Женщины Украины. София, Мариуполь/Тбилиси:
«Меня зовут София, мужа — Костя. Мы были учителями в школе №30 города Мариуполь, жили возле кинотеатра «Комсомолец».
Этот год для нас не задался с самого начала. В январе мы заболели простудой. После выхода с больничного муж заболел ветрянкой. Когда он поправился, я заболела ковидом: первый тест делала до войны, второй должна была делать 2 марта, но идти уже было некуда.
21-22 февраля я успела купить себе лекарства и оформить больничный. 24 февраля нам позвонили из школы, чтобы мы написали детям оставаться дома. Так мы узнали, что началась война... В тот же день мы купили билеты на поезд на 2 марта.
Никто не ожидал такой продолжительной войны, ведь у нас был опыт 2014 года. В первые дни даже были эвакуационные поезда, но мы решили уехать по своим билетам в надежде, что либо сможем уговорить родителей поехать с нами, либо ехать уже не придётся.
2 марта все рейсы отменили, выключили свет, воду и мобильную связь, остался только газ. Ко 2 марта я выздоровела от ковида, но 5 марта заболела ветрянкой. Хорошо, что лекарства оставались после болезни мужа, так как к тому времени уже не было ни магазинов, ни аптек.
Забитый полуфабрикатами морозильник (глупая привычка: купить и забыть про это) спас нам жизнь. Этими запасами мы питались раз в день в течение двух недель. 7 марта отключили газ, люди стали готовить на кострах возле подъезда. Так мы начали общаться с соседями. Нам повезло, что в квартире мы поставили бойлер, это стало нашей питьевой водой, другие люди ходили за водой до мечети.
К 12 марта я поправилась от ветрянки, но следы остались до сих пор — мы месяц не мылись. Первые две недели мой папа приходил к нам, потом ходил уже муж к ним, один раз сбегала я... Этой пробежки хватило, чтобы понять: Мариуполь сотрут полностью. Это была середина марта, много трупов, могил, разрушенных домов, сгоревших машин. Везде провода, неразорвавшиеся снаряды или воронки, много стекла на земле и пустые дома. Я пошла к родителям, потому что показалось, что в тот день было спокойно. От нашего дома до родительского — квартал, но, перебегая улицу Бахчиванджи, мы услышали звуки битвы, снаряды проносились над головами, кто-то нам кричал, мы бежали...
К 26 марта в дом родителей уже попало 6 снарядов с двух сторон, не было 5-го этажа (они жили на 2-м), дом напротив сгорел, двор превратился в кашу. 27 марта мои родители и дедушка пришли к нам с вещами, готовые уехать. У нас в гараже стояла старушка-шестёрка, ей больше 30 лет. Родители боялись, что она сломается, либо заберут мародеры, но я сказала, что даже если где-то её заберут, из горячей точки мы выберемся. Мы с мужем покинули квартиру с одним чемоданом на двоих и компьютером. Проехали по дороге, которую нам подсказал водитель «Красного креста», мы встретили его у себя во дворе за день до отъезда. Далее через Бердянск. Тут мы хотели поехать на Запорожье, но путь был небезопасный, поэтому мы поехали дальше с родителями через Крым, Краснодар… Ехать по территории России было страшнее, чем находиться под обстрелами. Я свободно вздохнула, когда оказалась в Грузии.
Сейчас мы в Тбилиси. За две недели до войны я устроилась на удалённую работу и смогла к ней вернуться. Получив доступ к информации, я понимаю, что мы уехали вовремя и что Мариуполя действительно не останется.
До войны мы играли в War and Magic. У нас сформировался союз игроков из Украины и России. Когда мы поймали связь и спустя месяц написали, что живы, игроки из России собрали нам денег (мы не просили — от души), человек на своей машине приехал в Крым, чтоб забрать нас, хотя до этого мы не виделись вообще. Девушка, которая скинула мне ваш канал, тоже играет в эту игру, она находится в России. Хорошие люди есть везде, поэтому и знакомые из России, и люди в Грузии очень нам помогли.
Родители мужа до сих пор в Мариуполе, у меня там осталась бабушка и дядя. Когда мы уезжали, они были живы. Сейчас ничего про них не знаю».
#женщиныукраины
«Меня зовут София, мужа — Костя. Мы были учителями в школе №30 города Мариуполь, жили возле кинотеатра «Комсомолец».
Этот год для нас не задался с самого начала. В январе мы заболели простудой. После выхода с больничного муж заболел ветрянкой. Когда он поправился, я заболела ковидом: первый тест делала до войны, второй должна была делать 2 марта, но идти уже было некуда.
21-22 февраля я успела купить себе лекарства и оформить больничный. 24 февраля нам позвонили из школы, чтобы мы написали детям оставаться дома. Так мы узнали, что началась война... В тот же день мы купили билеты на поезд на 2 марта.
Никто не ожидал такой продолжительной войны, ведь у нас был опыт 2014 года. В первые дни даже были эвакуационные поезда, но мы решили уехать по своим билетам в надежде, что либо сможем уговорить родителей поехать с нами, либо ехать уже не придётся.
2 марта все рейсы отменили, выключили свет, воду и мобильную связь, остался только газ. Ко 2 марта я выздоровела от ковида, но 5 марта заболела ветрянкой. Хорошо, что лекарства оставались после болезни мужа, так как к тому времени уже не было ни магазинов, ни аптек.
Забитый полуфабрикатами морозильник (глупая привычка: купить и забыть про это) спас нам жизнь. Этими запасами мы питались раз в день в течение двух недель. 7 марта отключили газ, люди стали готовить на кострах возле подъезда. Так мы начали общаться с соседями. Нам повезло, что в квартире мы поставили бойлер, это стало нашей питьевой водой, другие люди ходили за водой до мечети.
К 12 марта я поправилась от ветрянки, но следы остались до сих пор — мы месяц не мылись. Первые две недели мой папа приходил к нам, потом ходил уже муж к ним, один раз сбегала я... Этой пробежки хватило, чтобы понять: Мариуполь сотрут полностью. Это была середина марта, много трупов, могил, разрушенных домов, сгоревших машин. Везде провода, неразорвавшиеся снаряды или воронки, много стекла на земле и пустые дома. Я пошла к родителям, потому что показалось, что в тот день было спокойно. От нашего дома до родительского — квартал, но, перебегая улицу Бахчиванджи, мы услышали звуки битвы, снаряды проносились над головами, кто-то нам кричал, мы бежали...
К 26 марта в дом родителей уже попало 6 снарядов с двух сторон, не было 5-го этажа (они жили на 2-м), дом напротив сгорел, двор превратился в кашу. 27 марта мои родители и дедушка пришли к нам с вещами, готовые уехать. У нас в гараже стояла старушка-шестёрка, ей больше 30 лет. Родители боялись, что она сломается, либо заберут мародеры, но я сказала, что даже если где-то её заберут, из горячей точки мы выберемся. Мы с мужем покинули квартиру с одним чемоданом на двоих и компьютером. Проехали по дороге, которую нам подсказал водитель «Красного креста», мы встретили его у себя во дворе за день до отъезда. Далее через Бердянск. Тут мы хотели поехать на Запорожье, но путь был небезопасный, поэтому мы поехали дальше с родителями через Крым, Краснодар… Ехать по территории России было страшнее, чем находиться под обстрелами. Я свободно вздохнула, когда оказалась в Грузии.
Сейчас мы в Тбилиси. За две недели до войны я устроилась на удалённую работу и смогла к ней вернуться. Получив доступ к информации, я понимаю, что мы уехали вовремя и что Мариуполя действительно не останется.
До войны мы играли в War and Magic. У нас сформировался союз игроков из Украины и России. Когда мы поймали связь и спустя месяц написали, что живы, игроки из России собрали нам денег (мы не просили — от души), человек на своей машине приехал в Крым, чтоб забрать нас, хотя до этого мы не виделись вообще. Девушка, которая скинула мне ваш канал, тоже играет в эту игру, она находится в России. Хорошие люди есть везде, поэтому и знакомые из России, и люди в Грузии очень нам помогли.
Родители мужа до сих пор в Мариуполе, у меня там осталась бабушка и дядя. Когда мы уезжали, они были живы. Сейчас ничего про них не знаю».
#женщиныукраины
😢798❤282👍65😱10😁3🤔3
Женщины Украины. Анастасия Харьков/ Харьковская область:
«Меня зовут Анастасия, мне 22, я будущий магистр. 24 февраля меня поднял парень со словами: «Просыпайся, стреляют». Я ничего не поняла, жутко хотела спать и чтобы все отстали, но услышала, как звенят окна от далеких взрывов, и сразу проснулась. Мы быстро упаковали в рюкзаки одежду, запихнули в переноску кошку. Сварили кофе, невкусный и горький, вылезли в коридор, чтобы не попасть под осколки. За нами приехал отец парня, и мы поехали в пригород. Всю дорогу меня тошнило от частых остановок и волнения, а в голове вертелась тупая попсовая песня, которую я больше не могу слушать.
Я жила на Северной Салтовке, абсолютно мирном спальном районе Харькова. Я родилась и выросла на юге Украины, в Одесской области, а сюда приехала учиться, но сейчас мне мучительно больно за Харьков, прекрасный, чистый, невероятно красивый город, который планомерно равняют с землей.
Иногда я жалею о вещах, которые остались в квартире. Мы с парнем коллекционировали книги, накануне войны мне пришло несколько новых. Это всего лишь вещи, но они были моими, и я чувствую дискомфорт из-за того, что у меня их забрали. Но эту мысль обычно тут же перебивает другая — о том, что если уж прилетит, то пусть лучше к нам, где никого нет, а не по квартире, где есть люди.
Здесь, в пригороде, у нас есть еда, вода, свет и интернет, но нет покоя. Мы слышим взрывы, у нас дрожат окна, мы несколько раз спускались в подвал и пережидали там в обнимку с кошками и пледами. Помню, как первые несколько недель я все время вертела в руках нефритовое яблочко, которое мне подарила свекровь. Оно гладкое и холодное, но быстро согревается теплом рук, я даже спала с ним, потому что мозгу казалось, что пока оно со мной, все будет в порядке.
Каждый раз, доставая из чемодана чистую вещь, думаешь: «А это точно можно надеть? А если бежать, успеет ли стирка высохнуть? А можно ли съесть этот продукт или лучше оставить для дороги?». Страх везде. В новостной ленте, в звонках от родителей, которые остались на юге Одессы и в Днепре, страх за них, за свою жизнь, за жизнь парня и кошки. Видя страшные репортажи из Бучи, Ирпеня, Мариуполя и других разрушенных городов, я начинаю задумываться о том, что будет, если сюда придут русские войска, а мы не успеем уехать? Что будет, если меня изнасилуют? Куда бежать, как прятаться?
Я всегда считала человеческую жизнь священной. Но мой народ сейчас убивают фактически ни за что те, кого мы еще вчера считали если не братьями, то соседями. Они просто приходят на нашу землю и разрушают города, насилуют женщин, иногда даже детей, выносят добро, не чураясь даже собачьих будок, стреляют по зоопаркам, воруют еду у зверей. Нас пришли «денацифицировать», но в глазах всего мира русская армия выглядит как сборище фашистов, у которых нет ничего святого. У многих украинцев есть родственники в России, у меня у самой там куча друзей. И мне искренне жаль их, потому что из-за одного свихнувшегося мудака у власти сейчас рушатся жизни МИЛЛИОНОВ людей. Русские часто жалуются на санкции и запреты, но мне кажется, это вполне гуманный способ наказать страну-агрессора, потому что санкции — это все же не обстрелы.
Я изо всех сил стараюсь не ненавидеть язык, но с каждым днем это все сложнее и сложнее. Я не знаю, как вырвать из себя годы хорошего отношения к России, как не разочароваться в людях искусства, на творчестве которых я выросла, и которые сейчас открыто поддерживают все те зверства, что происходят в моей стране.
Мы не просили себя спасать. Мы просто жили, планировали будущее, учились и работали. Сейчас у нас нет даже завтрашнего дня. У всей страны за один день забрали жизнь, и я не знаю, как мы будем восстанавливать все разрушенное, не только на улицах, но и в головах. Я не могу представить, как буду возвращаться в Харьков. Как буду дальше жить там, видя обгоревшие стены и разрушенные дома. Как буду смотреть в глаза людям, пережившим смерть близких или потерю дома.
Все уже никогда не будет как раньше, теперь все, любая проблема будет рассматриваться через призму войны. Через сравнение с ней».
#женщиныукраины
«Меня зовут Анастасия, мне 22, я будущий магистр. 24 февраля меня поднял парень со словами: «Просыпайся, стреляют». Я ничего не поняла, жутко хотела спать и чтобы все отстали, но услышала, как звенят окна от далеких взрывов, и сразу проснулась. Мы быстро упаковали в рюкзаки одежду, запихнули в переноску кошку. Сварили кофе, невкусный и горький, вылезли в коридор, чтобы не попасть под осколки. За нами приехал отец парня, и мы поехали в пригород. Всю дорогу меня тошнило от частых остановок и волнения, а в голове вертелась тупая попсовая песня, которую я больше не могу слушать.
Я жила на Северной Салтовке, абсолютно мирном спальном районе Харькова. Я родилась и выросла на юге Украины, в Одесской области, а сюда приехала учиться, но сейчас мне мучительно больно за Харьков, прекрасный, чистый, невероятно красивый город, который планомерно равняют с землей.
Иногда я жалею о вещах, которые остались в квартире. Мы с парнем коллекционировали книги, накануне войны мне пришло несколько новых. Это всего лишь вещи, но они были моими, и я чувствую дискомфорт из-за того, что у меня их забрали. Но эту мысль обычно тут же перебивает другая — о том, что если уж прилетит, то пусть лучше к нам, где никого нет, а не по квартире, где есть люди.
Здесь, в пригороде, у нас есть еда, вода, свет и интернет, но нет покоя. Мы слышим взрывы, у нас дрожат окна, мы несколько раз спускались в подвал и пережидали там в обнимку с кошками и пледами. Помню, как первые несколько недель я все время вертела в руках нефритовое яблочко, которое мне подарила свекровь. Оно гладкое и холодное, но быстро согревается теплом рук, я даже спала с ним, потому что мозгу казалось, что пока оно со мной, все будет в порядке.
Каждый раз, доставая из чемодана чистую вещь, думаешь: «А это точно можно надеть? А если бежать, успеет ли стирка высохнуть? А можно ли съесть этот продукт или лучше оставить для дороги?». Страх везде. В новостной ленте, в звонках от родителей, которые остались на юге Одессы и в Днепре, страх за них, за свою жизнь, за жизнь парня и кошки. Видя страшные репортажи из Бучи, Ирпеня, Мариуполя и других разрушенных городов, я начинаю задумываться о том, что будет, если сюда придут русские войска, а мы не успеем уехать? Что будет, если меня изнасилуют? Куда бежать, как прятаться?
Я всегда считала человеческую жизнь священной. Но мой народ сейчас убивают фактически ни за что те, кого мы еще вчера считали если не братьями, то соседями. Они просто приходят на нашу землю и разрушают города, насилуют женщин, иногда даже детей, выносят добро, не чураясь даже собачьих будок, стреляют по зоопаркам, воруют еду у зверей. Нас пришли «денацифицировать», но в глазах всего мира русская армия выглядит как сборище фашистов, у которых нет ничего святого. У многих украинцев есть родственники в России, у меня у самой там куча друзей. И мне искренне жаль их, потому что из-за одного свихнувшегося мудака у власти сейчас рушатся жизни МИЛЛИОНОВ людей. Русские часто жалуются на санкции и запреты, но мне кажется, это вполне гуманный способ наказать страну-агрессора, потому что санкции — это все же не обстрелы.
Я изо всех сил стараюсь не ненавидеть язык, но с каждым днем это все сложнее и сложнее. Я не знаю, как вырвать из себя годы хорошего отношения к России, как не разочароваться в людях искусства, на творчестве которых я выросла, и которые сейчас открыто поддерживают все те зверства, что происходят в моей стране.
Мы не просили себя спасать. Мы просто жили, планировали будущее, учились и работали. Сейчас у нас нет даже завтрашнего дня. У всей страны за один день забрали жизнь, и я не знаю, как мы будем восстанавливать все разрушенное, не только на улицах, но и в головах. Я не могу представить, как буду возвращаться в Харьков. Как буду дальше жить там, видя обгоревшие стены и разрушенные дома. Как буду смотреть в глаза людям, пережившим смерть близких или потерю дома.
Все уже никогда не будет как раньше, теперь все, любая проблема будет рассматриваться через призму войны. Через сравнение с ней».
#женщиныукраины
❤432😢386👍51😁6🤯3🤬2🔥1
Женщины Украины. Леся, Харьков/Польша:
«24 февраля меня разбудил телефонный звонок. Не помню, во что я в то утро была одета, не помню, что делала в первые часы, меня словно оглушило. Хотелось закрыть глаза и проснуться ещё раз, чтобы всё это было не по-настоящему. Но телефон в руках с каждой минутой доказывал реальность происходящего: новостные каналы, десятки чатов с моими друзьями и знакомыми практически со всей страны. Сообщения о взрывах, испуганные люди. Воздух стал густым и тяжёлым, как бывает, когда пытаешься сделать вдох под водой.
По профессии я журналист, к работе в экстренных ситуациях нас учат быть готовыми. Хотя мне кажется, к такому никогда не бываешь готовым до конца.
Мне несказанно повезло — в это время я находилась вне зоны риска, потому что после учёбы как раз прохожу практику в Польше. Первым порывом было бросить всё и вернуться в Украину. Я даже начала собирать вещи, но друзья попросили не принимать поспешных решений. Ситуация не стала лучше ни через день, ни через два, ни через неделю. Зато стало чётко ясно – это настоящая война против нашего народа. Несправедливая, дикая и жестокая.
Всё своё детство и юность я провела в Харькове. Я люблю этот город и знаю каждый его уголок, а теперь каждый день вижу, как его крушат российские ракеты. Я всегда мечтала много путешествовать и писать об удивительных местах по всему миру. Теперь каждый день я начинаю с того, что занимаюсь сбором средств для помощи, делаю донаты, ищу волонтёров, собираю сведения о жертвах и нуждающихся.
Многие мои близкие уже выехали, но мои подруги — в Красном Кресте, друзья — в теробороне, и каждый день я просыпаюсь с мыслями о них и иду проверять, всё ли с ними в порядке. Я координирую людей и собираю информацию – делаю то, что умею лучше всего как журналист, оставаясь за пределами страны, чтобы не тратить её ресурсы, но вкладывать в сопротивление свои.
Я делаю вдох и чувствую, как вдыхаю едкую гарь. Я вижу новости о ракетных ударах по городам, где живут мои друзья и любимые люди, и чувствую, как разбиваюсь на части. Мне снится, как в руинах своего родного города я теряю своих близких и зову их до срыва связок, пока мне в лицо летит сизый пепел. Я просыпаюсь и иду делать всё, что должна, изо дня в день, это теперь дело принципа.
Я верю, что мой народ несгибаем. Сейчас, в этом чудовищном испытании, мы едины и сильны как никогда. Не время бояться и сидеть сложа руки. И я обязательно вернусь в любимый Харьков, а пока буду полезной здесь.
Я решила создать свой проект, чтобы собирать истории очевидцев войны – таких же украинцев, как я. Против российской пропаганды, против сухих фактов и обезличенных новостей. Нам необходима огласка, хроника событий и реальные свидетельства. Важна каждая история и деталь. Прислать историю можно, написав боту моего канала. На любом языке и в любом объёме. Нам нужно быть вместе и нам нужно быть услышанными. Расскажите о том, что вы живы и о том, с чем вам пришлось столкнуться. Мы вместе до победы».
#женщиныукраины
«24 февраля меня разбудил телефонный звонок. Не помню, во что я в то утро была одета, не помню, что делала в первые часы, меня словно оглушило. Хотелось закрыть глаза и проснуться ещё раз, чтобы всё это было не по-настоящему. Но телефон в руках с каждой минутой доказывал реальность происходящего: новостные каналы, десятки чатов с моими друзьями и знакомыми практически со всей страны. Сообщения о взрывах, испуганные люди. Воздух стал густым и тяжёлым, как бывает, когда пытаешься сделать вдох под водой.
По профессии я журналист, к работе в экстренных ситуациях нас учат быть готовыми. Хотя мне кажется, к такому никогда не бываешь готовым до конца.
Мне несказанно повезло — в это время я находилась вне зоны риска, потому что после учёбы как раз прохожу практику в Польше. Первым порывом было бросить всё и вернуться в Украину. Я даже начала собирать вещи, но друзья попросили не принимать поспешных решений. Ситуация не стала лучше ни через день, ни через два, ни через неделю. Зато стало чётко ясно – это настоящая война против нашего народа. Несправедливая, дикая и жестокая.
Всё своё детство и юность я провела в Харькове. Я люблю этот город и знаю каждый его уголок, а теперь каждый день вижу, как его крушат российские ракеты. Я всегда мечтала много путешествовать и писать об удивительных местах по всему миру. Теперь каждый день я начинаю с того, что занимаюсь сбором средств для помощи, делаю донаты, ищу волонтёров, собираю сведения о жертвах и нуждающихся.
Многие мои близкие уже выехали, но мои подруги — в Красном Кресте, друзья — в теробороне, и каждый день я просыпаюсь с мыслями о них и иду проверять, всё ли с ними в порядке. Я координирую людей и собираю информацию – делаю то, что умею лучше всего как журналист, оставаясь за пределами страны, чтобы не тратить её ресурсы, но вкладывать в сопротивление свои.
Я делаю вдох и чувствую, как вдыхаю едкую гарь. Я вижу новости о ракетных ударах по городам, где живут мои друзья и любимые люди, и чувствую, как разбиваюсь на части. Мне снится, как в руинах своего родного города я теряю своих близких и зову их до срыва связок, пока мне в лицо летит сизый пепел. Я просыпаюсь и иду делать всё, что должна, изо дня в день, это теперь дело принципа.
Я верю, что мой народ несгибаем. Сейчас, в этом чудовищном испытании, мы едины и сильны как никогда. Не время бояться и сидеть сложа руки. И я обязательно вернусь в любимый Харьков, а пока буду полезной здесь.
Я решила создать свой проект, чтобы собирать истории очевидцев войны – таких же украинцев, как я. Против российской пропаганды, против сухих фактов и обезличенных новостей. Нам необходима огласка, хроника событий и реальные свидетельства. Важна каждая история и деталь. Прислать историю можно, написав боту моего канала. На любом языке и в любом объёме. Нам нужно быть вместе и нам нужно быть услышанными. Расскажите о том, что вы живы и о том, с чем вам пришлось столкнуться. Мы вместе до победы».
#женщиныукраины
Telegram
Жива
ПРИСЛАТИ НОВИНУ: @zhivaalive_bot
ми прокинулися від вибухів
ми прокинулися від вибухів
❤262👍64😢13😁5🤯2
Женщины Украины. Юлия, Киев:
«Меня зовут Юлия. Я из Киева. Ссылку на [этот] канал дала подруга, которую я никогда не видела, но очень надеюсь увидеть. Наташа говорит, что вам интересны истории простых людей. У меня нет особой истории, нам просто повезло. Но написать хочется очень много. То, что внутри. То, что болит. Болит, хотя у нас, слава Богу, все хорошо...
В первый день войны, когда я лихорадочно швыряла трусы с носками в пакет, позвонила свекровь и спросила, нужны ли мне крышки под закатку. Я зависла и спросила: «Вы сейчас серьезно?». «Я стараюсь хоть как-то отвлечься», — помолчав, ответила она.
С каждым днем дышать все труднее. Сердца нет, там спазм. Внутри — дыра. Ледяная, засасывающая. Она растет с каждым днем, подбираясь к горлу... Я растираю руки, растираю лицо, пью теплую воду... Боже, это же счастье, что у меня есть такая возможность в отличие от тысяч людей, сидящих сейчас в подвалах без света, тепла, воды...
«На видео видны просто взрывы. Непонятно, кто это стреляет…»
«Это все постановка».
«Вы сами виноваты».
«Вы оправдываете действия НАТО, когда они бомбили… и дальше перечень стран. Да? Нет? Отвечайте без вариантов!»
«Это вы сами не даете зеленые коридоры».
...ять...ять... ять!
Вы по себе судите? Это ВЫ сейчас оправдываете убийство наших детей и стариков. Вы разрушаете наши дома и школы, интернаты и роддома, берете в заложники мирных жителей. Отвечайте! Оправдываете? Да? Нет? Без вариантов!
У меня за спиной вздрагивает во сне ребенок. Рядом стонет мама. Ей 80. Она больна. И я предала их обоих! Я не смогла выбрать, кого спасать! Ребенка, бросив мать, или маму, таская ее систематически в погреб!Вы пробовали увести в погреб, а потом поднять из него старую, плохо ходящую женщину? Попробуйте! Посидите в нем часами, прислушиваясь к взрывам над родным городом! Оправдываете? Да? Нет? Отвечать быстро!
Вы, немногие, все понимающие и признающие. Вам страшно, да. Вас бьют дубинками и запихивают в автозаки. Вам грозят 15 годами заключения... Это страшно, да. У вас жизни и семьи... Да.
У нас тоже жизни, семьи, дома. У многих — уже в прошлом.
Вы пришли в нашу жизнь, вперлись своими грязными сапогами, вы сознательно бомбите, рушите и убиваете! Это вам не страшно.
Каждый вечер я читаю молитву и мысленно укрываю знакомых девочек из Херсона, Одессы, Днепра, Винницы, Белой Церкви теплой шалью. Чтобы им было тепло, чтобы им было уютно, чтобы ощутить, что мы — вместе. Лена, Катя, Оля, Юля...
Я пишу под аккомпанимент взрывов. Хорошо, что у мамы плохой слух, она слышит не все... Мы прислушиваемся к каждой сирене, к каждому звуку с неба.
Мы спим в одежде. Разве что без пальто. Мы научились на ощупь быстро одеваться... Хотите этому научится? Да? Нет? Отвечайте быстро и без вариантов!
А в Грузии уже зацвела мимоза... Бах! Я очень хотела побывать там... Бах! И не только там... Бах!
Да, мне можно позавидовать. На мне застегнулись лыжные штаны, в которые я не помещалась уже года три точно. И не просто застегнулись, а на теплых рейтузах и спортивках на флисе. Завидуете? Да? Нет? Быстро и не раздумывая!
Я стараюсь не думать о том, что будет потом. Как и на что мы будем жить, работа накрылась. Будет ли вообще где жить. И будем ли вообще жить...
Бах! Бах! Бах! Бах! Бах!
Оправдываете? Да? Нет? Быстро и не раздумывая!»
#женщиныукраины
«Меня зовут Юлия. Я из Киева. Ссылку на [этот] канал дала подруга, которую я никогда не видела, но очень надеюсь увидеть. Наташа говорит, что вам интересны истории простых людей. У меня нет особой истории, нам просто повезло. Но написать хочется очень много. То, что внутри. То, что болит. Болит, хотя у нас, слава Богу, все хорошо...
В первый день войны, когда я лихорадочно швыряла трусы с носками в пакет, позвонила свекровь и спросила, нужны ли мне крышки под закатку. Я зависла и спросила: «Вы сейчас серьезно?». «Я стараюсь хоть как-то отвлечься», — помолчав, ответила она.
С каждым днем дышать все труднее. Сердца нет, там спазм. Внутри — дыра. Ледяная, засасывающая. Она растет с каждым днем, подбираясь к горлу... Я растираю руки, растираю лицо, пью теплую воду... Боже, это же счастье, что у меня есть такая возможность в отличие от тысяч людей, сидящих сейчас в подвалах без света, тепла, воды...
«На видео видны просто взрывы. Непонятно, кто это стреляет…»
«Это все постановка».
«Вы сами виноваты».
«Вы оправдываете действия НАТО, когда они бомбили… и дальше перечень стран. Да? Нет? Отвечайте без вариантов!»
«Это вы сами не даете зеленые коридоры».
...ять...ять... ять!
Вы по себе судите? Это ВЫ сейчас оправдываете убийство наших детей и стариков. Вы разрушаете наши дома и школы, интернаты и роддома, берете в заложники мирных жителей. Отвечайте! Оправдываете? Да? Нет? Без вариантов!
У меня за спиной вздрагивает во сне ребенок. Рядом стонет мама. Ей 80. Она больна. И я предала их обоих! Я не смогла выбрать, кого спасать! Ребенка, бросив мать, или маму, таская ее систематически в погреб!Вы пробовали увести в погреб, а потом поднять из него старую, плохо ходящую женщину? Попробуйте! Посидите в нем часами, прислушиваясь к взрывам над родным городом! Оправдываете? Да? Нет? Отвечать быстро!
Вы, немногие, все понимающие и признающие. Вам страшно, да. Вас бьют дубинками и запихивают в автозаки. Вам грозят 15 годами заключения... Это страшно, да. У вас жизни и семьи... Да.
У нас тоже жизни, семьи, дома. У многих — уже в прошлом.
Вы пришли в нашу жизнь, вперлись своими грязными сапогами, вы сознательно бомбите, рушите и убиваете! Это вам не страшно.
Каждый вечер я читаю молитву и мысленно укрываю знакомых девочек из Херсона, Одессы, Днепра, Винницы, Белой Церкви теплой шалью. Чтобы им было тепло, чтобы им было уютно, чтобы ощутить, что мы — вместе. Лена, Катя, Оля, Юля...
Я пишу под аккомпанимент взрывов. Хорошо, что у мамы плохой слух, она слышит не все... Мы прислушиваемся к каждой сирене, к каждому звуку с неба.
Мы спим в одежде. Разве что без пальто. Мы научились на ощупь быстро одеваться... Хотите этому научится? Да? Нет? Отвечайте быстро и без вариантов!
А в Грузии уже зацвела мимоза... Бах! Я очень хотела побывать там... Бах! И не только там... Бах!
Да, мне можно позавидовать. На мне застегнулись лыжные штаны, в которые я не помещалась уже года три точно. И не просто застегнулись, а на теплых рейтузах и спортивках на флисе. Завидуете? Да? Нет? Быстро и не раздумывая!
Я стараюсь не думать о том, что будет потом. Как и на что мы будем жить, работа накрылась. Будет ли вообще где жить. И будем ли вообще жить...
Бах! Бах! Бах! Бах! Бах!
Оправдываете? Да? Нет? Быстро и не раздумывая!»
#женщиныукраины
😢699❤186👍53👏16🤔16😁8🤬8
Женщины Украины. Анна, Чернигов:
«Утро 24 февраля началось как обычно — сижу на кухне в халате, готовлю кофе для себя и мамы, которая осталась ночевать у нас. Малышке в садик к 8 утра, старшему в школу ко 2-му уроку. И тут раздается сирена. С ужасом смотрим с мамой друг на друга и не можем поверить в происходящее. Через 10 минут мне написали, что детей в садик не принимают, а маме сообщили, что работа отменяется, — на нас напали, война.
Взрывы начались с обеда. Первые дни было очень страшно, потом привыкаешь. Через неделю, когда ракета угодила в школу моего сына (там люди прятались по ночам, у кого подвалов нет, сколько погибло — не знаю), я начала думать, как вывезти детей. Старшего удалось с бабушкой отправить в Чехию, мы с малышкой (2,5 года) не успели, остались тут.
Город был взят в кольцо, магазины не работают, хлеб развозят машины по дворам, выдают по буханке в руки. Идем однажды с дочкой, гуляем (это все под выстрелы «градов» и другой военной техники, но гулять-то нужно), к нам подходит военный, интересуется, что мы тут делаем, я объясняю, что хлеб ищем. Он сказал, что хлеба нет и не будет, но попросил подождать минутку и вернулся с двумя буханочками и конфеткой ребенку. Не знаю его имени, но безумно ему благодарна.
В это же время отключили батареи, потом — свет и воду, остался только газ. Мы перебрались на окраину к друзьям, у них был дровяной котел. Практически все время у них жили в погребе, так как русские самолеты бомбили не переставая. Не передать, насколько было страшно.
Питьевой воды не было, ближайший колодец за 5 км. Самое страшное, что глушили связь. Ты ничего не знаешь о близких, а когда прорывается интернет, пишешь и получаешь сообщения с одним текстом — «живы». После того как за неделю разрушили 70 % города, стало потише.
Во время одной из вылазок в город удалось купить 2 кг свинины за космические деньги. Выменяли домашнего вина и устроили шашлыки. Это было пир во время чумы, непозволительная роскошь, но я настояла. Когда понимаешь, что завтра может не наступить, каждый день как последний живешь. Под обстрелами жарили, а когда прилетел самолет, схватили мясо — и с шампурами в погреб. Кушали там. Мужики у частника нашли спирт. Раньше давали разведенный, 0,5 л, а теперь просто 200 мл — «а где я тебе воду возьму?».
«Стало потише» — это самолеты стали бомбить раз в сутки. «Грады», танки как стреляли, так и стреляют. Начали открываться магазины на 2-3 часа, с пустыми полками, но все же, начала появляться связь. Однажды разговариваю с сестрой (она москвичка), как начинают лупить «грады». Она срывающимся голосом спрашивает: «Это что?» Отвечаю: «Грады». Она: «Наши?». Говорю: «Да нет, похоже наши. Были бы ваши, мы бы уже не говорили». У нее началась истерика, пришлось звонить второй сестре в Подмосковье и просить утешить первую.
Когда не было света, муж притащил аккумулятор от машины, заряжали телефоны от него. Протянули светодиодные ленты в туалет, чтобы не натыкаться на стены. Воду техническую брали из реки, унитазы смывать нужно. С заправкой машины была беда, заправки закрыты, некоторые разбомбили, оттуда муж начерпал литров 40-45 дизеля. Разбомбили практически все склады продуктовые. Оттуда люди выносили продукты, которые не сгорели. Муж принес пакетов 10 молока, 7 кур, детского сока и кетчуп. Хранить негде, света нет, но на улице был минус. Очень помогала гуманитарная помощь.
По городу много мин, а за город не высунешься, неразорвавшихся снарядов уйма. Сейчас осаду сняли, дали воду и свет, открываются магазины, по ночам тихо. Вот такой «русский мир» для меня и моей семьи. Я считаю, что мне очень повезло, ведь мои друзья и знакомые выжили.
Закончу оптимистичным. Мою куму с мужем и ребенком знакомые вывезли из города. На сборы было 20 минут. Дома у них остался хомяк. Кума звонит мне через три недели, просит забрать ключи у хозяйки (квартира съёмная), выбросить хомяка и забрать продукты, которые не пропали. Это невероятно, но хомяк выжил!!!»
#женщиныукраины
«Утро 24 февраля началось как обычно — сижу на кухне в халате, готовлю кофе для себя и мамы, которая осталась ночевать у нас. Малышке в садик к 8 утра, старшему в школу ко 2-му уроку. И тут раздается сирена. С ужасом смотрим с мамой друг на друга и не можем поверить в происходящее. Через 10 минут мне написали, что детей в садик не принимают, а маме сообщили, что работа отменяется, — на нас напали, война.
Взрывы начались с обеда. Первые дни было очень страшно, потом привыкаешь. Через неделю, когда ракета угодила в школу моего сына (там люди прятались по ночам, у кого подвалов нет, сколько погибло — не знаю), я начала думать, как вывезти детей. Старшего удалось с бабушкой отправить в Чехию, мы с малышкой (2,5 года) не успели, остались тут.
Город был взят в кольцо, магазины не работают, хлеб развозят машины по дворам, выдают по буханке в руки. Идем однажды с дочкой, гуляем (это все под выстрелы «градов» и другой военной техники, но гулять-то нужно), к нам подходит военный, интересуется, что мы тут делаем, я объясняю, что хлеб ищем. Он сказал, что хлеба нет и не будет, но попросил подождать минутку и вернулся с двумя буханочками и конфеткой ребенку. Не знаю его имени, но безумно ему благодарна.
В это же время отключили батареи, потом — свет и воду, остался только газ. Мы перебрались на окраину к друзьям, у них был дровяной котел. Практически все время у них жили в погребе, так как русские самолеты бомбили не переставая. Не передать, насколько было страшно.
Питьевой воды не было, ближайший колодец за 5 км. Самое страшное, что глушили связь. Ты ничего не знаешь о близких, а когда прорывается интернет, пишешь и получаешь сообщения с одним текстом — «живы». После того как за неделю разрушили 70 % города, стало потише.
Во время одной из вылазок в город удалось купить 2 кг свинины за космические деньги. Выменяли домашнего вина и устроили шашлыки. Это было пир во время чумы, непозволительная роскошь, но я настояла. Когда понимаешь, что завтра может не наступить, каждый день как последний живешь. Под обстрелами жарили, а когда прилетел самолет, схватили мясо — и с шампурами в погреб. Кушали там. Мужики у частника нашли спирт. Раньше давали разведенный, 0,5 л, а теперь просто 200 мл — «а где я тебе воду возьму?».
«Стало потише» — это самолеты стали бомбить раз в сутки. «Грады», танки как стреляли, так и стреляют. Начали открываться магазины на 2-3 часа, с пустыми полками, но все же, начала появляться связь. Однажды разговариваю с сестрой (она москвичка), как начинают лупить «грады». Она срывающимся голосом спрашивает: «Это что?» Отвечаю: «Грады». Она: «Наши?». Говорю: «Да нет, похоже наши. Были бы ваши, мы бы уже не говорили». У нее началась истерика, пришлось звонить второй сестре в Подмосковье и просить утешить первую.
Когда не было света, муж притащил аккумулятор от машины, заряжали телефоны от него. Протянули светодиодные ленты в туалет, чтобы не натыкаться на стены. Воду техническую брали из реки, унитазы смывать нужно. С заправкой машины была беда, заправки закрыты, некоторые разбомбили, оттуда муж начерпал литров 40-45 дизеля. Разбомбили практически все склады продуктовые. Оттуда люди выносили продукты, которые не сгорели. Муж принес пакетов 10 молока, 7 кур, детского сока и кетчуп. Хранить негде, света нет, но на улице был минус. Очень помогала гуманитарная помощь.
По городу много мин, а за город не высунешься, неразорвавшихся снарядов уйма. Сейчас осаду сняли, дали воду и свет, открываются магазины, по ночам тихо. Вот такой «русский мир» для меня и моей семьи. Я считаю, что мне очень повезло, ведь мои друзья и знакомые выжили.
Закончу оптимистичным. Мою куму с мужем и ребенком знакомые вывезли из города. На сборы было 20 минут. Дома у них остался хомяк. Кума звонит мне через три недели, просит забрать ключи у хозяйки (квартира съёмная), выбросить хомяка и забрать продукты, которые не пропали. Это невероятно, но хомяк выжил!!!»
#женщиныукраины
❤584😢139👍65😁5🔥1
Женщины Украины. Елена, Чернигов:
«Начать хочу с сообщения, которое выслала сестре в Москву еще в феврале.
«Я сейчас напишу тебе как человек, который живет одним часом, который каждую минуту может потерять жилье, родных, саму жизнь. В нашей 1300-летней истории были разные переломные периоды. И сейчас такой, когда люди вдруг осознают, кто они такие на самом деле. Можно сегодня под дулом автомата проголосовать за Херсонскую народную республику, завтра — за Харьковскую, послезавтра — за Черниговскую. Но в генетическом коде людей навсегда останутся правдивые события этих дней. И когда снова настанет очередной исторический перекрёсток, люди вспомнят, кто они такие. Это и есть генетический код нации».
24 февраля с утра сидим, пьем с Аней кофе. Гром, взрывы — я сразу сказала: «Война». Пришло сообщение от учительницы в школьный чат: «Шановні Батьки, сьогодні діти вдома!». В этот день дети не пошли в садики, их мамы — на работу.
С первых дней начала прилетать авиация, прямо среди бела дня. Подвалы начали обустраивать под бомбоубежища — неприспособленные, холодные, часто с одним входом. Сирена — очень часто, воздушная тревога — каждые два часа.
Разрушили ТЭЦ — исчезла горячая вода и отопление. Через день-два исчезли электричество и холодная вода, а в некоторых районах и газ. Проблемы со связью, зарядкой телефона, недоступность информации... Удалось уехать вместе с другой бабушкой моему старшему внуку (8 лет) к папе в Чехию. После выяснилось, что выехала половина населения города.
Город был практически в блокаде. Бомбами и «градами» уничтожали инфраструктуру. Бомбили школы (нашу 19-ю тоже), детские сады, стадион, библиотеку, жилые дома... Разбомбили продовольственные склады, горело два дня, очень много продуктов было уничтожено. Не работали магазины, не было возможности пополнить счета мобильных телефонов — мне пополняли друзья из других городов. Продукты, самые необходимые, в дефиците. Рядом с нашим домом с беспилотника расстреляли очередь за хлебом, 16 человек остались лежать на асфальте. И каким чудом я туда не пошла?
Все это жуть, конечно... Воду люди носили руками издалека, канализация тоже не работала. Когда разбомбили мост через Десну, мы оказались полностью отрезаны. Блокада Чернигова в итоге длилась 42 дня. У нас был такой красивый, такой комфортный для жизни город, где 80 % — русскоговорящие украинцы. И вот пришла российская армия и превратила его в руины.
Что чаще всего вспоминается? Наверное, ночи без сна, когда лежишь и ждешь, что прилетят самолеты. И точно знаешь, что прилетят, и точно знаешь, что будут убивать. Вопрос: тебя ли? Или судьба даст еще один день... В эти дни мне прислали из России: «Не ненавидьте нас. Мы за всё заплатим скоро, со всех спросят». А вот из Минска: «Смотрим Зеленского каждый день! Смотрим брифинг с Урсулой фон дер Ляйен. Это очень впечатляет, Лена, твои внуки будут жить в другой стране, и это очень справедливо». Дожить бы еще до этой новой страны... Очень хочется.
В последнюю ночь перед отводом росийских войск был жестокий и бессмысленный обстрел города. Дым, огонь, зарево как днем... Очень нелегкую нам устроили жизнь. Ну да Бог с ним, справимся. Лишь бы они, спасители наши, ушли от нас навсегда. Город и люди стали отходить от бомбежек и обстрелов, жизнь продолжается. 90-летний дедушка в пригороде вывел пять цыплят даже в таких условиях — вот это наши люди.
Появился наш любимый черный круглый хлеб, гуманитарку завезли. Совсем плохо с лекарствами, но через Красный Крест можно получить кое-что. Банкоматы не работают, наличные в цене. Работает почта, завезли пенсии. Пока в город не рекомендуют возвращаться. Много мин, много разрушений, ресурсов мало. Воду пытаются наладить, свет дали.
Война продолжается. Была вчера на работе, на пару часов. Окна выбило, вымела осколки. Что с оборудованием, запустится ли? И сейчас в сырости и холоде стоит... Зато цветы расцвели вопреки всему».
#женщиныукраины
«Начать хочу с сообщения, которое выслала сестре в Москву еще в феврале.
«Я сейчас напишу тебе как человек, который живет одним часом, который каждую минуту может потерять жилье, родных, саму жизнь. В нашей 1300-летней истории были разные переломные периоды. И сейчас такой, когда люди вдруг осознают, кто они такие на самом деле. Можно сегодня под дулом автомата проголосовать за Херсонскую народную республику, завтра — за Харьковскую, послезавтра — за Черниговскую. Но в генетическом коде людей навсегда останутся правдивые события этих дней. И когда снова настанет очередной исторический перекрёсток, люди вспомнят, кто они такие. Это и есть генетический код нации».
24 февраля с утра сидим, пьем с Аней кофе. Гром, взрывы — я сразу сказала: «Война». Пришло сообщение от учительницы в школьный чат: «Шановні Батьки, сьогодні діти вдома!». В этот день дети не пошли в садики, их мамы — на работу.
С первых дней начала прилетать авиация, прямо среди бела дня. Подвалы начали обустраивать под бомбоубежища — неприспособленные, холодные, часто с одним входом. Сирена — очень часто, воздушная тревога — каждые два часа.
Разрушили ТЭЦ — исчезла горячая вода и отопление. Через день-два исчезли электричество и холодная вода, а в некоторых районах и газ. Проблемы со связью, зарядкой телефона, недоступность информации... Удалось уехать вместе с другой бабушкой моему старшему внуку (8 лет) к папе в Чехию. После выяснилось, что выехала половина населения города.
Город был практически в блокаде. Бомбами и «градами» уничтожали инфраструктуру. Бомбили школы (нашу 19-ю тоже), детские сады, стадион, библиотеку, жилые дома... Разбомбили продовольственные склады, горело два дня, очень много продуктов было уничтожено. Не работали магазины, не было возможности пополнить счета мобильных телефонов — мне пополняли друзья из других городов. Продукты, самые необходимые, в дефиците. Рядом с нашим домом с беспилотника расстреляли очередь за хлебом, 16 человек остались лежать на асфальте. И каким чудом я туда не пошла?
Все это жуть, конечно... Воду люди носили руками издалека, канализация тоже не работала. Когда разбомбили мост через Десну, мы оказались полностью отрезаны. Блокада Чернигова в итоге длилась 42 дня. У нас был такой красивый, такой комфортный для жизни город, где 80 % — русскоговорящие украинцы. И вот пришла российская армия и превратила его в руины.
Что чаще всего вспоминается? Наверное, ночи без сна, когда лежишь и ждешь, что прилетят самолеты. И точно знаешь, что прилетят, и точно знаешь, что будут убивать. Вопрос: тебя ли? Или судьба даст еще один день... В эти дни мне прислали из России: «Не ненавидьте нас. Мы за всё заплатим скоро, со всех спросят». А вот из Минска: «Смотрим Зеленского каждый день! Смотрим брифинг с Урсулой фон дер Ляйен. Это очень впечатляет, Лена, твои внуки будут жить в другой стране, и это очень справедливо». Дожить бы еще до этой новой страны... Очень хочется.
В последнюю ночь перед отводом росийских войск был жестокий и бессмысленный обстрел города. Дым, огонь, зарево как днем... Очень нелегкую нам устроили жизнь. Ну да Бог с ним, справимся. Лишь бы они, спасители наши, ушли от нас навсегда. Город и люди стали отходить от бомбежек и обстрелов, жизнь продолжается. 90-летний дедушка в пригороде вывел пять цыплят даже в таких условиях — вот это наши люди.
Появился наш любимый черный круглый хлеб, гуманитарку завезли. Совсем плохо с лекарствами, но через Красный Крест можно получить кое-что. Банкоматы не работают, наличные в цене. Работает почта, завезли пенсии. Пока в город не рекомендуют возвращаться. Много мин, много разрушений, ресурсов мало. Воду пытаются наладить, свет дали.
Война продолжается. Была вчера на работе, на пару часов. Окна выбило, вымела осколки. Что с оборудованием, запустится ли? И сейчас в сырости и холоде стоит... Зато цветы расцвели вопреки всему».
#женщиныукраины
❤578😢171👍59😁9😱5🤔2
Женщины Украины. Алена, Киев/Западная Украина:
«Не знаю, будет ли это полезно. Но в любом случае спасибо за то, что вы делаете. И конечно, за возможность чуть отрефлексировать.
Мне сложно слушать песни на русском. Иногда даже, если их поют украинские исполнители, которые открыто говорят о войне и всячески помогают Украине. Я не куплю книгу на русском больше. Мне жаль каждый раз, когда я смотрю видео русских блогеров, потому что знаю, что за мой просмотр из Украины им приходят деньги.
Я перешла на украинский язык в быту, хотя говорила на русском все 23 года.
Я не испытываю ненависти к россиянам, только к конкретным. Но моя эмпатия сильно потрепалась. В первые дни войны я читала канал про русских, которые не согласны с правительством и в спешке покинули страну — с сочувствием. Теперь, когда они пишут о том, как по чуть-чуть осваиваются и находят радости в жизни, — все больше с какой-то горечью. Они не вернутся потому, что это их решение, а мой друг не вернётся домой потому, что его дом разрушен. Я отпишусь от канала. Эти люди заслужили чтобы у них все было хорошо. Только немножко страшно, что я больше не хочу об этом слышать».
#женщиныукраины
«Не знаю, будет ли это полезно. Но в любом случае спасибо за то, что вы делаете. И конечно, за возможность чуть отрефлексировать.
Мне сложно слушать песни на русском. Иногда даже, если их поют украинские исполнители, которые открыто говорят о войне и всячески помогают Украине. Я не куплю книгу на русском больше. Мне жаль каждый раз, когда я смотрю видео русских блогеров, потому что знаю, что за мой просмотр из Украины им приходят деньги.
Я перешла на украинский язык в быту, хотя говорила на русском все 23 года.
Я не испытываю ненависти к россиянам, только к конкретным. Но моя эмпатия сильно потрепалась. В первые дни войны я читала канал про русских, которые не согласны с правительством и в спешке покинули страну — с сочувствием. Теперь, когда они пишут о том, как по чуть-чуть осваиваются и находят радости в жизни, — все больше с какой-то горечью. Они не вернутся потому, что это их решение, а мой друг не вернётся домой потому, что его дом разрушен. Я отпишусь от канала. Эти люди заслужили чтобы у них все было хорошо. Только немножко страшно, что я больше не хочу об этом слышать».
#женщиныукраины
❤400😢303👍25😁7🤔6😱2
Женщины Украины. Ксюша, Ивано-Франковск:
«Мне 26 лет, россиянка, живу в Украине уже год, переехала сюда к мужу в Ивано-Франковск.
Когда я только переехала, была пропитана дебилизмом российской пропаганды и думала, что за русский язык меня тут чуть ли не съедят. Ходила везде только с мужем. Я не часто смотрела новости, у меня даже телевизора не было, а вот от окружающих людей это исходило очень четко. Таксисты, знакомые, незнакомые, с которыми пересекалась в поездах или самолётах, некоторые родственники. Все эти пренебрежительные «хохлы», «да на западе одни бендеровцы-нацисты», «да Украина без нас ничего не может», обесценивание заслуг украинцев, даже в спорте и других сферах. Помню от кого-то услышала, что Мила Кунис — русская. Я спрашиваю, мол, с чего бы, она украинка, а мне в ответ: «Да все равно одна Россия». В спорте вот, например, когда украинские биатлонистки занимали места, сразу было: «Вот наши молодцы!». Вот такое в подкорку впитывается.
Чтобы отвыкнуть от этого, потребовалась пара дней. За год жизни никто, ни разу, нигде меня не упрекнул в моей национальности или языке (украинский не знала совсем). Наоборот, кто мог, объяснял что-то на русском, кто-то просто овевал теплом и вниманием, чтобы я здесь укоренилась.
Я не верила разговорам США о том, что вот-вот нападут. А потом, 24 числа, муж будит меня в 5 утра. Сборы экстренных чемоданчиков, поход в магазин — «незабываемые эмоции». В магазине никто не суетился, не бежал мимо очереди — я успела насмотреться на воюющих за гречку и туалетную бумагу в 2014 и 2019-2020 годах в России. Я просто не могла внутри себя это уложить: как, как можно сохранять спокойствие в такой ситуации? А потом пришло осознание, что люди привыкли. Привыкли ещё с 2014 года.
Сейчас и я привыкла делать все в темноте после 22:00, привыкла читать новости о бомбежках, бежать в бомбоубежище при сиренах или прятаться в коридоре, если сирена застала дома. В один день я проснулась от взрыва, оказалось, добивали аэропорт. Было страшно, не могу даже представить, что испытывают люди в восточных городах и посёлках… В другой день нам писали родственники из Киева — их дом обстреляли. Слава богу, все остались живы.
Мы стараемся помогать как можем, иногда волентерим, иногда просто помогаем прохожим на улице, приехавшим из восточной части страны, иногда оказываем финансовую помощь. Я стараюсь передать все то тепло, которое получила от украинцев и украинок за этот год.
Я перестала общаться с частью родственников — для своего спокойствия. В момент, когда обстреливали дом моего свекра в Киеве, один из моих родственников кичился тем, что нефть да газ так в Европу и качается. Мол, нафига Украина это все натворила? Я просто послала этого родственника на хуй, извините за французский.
Пробую жить по-новому, обращать внимание на каждую мелочь. У нас все начало цвести, такая красота, но все равно не покидают мысли, что где-то на другом конце страны люди в этот же момент не любуются расцветшей алычей и вишней, а пытаются выжить, выбираясь из-под завалов… Слушаю рассказы родных, которые волентерят в Польше и в онлайне, оказывая психологическую помощь, и волосы встают дыбом. Но ненависть, которая скапливается из-за этих нелюдей, из-за всех преступлений против человечности, даёт силы. Силы, которые мы потратим на помощь людям и восстановление нашего дома. Я всегда считала, что мне не придётся рассказывать своим будущим детям об ужасах войны, как это делали мои прабабушки и прадедушки. Как же я ошибалась».
#женщиныукраины
«Мне 26 лет, россиянка, живу в Украине уже год, переехала сюда к мужу в Ивано-Франковск.
Когда я только переехала, была пропитана дебилизмом российской пропаганды и думала, что за русский язык меня тут чуть ли не съедят. Ходила везде только с мужем. Я не часто смотрела новости, у меня даже телевизора не было, а вот от окружающих людей это исходило очень четко. Таксисты, знакомые, незнакомые, с которыми пересекалась в поездах или самолётах, некоторые родственники. Все эти пренебрежительные «хохлы», «да на западе одни бендеровцы-нацисты», «да Украина без нас ничего не может», обесценивание заслуг украинцев, даже в спорте и других сферах. Помню от кого-то услышала, что Мила Кунис — русская. Я спрашиваю, мол, с чего бы, она украинка, а мне в ответ: «Да все равно одна Россия». В спорте вот, например, когда украинские биатлонистки занимали места, сразу было: «Вот наши молодцы!». Вот такое в подкорку впитывается.
Чтобы отвыкнуть от этого, потребовалась пара дней. За год жизни никто, ни разу, нигде меня не упрекнул в моей национальности или языке (украинский не знала совсем). Наоборот, кто мог, объяснял что-то на русском, кто-то просто овевал теплом и вниманием, чтобы я здесь укоренилась.
Я не верила разговорам США о том, что вот-вот нападут. А потом, 24 числа, муж будит меня в 5 утра. Сборы экстренных чемоданчиков, поход в магазин — «незабываемые эмоции». В магазине никто не суетился, не бежал мимо очереди — я успела насмотреться на воюющих за гречку и туалетную бумагу в 2014 и 2019-2020 годах в России. Я просто не могла внутри себя это уложить: как, как можно сохранять спокойствие в такой ситуации? А потом пришло осознание, что люди привыкли. Привыкли ещё с 2014 года.
Сейчас и я привыкла делать все в темноте после 22:00, привыкла читать новости о бомбежках, бежать в бомбоубежище при сиренах или прятаться в коридоре, если сирена застала дома. В один день я проснулась от взрыва, оказалось, добивали аэропорт. Было страшно, не могу даже представить, что испытывают люди в восточных городах и посёлках… В другой день нам писали родственники из Киева — их дом обстреляли. Слава богу, все остались живы.
Мы стараемся помогать как можем, иногда волентерим, иногда просто помогаем прохожим на улице, приехавшим из восточной части страны, иногда оказываем финансовую помощь. Я стараюсь передать все то тепло, которое получила от украинцев и украинок за этот год.
Я перестала общаться с частью родственников — для своего спокойствия. В момент, когда обстреливали дом моего свекра в Киеве, один из моих родственников кичился тем, что нефть да газ так в Европу и качается. Мол, нафига Украина это все натворила? Я просто послала этого родственника на хуй, извините за французский.
Пробую жить по-новому, обращать внимание на каждую мелочь. У нас все начало цвести, такая красота, но все равно не покидают мысли, что где-то на другом конце страны люди в этот же момент не любуются расцветшей алычей и вишней, а пытаются выжить, выбираясь из-под завалов… Слушаю рассказы родных, которые волентерят в Польше и в онлайне, оказывая психологическую помощь, и волосы встают дыбом. Но ненависть, которая скапливается из-за этих нелюдей, из-за всех преступлений против человечности, даёт силы. Силы, которые мы потратим на помощь людям и восстановление нашего дома. Я всегда считала, что мне не придётся рассказывать своим будущим детям об ужасах войны, как это делали мои прабабушки и прадедушки. Как же я ошибалась».
#женщиныукраины
❤689😢166👍66😁7🤔3
Женщины Украины. Аня, Харьков/Англия:
«Привет, это я, Аня из Харькова. Моя история о войне началась в Грузии. 23 февраля у меня был обратный билет до Киева. Я уже сдала чемодан в багаж и вместе с сыном и мужем ждала свой самолёт в зале вылета. Было около 11 вечера. До этого вылет уже переносили на 12 часов, и мы снова ждали посадку. Но так и не улетели: в Батуми был сильный ветер, нам вернули багаж и предложили вылет из соседнего аэропорта. Все дни до возвращения обстановка была напряженная: мы понимали, что вот-вот что-то случится. Когда произошла эта ситуация с самолётом, муж сказал, что мы с сыном остаемся, а он полетит в Украину один. Вот так, благодаря случаю, я осталась в Батуми, а муж сел в другой самолёт, который должен был приземлиться в Киеве 24 февраля в 5:40 утра. Утром я проснулась от сообщения мужа, что самолет не смог сесть в Киеве, он в Молдове, а в Украине началась война.
Туристами мы зависли в Грузии, а муж — в Молдове. Часть моих вещей была в его чемодане, часть его — в моем. В аэропорту он познакомился с девочками из Украины, раздал им мои тёплые вещи, а детям — игрушки сына. Мы все понимали, что впереди нас ждут испытания.
Я сама из Харькова. Дома моих знакомых бомбили первыми, а родной Купянск [в Харьковской области] с первого дня попал в оккупацию. Российские войска заехали туда танками и захватили управление. У нас много родственников в Купянске. Связи с ними нет. Глушат. Говорят, что будет «Билайн», но карточек пока нет, как и телевидения, и интернета. Мы ничего тольком не знаем о судьбах горожан.
Дальше всё как в тумане. Несколько дней я пыталась осознать, что происходит. Постоянно мониторила местные чаты, говорила родителям, когда спускаться в подвал. Я была круглосуточно онлайн, просыпалась каждые пару часов, чтобы мониторить обстановку.
В это же время на моем пути встретились добрые люди: одна девушка из Израиля предложила две недели бесплатно пожить в её гостиничном номере. Я не расчитывала так долго оставаться за границей, была важна каждая копейка. После этого я переехала в другую гостиницу, которую предоставило государство Грузия. Там я прожила ещё две недели с сыном и мужем, который вернулся к нам, преодолев тысячи километров совершенно немыслимого пути. Дальше был долгий перелёт в Польшу, ночевка на вокзале в Варшаве, где нам очень помогали волонтёры.
Моя история абсолютно волшебная. После еще одной ночи в городе Освенцим, в отеле «Хилтон», нашу семью, которая на тот момент уже насчитывала пять человек (мои родители выехали на автобусе через 8 блокпостов РФ), один неравнодушный поляк поселил у себя в Варшаве ещё на три недели. Абсолютно бесплатно, от чистого сердца, просто отдал ключи и уехал в командировку.
Сейчас я нахожусь в Англии, в абсолютной безопасности. Я попала сюда по государственной программе, нам предоставил приют незнакомый человек, англичанин. Пока живем тут, оформляем документы. Останемся ли? Я не знаю… Просто живем. Ребёнок фактически без школы с февраля. Это и волнует, и нет… Я стараюсь принимать все как есть и простраивать дальнейшую жизнь маленькими медленными шагами. Безусловно, кадры разрушений Украины и родного города очень выбивают. Это все ужасно. Но я очень верю в победу. Верю, что это все не зря происходит с нами. До войны у нас была прекрасная жизнь. Зимовки в тёплых странах, кафе по несколько раз в день, встречи с друзьями, планы, цели, мечты… С 2009 года у меня был свой бизнес, магазин. У мужа тоже был бизнес, связанный с недвижимостью. Все наши доходы остались в Харькове… С приходом войны все остановилось.
Тот путь, который я проделала сюда, абсолютно невероятен. Даже на фоне войны он мне кажется абсолютно позитивным. Пусть так и будет. Добро всегда есть на нашем пути, если мы в него верим».
#женщиныукраины
«Привет, это я, Аня из Харькова. Моя история о войне началась в Грузии. 23 февраля у меня был обратный билет до Киева. Я уже сдала чемодан в багаж и вместе с сыном и мужем ждала свой самолёт в зале вылета. Было около 11 вечера. До этого вылет уже переносили на 12 часов, и мы снова ждали посадку. Но так и не улетели: в Батуми был сильный ветер, нам вернули багаж и предложили вылет из соседнего аэропорта. Все дни до возвращения обстановка была напряженная: мы понимали, что вот-вот что-то случится. Когда произошла эта ситуация с самолётом, муж сказал, что мы с сыном остаемся, а он полетит в Украину один. Вот так, благодаря случаю, я осталась в Батуми, а муж сел в другой самолёт, который должен был приземлиться в Киеве 24 февраля в 5:40 утра. Утром я проснулась от сообщения мужа, что самолет не смог сесть в Киеве, он в Молдове, а в Украине началась война.
Туристами мы зависли в Грузии, а муж — в Молдове. Часть моих вещей была в его чемодане, часть его — в моем. В аэропорту он познакомился с девочками из Украины, раздал им мои тёплые вещи, а детям — игрушки сына. Мы все понимали, что впереди нас ждут испытания.
Я сама из Харькова. Дома моих знакомых бомбили первыми, а родной Купянск [в Харьковской области] с первого дня попал в оккупацию. Российские войска заехали туда танками и захватили управление. У нас много родственников в Купянске. Связи с ними нет. Глушат. Говорят, что будет «Билайн», но карточек пока нет, как и телевидения, и интернета. Мы ничего тольком не знаем о судьбах горожан.
Дальше всё как в тумане. Несколько дней я пыталась осознать, что происходит. Постоянно мониторила местные чаты, говорила родителям, когда спускаться в подвал. Я была круглосуточно онлайн, просыпалась каждые пару часов, чтобы мониторить обстановку.
В это же время на моем пути встретились добрые люди: одна девушка из Израиля предложила две недели бесплатно пожить в её гостиничном номере. Я не расчитывала так долго оставаться за границей, была важна каждая копейка. После этого я переехала в другую гостиницу, которую предоставило государство Грузия. Там я прожила ещё две недели с сыном и мужем, который вернулся к нам, преодолев тысячи километров совершенно немыслимого пути. Дальше был долгий перелёт в Польшу, ночевка на вокзале в Варшаве, где нам очень помогали волонтёры.
Моя история абсолютно волшебная. После еще одной ночи в городе Освенцим, в отеле «Хилтон», нашу семью, которая на тот момент уже насчитывала пять человек (мои родители выехали на автобусе через 8 блокпостов РФ), один неравнодушный поляк поселил у себя в Варшаве ещё на три недели. Абсолютно бесплатно, от чистого сердца, просто отдал ключи и уехал в командировку.
Сейчас я нахожусь в Англии, в абсолютной безопасности. Я попала сюда по государственной программе, нам предоставил приют незнакомый человек, англичанин. Пока живем тут, оформляем документы. Останемся ли? Я не знаю… Просто живем. Ребёнок фактически без школы с февраля. Это и волнует, и нет… Я стараюсь принимать все как есть и простраивать дальнейшую жизнь маленькими медленными шагами. Безусловно, кадры разрушений Украины и родного города очень выбивают. Это все ужасно. Но я очень верю в победу. Верю, что это все не зря происходит с нами. До войны у нас была прекрасная жизнь. Зимовки в тёплых странах, кафе по несколько раз в день, встречи с друзьями, планы, цели, мечты… С 2009 года у меня был свой бизнес, магазин. У мужа тоже был бизнес, связанный с недвижимостью. Все наши доходы остались в Харькове… С приходом войны все остановилось.
Тот путь, который я проделала сюда, абсолютно невероятен. Даже на фоне войны он мне кажется абсолютно позитивным. Пусть так и будет. Добро всегда есть на нашем пути, если мы в него верим».
#женщиныукраины
❤694👍86😢48😁6😱5