Женщины Украины. Алина, Харьков/Китай:
«Уже который год я живу в Китае, но моя небольшая семья (мама, отчим и тетя) всегда жила в Украине, в родном Харькове. У меня было много обиды на свою страну, поэтому, наверно, и уехала.
Когда началась война, в Китае был уже день. Я прочла новости и тут же позвонила маме. Она сонным голосом сказала, что это так.
Первую неделю я звонила ей каждые полчаса. Даже ночью. Мне казалось, что пока мы не на связи, что-то случится, и я больше никогда не услышу ее голос. Я звонила ей отовсюду: с работы, по дороге, из дома, из душа. В душе мне было странно от осознания, что в моей стране люди спят в подвалах без возможности помыться. В один из звонков у нас возле дома подорвали танк с топливом. Я никогда не слышала, чтобы мама так истошно кричала.
Я уговорила их всех уехать в конце второй недели. Они погрузили в машину себя, маленькую собачку и маму знакомой. Под обстрелами мои родные выезжали из родной Украины 4 дня. И ещё неделю ехали по Европе в Португалию, куда я хотела переехать ещё задолго до всего. Но не так, не как беженец. Поэтому я до сих пор здесь, в Китае. Я должна быть готова помогать им финансово, и сейчас оставить Китай просто боюсь.
Моя бабушка умерла в сентябре 2021. Она пережила Вторую мировую. Ее истории всегда казались произошедшими где-то там, когда-то, будто не по настоящему. Хорошо, что она не видит всего этого, иначе ей было бы очень больно. Ее мама, моя прабабушка, в 43-м была повешена «нашими», а из петли ее достали немцы. Кто же достанет из петли нас?
Вчера мама сказала по телефону, что, оказывается, в жизни не так много и надо. Немного одежды и доброе дело. Это и толкает меня к тому, чтобы быстрее уехать туда, где я смогу наконец-то быть рядом с теми, с кем разделяю свои ценности. Я очень хотела построить новую жизнь в Португалии, купить там квартиру и стать матерью. Теперь у моей семьи нет дома. Это страшно произносить, но это факт. Есть ли смысл создавать сегодня нового человека? Зачем ребёнку видеть все это?
Я каждое утро просыпаюсь и говорю себе: «В Украине идёт война, у меня больше нет дома». Мир сошёл с ума».
#женщиныукраины
«Уже который год я живу в Китае, но моя небольшая семья (мама, отчим и тетя) всегда жила в Украине, в родном Харькове. У меня было много обиды на свою страну, поэтому, наверно, и уехала.
Когда началась война, в Китае был уже день. Я прочла новости и тут же позвонила маме. Она сонным голосом сказала, что это так.
Первую неделю я звонила ей каждые полчаса. Даже ночью. Мне казалось, что пока мы не на связи, что-то случится, и я больше никогда не услышу ее голос. Я звонила ей отовсюду: с работы, по дороге, из дома, из душа. В душе мне было странно от осознания, что в моей стране люди спят в подвалах без возможности помыться. В один из звонков у нас возле дома подорвали танк с топливом. Я никогда не слышала, чтобы мама так истошно кричала.
Я уговорила их всех уехать в конце второй недели. Они погрузили в машину себя, маленькую собачку и маму знакомой. Под обстрелами мои родные выезжали из родной Украины 4 дня. И ещё неделю ехали по Европе в Португалию, куда я хотела переехать ещё задолго до всего. Но не так, не как беженец. Поэтому я до сих пор здесь, в Китае. Я должна быть готова помогать им финансово, и сейчас оставить Китай просто боюсь.
Моя бабушка умерла в сентябре 2021. Она пережила Вторую мировую. Ее истории всегда казались произошедшими где-то там, когда-то, будто не по настоящему. Хорошо, что она не видит всего этого, иначе ей было бы очень больно. Ее мама, моя прабабушка, в 43-м была повешена «нашими», а из петли ее достали немцы. Кто же достанет из петли нас?
Вчера мама сказала по телефону, что, оказывается, в жизни не так много и надо. Немного одежды и доброе дело. Это и толкает меня к тому, чтобы быстрее уехать туда, где я смогу наконец-то быть рядом с теми, с кем разделяю свои ценности. Я очень хотела построить новую жизнь в Португалии, купить там квартиру и стать матерью. Теперь у моей семьи нет дома. Это страшно произносить, но это факт. Есть ли смысл создавать сегодня нового человека? Зачем ребёнку видеть все это?
Я каждое утро просыпаюсь и говорю себе: «В Украине идёт война, у меня больше нет дома». Мир сошёл с ума».
#женщиныукраины
😢582❤153👍36😁3🔥1
Наталья, Харьков/Западная Украина. Фото: из личного архива.
❤68👍12
Женщины Украины. Наталья, Харьков/Западная Украина:
«Добрый вечер, Настенька!
Как же важно, что вы даёте нам, женщинам Украины, выговориться! Ведь это невозможно держать в себе. Я свадебный декоратор, художница. У меня 2 прекрасных сына, была прекрасная работа, много планов.
Все говорили, и я ещё раз повторю: у нас нет жизни теперь,после 24-го февраля. Все помнят 23, день до. Все знают 24. И все, дальше мы считаем только дни ада: 1, 2, 3, 20-й.
Я ещё запомнила 4 марта — это день, когда мы не выдержали. Уже несколько ночей мы не спали совсем: интенсивность обстрелов была такая, что только выйдешь из коридора (правило двух стен и несущей! как же мы смеялись над нашим директором,который в середине февраля повесил у нас в офисе памятки по самообороне!) Спать в одежде и обуви по полчаса и бегать от самолётов в коридор оказалось выше наших сил. В 3 утра позвонили друзья. Их район нещадно бомбили, они сказали, что нас заберут.
И вот нас забрали, я еду и думаю: какая денацификация?! У меня на фирме было 2 украиноязычных коллеги, которые со смехом рассказывали, как подстраиваются под нас, а мы обожали их «мову». Нас, русскоязычных, в Харькове подавляющее большинство. И вот я еду в машине друга, с детьми, двумя переносками с котами и документами и пытаюсь понять: «Это шо ж? Мой дом, мой любимый прекрасный город сейчас бомбят, спасая меня от кого? От моей единственной украиномовной коллеги?! Вы серьезно?»
Нас сейчас в прямом смысле спасают наши западные области, которые мы считали «бандеровскими», «националистическими». Эти люди сейчас приютили нас, харьковчан, которые остались без домов, без работы, без семьи, друзей. Они сейчас, слыша нашу речь в магазинах, спрашивают: «Харкив?» И, услышав утвердительный ответ, начинают плакать и обнимать нас.
Украина действительно сплотилась сейчас, как никогда в жизни. Западные регионы принимают нас, перепуганных, потерянных, нищих. Нас приютила совершенно незнакомая семья и соседи, узнав, что мы из Харькова, привезли нам несколько ящиков продуктов, воды, вещи. Мы с детьми сидели возле этих коробок и плакали.
Вся моя семья (а это 25 человек) в разных городах и странах. Все мои друзья, коллеги в разных городах и странах. Я, мои дети и коты в чужом городе, без работы, без школы, без понимания, как нам жить дальше. У меня зачем-то забрали нашу нормальную жизнь. Мы во сне, от которого не можем проснуться.
Вот одна зарисовка: когда был пик эвакуации из Харькова и Киева, мы ехали 300 км больше 16 часов. В память навсегда врезалась картинка: широкие поля, озимые всходят, от горизонта до горизонта вереница машин. И вот обочина дороги — машины, машины и новенькая детская лошадка-качалка. Новая, хорошая, явно любимая игрушка у малыша. Бросили. Наверное, машина сломалась и пришлось утрамбовываться в другую уже без любимых игрушек. Но эта чистенькая лошадка как у Спилберга в «Списке Шиндлера» еврейская девочка в красном пальто, помните?»
#женщиныукраины
«Добрый вечер, Настенька!
Как же важно, что вы даёте нам, женщинам Украины, выговориться! Ведь это невозможно держать в себе. Я свадебный декоратор, художница. У меня 2 прекрасных сына, была прекрасная работа, много планов.
Все говорили, и я ещё раз повторю: у нас нет жизни теперь,после 24-го февраля. Все помнят 23, день до. Все знают 24. И все, дальше мы считаем только дни ада: 1, 2, 3, 20-й.
Я ещё запомнила 4 марта — это день, когда мы не выдержали. Уже несколько ночей мы не спали совсем: интенсивность обстрелов была такая, что только выйдешь из коридора (правило двух стен и несущей! как же мы смеялись над нашим директором,который в середине февраля повесил у нас в офисе памятки по самообороне!) Спать в одежде и обуви по полчаса и бегать от самолётов в коридор оказалось выше наших сил. В 3 утра позвонили друзья. Их район нещадно бомбили, они сказали, что нас заберут.
И вот нас забрали, я еду и думаю: какая денацификация?! У меня на фирме было 2 украиноязычных коллеги, которые со смехом рассказывали, как подстраиваются под нас, а мы обожали их «мову». Нас, русскоязычных, в Харькове подавляющее большинство. И вот я еду в машине друга, с детьми, двумя переносками с котами и документами и пытаюсь понять: «Это шо ж? Мой дом, мой любимый прекрасный город сейчас бомбят, спасая меня от кого? От моей единственной украиномовной коллеги?! Вы серьезно?»
Нас сейчас в прямом смысле спасают наши западные области, которые мы считали «бандеровскими», «националистическими». Эти люди сейчас приютили нас, харьковчан, которые остались без домов, без работы, без семьи, друзей. Они сейчас, слыша нашу речь в магазинах, спрашивают: «Харкив?» И, услышав утвердительный ответ, начинают плакать и обнимать нас.
Украина действительно сплотилась сейчас, как никогда в жизни. Западные регионы принимают нас, перепуганных, потерянных, нищих. Нас приютила совершенно незнакомая семья и соседи, узнав, что мы из Харькова, привезли нам несколько ящиков продуктов, воды, вещи. Мы с детьми сидели возле этих коробок и плакали.
Вся моя семья (а это 25 человек) в разных городах и странах. Все мои друзья, коллеги в разных городах и странах. Я, мои дети и коты в чужом городе, без работы, без школы, без понимания, как нам жить дальше. У меня зачем-то забрали нашу нормальную жизнь. Мы во сне, от которого не можем проснуться.
Вот одна зарисовка: когда был пик эвакуации из Харькова и Киева, мы ехали 300 км больше 16 часов. В память навсегда врезалась картинка: широкие поля, озимые всходят, от горизонта до горизонта вереница машин. И вот обочина дороги — машины, машины и новенькая детская лошадка-качалка. Новая, хорошая, явно любимая игрушка у малыша. Бросили. Наверное, машина сломалась и пришлось утрамбовываться в другую уже без любимых игрушек. Но эта чистенькая лошадка как у Спилберга в «Списке Шиндлера» еврейская девочка в красном пальто, помните?»
#женщиныукраины
😢748❤137👍61😁3🤯2
Женщины Украины. Наталья, Киев/Хмельницкая область:
«Решила написать, потому что большинство историй от девушек с востока, а я вот та самая «нацистка», о которых так много говорят.
Я родилась в украиноязычной семье в украиноязычном городке. В моём окружении не было людей, которые разговаривают на русском. При этом мы смотрели фильмы на русском и слушали русские песни. Русский я учила в школе, он мне, честно, не нравился, много правил и непонятный твёрдый знак, а вот книги на нем я читала с удовольствием. Первый русскоязычный друг у меня появился, наверное, в универе. Но если спросить, кто из моих одногруппников на каком языке разговаривал, я, наверное, и не вспомню. Да и неважно это было.
О вопросах языка я начала задумываться уже после 2014 года, когда все говорили о каком-то ущемлении русскоговорящих. В Киев я переехала за мужем в 2019-м, работала учителем в школе. И если меня спросят, кто из моих учеников на каком языке говорит, я не вспомню, хотя знаю, как зовут их питомцев и кто какой мультик любит. У меня русскоязычный директор и завуч, многие учителя тоже говорят на русском.
Но я принципиально не говорю на русском. А зачем? Мой украинский лучше и богаче, мне так проще, хотя он и не идеальный. И мне нравятся законы о защите украинского языка. Их должно быть больше. Я хочу читать модные журналы и смотреть фильмы на своём родном (наши озвучки фильмов объективно круче). Я хочу читать вывески и меню в Киеве на украинском. Хочу, чтобы мне говорили «Вітаю вас», когда захожу в банк или салон. Я понимала, что сама могу влиять на это только своей копейкой. Я покупала вещи в интернет-магазинах, только если мне отвечали и вели страницу на украинском. Я покупатель, я могу выбирать. Я ходила к украиноязычному парихмахеру и мастеру маникюра. Я с трудом, но нашла инструктора по вождению, который учит на украинском. (к слову, в Киеве их трое или четверо). Если меня обслуживали на украинском, я давала большие чаевые и говорила, что мне было приятно слышать свой язык.
Сейчас я живу у родителей. Город у нас маленький, все всех знают. И если в магазине слышат русскую речь, смотрят с опаской. До войны такого не было. Русский ассоциируется с врагом, с захватчиком, мародёром и насильником. После войны, когда мы победим, я хочу, чтобы русскоязычные украинцы выучили язык своей страны. Он второй по красоте в мире. И тогда никто не придёт их «спасать».
Первые две недели я спать не могла, боялась ветра и громких звуков, просыпалась от ужасов, что в мой дом в Киеве попала бомба и я с кошками на руках куда-то бегу. Сейчас я успокоилась вроде. Но на днях была бомбежка совсем рядом. Так что безопасность всегда относительна. За границу ехать не хочу, потому что я единственная женщина в семье, которая умеет водить. И если надо будет уезжать, то именно я повезу маму и животных, а у нас их много.
Работа спасает. У нас частная школа, очень быстро и качественно начали приспосабливаться. Так, полдня голова занята детьми, уроками, подготовкой. Про будущее тут никто не говорит. Я человек плана на пять лет вперёд. У меня весной должна была быть Франция на недельку, летом на две в Португалию, фестивали музыкальные, на море с палатками. Мы с мужем искали дом под Киевом, планировали завести ещё собаку, через год ребёнка. Муж работает (работал) в немецкой фирме под Киевом. А я пока уверена, что у меня есть работа до июля. А с нового учебного — никто не знает».
#женщиныукраины
«Решила написать, потому что большинство историй от девушек с востока, а я вот та самая «нацистка», о которых так много говорят.
Я родилась в украиноязычной семье в украиноязычном городке. В моём окружении не было людей, которые разговаривают на русском. При этом мы смотрели фильмы на русском и слушали русские песни. Русский я учила в школе, он мне, честно, не нравился, много правил и непонятный твёрдый знак, а вот книги на нем я читала с удовольствием. Первый русскоязычный друг у меня появился, наверное, в универе. Но если спросить, кто из моих одногруппников на каком языке разговаривал, я, наверное, и не вспомню. Да и неважно это было.
О вопросах языка я начала задумываться уже после 2014 года, когда все говорили о каком-то ущемлении русскоговорящих. В Киев я переехала за мужем в 2019-м, работала учителем в школе. И если меня спросят, кто из моих учеников на каком языке говорит, я не вспомню, хотя знаю, как зовут их питомцев и кто какой мультик любит. У меня русскоязычный директор и завуч, многие учителя тоже говорят на русском.
Но я принципиально не говорю на русском. А зачем? Мой украинский лучше и богаче, мне так проще, хотя он и не идеальный. И мне нравятся законы о защите украинского языка. Их должно быть больше. Я хочу читать модные журналы и смотреть фильмы на своём родном (наши озвучки фильмов объективно круче). Я хочу читать вывески и меню в Киеве на украинском. Хочу, чтобы мне говорили «Вітаю вас», когда захожу в банк или салон. Я понимала, что сама могу влиять на это только своей копейкой. Я покупала вещи в интернет-магазинах, только если мне отвечали и вели страницу на украинском. Я покупатель, я могу выбирать. Я ходила к украиноязычному парихмахеру и мастеру маникюра. Я с трудом, но нашла инструктора по вождению, который учит на украинском. (к слову, в Киеве их трое или четверо). Если меня обслуживали на украинском, я давала большие чаевые и говорила, что мне было приятно слышать свой язык.
Сейчас я живу у родителей. Город у нас маленький, все всех знают. И если в магазине слышат русскую речь, смотрят с опаской. До войны такого не было. Русский ассоциируется с врагом, с захватчиком, мародёром и насильником. После войны, когда мы победим, я хочу, чтобы русскоязычные украинцы выучили язык своей страны. Он второй по красоте в мире. И тогда никто не придёт их «спасать».
Первые две недели я спать не могла, боялась ветра и громких звуков, просыпалась от ужасов, что в мой дом в Киеве попала бомба и я с кошками на руках куда-то бегу. Сейчас я успокоилась вроде. Но на днях была бомбежка совсем рядом. Так что безопасность всегда относительна. За границу ехать не хочу, потому что я единственная женщина в семье, которая умеет водить. И если надо будет уезжать, то именно я повезу маму и животных, а у нас их много.
Работа спасает. У нас частная школа, очень быстро и качественно начали приспосабливаться. Так, полдня голова занята детьми, уроками, подготовкой. Про будущее тут никто не говорит. Я человек плана на пять лет вперёд. У меня весной должна была быть Франция на недельку, летом на две в Португалию, фестивали музыкальные, на море с палатками. Мы с мужем искали дом под Киевом, планировали завести ещё собаку, через год ребёнка. Муж работает (работал) в немецкой фирме под Киевом. А я пока уверена, что у меня есть работа до июля. А с нового учебного — никто не знает».
#женщиныукраины
❤503😢143👍77🤔55🤬30🔥7😁7🤯7
Женщины Украины. Марина, Сумы/Германия:
«Я из города Сумы, наша область находится на границе с Россией. Я бы хотела рассказать свою историю. Она не такая ужасная, как у некоторых, но тоже имеет место.
Мне 29 лет, у меня есть маленький ребенок, которому будет три. До войны я очень нервничала, совсем потеряла сон, когда подходили даты вторжения, которые называли в СМИ. Документы у меня, по крайней мере, были собраны. А за пару дней я купила три банки консервов. Я мало себе представляла войну, думала, это будет недолго, посидим в квартире. Когда все началось, мы съехали к родителям, у них свой дом. Я взяла вещей буквально на неделю — так, просто поездка.
Но все затянулось. Нельзя было включать свет. Я видела, как в город зашла российская армия: танки в огромном количестве, мы слышали, как они бьют. Однажды, когда было тихо, мы вышли за калитку и увидели наводчика, который бежал в противоположную сторону от места, куда должен был бить танк. Раздался удар, людям снесло дом просто подчистую, а он возвращается назад — посмотреть.
Все 12 дней, которые мы были дома, раздавались бесконечные тревоги. Мы прятались в подвале — в обычном подвале, где хранятся овощи. Никого он не спас бы, он дрожал, даже когда били в других районах. Мы видели, как ночью по нашему огороду бежит какой-то человек, хотя это все и запрещено. Как какие-то отметки появлялись по городу, а затем были разбросаны маленькие мины противопехотные, телефоны мобильные со взрывчаткой, игрушки. Для кого это было сделано? Для наших детей? Против кого война?
7 или 8 марта, я уже не помню, в 4 утра слышим, как над домом летит истребитель. Настолько низко, что дом весь вибрирует. Я хватаю ребенка спящего, заматываю его в одеяло и бегу в подвал. От этого истребителя ничего бы не спасло, это просто звериный инстинкт. И мы слышим взрыв буквально километрах в двух — соседний район, где я выросла, обычные жилые дома. Этот истребитель кинул бомбу на жилые дома, погибли 24 человека, среди них дети. В чем они виноваты?
Они начали обстреливать предприятия, на которых хранятся химические вещества. Я не знаю, я не химик, но если в них попадают, вряд ли это что-то хорошее.
Мы прятались постоянно в этом подвале, повесили там ковры, чтобы было теплее, соорудили кровать. Все равно там было холодно, сыро, страшно бесконечно. А главное — непонимание, за что? Я всю жизнь говорила на русском, сейчас это ненавистный мне язык, использую его, только чтобы вам рассказать эту историю. Я ненавижу всем сердцем язык и страну, что принесли нам столько горя и слез. Мы не просили нас спасать, у нас все было прекрасно. У нас начали строить дороги по всей стране, мы начали планировать будущее. Летом собирались с семьей на море. Это все разрушено.
Нам удалось бежать из города. Мы начали путь 9 марта и только 17 марта добрались до Германии. Да, здесь, мы в безопасности, нам сочувствуют, помогают чем могут. Простите, я не могу не плакать…
Моя семья осталась дома. Я здесь с мамой и сыном. Мой муж, которого я так сильно люблю, остался там. Мы не знаем, когда мы теперь увидимся. Все это происходит с нами. За что? Зачем это все?
Мне безумно жаль моего ребенка, который говорит, что мы не можем поехать домой, потому что там бухкают танки, там плохие люди. Он знает это, а ему трех нет.
Я каждое лето в детстве проводила в Москве, потому что у меня там были родственники, и это так для нас было круто. Сейчас для меня России больше нет. Что они делают с женщинами… Как может 11 мужчин терзать 9-летнюю девочку? Это словами не назвать. Для меня России больше нет. Ни страны, ни культуры. Есть только поле, мордор, орки. Вы меня простите за эти слова. Но в истории можно проследить примеры стран, которые развивались, а потом канули в небытие. Для меня Россия — одна из этих стран. О ней никто не должен через 100 лет вспомнить, как будто ее никогда и не было. Я больше не говорю на русском языке. Мы не братья. Это непростимо.
Я же еще молодая, но моя жизнь уже разрушена. Как мне жить, я уже не знаю».
#женщиныукраины
«Я из города Сумы, наша область находится на границе с Россией. Я бы хотела рассказать свою историю. Она не такая ужасная, как у некоторых, но тоже имеет место.
Мне 29 лет, у меня есть маленький ребенок, которому будет три. До войны я очень нервничала, совсем потеряла сон, когда подходили даты вторжения, которые называли в СМИ. Документы у меня, по крайней мере, были собраны. А за пару дней я купила три банки консервов. Я мало себе представляла войну, думала, это будет недолго, посидим в квартире. Когда все началось, мы съехали к родителям, у них свой дом. Я взяла вещей буквально на неделю — так, просто поездка.
Но все затянулось. Нельзя было включать свет. Я видела, как в город зашла российская армия: танки в огромном количестве, мы слышали, как они бьют. Однажды, когда было тихо, мы вышли за калитку и увидели наводчика, который бежал в противоположную сторону от места, куда должен был бить танк. Раздался удар, людям снесло дом просто подчистую, а он возвращается назад — посмотреть.
Все 12 дней, которые мы были дома, раздавались бесконечные тревоги. Мы прятались в подвале — в обычном подвале, где хранятся овощи. Никого он не спас бы, он дрожал, даже когда били в других районах. Мы видели, как ночью по нашему огороду бежит какой-то человек, хотя это все и запрещено. Как какие-то отметки появлялись по городу, а затем были разбросаны маленькие мины противопехотные, телефоны мобильные со взрывчаткой, игрушки. Для кого это было сделано? Для наших детей? Против кого война?
7 или 8 марта, я уже не помню, в 4 утра слышим, как над домом летит истребитель. Настолько низко, что дом весь вибрирует. Я хватаю ребенка спящего, заматываю его в одеяло и бегу в подвал. От этого истребителя ничего бы не спасло, это просто звериный инстинкт. И мы слышим взрыв буквально километрах в двух — соседний район, где я выросла, обычные жилые дома. Этот истребитель кинул бомбу на жилые дома, погибли 24 человека, среди них дети. В чем они виноваты?
Они начали обстреливать предприятия, на которых хранятся химические вещества. Я не знаю, я не химик, но если в них попадают, вряд ли это что-то хорошее.
Мы прятались постоянно в этом подвале, повесили там ковры, чтобы было теплее, соорудили кровать. Все равно там было холодно, сыро, страшно бесконечно. А главное — непонимание, за что? Я всю жизнь говорила на русском, сейчас это ненавистный мне язык, использую его, только чтобы вам рассказать эту историю. Я ненавижу всем сердцем язык и страну, что принесли нам столько горя и слез. Мы не просили нас спасать, у нас все было прекрасно. У нас начали строить дороги по всей стране, мы начали планировать будущее. Летом собирались с семьей на море. Это все разрушено.
Нам удалось бежать из города. Мы начали путь 9 марта и только 17 марта добрались до Германии. Да, здесь, мы в безопасности, нам сочувствуют, помогают чем могут. Простите, я не могу не плакать…
Моя семья осталась дома. Я здесь с мамой и сыном. Мой муж, которого я так сильно люблю, остался там. Мы не знаем, когда мы теперь увидимся. Все это происходит с нами. За что? Зачем это все?
Мне безумно жаль моего ребенка, который говорит, что мы не можем поехать домой, потому что там бухкают танки, там плохие люди. Он знает это, а ему трех нет.
Я каждое лето в детстве проводила в Москве, потому что у меня там были родственники, и это так для нас было круто. Сейчас для меня России больше нет. Что они делают с женщинами… Как может 11 мужчин терзать 9-летнюю девочку? Это словами не назвать. Для меня России больше нет. Ни страны, ни культуры. Есть только поле, мордор, орки. Вы меня простите за эти слова. Но в истории можно проследить примеры стран, которые развивались, а потом канули в небытие. Для меня Россия — одна из этих стран. О ней никто не должен через 100 лет вспомнить, как будто ее никогда и не было. Я больше не говорю на русском языке. Мы не братья. Это непростимо.
Я же еще молодая, но моя жизнь уже разрушена. Как мне жить, я уже не знаю».
#женщиныукраины
😢857❤121👍69🤬27🤔19😁8😱7
Женщины Украины. Надя, Киев/Львов/Польша/Германия:
«Я Надя, мне 27. У меня есть дочка, 2,5 года. Родилась я в Одессе, в Киеве 6 лет живу, учусь, работаю. [О войне] узнала я от звонка бывшего мужа. Я услышала сначала вибрацию браслета на руке, была очень удивлена, что он звонит. Сначала я закрыла глаза, потом подумала: надо взять. Он сказал: «Надя, война началась, бомбят». Помню, что я сказала пару матерных слов.
Я помню, как внутри все сжалось. Я не понимала, что делать, куда бежать, что брать. Рюкзак у меня был наготове, рядом спит ребенок, я одна в квартире. Я резко встала, пошла курить, услышала вдалеке какие-то взрывы, видимо, с Гостомеля. Я упаковала всю еду, которая была, в рюкзак, упаковала ноутбук, позвонила важному для меня человеку.
Потом очень странно развивались события. Я писала, мне писали. К 06:30 все были подняты на уши. Три часа я перемещалась от стула к окну, писала пост про психологическую помощь, подключалась к психологической группе, параллельно собирала вещи, курила. Одну ночь мы провели в укрытии, потому что доносились сильные взрывы с Гостомеля, утром вернулись домой, а к вечеру нас вывезли в село. В селе мы побыли неделю, потом поехали во Львов, там были два дня, потом поехали в Польшу, а из Польши — в Германию. Ехали на ужасном эвакуационном поезде, даже не поезде, а электричке. 14 часов мы сидели в тамбуре, дочь сидела на моем походном рюкзаке. Стационарный туалет сломался, и новый устроили рядом с нами — в месте, где соединяются вагоны.
Как я приняла решение уехать из Украины: когда началась война, первым делом я хотела обезопасить ребенка. Мы успели в тот день сходить в магазин, и я поймала себя на мысли: что делать, если она поранится? Я в рюкзак закинула очень много медикаментов, военную аптечку, марлю, перевязку, даже шприц, если вдруг надо будет выпустить воздух из легких (у меня медицинское образование). Я поняала, что моя психика не выдержит, если я увижу смерть своего ребенка или травматизацию физическую. Поэтому уезжала исходя из того, что ее надо спасти. В убежище я думала только о том, насколько хватит воды, еды, как ее переодевать, как не замерзнуть ей, поэтому мы не сразу уехали из города в село. А когда начала заканчиваться еда, я стала думать стратегически: а что делать, если она заболеет, понадобится медикаментозная помощь? Еще родственники обращали внимание, что вдруг потом не будет выезда, еще больше будут разворачиваться военные действия. Отчасти, конечно, тревожность и паника сыграли свое, плюс какая-то импульсивность. Но, думая стратегически наперед, как поддерживать свою семью и себя… У меня такая профессия, психолог, что я могу зарабатывать деньги, а у многих сейчас проблемы с работой. До сих пор думаю, правильное ли это было решение. С одной стороны безопасность, с другой хочется быть со своими, помогать, проживая этот ужас и опыт».
#женщиныукраины
«Я Надя, мне 27. У меня есть дочка, 2,5 года. Родилась я в Одессе, в Киеве 6 лет живу, учусь, работаю. [О войне] узнала я от звонка бывшего мужа. Я услышала сначала вибрацию браслета на руке, была очень удивлена, что он звонит. Сначала я закрыла глаза, потом подумала: надо взять. Он сказал: «Надя, война началась, бомбят». Помню, что я сказала пару матерных слов.
Я помню, как внутри все сжалось. Я не понимала, что делать, куда бежать, что брать. Рюкзак у меня был наготове, рядом спит ребенок, я одна в квартире. Я резко встала, пошла курить, услышала вдалеке какие-то взрывы, видимо, с Гостомеля. Я упаковала всю еду, которая была, в рюкзак, упаковала ноутбук, позвонила важному для меня человеку.
Потом очень странно развивались события. Я писала, мне писали. К 06:30 все были подняты на уши. Три часа я перемещалась от стула к окну, писала пост про психологическую помощь, подключалась к психологической группе, параллельно собирала вещи, курила. Одну ночь мы провели в укрытии, потому что доносились сильные взрывы с Гостомеля, утром вернулись домой, а к вечеру нас вывезли в село. В селе мы побыли неделю, потом поехали во Львов, там были два дня, потом поехали в Польшу, а из Польши — в Германию. Ехали на ужасном эвакуационном поезде, даже не поезде, а электричке. 14 часов мы сидели в тамбуре, дочь сидела на моем походном рюкзаке. Стационарный туалет сломался, и новый устроили рядом с нами — в месте, где соединяются вагоны.
Как я приняла решение уехать из Украины: когда началась война, первым делом я хотела обезопасить ребенка. Мы успели в тот день сходить в магазин, и я поймала себя на мысли: что делать, если она поранится? Я в рюкзак закинула очень много медикаментов, военную аптечку, марлю, перевязку, даже шприц, если вдруг надо будет выпустить воздух из легких (у меня медицинское образование). Я поняала, что моя психика не выдержит, если я увижу смерть своего ребенка или травматизацию физическую. Поэтому уезжала исходя из того, что ее надо спасти. В убежище я думала только о том, насколько хватит воды, еды, как ее переодевать, как не замерзнуть ей, поэтому мы не сразу уехали из города в село. А когда начала заканчиваться еда, я стала думать стратегически: а что делать, если она заболеет, понадобится медикаментозная помощь? Еще родственники обращали внимание, что вдруг потом не будет выезда, еще больше будут разворачиваться военные действия. Отчасти, конечно, тревожность и паника сыграли свое, плюс какая-то импульсивность. Но, думая стратегически наперед, как поддерживать свою семью и себя… У меня такая профессия, психолог, что я могу зарабатывать деньги, а у многих сейчас проблемы с работой. До сих пор думаю, правильное ли это было решение. С одной стороны безопасность, с другой хочется быть со своими, помогать, проживая этот ужас и опыт».
#женщиныукраины
❤406😢164👍51👏7😁2🔥1
Женщины Украины. Настя, Полтава:
«24 февраля проснулась от звуков пролетающей авиации над домом. Это был наш военный самолёт. Первые дни прошли как в тумане. Сейчас даже плохо помню. Такого уровня страха и выбитой почвы из-под ног я ещё не испытывала. Спала одетая, с телефоном в руках. Вскакивала от звука включающегося холодильника. Много плакала. Выходила из дома всегда с рюкзаком со всем самым необходимым (даже в магазин): все деньги, документы, сменная одежда, зубная щётка... Не знала, смогу ли вернуться домой.
Самое сложное было определиться: оставаться или уезжать. Уезжать не хотелось. Но вдруг я этим смогу спасти свою семью? Как потом не винить себя за то, что не вывезла родных, если вдруг кого-то из них не станет. Стало спокойнее, когда решила, что остаюсь. Это мой выбор. Сейчас я считаю его правильным.
Мне 31. Я не замужем. Детей нет. Часто в жизни были такие ситуации, когда я говорила себе: «Настя, как хорошо, что у тебя хотя бы нет детей. Иначе ты бы точно не справилась». Сейчас я снова повторяю себе эти слова. Я не знаю, что было бы со мной, если бы у меня был ребёнок. И не знаю, как в будущем решиться, ведь в любой день может начаться война, и я могу оказаться той беременной из Мариуполя, которая не выжила. Или той мамой, которая потеряла свого двухмесячного ребёнка.
Меркнет всё. Стабильная жизнь, мечты. Выбиты все опоры. Состояние неопределенности ужасает. Сегодня 43-й день войны. Полчетвертого утра. За окном снова сирена.
Будь проклято всё вселенское зло, войны, тупость и ложь».
#женщиныукраины
«24 февраля проснулась от звуков пролетающей авиации над домом. Это был наш военный самолёт. Первые дни прошли как в тумане. Сейчас даже плохо помню. Такого уровня страха и выбитой почвы из-под ног я ещё не испытывала. Спала одетая, с телефоном в руках. Вскакивала от звука включающегося холодильника. Много плакала. Выходила из дома всегда с рюкзаком со всем самым необходимым (даже в магазин): все деньги, документы, сменная одежда, зубная щётка... Не знала, смогу ли вернуться домой.
Самое сложное было определиться: оставаться или уезжать. Уезжать не хотелось. Но вдруг я этим смогу спасти свою семью? Как потом не винить себя за то, что не вывезла родных, если вдруг кого-то из них не станет. Стало спокойнее, когда решила, что остаюсь. Это мой выбор. Сейчас я считаю его правильным.
Мне 31. Я не замужем. Детей нет. Часто в жизни были такие ситуации, когда я говорила себе: «Настя, как хорошо, что у тебя хотя бы нет детей. Иначе ты бы точно не справилась». Сейчас я снова повторяю себе эти слова. Я не знаю, что было бы со мной, если бы у меня был ребёнок. И не знаю, как в будущем решиться, ведь в любой день может начаться война, и я могу оказаться той беременной из Мариуполя, которая не выжила. Или той мамой, которая потеряла свого двухмесячного ребёнка.
Меркнет всё. Стабильная жизнь, мечты. Выбиты все опоры. Состояние неопределенности ужасает. Сегодня 43-й день войны. Полчетвертого утра. За окном снова сирена.
Будь проклято всё вселенское зло, войны, тупость и ложь».
#женщиныукраины
😢620❤163👍36😁2🤔1
Женщины Украины. Анна, Харьков:
«Уже около недели читаю истории женщин Украины, и это для меня большая отдушина, спасибо за этот проект!
Только что увидела пост с дневником женщины из Харькова. Я тоже из Харькова, с началом войны переехала в Харьковскую область к родственникам мужа, а с 14 марта пишу нерегулярные заметки и складываю их в пустой телеграм-канал, чтобы не потерялись.
31 марта
«И я устала считать дни. Тексты не пишутся. Обрывки мыслей цепляются друг за друга, не успевая оформиться во что-то цельное.
Я все чаще пропускаю посты о Мариуполе в соцсетях — я заранее знаю примерное содержание и то, какие эмоции они вызовут. Все меньше читаю истории, как женщин насиловали русские солдаты, застрелив предварительно их мужей, пока их дети были заперты в другой комнате (мне уже знакомы ледяная злость и бессилие, я не вижу необходимости повторять пройденный материал). Любые манипулирующие эмоциями новости, которые не дают объективной информации, сразу же пропускаю. Спокойствие и рациональность, граничащие с бесчувственностью. Мой способ сохранять батарейку.
Мама рассказывает, как один за другим друзья и родственники из России говорят: «Потерпите, уже скоро это все закончится». Интересно, что они под этим подразумевают. Что наши города и сёла окончательно сровняют с землей и зачистят от нацистов? Что подарят свободу и безопасность под чутким присмотром специально назначенных людей?
Любопытная деталь. Минувшим летом мы с подругами устроили в парке пикник: пили вино и ели фрукты (пишу это и самой удивительно, насколько это сейчас похоже на фантастику, параллельные миры). Не помню, как об этом зашла речь, но я спросила подруг, боятся ли они смерти. Обе ответили, что да. Тогда я сказала, что в последнее время после какого-нибудь особенно яркого приключения я думаю: в моей жизни уже было столько восхитительных моментов, таких, когда думаешь: «Сейчас я по-настоящему жива!», столько невероятных эмоций, невозможной красоты закатов, что если бы на этом моя жизнь закончилась, меня бы это не расстроило. Причем, когда буря чувств стихает, я остаюсь при том же мнении.
И все это правда. Я все ещё не боюсь смерти. Я опасаюсь той жизни, которую мне не захочется жить».
#женщиныукраины
«Уже около недели читаю истории женщин Украины, и это для меня большая отдушина, спасибо за этот проект!
Только что увидела пост с дневником женщины из Харькова. Я тоже из Харькова, с началом войны переехала в Харьковскую область к родственникам мужа, а с 14 марта пишу нерегулярные заметки и складываю их в пустой телеграм-канал, чтобы не потерялись.
31 марта
«И я устала считать дни. Тексты не пишутся. Обрывки мыслей цепляются друг за друга, не успевая оформиться во что-то цельное.
Я все чаще пропускаю посты о Мариуполе в соцсетях — я заранее знаю примерное содержание и то, какие эмоции они вызовут. Все меньше читаю истории, как женщин насиловали русские солдаты, застрелив предварительно их мужей, пока их дети были заперты в другой комнате (мне уже знакомы ледяная злость и бессилие, я не вижу необходимости повторять пройденный материал). Любые манипулирующие эмоциями новости, которые не дают объективной информации, сразу же пропускаю. Спокойствие и рациональность, граничащие с бесчувственностью. Мой способ сохранять батарейку.
Мама рассказывает, как один за другим друзья и родственники из России говорят: «Потерпите, уже скоро это все закончится». Интересно, что они под этим подразумевают. Что наши города и сёла окончательно сровняют с землей и зачистят от нацистов? Что подарят свободу и безопасность под чутким присмотром специально назначенных людей?
Любопытная деталь. Минувшим летом мы с подругами устроили в парке пикник: пили вино и ели фрукты (пишу это и самой удивительно, насколько это сейчас похоже на фантастику, параллельные миры). Не помню, как об этом зашла речь, но я спросила подруг, боятся ли они смерти. Обе ответили, что да. Тогда я сказала, что в последнее время после какого-нибудь особенно яркого приключения я думаю: в моей жизни уже было столько восхитительных моментов, таких, когда думаешь: «Сейчас я по-настоящему жива!», столько невероятных эмоций, невозможной красоты закатов, что если бы на этом моя жизнь закончилась, меня бы это не расстроило. Причем, когда буря чувств стихает, я остаюсь при том же мнении.
И все это правда. Я все ещё не боюсь смерти. Я опасаюсь той жизни, которую мне не захочется жить».
#женщиныукраины
❤476😢162👍44😁4
Женщины Украины. Наталья, Киев:
«Мои 34 года никогда не были простыми, но я поняла, что можно по-другому, лучше, для себя, поэтому, последние 2 года я занималась выходом из депрессии, восстановлением после выгорания, трансформацией отношений с мужем и родными, изменила отношение к воспитанию сына, ему четыре, работала с психологом и психотерапевтом. Прошлым летом мы съездили отдохнуть несколько раз по Украине. Карпаты — удивительное место. Море теплое и искрится.
В октябре я переболела короной, и мое психическое состояние сильно ухудшилось. Я не готова была покончить с собой, но умереть была не против. Реабилитация была сложной, но я решила попробовать опять бороться. В январе оплатила 10-месячный курс обучения в новой для меня сфере, восторгу не было предела. В договоре на обучение был пункт, что если военное положение и подобное… Я в первые при подписании договора выделила для себя этот пункт, как важный.
В начале февраля мы начали задумываться о запасах и рюкзаках на случай эвакуации, мой муж поддерживал полный бак бензина. Я начала обучение и впервые за всю жизнь делала то, что хотела сама. Чувство удивительное!
В 5:00 24.02 позвонила мама и сказала, что началась война. Я побывала во многих кризисных ситуациях, поэтому истерик и слез не было. За два дня до этого мы отдали машину на СТО, нужно было, поэтому остались без нее. Смешно! Дальше было много новостей, понимание, что это нескоро закончится. Впервые я благодарна своей жизни за закалку. Я уже была на легких антидепрессантах, поэтому мне повезло вдвойне.
Ночь, когда шли уличные бои в Киеве, мы провели в метро. Это был единственный раз. Страх витал в воздухе, от холода замерзали глаза. Мы были в вагоне, там теплее. Утром решили вернуться домой, поели и легли спать, сил просто не было. Мы обустроили убежище у нас в ванной комнате и решили пережидать так. Когда попали в телевышку, волна была такой силы, что прошла по телу.
Через недели две мой муж решил, что мне и сыну нужно переехать на запад Украины. День я ходила с этой мыслью, даже приготовления некоторые сделала, а вечером меня накрыло. Я понимала, что физически и морально это будет ад. Но хуже была мысль, что люди, которых я даже не знаю, вынуждают меня покинуть дом. Я рыдала и не могла остановиться. Потом решила, что никуда не поеду. Если в Киев войдут, что было просто нереально, я выйду на улицу вместе с другими жителями.
Затяжные головные боли портят картину, но я настроена бороться: за себя, сына, родителей. Параллельно с новостями нашего ТВ я смотрела видео из России. Я испытывала искреннее сочувствие к россиянам из-за санкций. Я с пониманием относилась к негативному мнению россиян к украинцам и Украине в целом. Для меня Катерина Гордеева стала лицом России, но это не так. Высказывания политиков и самих россиян ужасают: столько цинизма, ненависти, пренебрежения, гордыни, жестокости. Первое известие об изнасилованной женщине солдатом армии РФ на глазах ее ребенка стало последней каплей. Дальше Буча и Мариуполь, Харьков, статья в РИА («что мы сделаем с Украиной»), и это не предел. Я не испытываю ненависти, моя мама ненавидит за меня, но я больше не сочувствую. Каждый налогоплательщик России оплатил эту войну. Пропаганда и сложная история — это очень удобная отговорка. Выбор есть всегда, я знаю, о чем говорю. От слов «братский народ» меня тошнит. Я русскоязычная, надеюсь это ненадолго.
Тем россиянам, кто публично выступает против войны и в поддержку Украины, я выражаю свою безмерную благодарность.
Слава ПВО!!!! Все буде Україна!!!»
#женщиныукраины
«Мои 34 года никогда не были простыми, но я поняла, что можно по-другому, лучше, для себя, поэтому, последние 2 года я занималась выходом из депрессии, восстановлением после выгорания, трансформацией отношений с мужем и родными, изменила отношение к воспитанию сына, ему четыре, работала с психологом и психотерапевтом. Прошлым летом мы съездили отдохнуть несколько раз по Украине. Карпаты — удивительное место. Море теплое и искрится.
В октябре я переболела короной, и мое психическое состояние сильно ухудшилось. Я не готова была покончить с собой, но умереть была не против. Реабилитация была сложной, но я решила попробовать опять бороться. В январе оплатила 10-месячный курс обучения в новой для меня сфере, восторгу не было предела. В договоре на обучение был пункт, что если военное положение и подобное… Я в первые при подписании договора выделила для себя этот пункт, как важный.
В начале февраля мы начали задумываться о запасах и рюкзаках на случай эвакуации, мой муж поддерживал полный бак бензина. Я начала обучение и впервые за всю жизнь делала то, что хотела сама. Чувство удивительное!
В 5:00 24.02 позвонила мама и сказала, что началась война. Я побывала во многих кризисных ситуациях, поэтому истерик и слез не было. За два дня до этого мы отдали машину на СТО, нужно было, поэтому остались без нее. Смешно! Дальше было много новостей, понимание, что это нескоро закончится. Впервые я благодарна своей жизни за закалку. Я уже была на легких антидепрессантах, поэтому мне повезло вдвойне.
Ночь, когда шли уличные бои в Киеве, мы провели в метро. Это был единственный раз. Страх витал в воздухе, от холода замерзали глаза. Мы были в вагоне, там теплее. Утром решили вернуться домой, поели и легли спать, сил просто не было. Мы обустроили убежище у нас в ванной комнате и решили пережидать так. Когда попали в телевышку, волна была такой силы, что прошла по телу.
Через недели две мой муж решил, что мне и сыну нужно переехать на запад Украины. День я ходила с этой мыслью, даже приготовления некоторые сделала, а вечером меня накрыло. Я понимала, что физически и морально это будет ад. Но хуже была мысль, что люди, которых я даже не знаю, вынуждают меня покинуть дом. Я рыдала и не могла остановиться. Потом решила, что никуда не поеду. Если в Киев войдут, что было просто нереально, я выйду на улицу вместе с другими жителями.
Затяжные головные боли портят картину, но я настроена бороться: за себя, сына, родителей. Параллельно с новостями нашего ТВ я смотрела видео из России. Я испытывала искреннее сочувствие к россиянам из-за санкций. Я с пониманием относилась к негативному мнению россиян к украинцам и Украине в целом. Для меня Катерина Гордеева стала лицом России, но это не так. Высказывания политиков и самих россиян ужасают: столько цинизма, ненависти, пренебрежения, гордыни, жестокости. Первое известие об изнасилованной женщине солдатом армии РФ на глазах ее ребенка стало последней каплей. Дальше Буча и Мариуполь, Харьков, статья в РИА («что мы сделаем с Украиной»), и это не предел. Я не испытываю ненависти, моя мама ненавидит за меня, но я больше не сочувствую. Каждый налогоплательщик России оплатил эту войну. Пропаганда и сложная история — это очень удобная отговорка. Выбор есть всегда, я знаю, о чем говорю. От слов «братский народ» меня тошнит. Я русскоязычная, надеюсь это ненадолго.
Тем россиянам, кто публично выступает против войны и в поддержку Украины, я выражаю свою безмерную благодарность.
Слава ПВО!!!! Все буде Україна!!!»
#женщиныукраины
😢419❤408👍86🤔10🤬6😁5🤯5
Женщины Украины. Яна, Харьков/Италия:
«Меня зовут Яна, я из Харькова. Мне с двумя детьми пришлось уехать сначала из города, а затем и из Украины. Я пишу небольшие заметки о том, как я переживаю весь этот ужас. Захотелось поделиться одной из заметок с вами.
Мне приснилось, что я снова в Харькове. Иду по улице с коляской. Слышу взрывы и вижу вдалеке черное облако дыма. Я задаю себе вопрос: зачем я вернулась? Здесь небезопасно для детей. И меня накрывает тот самый жуткий животный страх за жизнь детей, близких, малодушный страх за свою собственную. Мне становится стыдно и страшно одновременно. Я просыпаюсь, и сердце колотится снова так, как тогда, 24 февраля, ранним утром, когда я проснулась от взрывов, уже понимая, что это, но все еще не веря. Как оно не выпрыгивает из грудной клетки, когда мечется будто из стороны в сторону, это глупое сердце?
Сейчас я в безопасности, у родных в Италии, мои дети рядом, я прижимаю младшего (ему вот-вот исполнится 10 месяцев) к себе и стараюсь не думать, что было бы, останься мы в Харькове. Стараюсь не вспоминать, как плакала в коридоре, спускаясь по стенке на пол — от страха, бессилия, ужаса, что не уберегу детей, и как придется смотреть им в глаза, если все вокруг начнет рушиться от бомбежек и они поймут, что это конец...
Я из украиноязычной семьи, но Харьков сделал меня русскоговорящей. И ни один чертов бандеровец не пришел меня защищать... Зато пришел русский мир. Защищать то, что не нужно. Не нужно! В Украине можно говорить на каком угодно языке, я, живой и пока еще не окончательно спятивший от происходящего человек, тому доказательство. Ни разу в Украине, даже во Львове, я не услышала вопроса, претензии из-за своего русского языка.
Год назад российские войска уже стояли у границ Украины, но мысль, что начнется война, казалась далекой от реальности. Наши соседи, переселенцы из Луганска, собрали вещи и за два дня выехали со словами: «Ребята, Россия будет вас бомбить». Мы не поверили, мы были слишком беспечны... Их пророчество сбылось с опозданием в год».
#женщиныукраины
«Меня зовут Яна, я из Харькова. Мне с двумя детьми пришлось уехать сначала из города, а затем и из Украины. Я пишу небольшие заметки о том, как я переживаю весь этот ужас. Захотелось поделиться одной из заметок с вами.
Мне приснилось, что я снова в Харькове. Иду по улице с коляской. Слышу взрывы и вижу вдалеке черное облако дыма. Я задаю себе вопрос: зачем я вернулась? Здесь небезопасно для детей. И меня накрывает тот самый жуткий животный страх за жизнь детей, близких, малодушный страх за свою собственную. Мне становится стыдно и страшно одновременно. Я просыпаюсь, и сердце колотится снова так, как тогда, 24 февраля, ранним утром, когда я проснулась от взрывов, уже понимая, что это, но все еще не веря. Как оно не выпрыгивает из грудной клетки, когда мечется будто из стороны в сторону, это глупое сердце?
Сейчас я в безопасности, у родных в Италии, мои дети рядом, я прижимаю младшего (ему вот-вот исполнится 10 месяцев) к себе и стараюсь не думать, что было бы, останься мы в Харькове. Стараюсь не вспоминать, как плакала в коридоре, спускаясь по стенке на пол — от страха, бессилия, ужаса, что не уберегу детей, и как придется смотреть им в глаза, если все вокруг начнет рушиться от бомбежек и они поймут, что это конец...
Я из украиноязычной семьи, но Харьков сделал меня русскоговорящей. И ни один чертов бандеровец не пришел меня защищать... Зато пришел русский мир. Защищать то, что не нужно. Не нужно! В Украине можно говорить на каком угодно языке, я, живой и пока еще не окончательно спятивший от происходящего человек, тому доказательство. Ни разу в Украине, даже во Львове, я не услышала вопроса, претензии из-за своего русского языка.
Год назад российские войска уже стояли у границ Украины, но мысль, что начнется война, казалась далекой от реальности. Наши соседи, переселенцы из Луганска, собрали вещи и за два дня выехали со словами: «Ребята, Россия будет вас бомбить». Мы не поверили, мы были слишком беспечны... Их пророчество сбылось с опозданием в год».
#женщиныукраины
😢455❤87👍45🤬6😁4