Женщины Украины. Полина, Харьков/Испания:

Полина с семьей в марте бежала из Харькова и добралась до Испании. Начало ее истории (тогда Полина попросила изменить ее имя) — здесь.

«Мы в Испании с 9 марта. За эти два с половиной месяца нас переселяли 4 раза из одного лагеря беженцев в другой. Разные села, поселки, городки. Везде очень красиво, атмосферно. Старинные дома на узких улочках, кованые витиеватые узоры на решётках, диковинные птицы и потрясающей красоты закаты. Объединяет все эти места одно — полная неопределенность, что с нами будет дальше. В каждом месте нас заверяют, что это окончательное наше поселение, мы начинаем оформлять пакет документов и не успеваем — из-за перевода в другую провинцию и область. Выезжать из места, где нас селят, нельзя, даже чтобы закончить оформление в предыдущем месте. Поэтому у нас много незакрытых вопросов с оформлением документов, которые невозможно решить в таких обстоятельствах. Это отбирает душевные силы и ресурсы. Вопрос поиска работы и средств к существованию в таких условиях тоже не решен.

На данный момент единственный оформленный документ — это NIE (Numero de Identidad de Extranjero). Это бумага с отпечатками пальцев и фото. Для оформления всего пакета документов не хватает пластиковой карты TIE (Tarjeta de Identidad de Extranjero), электронной подписи, прописки, счёта в местном банке. Пособий в Испании нет. Программа помощи беженцам представляет собой предоставление крыши над головой и еды. Два раза нам удавалось выйти на контакт с волонтёрами и получить сумку с продуктами. Но ее нужно было проносить в лагерь тайком, чтоб соцработники не увидели, так как нельзя признаваться никому, что еды мало, что мы хотим покушать что-то другое. В общем, надо быть счастливыми и благодарными.

Дети из-за переездов поменяли 4 школы и суммарно, с марта, учились 4 недели, так как оформление в школы в каждом новом месте тоже требовало времени. Теперь классная руководительница старшего сына (он в 9 классе учился в Украине) требует в конце года сдать лист с аттестацией ребенка, а его просто нет, потому что ни в одном месте он не успевал пройти итоговое оценивание. Да и как бы он его прошел, если понимания и владения языком практически нет? Ходят слухи, что тех, кто не вернётся и не приступит к занятиям с сентября, отчислят автоматически. Надо заметить, в местных школах моим двум детям понравилось, здесь все очень демократично и просто, нет того железобетонного занавеса из «авторитета» учителя («заткнитесь и пишите»), как на Родине.

Сыну 15, и ему повезло встретить первую любовь в одном из лагерей беженцев. И пусть из-за переселения они недолго были вместе, но все равно это очень ценные эмоции и опыт! Мы с партнеркой мечтаем узаконить здесь наши отношения и пожениться, в Испании это возможно и легально. Но опять-таки вопрос с оформлением документов стопорит все наши прекрасные планы...

Знаю, что соотечественники начали возвращаться в Харьков, там стало безопаснее, если не брать во внимание рандомные ракетные обстрелы по разным районам, да и с работы прислали весточку, что уволят, если мы не выйдем с 15 июня. Но пока возвращаться не будем — по нашим понятиям, с детьми еще очень рисковано там находиться. Смеемся, что в некотором роде условия равны — в разрушенном Харькове мы бомжи и без работы, и в Испании аналогично.

Из всех знакомых мне беженцев возвращаются назад сейчас порядка 10%. В основном это киевляне, а также те, кто совсем не выдержал условий в лагерях для беженцев. Нам ещё очень страшно возвращаться — Харьков находится в 40 км от границы с Россией и легко могут быть (и бывают) прилеты. Да и плюс инфляция, дефицит продуктов, инфраструктуры, отсутствие работы. Конечно, очень скучаем по родному дому, по любимым местечкам. Когда будет возможность, обязательно планируем вернуться.

Да, и ещё. Собаку нашу нам настойчиво предлагают отдать здесь в приют, так как с ней нас не все лагеря беженцев могут принять. Некоторые так и поступили, но мы не хотим — это наш член семьи. И очень боимся, что поставят условие: или пребывание в программе (еда+кров), или собака».

#женщиныукраины

Дорогие читательницы и читатели!

Как и у многих из вас, у меня есть лучшая подруга. Ее зовут Настя Чуковская, и она живет в Будапеште. Мы дружим с 2003 года, и за это время прошли вместе через много радостных и грустных моментов. Я никогда не понимала стереотипов про женскую дружбу еще и потому, что у меня есть Настя, с которой мы никогда ничего не делили, вытаскивали друг друга из самых разных обстоятельств и поддерживали друг друга в любые времена.

Настя всегда была моей и лучом света в тёмном царстве, а с начала войны она использует свою огромную энергию для того, чтобы помогать украинским беженцам в Венгрии. Она организует сразу несколько программ, в которых и вы можете поучаствовать, если у вас есть желание помочь. Ее стараниями в Будапеште открылась школа для украинских детей с украинскими преподавателями; десятки, а то и сотни беженцев обрели с ее помощью жилье, работу, необходимые вещи. Но время идет, интерес к проблемам людей, чья жизнь была разрушена в феврале 2022 года, гаснет, а помощь им нужна по-прежнему.

Этот пост — это призыв помочь деньгами: нашими усилиями у людей, лишившихся дома, заработка и опоры, появятся продукты, почва под ногами и какая-то надежда на будущее. Вот здесь перечислены все способы поучаствовать в сборах (переводить можно любые деньги — от рублей до крипты).

А еще есть отдельная просьба для тех читательниц, у которых есть счета в иностранных банках: вот тут Настя организовала отдельный сбор на сертификаты в продуктовые магазины. Эти сертификаты помогут украинкам и украинцам, разбросанным по всей Венгрии, купить необходимое: еду, подгузники, детские смеси.

Спасибо каждой и каждому, кто решит помочь. А еще тем, кто поделится этим постом: будет классно, если у большего количества людей появится возможность поучаствовать в таком важном и благородном деле.

Я бы многое отдала, чтобы обнять мою лучшую подругу Настечку, но мы далеко друг от друга. Так что обнимите за меня своих лучших подруг, если они с вами рядом.

​Анна Ривина, директор центра «Насилию.нет», выпустила ютюб-сериал о прошлом и настоящем феминизма, он называется ”Fem is”. Вот здесь можно посмотреть его целиком — или выбрать отдельные серии.

Это хорошо сделанный документальный сериал с качественной картинкой, небанальными ходами и разными классными героинями и экспертками. Например, помимо всеми любимых Екатерины Шульман и Варвары Шмыковой, там есть моя любимая гендерная исследовательница Саша Талавер.

Классный материал для тех, кто интересуется движением, но не совсем понимает, что к чему, а также для тех, кто все еще думает, что феминистки — это исключительно мужененавистницы с волосяным покровом в непривычных для общества местах. Я там тоже есть в нескольких сериях.

Хороший сериал на выходные! Посмотрите.

Верховный суд США отменил решение по делу «Роу против Уэйда», принятое в 1973 году. Это значит, что чуть ли не в половине американских штатов аборт будет запрещён. Подробности хорошо изложены здесь.

Скажу очевидную, наверное, вещь. Случившееся — это прекрасная иллюстрация феминистского лозунга «личное — это политическое». Политики, незнакомые нам взрослые лоснящиеся (как правило) мужчины, определяют то, как мы будем жить, и будем ли жить вообще. Когда они развязывают войну, они лишают людей жизни, любимых, привычной работы, дома, быта, радостей. Когда они запрещают аборты, они распоряжаются нашими телами и нашими судьбами.

В книге Маргарет Этвуд «Рассказ служанки» и в сериале, снятом по этой книге, есть фраза «Don’t let the bastards grind you down». Эта фраза, мне кажется, сама по себе отличный ответ на вопрос, зачем интересоваться политикой.

Женщины Украины. Яна, Харьков:

«Меня зовут Яна, я из Харькова, живу тут всю жизнь.

События 2014 года меня особо не коснулись. Мне тогда было 19, кризис отразился на доходе моей семьи, отца сократили, но жизнь шла своим чередом. Я училась в универе, гуляла, смеялась, плакала и считала себя аполитичной. В интернете я читала, как украинцы возмущаются «понаехавшим», как поднимают цены на аренду, но в целом это казалось мне очень далёким. Я читала эти новости, удивлялась, но так как сама с этими людьми никогда не сталкивалась, закрывала новости и забывала, что прочитала. О чем сейчас мне очень стыдно. В самом страшном сне я не могла представить, что через 8 лет это коснется всех.

Впервые новости о вторжении я начала замечать в конце декабря 2021 года, но читала их как что-то из области фантастики. Да ну, нет, вряд ли. Как такое может быть? Я закрывала их и отвлекалась на что-то другое. В январе они стали мелькать чаще, харьковские паблики начали писать об этом чуть ли не через день, и я впервые по-настоящему испугалась. Впервые за все 8 лет. Я пересылала новости другу, а он успокаивал меня тем, что это учения, они проходят каждый год. Просто пугают. Я верила и старалась успокоиться.

В начале февраля стало невыносимо: стали появляться инструкции, как собрать тревожный чемодан, что такое «правило двух стен», как заклеивать окна... Дни превратились в бесконечное нервное ожидание. Помню, как 20 февраля я подумала: ну пусть уже что-нибудь случится, потому что невозможно уже так жить. А дальше вы знаете.

Сейчас я не могу назвать свою жизнь жизнью, больше похоже на существование. Харьков обстреливают каждый день. Ужасные эмоциональные качели. Буквально под боком — города в оккупации, а слово «Мариуполь» просто вселяет ужас и стыд за то, что я так себя чувствую, ведь другим еще хуже.

Я пыталась выехать, но не вышло. Решила, что здесь от меня толку будет больше, чем в лагере беженцев, но работу до сих пор найти не получилось. Последний раз мне отказали со словами, что на одну вакансию 30+ претендентов.

Хотела бы попросить о помощи, чтобы закупиться впрок едой и кормом для котов. Местные волонтеры помогают только уязвимым частям населения: пенсионерам, инвалидам, мамам с детьми. Сейчас у меня трое котов, двое из них взяты с улицы. До войны хотела взять четвертого. Я немного помогала волонтёрам с пристройством, иногда брала котов на передержку и размещала посты о них в соцсетях. Также планирую сходить на осмотр к гинекологу и маммологу. Есть показания, и я начинала обследование в феврале, и вот до сих пор не получилось [закончить].

До войны я работала оператором в доставке ресторана. Очень любила свою работу. Ресторан до сих пор закрыт, потому что закрыт торговый центр, в котором он находился. Ищу работу оператором колл-центра, но не в сфере продаж, потому что продавать совсем не умею, к сожалению.

Психологическое состояние... Постоянно эмоциональные качели, но я изо всех сил пытаюсь мыслить позитивно. Стараюсь себя вытаскивать из ямы. Психологическая помощь на данный момент, на мой взгляд, мне не требуется. Я пыталась обратиться к психологу, который консультирует бесплатно, и не смогла. Моя проблема такая же, как у тысяч других людей. Держу связь с подругами на расстоянии, и с одной из них периодически видимся. Но я чаще в своей «ракушке», очень часто не хочется никуда выходить и ни с кем общаться».

Яне можно помочь по реквизитам, указанным в комментариях.

#женщиныукраины

Женщины Украины. Ирина, Бердянск:

«Добрый день, я уже рассказывала свою историю в марте, через месяц после начала войны. С тех пор прошла, кажется, целая жизнь. То, что казалось хоть и страшным, но временным событием, превратилось в непрекращающийся поток дней, похожих один на другой, приносящих то облегчение, то снова страх и неизвестность.

Больше 4-х месяцев эмоциональных качелей дают о себе знать. Чувствую, что просто временами не выгребаю, проваливаюсь в отчаяние. Вовсе не плакса, теперь плачу очень часто, просто потому что устала, потому что уходит надежда, наваливаются отложенные проблемы.

Напомню, я из Бердянска, это небольшой курортный городок на берегу Азовского моря, в 80 км от Мариуполя. У нас не было боев, только в первый день войны бомбили военную часть недалеко от нашего дома, это было очень страшно. Русские зашли 27 февраля и остались, как теперь кажется, навсегда. Практически все мои знакомые, подруги выехали на подконтрольную Украине территорию, да и до сих пор продолжают выезжать, свои и чужие, люди едут кто куда, лишь бы не оставаться в этом болоте.

Я не смогла уехать из-за мамы. Лежачая, рак груди, 4-я стадия. Первые два месяца войны было очень тяжело морально, исчезла привычная жизнь, а с ней — продукты и лекарства. Но у нас был запас прочности: медикаменты, еда и деньги. Потекли дни в ожидании перемен. Честно, ждали освобождения. Да и сейчас ждём. Постепенно воцарилась такая иллюзия мирной жизни. Я временами паниковала, понимая, что маме нужны обезболивающие и куча всяких разных медикаментов. В городе нужных лекарств не было, а за теми, что были, выстраивались огромные очереди.

Потом появились перевозчики, готовые привезти лекарства с подконтрольной территории. Это стоило денег, но разве об этом думаешь, когда плохо самому близкому человеку. Работы не было, деньги таяли. В прошлой жизни у меня был маленький курортный бизнес. Я на самом людном пляже в городе торговала купальниками, плавками, пляжной одеждой. Небольшой, но стабильный доход уже много лет. Естественно, все рухнуло. Ни о каком пляжном сезоне речи не идёт. Город полон вооружённых людей и техники, непонятных мутных типов, представляющих «новую власть». Блокируются соцсети, ютуб, новостные каналы. При этом украинская связь отсутствует, интернет-трафик идёт через Крым. Несвобода во всем. Это бесит ужасно. Мы не привыкли так жить.

В общем, вынужденно оставаясь здесь, я вижу своими глазами, к чему приводит «русский мир», даже если не разрушает твои дома и не убивает близких физически. Но то, как они относятся к больным людям, равносильно физическому уничтожению. Невозможность получить паллиативную помощь, бесплатные обезболивающие для онкобольных, равнодушие во всем. Мы в Украине знали, что для того, чтобы получить трамадол [сильное обезболивающее], надо просто взять рецепт у семейного врача и в аптеке купить лекарство за символические деньги. А уколы морфина приезжали делать бесплатно. Теперь я плачу большие для меня деньги барыгам и перевозчикам, чтобы достать необходимые препараты, потому что мама должна прожить оставшееся ей время без боли. Она у меня очень терпеливая маленькая женщина, но болезнь не спрашивает, насколько ты терпелив.

Я всю жизнь зарабатываю сама, 30 из 52 лет я работаю. Была бухгалтером, потом стала частным предпринимателем в своей маленькой нише, в которой было комфортно. Заработанного за лето хватало, чтобы пережить зиму и создать моим старикам нормальную жизнь, давая им возможность не сильно тратить свои пенсии. Когда заболела мама в 2019 году, стало сложнее, но все было под контролем. И вот настало время, когда я вынуждена просить помощи у людей. Своими силами просто не справляюсь. Я не знаю, имею ли право просить, всем тяжело. Но, боюсь, без помощи я не справлюсь. И ещё я не отказалась бы от психологической помощи, я злюсь на себя такую слабую, нервную, но ничего не могу поделать. Я неделю себя ломала. Писать, не писать. Просить или не просить. Для себя не попросила бы. Но очередную порцию лекарств покупать уже не на что».

Помочь Ирине можно по реквизитам в первом комментарии.

#женщиныукраины

Женщины Украины. Анна, Кропивницкий:

«Меня зовут Анна, большую часть жизни я живу в городе Кропивницкий (ака Кировоград). Самый центр Украины, золотое пшенично-подсолнуховое сердце. До недавнего времени считался самым безопасным областным центром. После пары прилетов в черте города — уже нет.

Я работаю в языковой школе. Во время последнего прилета я была на связи со своими учениками. Мы отменили занятие летнего интенсива. Эти прекрасные ребята писали мне «очень страшно», «сижу дома в обнимку с собакой, больше никого», «кажется, это совсем рядом, стекла дрожат». Мы стараемся жить, готовимся к новому учебному году, пьём кофе и шутим шутки не только про войну. Многие волонтёрят.

А ещё я пытаюсь решить странную задачку.

Я хочу замуж. За конкретного человека. Гражданина Российской Федерации. Мы знакомы 9 лет, из них 6 считаемся парой. Последний раз виделись вживую 2,5 года назад (дальше началась пандемия, и всё заверте…). До начала войны планировали расписаться в Киеве летом. Сейчас всё стало намного сложнее: как с бракосочетанием, так и с большим проектом «быть вместе». Хорошо, если обойдётся только бюрократией при переезде в некую третью страну.

Мне сейчас об этом сложно говорить. Даже с теми, кто давно меня знает, кому не нужно объяснять, что этот человек никогда не придерживался людоедских взглядов. Всё равно, как минимум, смущаюсь. Кругом боль и гнев, и небытие ходит совсем рядом как лавкрафтовское чудовище, а я вот.

Те, кто читает, — с любимыми не расставайтесь, как в стихотворении. Кто знает, когда потом можно будет увидеться. И можно ли будет вообще».

#женщиныукраины