Часть 2
Постепенно я поняла: практически все психологи говорят об одном и том же. Просто используют для этого разный язык.
Один из первых вопросов, который меня заинтересовал, звучал очень просто: почему мы вообще так уверены, что счастье находится впереди?
Кажется, что ответ очевиден. Конечно, впереди. Ведь если купить квартиру, найти любимую работу, создать семью или наконец переехать в страну мечты, жизнь объективно станет лучше.
Но психологи Дэниел Гилберт и Тимоти Уилсон решили проверить, насколько хорошо люди вообще умеют предсказывать собственные будущие эмоции.
На первый взгляд кажется, что это странный вопрос. Кто лучше меня знает, что сделает меня счастливой?
Оказалось, всё не так просто.
На протяжении десятилетий Гилберт и его коллеги изучали явление, которое в психологии называется аффективным прогнозированием (affective forecasting) — нашей способностью предсказывать, что мы будем чувствовать в будущем.
Их вывод оказался неожиданным: человек действительно способен довольно точно понять, что его порадует или огорчит. Но он почти всегда ошибается в двух вещах.
Во-первых, мы переоцениваем силу будущих эмоций.Во-вторых, мы переоцениваем их продолжительность.Представьте человека, который много лет мечтал купить квартиру.Пока квартиры нет, кажется, что именно она разделяет жизнь на «до» и «после».Кажется, что, получив ключи, он каждое утро будет просыпаться с ощущением счастья.Но проходит несколько месяцев и
Появляются счета, бытовые проблемы, нужно что-то ремонтировать и т.п.Решать совершенно обычные вопросы.И квартира постепенно становится просто местом, где человек живёт.Не потому, что она перестала быть ценной.А потому, что психика удивительно быстро привыкает к новым обстоятельствам. Но есть ещё одна причина, по которой мы так часто ошибаемся.
Гилберт назвал её эффектом фокусировки.Когда мы представляем будущее, наш мозг словно включает прожектор и освещает только одно событие:
новую квартиру, повышение, переезд, свадьбу.
Мы настолько концентрируемся на этом событии, что всё остальное буквально исчезает из поля зрения.
Представляя жизнь после переезда, мы редко думаем о том, что останутся дедлайны, усталость, бытовые заботы, конфликты, плохая погода, необходимость готовить ужин или идти к стоматологу. Получается странная вещь.Мы сравниваем своё настоящее не с реальным будущим.
Мы сравниваем его с очень красивой, тщательно отредактированной версией этого будущего.
Именно поэтому нам кажется, что однажды жизнь разделится на две части до и после.
Но это чувство знакомо не только тем, кто мечтает о квартире.
Оно возникает почти в любой сфере.
«Когда похудею — тогда куплю красивую одежду.»
«Когда дети вырастут — тогда начну путешествовать.»
«Когда заработаю больше — тогда начну жить спокойно.»Каждый раз кажется, что существует одна важная точка, после которой всё изменится. И именно здесь появляется ещё одна интересная идея.Психолог Тал Бен-Шахар называет её arrival fallacy — «иллюзией прибытия». Это убеждение, что существует место, достигнув которого, человек наконец станет счастливым.
Само слово arrival переводится как «прибытие».Как будто жизнь — это поездка, а счастье находится на конечной станции.Нужно только доехать.Получить диплом, купить квартиру, похудеть, Выйти замуж, открыть бизнес, выплатить ипотеку.
И тогда наконец можно будет расслабиться.
Постепенно я поняла: практически все психологи говорят об одном и том же. Просто используют для этого разный язык.
Один из первых вопросов, который меня заинтересовал, звучал очень просто: почему мы вообще так уверены, что счастье находится впереди?
Кажется, что ответ очевиден. Конечно, впереди. Ведь если купить квартиру, найти любимую работу, создать семью или наконец переехать в страну мечты, жизнь объективно станет лучше.
Но психологи Дэниел Гилберт и Тимоти Уилсон решили проверить, насколько хорошо люди вообще умеют предсказывать собственные будущие эмоции.
На первый взгляд кажется, что это странный вопрос. Кто лучше меня знает, что сделает меня счастливой?
Оказалось, всё не так просто.
На протяжении десятилетий Гилберт и его коллеги изучали явление, которое в психологии называется аффективным прогнозированием (affective forecasting) — нашей способностью предсказывать, что мы будем чувствовать в будущем.
Их вывод оказался неожиданным: человек действительно способен довольно точно понять, что его порадует или огорчит. Но он почти всегда ошибается в двух вещах.
Во-первых, мы переоцениваем силу будущих эмоций.Во-вторых, мы переоцениваем их продолжительность.Представьте человека, который много лет мечтал купить квартиру.Пока квартиры нет, кажется, что именно она разделяет жизнь на «до» и «после».Кажется, что, получив ключи, он каждое утро будет просыпаться с ощущением счастья.Но проходит несколько месяцев и
Появляются счета, бытовые проблемы, нужно что-то ремонтировать и т.п.Решать совершенно обычные вопросы.И квартира постепенно становится просто местом, где человек живёт.Не потому, что она перестала быть ценной.А потому, что психика удивительно быстро привыкает к новым обстоятельствам. Но есть ещё одна причина, по которой мы так часто ошибаемся.
Гилберт назвал её эффектом фокусировки.Когда мы представляем будущее, наш мозг словно включает прожектор и освещает только одно событие:
новую квартиру, повышение, переезд, свадьбу.
Мы настолько концентрируемся на этом событии, что всё остальное буквально исчезает из поля зрения.
Представляя жизнь после переезда, мы редко думаем о том, что останутся дедлайны, усталость, бытовые заботы, конфликты, плохая погода, необходимость готовить ужин или идти к стоматологу. Получается странная вещь.Мы сравниваем своё настоящее не с реальным будущим.
Мы сравниваем его с очень красивой, тщательно отредактированной версией этого будущего.
Именно поэтому нам кажется, что однажды жизнь разделится на две части до и после.
Но это чувство знакомо не только тем, кто мечтает о квартире.
Оно возникает почти в любой сфере.
«Когда похудею — тогда куплю красивую одежду.»
«Когда дети вырастут — тогда начну путешествовать.»
«Когда заработаю больше — тогда начну жить спокойно.»Каждый раз кажется, что существует одна важная точка, после которой всё изменится. И именно здесь появляется ещё одна интересная идея.Психолог Тал Бен-Шахар называет её arrival fallacy — «иллюзией прибытия». Это убеждение, что существует место, достигнув которого, человек наконец станет счастливым.
Само слово arrival переводится как «прибытие».Как будто жизнь — это поездка, а счастье находится на конечной станции.Нужно только доехать.Получить диплом, купить квартиру, похудеть, Выйти замуж, открыть бизнес, выплатить ипотеку.
И тогда наконец можно будет расслабиться.
❤169🔥67💯60👏11👍6🤔5
Часть 3
Проблема в том, что такой станции не существует.
Не потому, что цели бессмысленны.
А потому, что человек очень быстро адаптируется к новой реальности.
Этот процесс психологи называют гедонической адаптацией.
Исследования показывают, что после положительных событий уровень удовлетворённости жизнью действительно растёт.
Но чаще всего не навсегда.Со временем новое становится привычным.
То, что ещё вчера казалось пределом мечтаний, превращается в повседневность.
Именно поэтому после одной большой цели почти всегда появляется следующая.
После квартиры хочется дом.
После одной должности — другую.
После одного путешествия — следующее.Получается любопытный парадокс. Мы годами откладываем жизнь ради события, к которому потом довольно быстро привыкаем.
И чем больше я читала, тем сильнее понимала: проблема вовсе не в том, что люди строят планы.Психологи никогда не говорят, что мечтать или ставить цели плохо.Наоборот. Цели помогают развиваться, преодолевать трудности и находить смысл.
Проблема начинается в тот момент, когда цель перестаёт быть направлением движения и становится единственным условием, при котором человек разрешает себе жить.
В этот момент мне стало интересно, почему же тогда в русскоязычной психологии вообще появился термин «синдром отложенной жизни». Ответ привёл меня к работам российского психолога Владимира Серкина.
В 1990-х годах он исследовал людей, живущих на Крайнем Севере и Северо-Востоке России. На первый взгляд их история кажется совершенно особенной. Многие приезжали туда не потому, что мечтали жить в суровом климате. Они ехали заработать, потерпеть несколько лет, накопить денег, а потом вернуться домой.
Во время этих исследований Серкин заметил интересную закономерность. Многие рассказывали о своей жизни так, словно настоящая жизнь ещё не началась: «Вот ещё немного поработаю», «вот накоплю нужную сумму», «вот перееду — и тогда наконец начну жить по-настоящему».
Само по себе такое мышление кажется вполне логичным. Если человек действительно собирается через несколько лет переехать, естественно воспринимать нынешний этап как временный. Но Серкина заинтересовало другое. Проходили годы. Иногда десятилетия. Люди продолжали работать, создавали семьи, растили детей, покупали машины, строили карьеру. Но ощущение временности никуда не исчезало. «Ещё немного», «ещё чуть-чуть», «потом». Именно этот повторяющийся жизненный сценарий он назвал «сценарием отложенной жизни». Важно понимать, что Серкин не утверждал, будто открыл универсальный закон человеческой психики. Он описывал модель поведения, которая особенно ярко проявилась в условиях Севера. Позже стало понятно, что похожий сценарий встречается далеко не только там.
Когда читаешь его работы сегодня, невольно ловишь себя на мысли, что Север был скорее очень наглядным примером.Ведь сколько людей живут точно так же? Эмигранты, которые годами не покупают мебель и не делают ремонт, потому что «мы же всё равно когда-нибудь вернёмся». Молодые родители, полностью откладывающие собственную жизнь до тех пор, пока дети не вырастут. Люди, которые не идут к врачу, потому что сейчас «не до этого». Те, кто не надевает любимую одежду, потому что сначала нужно похудеть. Те, кто не путешествует, потому что сначала нужно выплатить ипотеку. Те, кто годами не меняет работу, потому что «ещё немного потерплю».
Конечно, далеко не всегда это плохо. Иногда действительно приходится чем-то жертвовать ради большой цели. Именно это отличает зрелого человека от импульсивного. Но психологи предлагают обратить внимание на другое. Есть большая разница между фразами «сейчас я сознательно отказываюсь от чего-то ради цели» и «настоящая жизнь начнётся потом». В первом случае настоящее остаётся ценным. Во втором — превращается в черновик. Будто сегодняшний день нужен только для того, чтобы однажды наступил настоящий.
Именно это показалось мне самым тревожным.
Когда читаешь исследования разных авторов — от Гилберта до Серкина, — постепенно понимаешь, что все они, по сути, говорят об одном. Наш мозг удивительно хорошо умеет убеждать нас, что счастье находится немного впереди. Ещё одна цель.
Проблема в том, что такой станции не существует.
Не потому, что цели бессмысленны.
А потому, что человек очень быстро адаптируется к новой реальности.
Этот процесс психологи называют гедонической адаптацией.
Исследования показывают, что после положительных событий уровень удовлетворённости жизнью действительно растёт.
Но чаще всего не навсегда.Со временем новое становится привычным.
То, что ещё вчера казалось пределом мечтаний, превращается в повседневность.
Именно поэтому после одной большой цели почти всегда появляется следующая.
После квартиры хочется дом.
После одной должности — другую.
После одного путешествия — следующее.Получается любопытный парадокс. Мы годами откладываем жизнь ради события, к которому потом довольно быстро привыкаем.
И чем больше я читала, тем сильнее понимала: проблема вовсе не в том, что люди строят планы.Психологи никогда не говорят, что мечтать или ставить цели плохо.Наоборот. Цели помогают развиваться, преодолевать трудности и находить смысл.
Проблема начинается в тот момент, когда цель перестаёт быть направлением движения и становится единственным условием, при котором человек разрешает себе жить.
В этот момент мне стало интересно, почему же тогда в русскоязычной психологии вообще появился термин «синдром отложенной жизни». Ответ привёл меня к работам российского психолога Владимира Серкина.
В 1990-х годах он исследовал людей, живущих на Крайнем Севере и Северо-Востоке России. На первый взгляд их история кажется совершенно особенной. Многие приезжали туда не потому, что мечтали жить в суровом климате. Они ехали заработать, потерпеть несколько лет, накопить денег, а потом вернуться домой.
Во время этих исследований Серкин заметил интересную закономерность. Многие рассказывали о своей жизни так, словно настоящая жизнь ещё не началась: «Вот ещё немного поработаю», «вот накоплю нужную сумму», «вот перееду — и тогда наконец начну жить по-настоящему».
Само по себе такое мышление кажется вполне логичным. Если человек действительно собирается через несколько лет переехать, естественно воспринимать нынешний этап как временный. Но Серкина заинтересовало другое. Проходили годы. Иногда десятилетия. Люди продолжали работать, создавали семьи, растили детей, покупали машины, строили карьеру. Но ощущение временности никуда не исчезало. «Ещё немного», «ещё чуть-чуть», «потом». Именно этот повторяющийся жизненный сценарий он назвал «сценарием отложенной жизни». Важно понимать, что Серкин не утверждал, будто открыл универсальный закон человеческой психики. Он описывал модель поведения, которая особенно ярко проявилась в условиях Севера. Позже стало понятно, что похожий сценарий встречается далеко не только там.
Когда читаешь его работы сегодня, невольно ловишь себя на мысли, что Север был скорее очень наглядным примером.Ведь сколько людей живут точно так же? Эмигранты, которые годами не покупают мебель и не делают ремонт, потому что «мы же всё равно когда-нибудь вернёмся». Молодые родители, полностью откладывающие собственную жизнь до тех пор, пока дети не вырастут. Люди, которые не идут к врачу, потому что сейчас «не до этого». Те, кто не надевает любимую одежду, потому что сначала нужно похудеть. Те, кто не путешествует, потому что сначала нужно выплатить ипотеку. Те, кто годами не меняет работу, потому что «ещё немного потерплю».
Конечно, далеко не всегда это плохо. Иногда действительно приходится чем-то жертвовать ради большой цели. Именно это отличает зрелого человека от импульсивного. Но психологи предлагают обратить внимание на другое. Есть большая разница между фразами «сейчас я сознательно отказываюсь от чего-то ради цели» и «настоящая жизнь начнётся потом». В первом случае настоящее остаётся ценным. Во втором — превращается в черновик. Будто сегодняшний день нужен только для того, чтобы однажды наступил настоящий.
Именно это показалось мне самым тревожным.
Когда читаешь исследования разных авторов — от Гилберта до Серкина, — постепенно понимаешь, что все они, по сути, говорят об одном. Наш мозг удивительно хорошо умеет убеждать нас, что счастье находится немного впереди. Ещё одна цель.
❤202👍61💯45🔥7👏7
Ещё один год. Ещё одна зарплата. Ещё один переезд. И тогда всё наконец изменится.
Но очень часто меняется только точка, в которой, как нам кажется, нас ждёт настоящая жизнь. Она всё время отодвигается немного дальше.
Наверное, поэтому главный вопрос здесь вовсе не в том, существует ли синдром отложенной жизни как научный термин.
Гораздо интереснее другое:
Почему человеку так легко поверить, что сегодняшний день — это ещё не жизнь, а всего лишь подготовка к ней?Возможно, потому, что такая установка часто формируется не только внутри самого человека. Её поддерживают семья, культура и опыт целых поколений.Особенно ясно это видно в семьях, где долго жили в условиях дефицита и нестабильности. Новые вещи берегли не из странности и не из жадности, а потому, что другого такого одеяла, сервиза или пальто могло больше не появиться. Привычка сохранять хорошее была способом защититься от будущей нехватки.Проблема в том, что обстоятельства могут измениться, а внутренняя установка остаётся. Вещи уже можно купить, но ими всё равно жалко пользоваться. Отпуск можно себе позволить, но кажется, что сейчас неподходящее время. Деньги есть, но тратить их на удовольствие тревожно. Человек продолжает жить так, будто впереди обязательно наступит новый период дефицита.
В психологии это можно рассматривать как результат обучения: поведение, которое однажды помогло семье выжить, передаётся дальше даже тогда, когда его первоначальная функция уже исчезла. Ребёнок видит, что красивую посуду нельзя трогать, новые полотенца нужно хранить, а удовольствие всегда должно быть заслужено трудом. Со временем это превращается не просто в бытовую привычку, а в представление о том, как вообще устроена жизнь.Сначала нужно выполнить обязанности. Потом помочь другим. Потом накопить. Потом дождаться более спокойного времени. И только после этого можно будет отдохнуть.
Но спокойного времени почему-то всегда не хватает.И здесь особенно важна идея условного счастья. Человек не просто хочет чего-то добиться. Он делает собственное благополучие зависимым от условия: «Я смогу быть довольна собой только тогда, когда…»Психологи называют подобные установки условными убеждениями. Они часто строятся по схеме: «Если я достигну определённого результата, тогда получу право на любовь, безопасность, отдых или уважение к себе».На первый взгляд такая схема мотивирует. Но у неё есть обратная сторона: пока условие не выполнено, человек как будто не разрешает себе чувствовать, что уже достоин хорошей жизни.Даже достигнув цели, он редко останавливается. Потому что внутри закреплена не конкретная задача, а сам принцип: сначала нужно стать лучше, успешнее, стройнее, богаче или полезнее. После одного условия появляется следующее.Именно поэтому «отложенная жизнь» может выглядеть очень достойно. Такой человек не обязательно ленив или пассивен. Напротив, он может много работать, заботиться о близких, быть дисциплинированным и ответственным. Окружающие будут восхищаться его терпением.Но внешняя продуктивность ещё не означает, что человек чувствует свою жизнь полноценной.Иногда он достигает очень многого, но продолжает воспринимать себя как человека, который только готовится жить.В этом смысле сценарий отложенной жизни отличается от обычной прокрастинации. При прокрастинации человек откладывает конкретное действие. Здесь же откладывается не одна задача, а право испытывать удовлетворение от собственной жизни.Человек может вовремя выполнять работу, оплачивать счета, растить детей и двигаться к целям. Но всё хорошее эмоционально остаётся в будущем.
Поэтому главный признак здесь не отсутствие достижений, а постоянное ощущение предварительности: сейчас ещё не считается, сейчас ещё не то, сейчас ещё рано радоваться.
Но очень часто меняется только точка, в которой, как нам кажется, нас ждёт настоящая жизнь. Она всё время отодвигается немного дальше.
Наверное, поэтому главный вопрос здесь вовсе не в том, существует ли синдром отложенной жизни как научный термин.
Гораздо интереснее другое:
Почему человеку так легко поверить, что сегодняшний день — это ещё не жизнь, а всего лишь подготовка к ней?Возможно, потому, что такая установка часто формируется не только внутри самого человека. Её поддерживают семья, культура и опыт целых поколений.Особенно ясно это видно в семьях, где долго жили в условиях дефицита и нестабильности. Новые вещи берегли не из странности и не из жадности, а потому, что другого такого одеяла, сервиза или пальто могло больше не появиться. Привычка сохранять хорошее была способом защититься от будущей нехватки.Проблема в том, что обстоятельства могут измениться, а внутренняя установка остаётся. Вещи уже можно купить, но ими всё равно жалко пользоваться. Отпуск можно себе позволить, но кажется, что сейчас неподходящее время. Деньги есть, но тратить их на удовольствие тревожно. Человек продолжает жить так, будто впереди обязательно наступит новый период дефицита.
В психологии это можно рассматривать как результат обучения: поведение, которое однажды помогло семье выжить, передаётся дальше даже тогда, когда его первоначальная функция уже исчезла. Ребёнок видит, что красивую посуду нельзя трогать, новые полотенца нужно хранить, а удовольствие всегда должно быть заслужено трудом. Со временем это превращается не просто в бытовую привычку, а в представление о том, как вообще устроена жизнь.Сначала нужно выполнить обязанности. Потом помочь другим. Потом накопить. Потом дождаться более спокойного времени. И только после этого можно будет отдохнуть.
Но спокойного времени почему-то всегда не хватает.И здесь особенно важна идея условного счастья. Человек не просто хочет чего-то добиться. Он делает собственное благополучие зависимым от условия: «Я смогу быть довольна собой только тогда, когда…»Психологи называют подобные установки условными убеждениями. Они часто строятся по схеме: «Если я достигну определённого результата, тогда получу право на любовь, безопасность, отдых или уважение к себе».На первый взгляд такая схема мотивирует. Но у неё есть обратная сторона: пока условие не выполнено, человек как будто не разрешает себе чувствовать, что уже достоин хорошей жизни.Даже достигнув цели, он редко останавливается. Потому что внутри закреплена не конкретная задача, а сам принцип: сначала нужно стать лучше, успешнее, стройнее, богаче или полезнее. После одного условия появляется следующее.Именно поэтому «отложенная жизнь» может выглядеть очень достойно. Такой человек не обязательно ленив или пассивен. Напротив, он может много работать, заботиться о близких, быть дисциплинированным и ответственным. Окружающие будут восхищаться его терпением.Но внешняя продуктивность ещё не означает, что человек чувствует свою жизнь полноценной.Иногда он достигает очень многого, но продолжает воспринимать себя как человека, который только готовится жить.В этом смысле сценарий отложенной жизни отличается от обычной прокрастинации. При прокрастинации человек откладывает конкретное действие. Здесь же откладывается не одна задача, а право испытывать удовлетворение от собственной жизни.Человек может вовремя выполнять работу, оплачивать счета, растить детей и двигаться к целям. Но всё хорошее эмоционально остаётся в будущем.
Поэтому главный признак здесь не отсутствие достижений, а постоянное ощущение предварительности: сейчас ещё не считается, сейчас ещё не то, сейчас ещё рано радоваться.
👍158❤140💯84🔥25👏9
Три года назад я прогуливалась по улицам Нью-Йорка и зашла в довольно модное место — книжный отдел музея MoMA, где можно найти самые разные книги.
И вот мой взгляд пал на какие-то картинки с блатными татуировками. Открываю эту книгу — а там архив советского МВД с фотографиями татуированных заключённых.Целая книга, созданная на основе материалов, которые десятилетиями собирал криминалист Аркадий Бронников.
Сам Бронников говорил:
«Татуировки — это паспорт и биография заключённого. Они отражают его интересы, взгляд на жизнь и мировоззрение».
И это не преувеличение.
В советской тюремной культуре татуировка была настоящим языком. По рисункам на теле можно было понять, сколько раз человек сидел, какое место занимал в криминальной иерархии, за что был осуждён, какие правила признавал и даже к каким людям испытывал презрение.
По сути, тело становилось личным делом, которое невозможно было подделать.
И самое удивительное — всё это я увидела не в музее истории СССР и не в каком-нибудь архиве, а в книжном магазине одного из самых известных музеев современного искусства в мире — MoMA в Нью-Йорке.
Как относитесь к татуировкам?
Мне вообще пофиг, даже о своих забываю. Никаких предрассудков и раздумий по этому поводу нет, расцениваю больше как нательное искусство. Кто хочет, тот делает, кто не хочет — не делает.
И вот мой взгляд пал на какие-то картинки с блатными татуировками. Открываю эту книгу — а там архив советского МВД с фотографиями татуированных заключённых.Целая книга, созданная на основе материалов, которые десятилетиями собирал криминалист Аркадий Бронников.
Сам Бронников говорил:
«Татуировки — это паспорт и биография заключённого. Они отражают его интересы, взгляд на жизнь и мировоззрение».
И это не преувеличение.
В советской тюремной культуре татуировка была настоящим языком. По рисункам на теле можно было понять, сколько раз человек сидел, какое место занимал в криминальной иерархии, за что был осуждён, какие правила признавал и даже к каким людям испытывал презрение.
По сути, тело становилось личным делом, которое невозможно было подделать.
И самое удивительное — всё это я увидела не в музее истории СССР и не в каком-нибудь архиве, а в книжном магазине одного из самых известных музеев современного искусства в мире — MoMA в Нью-Йорке.
Как относитесь к татуировкам?
Мне вообще пофиг, даже о своих забываю. Никаких предрассудков и раздумий по этому поводу нет, расцениваю больше как нательное искусство. Кто хочет, тот делает, кто не хочет — не делает.
👍124❤70🔥27🤔20💯10😁3🎉1
Интересно, кому-нибудь на день рождения пекли печёночный торт — да ещё и со свечами, которые нужно было задуть? И вообще, кто придумал делать торт из печени?
😁192❤30🔥22🤔9👍6👏3💯3
Мои запросы с утра. Посмотрела свои видео и поняла, что мне нужно быть более дружелюбной и милой
🗿 сейчас просто выражение такое, будто я всех и все ненавижу или презираю. Возможно, это моя защита от экстравертов.
На самом деле я всегда в своих мыслях и работе.
Так-то я нормальная, не злая😂
#славикфейс
🗿 сейчас просто выражение такое, будто я всех и все ненавижу или презираю. Возможно, это моя защита от экстравертов.
На самом деле я всегда в своих мыслях и работе.
Так-то я нормальная, не злая😂
#славикфейс
😁197❤41💯16
Посмотрела третий сезон «Фишера» и, мягко говоря, осталась довольна. Хотя после слабого и, на мой взгляд, довольно примитивного второго сезона надежд на продолжение у меня совсем не было.
Тем не менее я решила дать ему шанс — и не пожалела. Очень впечатлили красивая картинка, уместная цветокоррекция и действительно интересный сюжет, за который ни секунды не было стыдно. Впервые за долгое время я ни разу не подумала, кто именно окажется маньяком. Всё было абсолютно непредсказуемо.
Отдельно хочется отметить Юлию Снигирь — она настолько хорошо вошла в роль, что я верила ей весь сериал. А вот с Александром Петровым у меня по-прежнему не складывается. Такое ощущение, что он из проекта в проект играет одного и того же героя. Даже не понимаю, в чем именно дело, но это чувство меня не покидает.
Смотрели?
Тем не менее я решила дать ему шанс — и не пожалела. Очень впечатлили красивая картинка, уместная цветокоррекция и действительно интересный сюжет, за который ни секунды не было стыдно. Впервые за долгое время я ни разу не подумала, кто именно окажется маньяком. Всё было абсолютно непредсказуемо.
Отдельно хочется отметить Юлию Снигирь — она настолько хорошо вошла в роль, что я верила ей весь сериал. А вот с Александром Петровым у меня по-прежнему не складывается. Такое ощущение, что он из проекта в проект играет одного и того же героя. Даже не понимаю, в чем именно дело, но это чувство меня не покидает.
Смотрели?
❤94👍34💯16🔥15🥰1👏1
Активистская группа Everyone Hates Elon провела в Лондоне акцию протеста против умных очков Meta, разместив на автобусных остановках пародийные плакаты. На постерах изображен Джеффри Эпштейн в очках Meta Ray-Ban с надписью: «Очки для тех, кто не спрашивает согласия».
Я вот эти очки как могу игнорирую, а когда подарили, то вернула, так как для меня это просто странно вести съемку, когда люди не знают об этом и как-то это совершенно подло.
Что думаете?
Я вот эти очки как могу игнорирую, а когда подарили, то вернула, так как для меня это просто странно вести съемку, когда люди не знают об этом и как-то это совершенно подло.
Что думаете?
💯204🤔36❤23👏9🔥8🥰1
Ой, а я совсем забыла вам рассказать, что улетела повидаться со всеми своими. На Север в этот раз выбраться совсем не получается — с рейсами какой-то напряг. Но надеюсь, что кто-нибудь сможет прилететь ко мне в Петербург.
В этот раз полетела через Катар, так как Сербы на фоне ситуацией на Ближнем Востоке подняли цены так, что было даже смешно.
Как у вас проходит лето?
В этот раз полетела через Катар, так как Сербы на фоне ситуацией на Ближнем Востоке подняли цены так, что было даже смешно.
Как у вас проходит лето?
❤130🔥82👍23👏3🥰2