Женщины Украины. Анна, Чернигов:
«Утро 24 февраля началось как обычно — сижу на кухне в халате, готовлю кофе для себя и мамы, которая осталась ночевать у нас. Малышке в садик к 8 утра, старшему в школу ко 2-му уроку. И тут раздается сирена. С ужасом смотрим с мамой друг на друга и не можем поверить в происходящее. Через 10 минут мне написали, что детей в садик не принимают, а маме сообщили, что работа отменяется, — на нас напали, война.
Взрывы начались с обеда. Первые дни было очень страшно, потом привыкаешь. Через неделю, когда ракета угодила в школу моего сына (там люди прятались по ночам, у кого подвалов нет, сколько погибло — не знаю), я начала думать, как вывезти детей. Старшего удалось с бабушкой отправить в Чехию, мы с малышкой (2,5 года) не успели, остались тут.
Город был взят в кольцо, магазины не работают, хлеб развозят машины по дворам, выдают по буханке в руки. Идем однажды с дочкой, гуляем (это все под выстрелы «градов» и другой военной техники, но гулять-то нужно), к нам подходит военный, интересуется, что мы тут делаем, я объясняю, что хлеб ищем. Он сказал, что хлеба нет и не будет, но попросил подождать минутку и вернулся с двумя буханочками и конфеткой ребенку. Не знаю его имени, но безумно ему благодарна.
В это же время отключили батареи, потом — свет и воду, остался только газ. Мы перебрались на окраину к друзьям, у них был дровяной котел. Практически все время у них жили в погребе, так как русские самолеты бомбили не переставая. Не передать, насколько было страшно.
Питьевой воды не было, ближайший колодец за 5 км. Самое страшное, что глушили связь. Ты ничего не знаешь о близких, а когда прорывается интернет, пишешь и получаешь сообщения с одним текстом — «живы». После того как за неделю разрушили 70 % города, стало потише.
Во время одной из вылазок в город удалось купить 2 кг свинины за космические деньги. Выменяли домашнего вина и устроили шашлыки. Это было пир во время чумы, непозволительная роскошь, но я настояла. Когда понимаешь, что завтра может не наступить, каждый день как последний живешь. Под обстрелами жарили, а когда прилетел самолет, схватили мясо — и с шампурами в погреб. Кушали там. Мужики у частника нашли спирт. Раньше давали разведенный, 0,5 л, а теперь просто 200 мл — «а где я тебе воду возьму?».
«Стало потише» — это самолеты стали бомбить раз в сутки. «Грады», танки как стреляли, так и стреляют. Начали открываться магазины на 2-3 часа, с пустыми полками, но все же, начала появляться связь. Однажды разговариваю с сестрой (она москвичка), как начинают лупить «грады». Она срывающимся голосом спрашивает: «Это что?» Отвечаю: «Грады». Она: «Наши?». Говорю: «Да нет, похоже наши. Были бы ваши, мы бы уже не говорили». У нее началась истерика, пришлось звонить второй сестре в Подмосковье и просить утешить первую.
Когда не было света, муж притащил аккумулятор от машины, заряжали телефоны от него. Протянули светодиодные ленты в туалет, чтобы не натыкаться на стены. Воду техническую брали из реки, унитазы смывать нужно. С заправкой машины была беда, заправки закрыты, некоторые разбомбили, оттуда муж начерпал литров 40-45 дизеля. Разбомбили практически все склады продуктовые. Оттуда люди выносили продукты, которые не сгорели. Муж принес пакетов 10 молока, 7 кур, детского сока и кетчуп. Хранить негде, света нет, но на улице был минус. Очень помогала гуманитарная помощь.
По городу много мин, а за город не высунешься, неразорвавшихся снарядов уйма. Сейчас осаду сняли, дали воду и свет, открываются магазины, по ночам тихо. Вот такой «русский мир» для меня и моей семьи. Я считаю, что мне очень повезло, ведь мои друзья и знакомые выжили.
Закончу оптимистичным. Мою куму с мужем и ребенком знакомые вывезли из города. На сборы было 20 минут. Дома у них остался хомяк. Кума звонит мне через три недели, просит забрать ключи у хозяйки (квартира съёмная), выбросить хомяка и забрать продукты, которые не пропали. Это невероятно, но хомяк выжил!!!»
#женщиныукраины
«Утро 24 февраля началось как обычно — сижу на кухне в халате, готовлю кофе для себя и мамы, которая осталась ночевать у нас. Малышке в садик к 8 утра, старшему в школу ко 2-му уроку. И тут раздается сирена. С ужасом смотрим с мамой друг на друга и не можем поверить в происходящее. Через 10 минут мне написали, что детей в садик не принимают, а маме сообщили, что работа отменяется, — на нас напали, война.
Взрывы начались с обеда. Первые дни было очень страшно, потом привыкаешь. Через неделю, когда ракета угодила в школу моего сына (там люди прятались по ночам, у кого подвалов нет, сколько погибло — не знаю), я начала думать, как вывезти детей. Старшего удалось с бабушкой отправить в Чехию, мы с малышкой (2,5 года) не успели, остались тут.
Город был взят в кольцо, магазины не работают, хлеб развозят машины по дворам, выдают по буханке в руки. Идем однажды с дочкой, гуляем (это все под выстрелы «градов» и другой военной техники, но гулять-то нужно), к нам подходит военный, интересуется, что мы тут делаем, я объясняю, что хлеб ищем. Он сказал, что хлеба нет и не будет, но попросил подождать минутку и вернулся с двумя буханочками и конфеткой ребенку. Не знаю его имени, но безумно ему благодарна.
В это же время отключили батареи, потом — свет и воду, остался только газ. Мы перебрались на окраину к друзьям, у них был дровяной котел. Практически все время у них жили в погребе, так как русские самолеты бомбили не переставая. Не передать, насколько было страшно.
Питьевой воды не было, ближайший колодец за 5 км. Самое страшное, что глушили связь. Ты ничего не знаешь о близких, а когда прорывается интернет, пишешь и получаешь сообщения с одним текстом — «живы». После того как за неделю разрушили 70 % города, стало потише.
Во время одной из вылазок в город удалось купить 2 кг свинины за космические деньги. Выменяли домашнего вина и устроили шашлыки. Это было пир во время чумы, непозволительная роскошь, но я настояла. Когда понимаешь, что завтра может не наступить, каждый день как последний живешь. Под обстрелами жарили, а когда прилетел самолет, схватили мясо — и с шампурами в погреб. Кушали там. Мужики у частника нашли спирт. Раньше давали разведенный, 0,5 л, а теперь просто 200 мл — «а где я тебе воду возьму?».
«Стало потише» — это самолеты стали бомбить раз в сутки. «Грады», танки как стреляли, так и стреляют. Начали открываться магазины на 2-3 часа, с пустыми полками, но все же, начала появляться связь. Однажды разговариваю с сестрой (она москвичка), как начинают лупить «грады». Она срывающимся голосом спрашивает: «Это что?» Отвечаю: «Грады». Она: «Наши?». Говорю: «Да нет, похоже наши. Были бы ваши, мы бы уже не говорили». У нее началась истерика, пришлось звонить второй сестре в Подмосковье и просить утешить первую.
Когда не было света, муж притащил аккумулятор от машины, заряжали телефоны от него. Протянули светодиодные ленты в туалет, чтобы не натыкаться на стены. Воду техническую брали из реки, унитазы смывать нужно. С заправкой машины была беда, заправки закрыты, некоторые разбомбили, оттуда муж начерпал литров 40-45 дизеля. Разбомбили практически все склады продуктовые. Оттуда люди выносили продукты, которые не сгорели. Муж принес пакетов 10 молока, 7 кур, детского сока и кетчуп. Хранить негде, света нет, но на улице был минус. Очень помогала гуманитарная помощь.
По городу много мин, а за город не высунешься, неразорвавшихся снарядов уйма. Сейчас осаду сняли, дали воду и свет, открываются магазины, по ночам тихо. Вот такой «русский мир» для меня и моей семьи. Я считаю, что мне очень повезло, ведь мои друзья и знакомые выжили.
Закончу оптимистичным. Мою куму с мужем и ребенком знакомые вывезли из города. На сборы было 20 минут. Дома у них остался хомяк. Кума звонит мне через три недели, просит забрать ключи у хозяйки (квартира съёмная), выбросить хомяка и забрать продукты, которые не пропали. Это невероятно, но хомяк выжил!!!»
#женщиныукраины
❤584😢139👍65😁5🔥1
Женщины Украины. Елена, Чернигов:
«Начать хочу с сообщения, которое выслала сестре в Москву еще в феврале.
«Я сейчас напишу тебе как человек, который живет одним часом, который каждую минуту может потерять жилье, родных, саму жизнь. В нашей 1300-летней истории были разные переломные периоды. И сейчас такой, когда люди вдруг осознают, кто они такие на самом деле. Можно сегодня под дулом автомата проголосовать за Херсонскую народную республику, завтра — за Харьковскую, послезавтра — за Черниговскую. Но в генетическом коде людей навсегда останутся правдивые события этих дней. И когда снова настанет очередной исторический перекрёсток, люди вспомнят, кто они такие. Это и есть генетический код нации».
24 февраля с утра сидим, пьем с Аней кофе. Гром, взрывы — я сразу сказала: «Война». Пришло сообщение от учительницы в школьный чат: «Шановні Батьки, сьогодні діти вдома!». В этот день дети не пошли в садики, их мамы — на работу.
С первых дней начала прилетать авиация, прямо среди бела дня. Подвалы начали обустраивать под бомбоубежища — неприспособленные, холодные, часто с одним входом. Сирена — очень часто, воздушная тревога — каждые два часа.
Разрушили ТЭЦ — исчезла горячая вода и отопление. Через день-два исчезли электричество и холодная вода, а в некоторых районах и газ. Проблемы со связью, зарядкой телефона, недоступность информации... Удалось уехать вместе с другой бабушкой моему старшему внуку (8 лет) к папе в Чехию. После выяснилось, что выехала половина населения города.
Город был практически в блокаде. Бомбами и «градами» уничтожали инфраструктуру. Бомбили школы (нашу 19-ю тоже), детские сады, стадион, библиотеку, жилые дома... Разбомбили продовольственные склады, горело два дня, очень много продуктов было уничтожено. Не работали магазины, не было возможности пополнить счета мобильных телефонов — мне пополняли друзья из других городов. Продукты, самые необходимые, в дефиците. Рядом с нашим домом с беспилотника расстреляли очередь за хлебом, 16 человек остались лежать на асфальте. И каким чудом я туда не пошла?
Все это жуть, конечно... Воду люди носили руками издалека, канализация тоже не работала. Когда разбомбили мост через Десну, мы оказались полностью отрезаны. Блокада Чернигова в итоге длилась 42 дня. У нас был такой красивый, такой комфортный для жизни город, где 80 % — русскоговорящие украинцы. И вот пришла российская армия и превратила его в руины.
Что чаще всего вспоминается? Наверное, ночи без сна, когда лежишь и ждешь, что прилетят самолеты. И точно знаешь, что прилетят, и точно знаешь, что будут убивать. Вопрос: тебя ли? Или судьба даст еще один день... В эти дни мне прислали из России: «Не ненавидьте нас. Мы за всё заплатим скоро, со всех спросят». А вот из Минска: «Смотрим Зеленского каждый день! Смотрим брифинг с Урсулой фон дер Ляйен. Это очень впечатляет, Лена, твои внуки будут жить в другой стране, и это очень справедливо». Дожить бы еще до этой новой страны... Очень хочется.
В последнюю ночь перед отводом росийских войск был жестокий и бессмысленный обстрел города. Дым, огонь, зарево как днем... Очень нелегкую нам устроили жизнь. Ну да Бог с ним, справимся. Лишь бы они, спасители наши, ушли от нас навсегда. Город и люди стали отходить от бомбежек и обстрелов, жизнь продолжается. 90-летний дедушка в пригороде вывел пять цыплят даже в таких условиях — вот это наши люди.
Появился наш любимый черный круглый хлеб, гуманитарку завезли. Совсем плохо с лекарствами, но через Красный Крест можно получить кое-что. Банкоматы не работают, наличные в цене. Работает почта, завезли пенсии. Пока в город не рекомендуют возвращаться. Много мин, много разрушений, ресурсов мало. Воду пытаются наладить, свет дали.
Война продолжается. Была вчера на работе, на пару часов. Окна выбило, вымела осколки. Что с оборудованием, запустится ли? И сейчас в сырости и холоде стоит... Зато цветы расцвели вопреки всему».
#женщиныукраины
«Начать хочу с сообщения, которое выслала сестре в Москву еще в феврале.
«Я сейчас напишу тебе как человек, который живет одним часом, который каждую минуту может потерять жилье, родных, саму жизнь. В нашей 1300-летней истории были разные переломные периоды. И сейчас такой, когда люди вдруг осознают, кто они такие на самом деле. Можно сегодня под дулом автомата проголосовать за Херсонскую народную республику, завтра — за Харьковскую, послезавтра — за Черниговскую. Но в генетическом коде людей навсегда останутся правдивые события этих дней. И когда снова настанет очередной исторический перекрёсток, люди вспомнят, кто они такие. Это и есть генетический код нации».
24 февраля с утра сидим, пьем с Аней кофе. Гром, взрывы — я сразу сказала: «Война». Пришло сообщение от учительницы в школьный чат: «Шановні Батьки, сьогодні діти вдома!». В этот день дети не пошли в садики, их мамы — на работу.
С первых дней начала прилетать авиация, прямо среди бела дня. Подвалы начали обустраивать под бомбоубежища — неприспособленные, холодные, часто с одним входом. Сирена — очень часто, воздушная тревога — каждые два часа.
Разрушили ТЭЦ — исчезла горячая вода и отопление. Через день-два исчезли электричество и холодная вода, а в некоторых районах и газ. Проблемы со связью, зарядкой телефона, недоступность информации... Удалось уехать вместе с другой бабушкой моему старшему внуку (8 лет) к папе в Чехию. После выяснилось, что выехала половина населения города.
Город был практически в блокаде. Бомбами и «градами» уничтожали инфраструктуру. Бомбили школы (нашу 19-ю тоже), детские сады, стадион, библиотеку, жилые дома... Разбомбили продовольственные склады, горело два дня, очень много продуктов было уничтожено. Не работали магазины, не было возможности пополнить счета мобильных телефонов — мне пополняли друзья из других городов. Продукты, самые необходимые, в дефиците. Рядом с нашим домом с беспилотника расстреляли очередь за хлебом, 16 человек остались лежать на асфальте. И каким чудом я туда не пошла?
Все это жуть, конечно... Воду люди носили руками издалека, канализация тоже не работала. Когда разбомбили мост через Десну, мы оказались полностью отрезаны. Блокада Чернигова в итоге длилась 42 дня. У нас был такой красивый, такой комфортный для жизни город, где 80 % — русскоговорящие украинцы. И вот пришла российская армия и превратила его в руины.
Что чаще всего вспоминается? Наверное, ночи без сна, когда лежишь и ждешь, что прилетят самолеты. И точно знаешь, что прилетят, и точно знаешь, что будут убивать. Вопрос: тебя ли? Или судьба даст еще один день... В эти дни мне прислали из России: «Не ненавидьте нас. Мы за всё заплатим скоро, со всех спросят». А вот из Минска: «Смотрим Зеленского каждый день! Смотрим брифинг с Урсулой фон дер Ляйен. Это очень впечатляет, Лена, твои внуки будут жить в другой стране, и это очень справедливо». Дожить бы еще до этой новой страны... Очень хочется.
В последнюю ночь перед отводом росийских войск был жестокий и бессмысленный обстрел города. Дым, огонь, зарево как днем... Очень нелегкую нам устроили жизнь. Ну да Бог с ним, справимся. Лишь бы они, спасители наши, ушли от нас навсегда. Город и люди стали отходить от бомбежек и обстрелов, жизнь продолжается. 90-летний дедушка в пригороде вывел пять цыплят даже в таких условиях — вот это наши люди.
Появился наш любимый черный круглый хлеб, гуманитарку завезли. Совсем плохо с лекарствами, но через Красный Крест можно получить кое-что. Банкоматы не работают, наличные в цене. Работает почта, завезли пенсии. Пока в город не рекомендуют возвращаться. Много мин, много разрушений, ресурсов мало. Воду пытаются наладить, свет дали.
Война продолжается. Была вчера на работе, на пару часов. Окна выбило, вымела осколки. Что с оборудованием, запустится ли? И сейчас в сырости и холоде стоит... Зато цветы расцвели вопреки всему».
#женщиныукраины
❤578😢171👍59😁9😱5🤔2
Женщины Украины. Алена, Киев/Западная Украина:
«Не знаю, будет ли это полезно. Но в любом случае спасибо за то, что вы делаете. И конечно, за возможность чуть отрефлексировать.
Мне сложно слушать песни на русском. Иногда даже, если их поют украинские исполнители, которые открыто говорят о войне и всячески помогают Украине. Я не куплю книгу на русском больше. Мне жаль каждый раз, когда я смотрю видео русских блогеров, потому что знаю, что за мой просмотр из Украины им приходят деньги.
Я перешла на украинский язык в быту, хотя говорила на русском все 23 года.
Я не испытываю ненависти к россиянам, только к конкретным. Но моя эмпатия сильно потрепалась. В первые дни войны я читала канал про русских, которые не согласны с правительством и в спешке покинули страну — с сочувствием. Теперь, когда они пишут о том, как по чуть-чуть осваиваются и находят радости в жизни, — все больше с какой-то горечью. Они не вернутся потому, что это их решение, а мой друг не вернётся домой потому, что его дом разрушен. Я отпишусь от канала. Эти люди заслужили чтобы у них все было хорошо. Только немножко страшно, что я больше не хочу об этом слышать».
#женщиныукраины
«Не знаю, будет ли это полезно. Но в любом случае спасибо за то, что вы делаете. И конечно, за возможность чуть отрефлексировать.
Мне сложно слушать песни на русском. Иногда даже, если их поют украинские исполнители, которые открыто говорят о войне и всячески помогают Украине. Я не куплю книгу на русском больше. Мне жаль каждый раз, когда я смотрю видео русских блогеров, потому что знаю, что за мой просмотр из Украины им приходят деньги.
Я перешла на украинский язык в быту, хотя говорила на русском все 23 года.
Я не испытываю ненависти к россиянам, только к конкретным. Но моя эмпатия сильно потрепалась. В первые дни войны я читала канал про русских, которые не согласны с правительством и в спешке покинули страну — с сочувствием. Теперь, когда они пишут о том, как по чуть-чуть осваиваются и находят радости в жизни, — все больше с какой-то горечью. Они не вернутся потому, что это их решение, а мой друг не вернётся домой потому, что его дом разрушен. Я отпишусь от канала. Эти люди заслужили чтобы у них все было хорошо. Только немножко страшно, что я больше не хочу об этом слышать».
#женщиныукраины
❤400😢303👍25😁7🤔6😱2
Женщины Украины. Ксюша, Ивано-Франковск:
«Мне 26 лет, россиянка, живу в Украине уже год, переехала сюда к мужу в Ивано-Франковск.
Когда я только переехала, была пропитана дебилизмом российской пропаганды и думала, что за русский язык меня тут чуть ли не съедят. Ходила везде только с мужем. Я не часто смотрела новости, у меня даже телевизора не было, а вот от окружающих людей это исходило очень четко. Таксисты, знакомые, незнакомые, с которыми пересекалась в поездах или самолётах, некоторые родственники. Все эти пренебрежительные «хохлы», «да на западе одни бендеровцы-нацисты», «да Украина без нас ничего не может», обесценивание заслуг украинцев, даже в спорте и других сферах. Помню от кого-то услышала, что Мила Кунис — русская. Я спрашиваю, мол, с чего бы, она украинка, а мне в ответ: «Да все равно одна Россия». В спорте вот, например, когда украинские биатлонистки занимали места, сразу было: «Вот наши молодцы!». Вот такое в подкорку впитывается.
Чтобы отвыкнуть от этого, потребовалась пара дней. За год жизни никто, ни разу, нигде меня не упрекнул в моей национальности или языке (украинский не знала совсем). Наоборот, кто мог, объяснял что-то на русском, кто-то просто овевал теплом и вниманием, чтобы я здесь укоренилась.
Я не верила разговорам США о том, что вот-вот нападут. А потом, 24 числа, муж будит меня в 5 утра. Сборы экстренных чемоданчиков, поход в магазин — «незабываемые эмоции». В магазине никто не суетился, не бежал мимо очереди — я успела насмотреться на воюющих за гречку и туалетную бумагу в 2014 и 2019-2020 годах в России. Я просто не могла внутри себя это уложить: как, как можно сохранять спокойствие в такой ситуации? А потом пришло осознание, что люди привыкли. Привыкли ещё с 2014 года.
Сейчас и я привыкла делать все в темноте после 22:00, привыкла читать новости о бомбежках, бежать в бомбоубежище при сиренах или прятаться в коридоре, если сирена застала дома. В один день я проснулась от взрыва, оказалось, добивали аэропорт. Было страшно, не могу даже представить, что испытывают люди в восточных городах и посёлках… В другой день нам писали родственники из Киева — их дом обстреляли. Слава богу, все остались живы.
Мы стараемся помогать как можем, иногда волентерим, иногда просто помогаем прохожим на улице, приехавшим из восточной части страны, иногда оказываем финансовую помощь. Я стараюсь передать все то тепло, которое получила от украинцев и украинок за этот год.
Я перестала общаться с частью родственников — для своего спокойствия. В момент, когда обстреливали дом моего свекра в Киеве, один из моих родственников кичился тем, что нефть да газ так в Европу и качается. Мол, нафига Украина это все натворила? Я просто послала этого родственника на хуй, извините за французский.
Пробую жить по-новому, обращать внимание на каждую мелочь. У нас все начало цвести, такая красота, но все равно не покидают мысли, что где-то на другом конце страны люди в этот же момент не любуются расцветшей алычей и вишней, а пытаются выжить, выбираясь из-под завалов… Слушаю рассказы родных, которые волентерят в Польше и в онлайне, оказывая психологическую помощь, и волосы встают дыбом. Но ненависть, которая скапливается из-за этих нелюдей, из-за всех преступлений против человечности, даёт силы. Силы, которые мы потратим на помощь людям и восстановление нашего дома. Я всегда считала, что мне не придётся рассказывать своим будущим детям об ужасах войны, как это делали мои прабабушки и прадедушки. Как же я ошибалась».
#женщиныукраины
«Мне 26 лет, россиянка, живу в Украине уже год, переехала сюда к мужу в Ивано-Франковск.
Когда я только переехала, была пропитана дебилизмом российской пропаганды и думала, что за русский язык меня тут чуть ли не съедят. Ходила везде только с мужем. Я не часто смотрела новости, у меня даже телевизора не было, а вот от окружающих людей это исходило очень четко. Таксисты, знакомые, незнакомые, с которыми пересекалась в поездах или самолётах, некоторые родственники. Все эти пренебрежительные «хохлы», «да на западе одни бендеровцы-нацисты», «да Украина без нас ничего не может», обесценивание заслуг украинцев, даже в спорте и других сферах. Помню от кого-то услышала, что Мила Кунис — русская. Я спрашиваю, мол, с чего бы, она украинка, а мне в ответ: «Да все равно одна Россия». В спорте вот, например, когда украинские биатлонистки занимали места, сразу было: «Вот наши молодцы!». Вот такое в подкорку впитывается.
Чтобы отвыкнуть от этого, потребовалась пара дней. За год жизни никто, ни разу, нигде меня не упрекнул в моей национальности или языке (украинский не знала совсем). Наоборот, кто мог, объяснял что-то на русском, кто-то просто овевал теплом и вниманием, чтобы я здесь укоренилась.
Я не верила разговорам США о том, что вот-вот нападут. А потом, 24 числа, муж будит меня в 5 утра. Сборы экстренных чемоданчиков, поход в магазин — «незабываемые эмоции». В магазине никто не суетился, не бежал мимо очереди — я успела насмотреться на воюющих за гречку и туалетную бумагу в 2014 и 2019-2020 годах в России. Я просто не могла внутри себя это уложить: как, как можно сохранять спокойствие в такой ситуации? А потом пришло осознание, что люди привыкли. Привыкли ещё с 2014 года.
Сейчас и я привыкла делать все в темноте после 22:00, привыкла читать новости о бомбежках, бежать в бомбоубежище при сиренах или прятаться в коридоре, если сирена застала дома. В один день я проснулась от взрыва, оказалось, добивали аэропорт. Было страшно, не могу даже представить, что испытывают люди в восточных городах и посёлках… В другой день нам писали родственники из Киева — их дом обстреляли. Слава богу, все остались живы.
Мы стараемся помогать как можем, иногда волентерим, иногда просто помогаем прохожим на улице, приехавшим из восточной части страны, иногда оказываем финансовую помощь. Я стараюсь передать все то тепло, которое получила от украинцев и украинок за этот год.
Я перестала общаться с частью родственников — для своего спокойствия. В момент, когда обстреливали дом моего свекра в Киеве, один из моих родственников кичился тем, что нефть да газ так в Европу и качается. Мол, нафига Украина это все натворила? Я просто послала этого родственника на хуй, извините за французский.
Пробую жить по-новому, обращать внимание на каждую мелочь. У нас все начало цвести, такая красота, но все равно не покидают мысли, что где-то на другом конце страны люди в этот же момент не любуются расцветшей алычей и вишней, а пытаются выжить, выбираясь из-под завалов… Слушаю рассказы родных, которые волентерят в Польше и в онлайне, оказывая психологическую помощь, и волосы встают дыбом. Но ненависть, которая скапливается из-за этих нелюдей, из-за всех преступлений против человечности, даёт силы. Силы, которые мы потратим на помощь людям и восстановление нашего дома. Я всегда считала, что мне не придётся рассказывать своим будущим детям об ужасах войны, как это делали мои прабабушки и прадедушки. Как же я ошибалась».
#женщиныукраины
❤689😢166👍66😁7🤔3
Женщины Украины. Аня, Харьков/Англия:
«Привет, это я, Аня из Харькова. Моя история о войне началась в Грузии. 23 февраля у меня был обратный билет до Киева. Я уже сдала чемодан в багаж и вместе с сыном и мужем ждала свой самолёт в зале вылета. Было около 11 вечера. До этого вылет уже переносили на 12 часов, и мы снова ждали посадку. Но так и не улетели: в Батуми был сильный ветер, нам вернули багаж и предложили вылет из соседнего аэропорта. Все дни до возвращения обстановка была напряженная: мы понимали, что вот-вот что-то случится. Когда произошла эта ситуация с самолётом, муж сказал, что мы с сыном остаемся, а он полетит в Украину один. Вот так, благодаря случаю, я осталась в Батуми, а муж сел в другой самолёт, который должен был приземлиться в Киеве 24 февраля в 5:40 утра. Утром я проснулась от сообщения мужа, что самолет не смог сесть в Киеве, он в Молдове, а в Украине началась война.
Туристами мы зависли в Грузии, а муж — в Молдове. Часть моих вещей была в его чемодане, часть его — в моем. В аэропорту он познакомился с девочками из Украины, раздал им мои тёплые вещи, а детям — игрушки сына. Мы все понимали, что впереди нас ждут испытания.
Я сама из Харькова. Дома моих знакомых бомбили первыми, а родной Купянск [в Харьковской области] с первого дня попал в оккупацию. Российские войска заехали туда танками и захватили управление. У нас много родственников в Купянске. Связи с ними нет. Глушат. Говорят, что будет «Билайн», но карточек пока нет, как и телевидения, и интернета. Мы ничего тольком не знаем о судьбах горожан.
Дальше всё как в тумане. Несколько дней я пыталась осознать, что происходит. Постоянно мониторила местные чаты, говорила родителям, когда спускаться в подвал. Я была круглосуточно онлайн, просыпалась каждые пару часов, чтобы мониторить обстановку.
В это же время на моем пути встретились добрые люди: одна девушка из Израиля предложила две недели бесплатно пожить в её гостиничном номере. Я не расчитывала так долго оставаться за границей, была важна каждая копейка. После этого я переехала в другую гостиницу, которую предоставило государство Грузия. Там я прожила ещё две недели с сыном и мужем, который вернулся к нам, преодолев тысячи километров совершенно немыслимого пути. Дальше был долгий перелёт в Польшу, ночевка на вокзале в Варшаве, где нам очень помогали волонтёры.
Моя история абсолютно волшебная. После еще одной ночи в городе Освенцим, в отеле «Хилтон», нашу семью, которая на тот момент уже насчитывала пять человек (мои родители выехали на автобусе через 8 блокпостов РФ), один неравнодушный поляк поселил у себя в Варшаве ещё на три недели. Абсолютно бесплатно, от чистого сердца, просто отдал ключи и уехал в командировку.
Сейчас я нахожусь в Англии, в абсолютной безопасности. Я попала сюда по государственной программе, нам предоставил приют незнакомый человек, англичанин. Пока живем тут, оформляем документы. Останемся ли? Я не знаю… Просто живем. Ребёнок фактически без школы с февраля. Это и волнует, и нет… Я стараюсь принимать все как есть и простраивать дальнейшую жизнь маленькими медленными шагами. Безусловно, кадры разрушений Украины и родного города очень выбивают. Это все ужасно. Но я очень верю в победу. Верю, что это все не зря происходит с нами. До войны у нас была прекрасная жизнь. Зимовки в тёплых странах, кафе по несколько раз в день, встречи с друзьями, планы, цели, мечты… С 2009 года у меня был свой бизнес, магазин. У мужа тоже был бизнес, связанный с недвижимостью. Все наши доходы остались в Харькове… С приходом войны все остановилось.
Тот путь, который я проделала сюда, абсолютно невероятен. Даже на фоне войны он мне кажется абсолютно позитивным. Пусть так и будет. Добро всегда есть на нашем пути, если мы в него верим».
#женщиныукраины
«Привет, это я, Аня из Харькова. Моя история о войне началась в Грузии. 23 февраля у меня был обратный билет до Киева. Я уже сдала чемодан в багаж и вместе с сыном и мужем ждала свой самолёт в зале вылета. Было около 11 вечера. До этого вылет уже переносили на 12 часов, и мы снова ждали посадку. Но так и не улетели: в Батуми был сильный ветер, нам вернули багаж и предложили вылет из соседнего аэропорта. Все дни до возвращения обстановка была напряженная: мы понимали, что вот-вот что-то случится. Когда произошла эта ситуация с самолётом, муж сказал, что мы с сыном остаемся, а он полетит в Украину один. Вот так, благодаря случаю, я осталась в Батуми, а муж сел в другой самолёт, который должен был приземлиться в Киеве 24 февраля в 5:40 утра. Утром я проснулась от сообщения мужа, что самолет не смог сесть в Киеве, он в Молдове, а в Украине началась война.
Туристами мы зависли в Грузии, а муж — в Молдове. Часть моих вещей была в его чемодане, часть его — в моем. В аэропорту он познакомился с девочками из Украины, раздал им мои тёплые вещи, а детям — игрушки сына. Мы все понимали, что впереди нас ждут испытания.
Я сама из Харькова. Дома моих знакомых бомбили первыми, а родной Купянск [в Харьковской области] с первого дня попал в оккупацию. Российские войска заехали туда танками и захватили управление. У нас много родственников в Купянске. Связи с ними нет. Глушат. Говорят, что будет «Билайн», но карточек пока нет, как и телевидения, и интернета. Мы ничего тольком не знаем о судьбах горожан.
Дальше всё как в тумане. Несколько дней я пыталась осознать, что происходит. Постоянно мониторила местные чаты, говорила родителям, когда спускаться в подвал. Я была круглосуточно онлайн, просыпалась каждые пару часов, чтобы мониторить обстановку.
В это же время на моем пути встретились добрые люди: одна девушка из Израиля предложила две недели бесплатно пожить в её гостиничном номере. Я не расчитывала так долго оставаться за границей, была важна каждая копейка. После этого я переехала в другую гостиницу, которую предоставило государство Грузия. Там я прожила ещё две недели с сыном и мужем, который вернулся к нам, преодолев тысячи километров совершенно немыслимого пути. Дальше был долгий перелёт в Польшу, ночевка на вокзале в Варшаве, где нам очень помогали волонтёры.
Моя история абсолютно волшебная. После еще одной ночи в городе Освенцим, в отеле «Хилтон», нашу семью, которая на тот момент уже насчитывала пять человек (мои родители выехали на автобусе через 8 блокпостов РФ), один неравнодушный поляк поселил у себя в Варшаве ещё на три недели. Абсолютно бесплатно, от чистого сердца, просто отдал ключи и уехал в командировку.
Сейчас я нахожусь в Англии, в абсолютной безопасности. Я попала сюда по государственной программе, нам предоставил приют незнакомый человек, англичанин. Пока живем тут, оформляем документы. Останемся ли? Я не знаю… Просто живем. Ребёнок фактически без школы с февраля. Это и волнует, и нет… Я стараюсь принимать все как есть и простраивать дальнейшую жизнь маленькими медленными шагами. Безусловно, кадры разрушений Украины и родного города очень выбивают. Это все ужасно. Но я очень верю в победу. Верю, что это все не зря происходит с нами. До войны у нас была прекрасная жизнь. Зимовки в тёплых странах, кафе по несколько раз в день, встречи с друзьями, планы, цели, мечты… С 2009 года у меня был свой бизнес, магазин. У мужа тоже был бизнес, связанный с недвижимостью. Все наши доходы остались в Харькове… С приходом войны все остановилось.
Тот путь, который я проделала сюда, абсолютно невероятен. Даже на фоне войны он мне кажется абсолютно позитивным. Пусть так и будет. Добро всегда есть на нашем пути, если мы в него верим».
#женщиныукраины
❤694👍86😢48😁6😱5
Женщины Украины. Соня, Киев:
«Пишет вам уже не та девушка Соня, которой когда-то было 21 и у неё была веселая счастливая молодость. Пишет вам женщина.
Начну с того, что я и моя семья не пострадали, оттого я считала, что не имею права делиться своими переживаниями. Я жива, мои близкие живы, из-за чего я постоянно испытываю адское чувство вины перед пострадавшими. Да, в мой дом попала ракета, но это уже совсем неважно. Я в относительной безопасности под Киевом.
Вы знаете, каково просыпаться в 5 утра от взрывов за окном? Знаете, какие чувства охватывают в этот момент? Не просто страх или паника. Это животное, звериное чувство, рвущее органы внутри, сковывающее нутро до молекулы. Не просто страх. Ты — животное, которое адски хочет выжить.
Вы знаете, каково сидеть на полу и пытаться принять решение, от которого БУКВАЛЬНО зависит жизнь? И ты не знаешь верного ответа. Ты можешь выбрать вариант А, и умрешь и ты, и твоя семья. А можешь выбрать Б — и случится то же самое. Я вам желаю никогда не почувствовать это на себе. Но желаю только тем, кто ещё не потерял облик человека.
Ваша держава разрушила мою жизнь. Мою страну, мой народ, наши надежды, наше будущее, которое мы строили кирпичик за кирпичиком трудом, кровью и потом. Вы эмигрируете от этого адского преступного режима, но вы знаете, что он не вечен. Вы сможете вернуться. А моего дома уже нет. А у мариупольцев нет целого города, где прошла их жизнь, детство, первая любовь, первые шаги, нет мамы, папы, брата, сына, мужа. Просто потому, что они украинцы и живут на своей земле.
Ближайшие наши десять лет уйдут на восстановление. И если вы думаете, что война побеждает коррупцию, то вы глубоко ошибаетесь. Уничтожено наше будущее.
Я всегда была эмпатичным и миролюбивым человеком. Я не ем мясо пять лет, потому что мне жаль животных. Но прошлая я — это уже не я. Я жажду отмщения, я ненавижу каждой клеточкой своего тела — за каждую слезу, которую пролил мой народ из-за вашей власти и ваших солдатов. Ненависть наполнила до краев мое сердце и отравила душу. Мне иногда страшно от самой себя, когда я задаю себе вопросы: как я могу отомстить им всем? почему это настолько несправедливо? почему желать им почувствовать, каково хоронить соседа в своём дворе, это плохо? почему они никогда не узнают, каково сидеть в сыром холодном подвале без еды? почему они никогда не узнают, как это, когда твоих ровесников, волонтеров убивают в машине за то, что везли корм в приют загородом? почему они никогда не услышат свист ракет над головой? почему они никогда не почувствуют того, что чувствовали жители Мариуполя? почему они не узнают, что такое война? почему мы?
Из-за цензуры вашей власти видно лишь путинистов, поддержку этой войны и обвинения в фейках. От этого ещё больше рвёт изнутри. Но я все ещё человек. Я специально захожу на ваши «левые» паблики, где открыты комментарии, чтобы послушать здравых людей. Это отрезвляет.
Я очень хочу попросить каждого россиянина, который это прочтёт и кто против этой войны, — пишите нам. Кричите о своей позиции хотя бы украинцам! Я не хочу быть комком ярой и слепой ненависти, нам важно слышать хоть какие-то слова от вас!
Когда пройдёт эта ненависть? Не знаю, нужно не одно десятилетие. Я перешла на украинский, я не хочу слышать ни слова языка, которым отдаются приказы убивать наших детей. Теперь для меня, русскоязычной выпускницы русской гимназии имени Пушкина, русский язык — это иностранный, который я не хочу понимать.
Я лучше умру от пули, чем проживу хоть секунду под Россией. И так думает большинство, поэтому рашистская власть никогда нас не победит. Они могут отобрать у нас дом, заработок, семью, но никогда не отнимут свободы.
Хотела вам написать слова поддержки, потому что знаю, что вам тоже тяжело. Боритесь. Боритесь хотя бы тем, что не поддаётесь пропаганде, осуждению. Но не молчите».
#женщиныукраины
«Пишет вам уже не та девушка Соня, которой когда-то было 21 и у неё была веселая счастливая молодость. Пишет вам женщина.
Начну с того, что я и моя семья не пострадали, оттого я считала, что не имею права делиться своими переживаниями. Я жива, мои близкие живы, из-за чего я постоянно испытываю адское чувство вины перед пострадавшими. Да, в мой дом попала ракета, но это уже совсем неважно. Я в относительной безопасности под Киевом.
Вы знаете, каково просыпаться в 5 утра от взрывов за окном? Знаете, какие чувства охватывают в этот момент? Не просто страх или паника. Это животное, звериное чувство, рвущее органы внутри, сковывающее нутро до молекулы. Не просто страх. Ты — животное, которое адски хочет выжить.
Вы знаете, каково сидеть на полу и пытаться принять решение, от которого БУКВАЛЬНО зависит жизнь? И ты не знаешь верного ответа. Ты можешь выбрать вариант А, и умрешь и ты, и твоя семья. А можешь выбрать Б — и случится то же самое. Я вам желаю никогда не почувствовать это на себе. Но желаю только тем, кто ещё не потерял облик человека.
Ваша держава разрушила мою жизнь. Мою страну, мой народ, наши надежды, наше будущее, которое мы строили кирпичик за кирпичиком трудом, кровью и потом. Вы эмигрируете от этого адского преступного режима, но вы знаете, что он не вечен. Вы сможете вернуться. А моего дома уже нет. А у мариупольцев нет целого города, где прошла их жизнь, детство, первая любовь, первые шаги, нет мамы, папы, брата, сына, мужа. Просто потому, что они украинцы и живут на своей земле.
Ближайшие наши десять лет уйдут на восстановление. И если вы думаете, что война побеждает коррупцию, то вы глубоко ошибаетесь. Уничтожено наше будущее.
Я всегда была эмпатичным и миролюбивым человеком. Я не ем мясо пять лет, потому что мне жаль животных. Но прошлая я — это уже не я. Я жажду отмщения, я ненавижу каждой клеточкой своего тела — за каждую слезу, которую пролил мой народ из-за вашей власти и ваших солдатов. Ненависть наполнила до краев мое сердце и отравила душу. Мне иногда страшно от самой себя, когда я задаю себе вопросы: как я могу отомстить им всем? почему это настолько несправедливо? почему желать им почувствовать, каково хоронить соседа в своём дворе, это плохо? почему они никогда не узнают, каково сидеть в сыром холодном подвале без еды? почему они никогда не узнают, как это, когда твоих ровесников, волонтеров убивают в машине за то, что везли корм в приют загородом? почему они никогда не услышат свист ракет над головой? почему они никогда не почувствуют того, что чувствовали жители Мариуполя? почему они не узнают, что такое война? почему мы?
Из-за цензуры вашей власти видно лишь путинистов, поддержку этой войны и обвинения в фейках. От этого ещё больше рвёт изнутри. Но я все ещё человек. Я специально захожу на ваши «левые» паблики, где открыты комментарии, чтобы послушать здравых людей. Это отрезвляет.
Я очень хочу попросить каждого россиянина, который это прочтёт и кто против этой войны, — пишите нам. Кричите о своей позиции хотя бы украинцам! Я не хочу быть комком ярой и слепой ненависти, нам важно слышать хоть какие-то слова от вас!
Когда пройдёт эта ненависть? Не знаю, нужно не одно десятилетие. Я перешла на украинский, я не хочу слышать ни слова языка, которым отдаются приказы убивать наших детей. Теперь для меня, русскоязычной выпускницы русской гимназии имени Пушкина, русский язык — это иностранный, который я не хочу понимать.
Я лучше умру от пули, чем проживу хоть секунду под Россией. И так думает большинство, поэтому рашистская власть никогда нас не победит. Они могут отобрать у нас дом, заработок, семью, но никогда не отнимут свободы.
Хотела вам написать слова поддержки, потому что знаю, что вам тоже тяжело. Боритесь. Боритесь хотя бы тем, что не поддаётесь пропаганде, осуждению. Но не молчите».
#женщиныукраины
❤1.19K😢275👍92🤔10😁9🤬3🤯1
Женщины Украины. Наталья, Ирпень/Закарпатье:
«Мне страшно. Этот страх, наверное, со мной на всю жизнь. И успокоить себя не получается ни доводами, ни размышлениями, ничем. Вот уже два месяца это единственная постоянная эмоция.
Мы успели выехать из Ирпеня. Как позже оказалось, мы были в числе последних, кто смог сделать это на машине. На Стоянке уже был бой, а это был на тот момент единственный путь для машины, других дорог нет, мосты взорваны, Гостомель и Буча уже в оккупации. Мы три часа ждали, когда военные разрешат выезд, дождались. Эту дорогу я не забуду никогда. Я была за рулём, муж впереди меня за рулём своей машины. Со мной две собаки. Так совпало, что выпускали по пять машин. Муж был последним в первой пятёрке, я первой во второй. Разрыв между пятерками — 10 минут. Когда тебе военный говорит: «Педаль в пол, никуда не сворачивать, не возвращаться, не смотреть по сторонам, просто гнать вперёд», — это очень страшно. Не передать словами весь тот ужас, который ты ощущаешь в один момент времени.
Мы прорвались.
Сейчас мы в безопасности, на Закарпатье. Мы жили здесь три года, когда в 2014 году были вынуждены уехать из Донецка. Поэтому и стремились сюда, здесь есть друзья и знакомые. Город и область знаем. В шутку зовём Закарпатье малой родиной. Сейчас подошёл момент, который я очень ждала. Мы можем вернуться домой, в Ирпень. Но мне страшно! Как только подумаю о дороге, о возможных минах на обочинах, о разрухе, которую принёс «русский мир», мне страшно. Я очень сильно хочу домой, но при воспоминании о доме в груди разливается страх.
Нам повезло, в нашем многоквартирном доме не было «освободителей». Были попадания, пожары в квартирах у моих соседей, но главное — не было «освободителей». Я вот думаю, что если бы кто-то все же был без меня в моей квартире, я не смогла бы там жить. То, на что ты долго копил, чего так долго ждал, во что вложил душу, оказывается, может быть изнасиловано всего одним сапогом, вступившим туда без твоего ведома.
Я пытаюсь бороться со страхом, но понимаю, что он уже часть меня, ведь лучше всего запоминаешь не моменты, а эмоции. Сейчас, вспоминая дом, я вспоминаю страх».
#женщиныукраины
«Мне страшно. Этот страх, наверное, со мной на всю жизнь. И успокоить себя не получается ни доводами, ни размышлениями, ничем. Вот уже два месяца это единственная постоянная эмоция.
Мы успели выехать из Ирпеня. Как позже оказалось, мы были в числе последних, кто смог сделать это на машине. На Стоянке уже был бой, а это был на тот момент единственный путь для машины, других дорог нет, мосты взорваны, Гостомель и Буча уже в оккупации. Мы три часа ждали, когда военные разрешат выезд, дождались. Эту дорогу я не забуду никогда. Я была за рулём, муж впереди меня за рулём своей машины. Со мной две собаки. Так совпало, что выпускали по пять машин. Муж был последним в первой пятёрке, я первой во второй. Разрыв между пятерками — 10 минут. Когда тебе военный говорит: «Педаль в пол, никуда не сворачивать, не возвращаться, не смотреть по сторонам, просто гнать вперёд», — это очень страшно. Не передать словами весь тот ужас, который ты ощущаешь в один момент времени.
Мы прорвались.
Сейчас мы в безопасности, на Закарпатье. Мы жили здесь три года, когда в 2014 году были вынуждены уехать из Донецка. Поэтому и стремились сюда, здесь есть друзья и знакомые. Город и область знаем. В шутку зовём Закарпатье малой родиной. Сейчас подошёл момент, который я очень ждала. Мы можем вернуться домой, в Ирпень. Но мне страшно! Как только подумаю о дороге, о возможных минах на обочинах, о разрухе, которую принёс «русский мир», мне страшно. Я очень сильно хочу домой, но при воспоминании о доме в груди разливается страх.
Нам повезло, в нашем многоквартирном доме не было «освободителей». Были попадания, пожары в квартирах у моих соседей, но главное — не было «освободителей». Я вот думаю, что если бы кто-то все же был без меня в моей квартире, я не смогла бы там жить. То, на что ты долго копил, чего так долго ждал, во что вложил душу, оказывается, может быть изнасиловано всего одним сапогом, вступившим туда без твоего ведома.
Я пытаюсь бороться со страхом, но понимаю, что он уже часть меня, ведь лучше всего запоминаешь не моменты, а эмоции. Сейчас, вспоминая дом, я вспоминаю страх».
#женщиныукраины
😢561❤137👍26😱10😁6