют времени, и никто не попадает из утробы прямиком в безупречность (тем более, что безупречности в принципе не существует); что на самом деле у меня достаточно сил, чтобы выдержать эту турбулентность и встретиться с собой по другую её сторону. А ещё я думаю о том, что именно опыт столкновения и примирения с собственным несовершенством позволяет мне помогать другим людям, которые, по большому счёту, ничем в своей уязвимости и человечности не отличаются от меня.

«Здравствуйте! Спасибо за ответы и посты. У меня вот такой вопрос: как выйти из парадигм «лучше/хуже» и «правильно/неправильно» в отношениях с друзьями? Пример. У нас с близкой подругой дети одного возраста. Я решила, что не буду показывать своей дочери мультфильмы до определенного возраста. У неё другое мнение. Я считаю свою позицию правильной, но получается, что я обесцениваю её позицию, а мне этого не хочется. Получается, что я в двух крайностях: либо пытаюсь доказать свою правоту, либо боюсь обидеть своим мнением, сказать что-то токсичное... Как бороться с правильностью и неправильностью? Как изменить своё мышление? Заранее спасибо.»

Привет! Я думаю, что невозможно полностью отказаться от идеи о правильном и неправильном: у каждого из нас есть убеждения и ценности, из которых мы исходим, принимая решения, и, конечно, неизбежны моменты, когда мы будем уверены в правоте своей позиции и ошибочности чужой. Вопрос, скорее, в том, чтобы признать право другого человека на своё мнение, даже если оно кажется вам неправильным. Это на самом деле легче сказать, чем сделать, особенно в принципиальных вопросах. Мне тут помогает мысль о том, что за каждой идеей и поступком, какими бы чуждыми они мне ни казались, что-то стоит: они не существуют в вакууме, а проистекают из опыта, жизненной ситуации и личностных особенностей человека, и я никогда не могу знать полностью, какая совокупность факторов привела его или её именно к такому решению. У меня есть доступ к собственному внутреннему миру со всем его разнообразием мотиваций, смыслов и переживаний, и я осознаю контекст, в котором протекает моя жизнь — но я практически лишена возможности получить такой же доступ к жизни другого человека; это может приводить к тому, что я буду судить поступки другого более жёстко и однозначно, чем свои (условно, я сказала глупость, потому что устала после тяжёлого дня и была рассеяна, а собеседник — потому что дурак). Я стараюсь напоминать себе о том, что любой человек — это целый мир, из которого я вижу лишь малую часть, и это помогает мне быть более терпимой к инаковости, при этом оставляя за собой безусловное право на несогласие.

А ещё я стараюсь не вступать в спор, когда у собеседника нет на это запроса, а его действия никак меня не касаются (хотя иногда удержаться бывает ужасно сложно). Возвращаясь к вашему примеру: одно дело — если подруга интересуется вашим мнением о том, стоит ли показывать детям мультфильмы; при желании об этом можно подискутировать, почему нет? И другое — если вам важно доказать ей, что она неправа, даже если у неё нет сомнений в том, что она делает. Тут может быть полезным прислушаться к себе и попробовать понять, что именно в её позиции вас так задевает: вы волнуетесь за её ребёнка? Переживаете разочарование в подруге? Может быть, вам важно утвердиться в ощущении, что вы как мама всё делаете правильно? Любые чувства говорят нам о чём-то, и чем лучше мы понимаем их, тем проще оказывается найти подходящую форму для их выражения.

#поговоритьобэтом

Одна из проблем с лечением расстройств пищевого поведения заключается в том, что их мощно поддерживает вся окружающая нас информационная реальность. На один пост бодипозитивной активистки приходится десять текстов о том, как правильно худеть (и сотни злобных комментариев о «распустившихся жирухах»). Поддержание ремиссии заключает в себе постоянную борьбу с идеями, которыми пропитана современная культура, и это тяжёлая работа, которая порой кажется безнадёжной. Я замечаю по себе, что даже спустя годы терапии триггером для активизации диетического мышления может стать что угодно — от слишком долгого просмотра сериала с конвенционально худыми персонажами до нового романтического интереса. Да, терапия помогает мне воздерживаться от деструктивного поведения — я не начинаю считать калории и изматывать себя тренировками; но я продолжаю находиться в нескольких шагах от бездны самоуничижения и отвращения к своему телу, рискуя упасть в неё почти незаметно для самой себя.

В такие моменты я стараюсь напоминать себе о том, что это временно, и что я уже прошла очень большой путь из той точки, в которой смысл моей жизни сводился к уменьшению объёма талии. О том, что не я существую для одежды, а одежда для меня, и если какая-то вещь стала мне мала, это значит, что она мне не подходит, а не что я как-то поломалась. О том, что даже если я сейчас не ощущаю себя красивой, я вообще-то и не обязана ей быть. За последние годы моё тело увеличилось, я стала занимать больше места в мире, и это на самом деле отражает то, как я себя ощущаю: мне хочется быть видимой, пробовать новое, открываться навстречу возможностям, говорить, не понижая голос, и смеяться, не прикрывая рот.

И всё-таки бывают моменты, когда не помогает совсем ничего, когда я снова ощущаю давно, казалось бы, забытое желание проснуться другим человеком. И это тоже часть пути, которую остаётся только перетерпеть.

«Добрый день! Мой вопрос сформулировался после прочтения этого поста. У меня ощущение, будто я провела всю молодость в отношениях. Сейчас я понимаю, что в одних отношениях я убеждала себя, что люблю. В других лгала и себе, и человеку, что люблю. В третьих перепутала сильную влюблённость с любовью и “пересидела” в отношениях. Из всех отношений я вышла сама, но до сих пор не покидает ощущение утраченного времени. Кажется, что я могла бы потратить его на себя: развитие, работу и хобби, творчество, реализацию своих идей, отдых, рефлексию, дружбу и другие отношения, секс с другими людьми, путешествия и другие опыты. Но в итоге я много времени, сил и внимания потратила на компромиссы, которые мне не подходили. И эти ресурсы не вернуть. Это жутко обидно, досадно, злит, раздражает и много что ещё вызывает.

Кажется, что я уже настолько взрослая (33 года), что весь опыт, который “надо было” и хотелось бы получить раньше, я уже не получу. А если и “догонюсь”, то это будет уже не то. Будто все “должно” быть в свое время. А время ушло. БЕЗВОЗВРАТНО. И пока не получается принять ситуацию как есть или найти для нее какие-то новые ракурсы.

Мне кажется, было бы здорово отгоревать невозможность реализации этих непрожитых альтернативных жизней, в которых я была бы человеком, получившим опыт, которого сейчас остро не хватает. Но я не испытываю горечи. Я испытываю зависть к тем, у кого был какой-то отсутствующий у меня опыт. Я злюсь на себя за то, что не ушла из отношений раньше, что не обращала внимания на свои желания и ощущения, что тратила силы на других людей. Может быть, вы подскажете с новым взглядом на эту ситуацию?»

Привет! Я думаю, что перед вами стоит даже более масштабная и трудная задача, чем отгоревать конкретный неслучившийся опыт. По большому счёту, речь здесь идёт об ограниченности человеческих возможностей в целом. О том, что наша жизнь трагически коротка, при этом значительная её часть уходит на попытки понять, как стоит её жить. В каждом из нас оказываются похоронены множество альтернативных версий того, кем мы могли бы стать, но не стали. Любой выбор предполагает, что, сворачивая по одному пути, мы теряем из виду другие. Это очень больно осознавать — честно говоря, мне больно даже писать эти слова. Но это данность нашего существования, и необходимость примириться с ней видится мне важной частью того, что значит быть человеком.

Из всех возможностей, существующих в мире, вы при любом раскладе осуществите лишь малую часть. Я не верю, честно говоря, в возможность прожить жизнь без сожалений. Другое дело, что, постоянно оглядываясь назад с желанием как-то перепридумать прошлое, вы рискуете упустить то, что предлагает вам настоящее. Вам всего 33, и перед вами открыт целый мир, самое главное (и трудное) — это дать себе его увидеть. Да, вы уже никогда не будете двадцатилетней девушкой, получающей удовольствие от жизни — но у вас есть все шансы стать тридцатитрёхлетней женщиной, получающей удовольствие от жизни, осознающей при этом свои желания и потребности и накопившей достаточно опыта и знания себя, чтобы выбирать то, что ей правда нужно. Это нелёгкий путь, но мне кажется, что если вам удастся со временем по-настоящему осознать ту грустную правду, о которой я писала выше, вам может стать проще смотреть в сторону настоящего и будущего более открытым взглядом.

#поговоритьобэтом

Последнее время я острее, чем раньше, ощущаю ответственность, которую накладывает на меня профессия, и которая распространяется далеко за пределы кабинета. И если в базовых этических принципах взаимодействия с клиентами на сессии я вроде бы разобралась (хотя, конечно, от этических дилемм никто не застрахован), то потенциально трудные ситуации во «внешней» жизни часто вызывают больше вопросов, чем ответов. Скажем, до какой степени я могу позволить себе быть открытой, когда пишу что-то личное в канал? Что я могу или не могу рассказать о себе, заполняя профиль в дейтинговом приложении? Стоит ли мне принимать участие в подкасте, где речь будет идти не о работе, а моей о личной жизни, опыте и идентичности? А если я встречаю клиента/клиентку на каком-то мероприятии — всегда ли это значит, что я должна уйти? Что делать, если это, скажем, обучение, за которое я уже заплатила, или вечеринка в загородном доме, из которого так просто не уехать?

Решение подобных дилемм часто приходится искать опытным путём, наощупь, через обсуждения с супервизоркой и коллегами. Наверное, никакой этический кодекс и гайдлайны не могут охватить все потенциально конфликтные ситуации — тем не менее, мне в моём нынешнем обучении крайне не хватает хотя бы какого-то обсуждения этих тем. Наши преподаватели как будто продолжают существовать в счастливом мире без соцсетей, онлайн-маркетинга и сложносочинённых отношений между людьми. За два года, что я учусь в HEPI, курсу по этике мы посвятили — не шучу — полдня. Получается, что о том, какие ограничения накладывает на нас профессия, мы узнаем не заранее и теоретически, а на практике, наверняка успевая по пути совершить кучу ошибок. (И это мне ещё повезло с преподавательницей с психфака, с которой мы год разбирали этический кодекс — не каждому российскому студенту выпадает такая удача).

Я очень люблю свою работу и принимаю то, что быть терапевтом — это во многом образ жизни, и что мой род деятельности неизбежно влияет на способы, которыми я проявляюсь в мире. В нём есть на только ограничения, но и множество возможностей — благодаря работе я стала куда более открытой новому опыту и другим людям, научилась рисковать и позволять себе быть спонтанной, утвердилась в своих ценностях и убеждениях. Но, конечно, порой выдерживать всю эту неопределённость, в которой много ответственности и риска и нет никаких гарантий и однозначных истин, бывает нелегко, и я могу ощущать себя одинокой, растерянной, испуганной. Наверное, это тоже неотъемлемая часть профессии — да и жизни вообще.

Вижу, что на канале прибавилось подписчиков, плюс мне пришло несколько вопросов с просьбой рассказать о себе, поэтому, думаю, настало время обновить приветственный пост. Меня зовут Женя, мне 29 лет, я живу в Петербурге и работаю психологиней. Я закончила психфак СПбГУ, сейчас учусь на экзистенциальную терапевтку в HEPI (Институте гуманистической и экзистенциальной психологии в Литве). Когда-нибудь я соберусь с силами и напишу текст (или даже несколько) о том, что для меня значит экзистенциальная терапия; пока что мои размышления о различных её аспектах можно прочесть, например, тут, тут и тут. Больше о том, на какие ценности я опираюсь в своей работе, я писала здесь.

Основную часть моей работы составляет частная практика, а ещё я работаю с людьми, пережившими сексуализированное насилие в детстве, в проекте «Тебе поверят». Сама я в терапии уже больше четырёх лет (только что посчитала и удивилась). Свободные места у меня бывают нечасто, поскольку мой подход предполагает долгосрочную работу, и обычно я не объявляю как-то специально о возможности взять новых клиентов — с этим вопросом лучше писать мне в личные сообщения (@existential101).

Я пишу про интересные мне фильмы и книги под тегом #рекомендации, отвечаю на вопросы подписчиков (#поговоритьобэтом), делаю подборки своих любимых постов: раз, два. Я страшно благодарна всем, кто меня читает, задаёт вопросы, пишет сообщения о том, как откликнулся тот или иной пост. Уверена, что без такой поддержки я бы не насочиняла аж 233 текста больше чем за два года. Спасибо!

«Доброго времени суток! Благодарю за чудесный канал, интересно-полезные мысли и возможность задавать вопросы. Хотела спросить о смутном ощущении недостаточности, иногда перемежающемся с синдромом самозванца, о том, бывало ли так с тобой, как ты с этим справляешься и что вообще думаешь о следующей ситуации. Я занимаюсь психологической поддержкой уже около трех лет, все это время так или иначе обучаюсь, и пока я на курсах, в последипломной или еще какой обучающей программе — мне относительно спокойно, но вот я была вынуждена выйти в академку на неопределенный срок — и самооценка полетела. Я продолжаю читать, проходить терапию и супервизию, но именно формальный недостаток образования, помноженный на реальное осознание того, что я знаю меньше, чем хочу знать (но это же всегда так будет!), меня загоняют в вечное ощущение недостойности\неправильности.
Типа какое я имею право работать с людьми, если я не идеальна. Мозгами понимаю, что я на верном пути, что это вопрос времени. Параллельно дико злюсь на вообще всю систему — без опыта не практикуй и не работай, без денег не учись, живи как хочешь. Подозреваю, что я так просто выпускаю пар, на деле ключевой источник эмоций в фиксации на бумажках, без которых я... что-то отрицательно-ужасное. Благодарю за внимание и надеюсь на ответ)»

Привет! Я сама начала работать вскоре после окончания института, и развивалась моя практика более стремительно, чем я ожидала, поэтому, конечно, бывали (и сейчас бывают) моменты, когда я ощущала себя самозванкой, которую вот-вот раскроют. Если попробовать сформулировать, на что я в такие моменты опираюсь, чтобы себя поддержать, то, наверное, в первую очередь — на мысль, что без опыта нет знания. Никакие книги и обучающие программы не помогут развить терапевтическую интуицию, умение слушать, эмпатию, внимательность к собственным ощущениям и ещё множество вещей, необходимых для моей работы, так, как это сделает практика. То, что я читала и слушала на лекциях до того, как начала работать, сейчас, через призму опыта, воспринимается совершенно иначе. Наверное, действительно невозможно достичь ощущения «я достаточно знаю», ведь чем больше знаешь — тем больше видишь того, чего ещё не знаешь; но в моём представлении терапия — это не столько применение знаний, сколько отношения, а ведь тому, как быть в отношениях, невозможно научиться в теории, реальная жизнь всё равно спутает все карты.

У Винникотта есть прекрасная идея о «достаточно хорошей матери», и иногда я думаю о себе в терминах «достаточно хорошей терапевтки». Если я могу честно сказать себе, что ответственно отношусь к тому, что делаю, вкладываюсь в своё развитие и работаю достаточно хорошо для своего уровня (который, в частности, выражается в стоимости моих сессий) — значит, всё в порядке. При этом я непременно буду ошибаться, иногда от меня будут уходить клиенты, и я, безусловно, не смогу помочь всем, кто ко мне обратился. И это тоже нормально: я живой человек, работающий с другими живыми людьми, и через контакт с собственным несовершенством и уязвимостью я наверняка смогу понять их куда лучше, чем через попытки вместо обычного кресла взгромоздиться на трон.

Рискну предположить, что, возможно, ваши трудности, связанные с ощущением собственной недостаточности и стремлением подтвердить своё право на существование через внешние достижения, не сводятся исключительно к работе, а лежат на каком-то более глубоком уровне. Очень здорово, что вы продолжаете проходить терапию — мне кажется, что это может быть хорошим запросом для длительной работы. Опять же, терапия точно не сделает из вас ни идеального психолога, ни идеального человека, совершенно не переживающего о своём профессионализме; мне вообще кажется, что в нашей сфере никогда не сомневаться в себе может быть попросту опасно (встречала я мэтров психологии, которые искренне верят, что не могут ошибаться — жутковатое зрелище). Но научиться разрешать себе быть неидеальной точно можно — проверено на себе.

#поговоритьобэтом

Книжки по специальности давно не вызывали у меня таких бурных и противоречивых эмоций, как «Наука быть живым» Джеймса Бьюдженталя. За триста с небольшим страниц этого сборника терапевтических новелл я успела создать себе кумира и разочароваться в нем, пройдя путь от восторга через отторжение и возмущение к пониманию.

В самом начале меня восхитило, с какой настойчивостью и смелостью Бьюдженталь разговаривает с клиентами о том, что происходит здесь и сейчас, исследуя их чувства от контакта и открыто делясь своими. Он не даёт человеку увернуться и спрятаться, раз за разом возвращая его к самому себе и помогая увидеть, какими способами тот закрывается от отношений с другими людьми и от мира вообще. Сама я испытываю трудности с тем, чтобы оставаться устойчивой в конфронтации с клиентами и не пытаться быть для них хорошей и удобной, поэтому неудивительно, что Бьюдженталь, у которого, кажется, нет никаких проблем с тем, чтобы быть неудобным, произвёл на меня такое впечатление.

А потом я заметила, как автор раз за разом остаётся поразительно слеп к теме насилия, и разозлилась. Некоторые вещи, которые он описывает в своей книге, кажутся мне дикими: так, на рассказ клиента о том, как он занялся сексом с женщиной в полубессознательном состоянии, Бьюдженталь реагирует одобрительным похмыкиванием — и только; а в следующей главе буквально воспроизводит домогательства, которым его клиентка подверглась в детстве, в работе с ней, и не просто не замечает очевидных параллелей, но и считает это удачной терапевтической интервенцией. Тут, наверное, можно сделать поправку на то, что книга вышла в 70-х годах, но все-таки комиссии по этике существовали уже тогда, и сам Бьюдженталь о них вспоминает (впрочем, приходя к выводу, что терапевтические отношения, в которых есть настоящая близость, стоят выше всяких унылых этических требований).

Для меня эта книга, которую я сначала полюбила, потом возненавидела, а потом простила, стала уроком — она показала, как важно не принимать любые идеи и знания на веру, а пропускать их через фильтр собственных ценностей и смыслов. Я не считаю, как Бьюдженталь, что терапия должна быть самым важным делом в жизни моих клиентов. Я серьёзно отношусь к запрету двойных отношений в терапии, и идея о том, чтобы пойти на группу к своему бывшему клиенту-психологу, кажется мне абсурдной. Я не обнимаю своих клиентов, не держу их за руку и не могу представить ни одной ситуации, в которой я могла бы предложить клиентке раздеться и не посчитать это сексуальной эксплуатацией с моей стороны. Одновременно с этим я вижу, сколь многому я могла бы научиться у Бьюдженталя, умеющего быть предельно честным и открытым со своими клиентами и с самим собой. Основная идея «Науки быть живым» состоит в том, как важно научиться слышать собственный внутренний голос и доверять ему, и я думаю, что в конечном итоге пытаюсь делать именно это — так, чтобы становиться не терапевткой, похожей на кого-то из великих, а терапевткой, похожей на саму себя.

#рекомендации

Нередко разговоры с клиентами и клиентками помогают понять что-то важное про себя. Например, про то, как часто моя тревога становится ответом на потребность что-то делать там, где поделать ничего нельзя. Легко говорить о том, как важно принимать неопределённость мира и осознавать свои ограничения; в реальности это может быть бесконечно страшно и бесконечно трудно. Как принять то, что в любой момент времени со мной может случиться что угодно, включая самое худшее? Как принять, что я не могу влиять на поведение других людей, даже когда оно кажется мне опасным?

Эти переживания особенно остры сейчас, когда вокруг меня разворачивается не только медицинская, но и общественная катастрофа, с которой я не могу сделать ровным счётом ничего. Ну, максимум, получится убедить пару сомневающихся знакомых привиться — в масштабе страны это ничего не изменит. Я могу решать только за себя: что делать со своим телом, какие наложенные на себя самостоятельно ограничения соблюдать, в какой стране жить, в конце концов. И всё.

Мне не хочется верить в то, что я настолько бессильна в глобальных вопросах. Хочется сохранять иллюзию контроля. И тут в дело вступает тревога. Тревога говорит мне: прочти все на свете посты про коронавирус и комментарии к ним! Возмутись как следует! Обсуди своё возмущение с теми, кто полностью с тобой согласен! Тревога изматывает и поэтому ощущается как работа. Получается, что эта лихорадочная и совершенно ни к чему не ведущая тревожная деятельность (и внешняя, и внутренняя) защищает меня от ужаса неопределённости, заставляя верить в то, что раз уж я так занята, это на что-то повлияет.

Если пройти по этому пути дальше, приходится столкнуться с очень трудной задачей: отпустить то, что не можешь контролировать и чего очень боишься. Сказать себе: это не моё, это жизнь вокруг, и она разворачивается вот так. В этом процессе много ужаса и бессилия, но я чувствую, что где-то впереди таится возможность освобождения.

Небольшой дисклеймер: у меня накопилось много вопросов, а сил и времени, к сожалению, больше не стало, поэтому отвечаю я с задержкой, как можно увидеть по тексту ниже. Если вам окей пару месяцев подождать — то я готова принимать ваши вопросы (в личные сообщения: @seasounds или по ссылке); если же ваша ситуация более срочная, лучше будет воспользоваться другими источниками поддержки.

«Сегодня 9 мая. Важный день не в контексте истории страны и политики, а скорее как необходимое напоминание о том, что такого не должно больше повториться. Мой дедушка (которого я знаю лишь по отрывкам собственных детских воспоминаний и рассказов родных), кажется, говорил: “Главное, чтобы не было войны”. Он был очень добрый и светлый. И о войне никогда не рассказывал. Только отдельные забавные истории-моменты, которые, наверное, и не давали расколоться сознанию на кусочки в то время, которое мне очень трудно представить.

И вот сегодня я вдруг поняла, что не чувствую по отношению к этому дню ничего. Последние несколько лет стараюсь не выходить из дома в этот день: мне кажется, что каждое движение, каждое слово, каждый человек на улице — всё просто переполнено какой-то неимоверной неискренностью. И самое страшное: вдруг я сама точно такая же?

Почему-то не ощущаю никакой связи с тем прошлым. Может быть, если бы дедушка был жив, все было бы по-другому. Мне становится грустно, и я не знаю, как вести себя и что говорить. Я прекрасно понимаю важность этого события, важность сохранения памяти и умения быть благодарным. Но, подскажите, нормально ли это — не ощущать ничего по отношению к самому празднованию? И даже как-то маниакально избегать его?»

Привет! Читая ваш вопрос, думала о том, как часто мы подозреваем наши чувства в какой-то неправильности, несоответствии норме. Думаем, что неправильно и стыдно злиться, или тревожиться, или, как в вашем случае, испытывать равнодушие. Но чувства сами по себе — это то, что рождается (или не рождается) в нас вне сознательного контроля; они приходят, не имея изначальной моральной окраски, для того, чтобы рассказать нам что-то о нас и о том, как мы воспринимаем мир. Другое дело — то, как мы с этими чувствами обращаемся; тут мы обладаем свободой и можем выбирать, как себя вести и какую позицию занимать. Возможно, если вам удастся подойти к своим переживаниям с позиции любопытства — «о чём моё состояние говорит мне?» — а не осуждения, вам станет проще ответить самой себе на вопрос «нормально ли это?».

Если говорить именно о 9 мая, предположу, что на ваше отношение могла в немалой степени повлиять государственная пропаганда и создаваемый ей миф о войне, мало общего имеющий с реальностью (на моё так точно повлияла). Из «праздника со слезами на глазах» стараниями властей День Победы превращается в демонстрацию милитаристской мощи, которая у меня вызывает отторжение и страх, особенно если смотреть на неё в контексте тех реальных военных действий, в которые моя страна вовлечена прямо сейчас. В этом мифе нет места историям страданий и поражений, которыми на самом деле была полна Великая Отечественная война. Установка на то, чтобы молчать о трудном и неоднозначном, проявляется и в отношении к другим историческим событиям — так, про людей, пострадавших и погибших на войне в Афганистане или на двух чеченских войнах, на государственном уровне никто не вспоминает. Ещё один яркий пример избирательного восприятия — игнорирование терактов в Беслане и на Дубровке, когда акции памяти организовываются обычными неравнодушными людьми, для власти же этих дат будто бы вообще не существует. Мне лично вполне понятно желание как-то отстроиться от этой глорификации насилия в духе «можем повторить», которая постепенно заполнила официальный дискурс о войне. В целом же я уверена, что переживание трагических и сложных страниц истории является глубоко личным делом; что-то будет вас трогать, задевать какие-то струны внутри, а что-то — нет, любому долженствованию, на мой взгляд, тут явно не место.

#поговоритьобэтом

На прошлой неделе подошла к концу моя учёба в HEPI. Два с половиной года, маленькая жизнь внутри большой жизни. За это время случилось много плохого и много хорошего, я плакала и смеялась, влюблялась и ненавидела, узнавала и забывала. Каждая поездка на семинар в Бирштонас меняла что-то во мне и в том, как я видела людей вокруг. Благодаря этим встречам я стала более открытой, менее наивной, не такой зависимой от чужого мнения; научилась лучше выдерживать тяжёлые чувства и ценить ощущение жизни внутри меня, даже когда оно рождается из боли. У меня сложился особый вид близости с теми, кто учился вместе со мной — такой, для которого вовсе не обязательно быть друзьями или даже нравиться друг другу; наверное, чем-то это похоже на боевое товарищество, когда пережитый вместе опыт настолько важен, что личные разногласия могут отступить на второй план.

Три семинара из шести мы провели онлайн, и для меня это была огромная потеря. Только в этом году мне удалось прожить её и примириться с тем, что так, как было, уже никогда не будет. Но мне по-прежнему трудно переживать расставание, и ещё труднее осознавать, что расстались мы насовсем — даже если с отдельными людьми нам удастся сохранить отношения, наша группа перестала существовать. Сейчас, в мире, разделившемся на закрытые сектора, наша связь ощущается в большей степени символической, нежели реальной. Но от этого она не становится менее важной — по крайней мере, для меня.

Я буду скучать.

«Добрый день! Я не чувствую желания жить свою жизнь уже года 3 минимум. Сначала это было в форме того, что мне хочется жить иначе, что-то поменять в себе и чего-то достичь, но мысли о том, что у меня будто нет на это сил или будто от моих действий ничего не меняется, вводили меня в уныние. Сейчас после медленной долгой работы над собой я чувствую положительные сдвиги и даже... немного горжусь собой. Я проделала большой путь. Я ещё не достигла того, чего хотела, но чувствую, что теперь это нежелание жить обрело такую форму, с которой я не знаю, что делать. Мне... просто не хочется жить, и я не испытываю страха, если умру, даже не против. У меня есть любящие родители (хоть и со сложными отношениями), любящие друзья, с которыми я рада общаться. Мелочи жизни, которыми я умею наслаждаться. Но это всё... не задерживает меня здесь. Я ценю присутствие людей вокруг меня и их поддержку, но это не прибавляет желания оставаться живой. А на суицид не решаюсь, потому что на это нужно много смелости, которой у меня нет. Я не знаю, что делать с этим чувством, поэтому игнорирую его, пока оно не напомнит о себе. А когда напоминает, меня поглощают мысли “а зачем я всё это делаю?” И я не нахожу никакого ответа.»

Привет! В первую очередь хочется сказать, что вы действительно многое делаете для себя, хотя можно представить, как нелегко вам это даётся. Для противостояния ощущению бессмысленности требуется много мужества, и я вижу, что вы находите его в себе. Мне кажется, что если вы действительно (как я предположила по вашему тексту) не видите в своей жизни смысла, то можно попробовать поисследовать эту тему. Всегда ли было так, или что-то изменилось со временем? Произошло ли что-то три года назад, что могло повлиять на ваше состояние? Что вам казалось важным, ценным, осмысленным в детстве или подростковом возрасте? Способствует ли то, как устроена ваша нынешняя жизнь, реализации ваших ценностей? Вы пишете про ваше умение наслаждаться мелочами жизни и удовольствие от общения с близкими людьми, но кажется, что этого недостаточно. Бывает так, что вещи, дающие ощущение смысла, оказываются не связаны напрямую с чувством удовольствия, они могут быть непростыми, требовать усилий, но их наличие делает жизнь более сфокусированной, заострённой, в конечном счёте — достойной того, чтобы её продолжать. Мне вспоминаются слова моей супервизорки: «Да, жизнь действительно бессмысленна. Но мы можем наполнять её смыслом, и это само по себе имеет смысл. Раз уж мы родились, почему бы не попробовать это сделать?».

При этом мне важно оговориться, что ваше состояние по описанию похоже на депрессию, и в этом случае с ним действительно может быть невозможно справиться самостоятельно. Искать ответы на вопросы, которые я сформулировала выше, может быть гораздо проще в диалоге с психотерапевтом, также нередко для лечения депрессии используется фармакотерапия — исследования говорят, что именно сочетание лекарств и разговорной терапии даёт наилучший эффект. Я могу представить, как нелегко бывает обратиться за помощью к незнакомому человеку, но вы смогли написать мне — возможно, это может стать первым шагом на пути к тому, чтобы от игнорирования своего состояния перейти к встрече с ним; более глубокое исследование того, что происходит, нередко помогает найти ответ на вопрос «как с этим быть?».

#поговоритьобэтом

Экзистенциальная терапия много внимания уделяет условиям человеческого существования, тем данностям, в которых мы оказываемся, когда рождаемся, и с которыми вынуждены сталкиваться на протяжении всей жизни: свободе, неопределённости, конечности, необходимости выбирать и нести ответственность за свои выборы, быть в отношениях, искать смысл в бессмысленном мире. Но далеко не всегда осознание этих данностей и осмысление своих личных отношений с ними происходит через разговоры. Мы с клиентами не обсуждаем Хайдеггера и даже не всегда напрямую касаемся экзистенциальных вопросов. При этом само устройство терапевтического пространства воплощает в себе ценности и идеи, на которых оно базируется, и помогает прочувствовать их на себе.

Терапевтический процесс, лишённый заранее заданной структуры, оказывается полон неопределённости и порождаемой ей тревоги — так же, как и сама жизнь. Клиент получает возможность исследовать свои способы избегания этой тревоги, учиться выдерживать неопределённость, находить островки спокойствия в хаосе и решаться на риск, когда жизнь становится уж слишком упорядоченной. Не скованные рамками чётко определённой роли, и клиент, и терапевт постоянно выбирают, как именно проявляться в создаваемом ими обоими пространстве. В терапевтических отношениях находится место не только поддержке, принятию и сотрудничеству, но и противоречиям и несогласию, поскольку терапия видится как живая встреча двух людей, стремящихся к близости, а подлинная близость невозможна без определённой доли напряжения. При этом отношения в терапии по определению конечны, и их неизбежное завершение, похожее, как любое расставание, на маленькую смерть, позволяет клиенту осмыслить свои отношения с конечностью и, возможно, научиться проживать утрату вместо того, чтобы пытаться побыстрее отвлечься и переключиться.

Для меня это одна из самых ценных возможностей терапии — не рассказывать, но показывать, не размышлять о неких абстрактных экзистенциальных данностях, а проживать их прямо здесь, внутри терапевтических отношений, и приносить этот новый опыт в свою большую жизнь за пределами кабинета.

«Добрый день. У меня вопрос про Бьюдженталя и удобного терапевта. Мой терапевт удобный и я тоже, как выйти из этого замкнутого круга?»

Привет! Спасибо за интересный вопрос. Так и тянет поразмышлять: казалось бы, что плохого в удобстве терапевта? Если он проявляется принимающе и поддерживающе, ни в чем не противоречит клиенту, создаёт мягкое, тёплое, безопасное пространство — разве это проблема? Ведь кажется, что многие люди как раз нуждаются в тепле и принятии, и, не имея возможности получить их от близких, могут восполнить свою потребность с помощью терапии.

Так, да не так. Поддержка, принятие и безопасность, безусловно, крайне важны в терапии, особенно на ранних этапах — но если весь процесс строится исключительно на них, то это, во-первых, создаёт стерильное пространство, лишённое вызова и оторванное от реальной жизни, а во-вторых — не даёт места «неудобным» эмоциям, таким, как раздражение, разочарование, гнев, стыд. Естественно, я не имею в виду, что терапевт может вести себя грубо или обесценивающе — скорее, речь идёт о том, что желание понравиться клиенту не должно руководить действиями психолога; за любой интервенцией должен стоять терапевтический смысл и стремление помочь клиенту, а не погладить его по голове, чтобы почувствовать себя хорошим человеком. В терапии, особенно длительной, должно появляться пространство для самых разных эмоций и проявлений клиента (а порой и психолога) — если фундамент терапевтических отношений достаточно крепок, то сложные чувства и даже конфликты не разрушат их, но сделают более искренними, глубокими и живыми. В частности, это означает, что терапевт должен быть готов к тому, что клиент может на него разозлиться или обидеться, и внимателен к малейшим признакам сомнения или недовольства — ведь далеко не каждый клиент может открыто выразить такие неудобные чувства, и роль терапевта тут заключается в том, чтобы делать их видимыми и доступными для обсуждения.

Если под «замкнутым кругом» вы имеете в виду подобную ситуацию, то, боюсь, единственный способ выйти из него — это собраться с духом и честно поделиться своими переживаниями с терапевтом. Сказать, например, что вы замечаете, как пытаетесь быть удобным для него, и вам это не нравится. При этом я понимаю, что эта задача может казаться непосильной — либо из-за того, что клиенту в целом трудно быть открытым, уязвимым, он боится идти на конфликты, либо потому, что нет ожидания адекватной реакции со стороны терапевта. Если у вас есть основания полагать, что ваша открытость не будет поддержана, если вы ощущаете терапевтические отношения как построенные на умолчании и боитесь, что попытка сделать их более прозрачными будет иметь для вас негативные последствия — то, возможно, это означает, что терапия не удалась. Повторюсь, что ответственность за то, чтобы помогать «удобным» клиентам проявляться более естественно и широко, лежит в первую очередь на терапевте. Но если вас сковывают ваши внутренние страхи, и при этом работа с этим психологом видится ценной и помогающей — то можно попробовать сделать шаг (пусть даже совсем небольшой) навстречу большей открытости и посмотреть, что будет.

#поговоритьобэтом

Вернулась из отпуска, первая часть которого прошла в новом для меня формате группового тура. Этот неудачный опыт дал мне возможность понаблюдать за собой в непривычных условиях и прийти к некоторым интересным выводам (этим и утешаюсь).

Я обнаружила, что отсутствие потребности нравиться окружающим может быть по-настоящему освобождающим. Люди, с которыми меня свела судьба, оказались мне настолько чужды, что я не испытывала никакого желания общаться с ними и производить хорошее впечатление, и это позволило мне делать исключительно то, что хочется: по максимуму гулять одной, избегать групповых активностей вроде бесконечного фотографирования на фоне чего угодно, не пытаться быть вежливой слушательницей и интересной собеседницей. В такой роли одиночки среди людей я не оказывалась, пожалуй, со старшей школы, и в этом ощущении, несмотря на сопутствующую ему печаль, нашлось и нечто притягательное.

Одновременно с этим я заметила, как сильно отношение окружающих влияет на моё восприятие себя. К концу недели мой образ странненькой девочки-социофобки (так, по моим ощущениям, видели меня остальные участники поездки) начал будто бы оседать внутри меня, и я стала потихоньку забывать, что вообще-то я люблю шутить, веселиться и тусоваться, когда обстановка и компания к этому располагают. Мне пришлось признать, что как бы хорошо я сама к себе ни относилась, мне необходим доброжелательный взгляд другого для того, чтобы подпитывать это хорошее отношение — в его отсутствие я словно теряю твёрдую почву, на которой привыкла стоять.

Моя наивная фантазия о возможности наслаждаться красотой природы, игнорируя находящихся рядом людей, не прошла проверку реальностью. Выяснилось, что контекст играет для меня огромную роль, что воспоминания оказываются тесно связаны с эмоциями (а я испытывала множество негативных чувств и тратила огромное количество энергии на то, чтобы с ними справляться), и что, в конечном итоге, то, с кем я, для меня гораздо важнее того, где я. Но были и более приятные открытия: оказалось, например, что я неплохо умею себя успокаивать даже в моменты, когда происходящее вокруг попадает в мою травму, вызывая чувства куда более тяжёлые и сильные, чем того требует ситуация. Что ж, кажется, с вопросом саморегуляции я неплохо поработала в терапии — теперь осталось научиться принимать более адекватные жизненные решения (как мне могло прийти в голову, что с моей аллергией на всё туристическое и повышенной чувствительностью к малейшим раздражителям мне может понравиться путешествовать с незнакомыми людьми, от которых мне будет некуда деться — это настоящая загадка).

«Доброго дня. Я не вижу опоры в себе. Мне сложно существовать для себя, заботиться о себе — мне обязательно нужен человек рядом, мне обязательно нужно давать и получать заботу и любовь. Я чувствую себя херово в нынешней парадигме “Ты на первом месте”, я понятия не имею, как можно жить для себя. Сейчас я на пороге тяжёлого периода: я переезжаю в Петербург и буду искать работу (и сейчас уже сижу на хэдхантере и пока безрезультатно), а ещё я влюбилась в человека, который просит меня не спешить с отношениями “и не создавать идола”. Я пытаюсь понять, дефектна я или нет, и как можно жить, не заботясь и не любя кого-то.»

Привет! На самом деле я не вижу противоречия между тем, чтобы опираться на себя и заботиться о себе, и тем, чтобы любить кого-то ещё. Более того, мне кажется, что одно поддерживает другое: умение видеть, понимать и ценить саму себя помогает и к другому относиться как к отдельному, реальному человеку со своими границами, и проявлять заботу о нём, исходя из этого базового уважения к его автономности.
Распространённый в нашей культуре миф о романтической любви часто описывает её как самопожертвование, взаимное растворение друг в друге, превращение в «единое целое». Проблема в том, что зачастую такие отношения имеют мало пересечений с реальностью: их участники могут видеть перед собой не живого человека со своими трудностями, слабостями и ограничениями, а идеальный образ, магическое средство заполнения внутренней пустоты. Забота в таком случае может пониматься как стремление спасти другого или быть спасённым другим.

Но я верю в то, что любовь можно понимать иначе: как способность видеть человека таким, какой он есть, и заботу о том, чтобы он мог идти по жизни собственным путём, расти и раскрываться аутентичными для него способами. В этом случае любовь исходит не из нужды, а из желания; присутствие другого обогащает жизнь, но не является её необходимым условием.

Мне важно оговориться, что я не пишу сейчас конкретно о вас — скорее, делюсь размышлениями, на которые меня навёл ваш вопрос. При этом то, как вы говорите о себе («пытаюсь понять, дефектна ли я»), показывает, что при всей значимости, которую вы придаёте любви и заботе, вам действительно трудно проявлять их по отношению к человеку, с которым, в отличие от всех остальных, вы находитесь рядом постоянно. Я думаю, что отношения с собой — это действительно самые значимые отношения в нашей жизни; и потому, что с собой мы рождаемся и умираем, не имея никакой возможности уйти от себя даже на время, и потому, что (говоря словами героини моего любимого сериала) «если ты ненавидишь себя, не имеет значения, насколько у тебя классный бойфренд». Принимающее и поддерживающее отношение к себе видится мне огромным источником внутренней силы, дающим ресурс в том числе и на деятельную любовь к окружающему миру; и напротив, негативное самоотношение зачастую обнаруживает пустоту, которую чужая любовь никогда не сможет заполнить до конца. Поэтому, на мой взгляд, в отношения с собой имеет смысл вкладываться в любом случае — в том числе и тогда, когда рядом с вами есть любимый человек. Мой личный опыт показывает, что отношения с близкими от этого только выигрывают.

#поговоритьобэтом