Диана Кабдылгазина

Событие EP250702А

робко в глубины космоса
всматривается Земля глазами лобстера —
орбитальными рентгеновскими телескопами
видит как чёрная дыра поглощает белого карлика
звезда вспыхивает от недоумения
от неприятия неестественной своей смерти
вытягивается в спагетти

/чёрная дыра поглощает белого карлика
может оттого что не терпит чужой слабости
я, как и ты, говорит, стара
и такая же маленькая
а погляди — могу в себе целый мир нести.../

и погружает останки звезды
за горизонт своих событий —
в непроглядную бездну раскаяния
в бесконечную воронку вины
в сверхплотный комок себя-непрощения
за смерти неосторожно близких
и доверчивых

чёрная дыра долго не умирает
может надеется найти кротовые норы
или самой исказить пространство и время
вернуть свое малодушное прошлое
где она сама и свет, и центр вращения

чёрная дыра поглотила белого карлика
чёрная нора поглотила белого кролика
я листаю электронные хроники
здравствуй, сестра

Источник: “Одиночки”. Дактиль, №84, сентябрь 2026

#выбор_Зои_Фальковой_и_Саши_Иванкова

Стратегия повествования, выбранная Дианой в тексте «Событие EP250702А»

1. выстроена через наделение субъектностью и раскрытие внутреннего мира космических объектов:

— с подчёркнутой робостью планеты Земля с её вытаращенными Lobster Eyes на орбите;

— и эмоциональным выгоранием/субдепрессивным состоянием чёрной дыры;

2. направлена в итоге на короткое признание-обращение: «здравствуй, сестра».

Смена масштабирования: от среднего к большому и назад к себе маленькой.

Science inspired поэзия, особенно вдохновлённая научными событиями, связанными с космосом, зиждется на холизме, вдохновлённом редукционизмом. Оппонируя ему и/или дополняя его.

Так, текст Дианы, нарочито взятый в рамку формального названия «Событие EP250702А», которое само по себе является кодом, легко разгадываемым через ключ, композиционно размещенный в конце текста "я листаю электронные хроники" -- метафорично изображает одиночество лирических героинь [планета—область пространства/времени—читающяя я] и способы ему сопротивляться [наблюдать—поглощать—думсёрфить]. Сопротивляться через поиск себе подобных. При этом способы могут быть апокалиптически деструктивными.

Реальные научные факты / события из жизни и обобщения, поэтическая рефлексия.

Игра с кротовыми/кроличьими норами не только продолжает эту игру научного/поэтического, привнося льюис-кэрролловский дух, но и через эту параллель с червоточинами показывает, что такие поглощения белых карликов/кроликов ведут (могут вести?) не к разрушениям, но к попаданию в новые пространства, параллельные миры, назад в будущее. К себе.

#комментарий_Саши_Иванкова

Дайджест новостей поэзии

Журналы: Вышли новые номера "Дактиля" и "Знамени". Обновились "Волны". Напечатан тираж первого номера "Острова".

Выбранные публикации: Михаил Квадратов ("Знамя"), Анна Логвинова ("Новый мир"), Диана Кабдылгазина ("Дактиль"), Кузьма Коблов, Григорий Санников, Павел Завязкин ("Волны").

Книги: Олег Юрьев, Лев Оборин, Петр Мицнер в переводе Игоря Белова, Ульяна Мор, Татьяна Вольтская, Ирина Евса, научный сборник "Form and Transformation in Soviet Underground Writing", антология антифашистской поэзии.

Статьи и интервью: Артем Комаров о сборнике статей Марии Степановой. Алексей Мошков о книге Сергея Круглова. Влада Баронец о книге Дмитрия Сабирова. Интервью с Александром Жолковским. Беседа Дениса Куренова с Даниилом Да. Эссе Глеба Шульпякова о Венеции и поэзии. Станислав Секретов о "Королевской шкуре шмеля" Анны Горенко. Ольга Балла о Леониде Александровском, Людмиле Казарян и Антоне Азаренкове. Анатолий Кулагин и Леонид Дубаков о Кушнере.

Подкасты: Интервью Олега Лекманова. Подкаст Марка Липовецкого с Михаилом Павловцом. Лекция Леонида Герасимова об анархистской поэзии.

Кринж: В РФ напечатали ИИ-версию второго тома "Мертвых душ". Студенты хорового отделения консерватории Петербурга вынуждены исполнять песни на стихи Z-поэтов.

Разное: Выставка "Женщины круга ОБЭРИУ". Первые Айзенберговские чтения. Объявлен краудфандинг публикации билингвальной (на украинском и английском) антологии украинской поэзии XX века.

Дайджест поэтических мероприятий от Кирилла Хвостенко.

Умер русско-израильский поэт Владимир Ханан.

Что-то важное упустили? Напишите в комментариях.

#дайджест_новостей_поэзии@metajournal

R.I.P. Владимир Ханан
(1945 - 2026)

ОБУХОВО

Обухово, на кладбищах твоих
Я буду ждать суда, покоя, мира.

Кресты и звезды, точно души мертвых,
Разделены дорожным полотном,
И в небе правит полукровка ворон –
Два гноя в нем текут, он сыт и пьян.

В чужих гробах лежит моя душа
И сквозь гнилые доски прорастает.
Ее глаза – кресты, березы, липы,
Простой цветок и драгоценный мрамор –
Безмолвный или с надписью короткой
На клинописном языке иврит.

Два кладбища лежат в душе моей,
Уже не разделенные дорогой.
И нет уже «направо» и «налево»,
Не существует чисел, направлений,
А только почва… Почва и судьба.

Как просто жить на свете фаталистам,
Как в самом деле просто, Боже мой!
Сойти вот так однажды с электрички
И, пристально взглянув по сторонам,
Вдруг осознать – легко и беспощадно –
Что ничего другого не осталось,
Как только ждать суда, покоя, мира,
Обухово, на кладбищах твоих.

* * *

Дом сгори,
Мать умри,
Вместо отца
Немец приди.
(Детская клятва)

Увидев его, я от страха бледнел
А потом краснел от стыда.
Возле дома, как змей, овраг зеленел,
Зеленела на дне вода.
Приходил он с лотком в левой руке —
Правой не было у него —
Предлагал на ломаном языке
Щуку, карпа, плотву, леща.

Шёл седьмой послевоенный год,
Плыл Чапаев через Урал,
Новый шлюз работал, гудел завод,
С экрана Тарзан кричал.
Не кончалась только наша война,
Каждый был из нас партизан.
Перед нами от страха дрожал Берлин
И немец-рыбник с лотком.

В заводском клубе царил Покрасс,
Пели мы про Вождя и Москву
И твёрдо знали, что если война
Начнётся — нас позовут.
Мы играли в лунки, пристенок, лапту,
Покоряли сырой овраг,
Но о немце этом с его лотком
Я не мог позабыть никак.

И вот он идёт, уже без лотка,
Одетый в чистый мундир.
Мы вчера узнали, что завтра он
Уезжает домой в Берлин.
Тогда я камень тяжёлый взял,
Клятву страшную произнёс,
И, отбросив разряженный ПэПэШа,
Гранату метнул в него.

Страшный взрыв разнёс его на куски.
Всё равно он меня поймал
И, левой рукой держа за плечо,
К маме привёл домой.
Моя мама вынесла ему хлеб,
Он, сказав «спасибо», ушёл.
Но теперь я знал — уже никогда
Не придёт он в наш двор с лотком.

#inmemoriam

Вика Рыжова

***

Молодой человек в сине-зелёной форме,
Бил ли ты уже дубинкой человека?
Молодой человек в сине-зелёной форме,
Стрелял ли ты уже из автомата в человека?

Молодой человек с наивно-серьёзным лицом
О чем ты мечтал когда-то и
мечтаешь ли?
Молодой человек с наивно-серьёзным лицом,
Похоже ли это на войнушки, на прятки,
на московские прятки?

Молодой человек,
смотрел ли в глаза невинному?
закрывал ли глаза убитому?
Молодой человек с автоматом, о чем ты думал тогда?
Молодой человек, что почувствовал?

Молодой человек, о чем ты мечтаешь?
Молодой человек, ты можешь мечтать ли?
Молодой человек, скучаешь ли ты
по мечтам?
Молодой человек,..?!


источник: https://t.me/pony_viv

#выбор_Лизы_Хереш

Риторически незамысловатое стихотворение Виктории Рыжовой заинтересовало меня как подрыв идеологической практики, носящей название интерпелляции. В философии Луи Альтюссера интерпелляция — это практика субъективирования человека, превращения его из биологического тела в тело социальное. Самым частым примером этого является окрик человека на улице представителем власти — полицейским, обрающимся к прохожему «эй, ты» или, в русскоязычной традиции, «молодой человек».

Рыжова совершает контржест: стихотворение обращается к представителю власти, держателю монополии на государственное насилие, полицейскому или военному. Но, вместо очерчивания его субъективности, вопрошающий старается очеловечить того, к кому он обращается. Наивность и простота вопросов, размышления о том, применил ли этот человек данную ему власть над другими телами и жизнями, в рамках стихотворения реализует коммуникацию с властью — в её непосредственности и недостижимой простоте, в неограниченном доступе к речи и времени для ответа или молчания — пристыженного, высокомерного, ожидаемого.

#комментарий_Лизы_Хереш

А. Скидан


ИЗ «СКОРБНЫХ ЭЛЕГИЙ» В ПЕРЕСКАЗЕ М. Л. ГАСПАРОВА
 
 
 
<на рекламном щите>
 
культ одиночества
 
под стать броску игральных костей
 
у филологов прошлого
 
еще одно кораблекрушенье
 
комедии менандра и плавта
 
 
*
 
но и это еще не все
 
вокруг сарматы
 
в домах вино замерзает в кувшинах
 
весь этот корпус мотивов
 
я ведь приговорен
 
<…>
 
к потоплению
 
 
*
 
глазами сна
 
глазами письма
 
глазами гостя
 
 
<или еще короче>
 
 
«лед» и «яд»
 
«зима» и «война»
 
 
30.05.2026

Источник: Новый мир №8, 2026

#выбор_Якова_Подольного

Этот текст Александра Скидана привлек мое внимание тем, что в нем есть то сочетание, которое кажется мне редким и желанным: немногословности и энергичности, причем так, что энергия не нагнетается обилием элементов, но происходит как бы из самой структуры, из способа организации элементов.

В данном случае перед нами своего рода центон второго порядка или центон в квадрате. (Центон – составление рекомбинацией из элементов текста, как правило канонического, другого текста, с существенным изменением смысла. Самый знаменитый центон античности - центон Пробы, 4 век н.э., в котором поэт собирает первые главы книги Бытия из фрагментов Вергилия).

Однако в тексте А. Скидана материалом для центона выступает не сам поэтический текст, а паратекст к нему, а именно статья М. Л. Гаспарова «Овидий в изгнании» из его книги «О поэтах».

Овидия-изгнанника «Скорбных элегий» мы видим в дважды отраженном и преломленном свете филологического текста о поэзии, который авторским взглядом превращается в своего рода найденную поэзию. Этот прием очень плодотворно задевает и напрягает границу поэтического (эстетики) и анализа этого поэтического (филологии как науки), указывая, как мне кажется, больше на их родство, чем на пропасть между ними.

Что же касается неотъемлемого от рекомбинации сдвига в значении, то здесь смысл гипертекста (Жерар Женетт) откроется только при обращении к гипотексту.

Формат МЖ не предполагает подробного анализа, поэтому я ограничусь лишь одним замечанием.

В тексте А. Скидана инверсии подвергается сама тема изгнания. Овидий в пересказе Гаспарова говорит: «[...]во втором (ст. 59-106) - логика: "я ведь приговорен не к потоплению, а к изгнанию, я спасаюсь от смерти ради того, что хуже смерти".» 
В стихотворении А. Скидана эта строка, фрагментированная и с изъятиями, гласит обратное: «я ведь приговорен/ <…>/ к потоплению».

Отсюда внимательный читатель, если даст себе труд перечитать или прочитать Гаспарова и сквозь него Овидия (и наоборот), выведет и разовьет во всей ее простоте и сложности всю обратную аналогию: о взаимном расположении поэта-изгнанника, страны, города, и языка, и о чувстве одиночества, которое гаспаровский Овидий Скидана «[...] все смятение одиночества он сводит в одно слово "смерть", так все подробности ссыльной жизни покрываются у него двумя словами "зима" и "война" или еще короче: "лед" и "яд".»

#комментарий_Якова_Подольного

Виталий Пуханов

* * *
Напиши человеку письмо в голове и отправь по ментальной почте.
Письмо обязательно дойдёт до адресата,
Он обнаружит у себя в голове серый треугольник
С круглой синей печатью,
Отнесёт грамотею, чтобы прочёл вслух.
Если сам умеет читать и писать ментальные письма,
Составит ответ корявыми буквами,
Слюнявя карандаш.
Иногда человек не заглядывает в голову годами, письма пылятся в углу.
Умрёт человек, а письма идут и идут.
Ментальная почта не возвращает конвертов со штампом "Адресат выбыл".

Из книги "Прозрачные горы", стр. 35

#выбор_Анны_Голубковой

От стихотворений Виталия Пуханова обычно ждёшь сложно устроенной иронии и многозначного подтекста. Но при этом они, как правило, могут быть прочитаны и с точки зрения наивного читателя. И в этом смысле выбранное мною стихотворение несколько отличается, потому что оно сразу требует от читателя некоторого усилия воображения, чтобы представить себе эту "ментальную почту". Но разве все мы так или иначе не разговариваем с дорогими ушедшими? Разве мы не пишем иногда у себя в голове письма, которые никогда не будут отправлены? Сделав одно допущение, затем Виталий Пуханов всячески "приземляет" этот образ ментальной почты, которая прямо на глазах у читателя начинает обретать материальную плотность. Причём, что в каком-то смысле и неудивительно, эта почта оказывается военной, а письмо - написанным куда-то в глухую деревню, где не все даже умеют читать и писать. А если умеют, то пишут кое-как, химическим карандашом - именно его было необходимо смачивать, чтобы на бумаге появились буквы. И таким образом стихотворение одновременно оказывается и фантастическим, и документальным.
#комментарий_Анны_Голубковой

Мария Познанская

* * *

длится иллюзия хаоса но непорядок реален
как утро выбеленное туманом
через окна мигает морзянкой триграмм
Обещанием Обещаний
лакомый лот для птенца вчерашнего
преданного гостя моих и твоих и любых историй

его мать-соколица неустанно ведёт охоту
на нелепую бабочку предназначения
и мелькающие тут и там тени удачливой глупости
желанный гарнир к невнятному
предчувствию вдохновения

уходящее выпито а он все равно ослаблен
нехваткой горького вкуса бредит чудом изменчивости
разобран как одуванчик ветром

Источник: книга "крыло-1" (другарня Шалаш, 2026)

#выбор_Валерия_Горюнова

Мария Познанская создаёт образ даосского возникновения мира, где единица сотворяет два (инь и ян), а взаимодействие двух — все остальные формы. В первой строке появляется "хаос" и "непорядок" — два слова из одного значения. Баланс между ними удерживается путём уравновешивания семантических оттенков слов контекстуальными и наоборот: хаос — иллюзия, непорядок — реален, но его реальность похожа на туман, то есть на иллюзию и т.д.

"Морзянка триграмм" здесь и образ окна, и идея взаимодействия инь и ян, и отсылка на гадательную практику. Последняя даёт представление об организации времени в стихотворении: "птенец вчерашнего" уже должен был вырасти в сегодня, но "все равно ослаблен" и пассивен. "Мать-соколица", напротив, активно охотится на "бабочку предназначения" и на "тени удачливой глупости", т.е. на будущее. Читатель оказывается в слитом времени, когда вчерашний день является и станет сегодняшним (солнце взошло и скрыто в тумане) — инь и ян только начинают взаимодействовать.

Поэтесса делает акцент на этом взаимодействии — третьем начале, "обещании обещаний": триграммы, "моих и твоих и любых историй", "бабочка предназначения", "предчувствие вдохновения". Всё стихотворение направлено на то, чтобы показать перемену как живое событие.

Последняя строфа:

уходящее выпито а он все равно ослаблен
нехваткой горького вкуса бредит чудом изменчивости
разобран как одуванчик ветром

помогает разглядеть это событие. Сперва мы возвращаемся к желторотому "птенцу вчерашнего" — одуванчику, который не готов к изменению, взрослению, но пассивно "бредит" им. В центре пустота, перемена ("чудо изменчивости"), а в последней строке семена разлетаются, чтобы породить новые формы. Мир сотворился заново. На окно похожа триграмма "ли", одно из значений которой "Солнце". Туман тоже предсказывает ясный день: одуванчик рассеется и птенцом переместится на небо.

#комментарий_Валерия_Горюнова

Ята Летаева

лунный сын

убывает дебаркадер — серп-слеза качается,
старому небу поставили укол, как боль.
они пристальны за бортом корабля.
не мыслитель; стеклянный глаз циклопа продырявил голову — склеры повсюду.
мне говорили: познакомься с пиратами,
с цыганами; будто Икар:
берут чужое; и что отдают назад, кроме исключения?
дебаркадер из стекла, где обретается тело,
дрожащее на каждом участке, оно возникает из воды будто, из детских книг.
убывает слеза-Икар, из шприца —
разряжено.
участливо моргает слизь на бедре; перепонки.
взаправду по стрелке корабль
облачился водой.

Источник: подборка в журнале POETICA

#выбор_Евгении_Либерман

Текст Яты Летаевой при первом прочтении вызывает неявную ассоциацию с «Пасхой над портом» Андрея Таврова. Действительно, мы имеем дело с деконструкцией и реконструкцией устойчивого сюжета: сравним «залив мерцает истошным светом, /
и бровь под яхтой колеблет, при этом /
поднимаясь, — её одну» Таврова и «взаправду по стрелке корабль /
облачился водой» Летаевой, «Ибо в этом месте и в этой ночи /
мы опять не увидим Того, Чьи /
глаза, закрывшись, прибавили в свете» и «убывает слеза-Икар, из шприца —
разряжено». Икар из земного человека, приблизившегося к солнцу и погибшего, превращается в некий живой символ, переходит из одного агрегатного состояния в другое: из твердого тела в слезу. При этом мы имеем перед собой само тело как объект: «обретается тело, /
дрожащее на каждом участке, оно / возникает из воды». Физиологические метафоры можно разделить на несколько групп: а) связанные с человеческими жидкостями (слизь, слеза); б) связанные с органами и частями тела (бедро, голова, склеры); в) связанные с медицинским вмешательством (шприц, укол). Каждая из групп метафор работает на обозначение отсутствия, утраты, неустойчивости положения объектов в пространстве текста. Выплеск боли равноценен её залечиванию, укол существует в этом стихотворении в качестве двоякого тропа, обращённого в две стороны. Равноценны становятся в своём убывании дебаркадер и слеза, слеза, серп и Икар. Вместо вздумавшего достичь недосягаемого солнца Икар становится верным ребёнком Луны, холодного камня, всё равно способного его убить. Этот мир смертен, и, что важнее, он неизбежно смертен. Попытки возвратить его к жизни не увенчаются успехом. Пространство текста холодно и чуждо. Единственное, что способно на со-участие — слизь. Никто из имплицитно присутствующих здесь героев не способен произвести на свет ничего, «кроме исключения».

#комментарий_Евгении_Либерман

Богдан Адамов

МОЕЙ УДМУРТИИ

В ту ночь мы лежали
на улице Кузебая Герда,
и месяц в сердце твоего кулона
напоминал о подвесном космосе
в колыбели.

Перед сном он был
одиноким светом в детской.
Путеводной звездой
указывал направление
чёрным росткам
на младенческой голове.
В неокрепшей хватке
пытались сбежать
из Млечного
маленькие светила.

А мать забирала космос
и уходила
на край ночи —
становиться волчицей и не кусать, встречать предрассветные крики,
как первые поцелуи.

Я ухожу от тебя, пока Кылдыси́н поправляет колосья.
Они восстают
отважными художниками,
не забывая, как опасен
ветер.

Мы были ими, когда не думали
о чужой земле для нового шага.

Источник: тг-канал автора

#выбор_Глафиры_Солдатовой

Когда мне хочется написать о малой родине, я чувствую немоту – парадоксальным образом не нахожу языка. Это можно объяснить вненаходимостью как условием диалога – нужно признать различие между его участниками, в данном случае – человека и места; но как быть, когда человек – часть среды?

Поэтому мне интересны тексты, в которых происходит диалог с родными местами, и стихотворение Богдана Адамова прекрасно решает эту задачу. Опора, благодаря которой немота разбивается (если она вообще была), – рассмотрение личных, маленьких историй в более крупном контексте, как самого места с его мифологией и культурой, так и чего-то большего, вплоть до космоса.

Само заглавие говорит о необходимости диалога с местом, и уже в нём появляется личное: стихотворение посвящено не просто Удмуртии, но «моей Удмуртии». Той Удмуртии, которая не существует отдельно от взгляда лирического героя. Маркеров места в тексте два – топос улица Кузебая Герда (национального поэта Удмуртии) и упоминание удмуртского божества Кылдысина, покровителя земледелия, плодородия и новорождённых. Остальное – микроистории, каждая из которых стремится расшириться – но в то же время и прийти к своему началу («месяц в сердце твоего кулона / напоминал о подвесном космосе / в колыбели»). Детство в стихотворении уютно, мать-волчица – хорошая защитница, но все дети (и наделённые детскими чертами предметы) заранее знают о своём взрослении – с которым ассоциируется путь («пытались сбежать / из Млечного / маленькие светила»). Знают они и об опасностях, которые настигают по пути «не забывая, как опасен / ветер»).

«Я ухожу от тебя» – это неизбежность, 11 функция по Проппу, и когда лирический герой покидает родную землю, она продолжает жить – в соответствии с мифологическим устройством. Финальная строфа возвращает героя и его спутников домой: сравнение с колосьями показывает их связь с землёй, а время «когда не думали / о чужой земле для нового шага» указывает на счастливое время, проведённое дома, в которое можно было чувствовать принадлежность к нему.

#комментарий_Глафиры_Солдатовой

13 октября в 18:00 по Берлину на зум-площадке Метажурнала состоится стрим, посвящённый роману Еганы Джаббаровой "Руки женщин моей семьи были не для письма" (авторское чтение и обсуждение).
Участники: Егана Джаббарова, Мария Малиновская, Илья Данишевский, Лиза Хереш, Кирилл Азерный.
Подключайтесь!

Дайджест новостей поэзии

Выложен поэтич. раздел предпоследнего "Нового мира". Обновились "Волны" и "Литерратура".

Выбранные публикации: Михаил Айзенберг, Энн Карсон в переводе Андрея Сен-Сенькова (Poetica), Владимир Аристов ("Новый мир"), Аня Гуминова ("Волны"), Стефан Малларме в переводе Влады Баронец ("Несовременник"), Теодор Рётке в переводе Валерия Липневича ("Литерратура").

Книги: Вячеслав Попов, Андрей Сен-Сеньков, Божественная Литургия в переводе Анри Волохонского. Антология женской поэзии русского зарубежья. Переиздание Владимира Уфлянда.

Статьи и интервью: Дмитрий Манин о Дэвиде Герберте Лоуренсе и поэтическом переводе. Интервью с Владимиром Фещенко о том, как языковая поэзия влияла на позднесоветский андеграунд. Интервью с редакторами журнала Poetica. Григорий Кружков о Роберте Фросте. Михаил Вистгоф о книге Стаса Мокина. Два обзора журналов в "Литерратуре" - от Елизаветы Федоровой и Юлии Малыгиной (оба скучноваты).

Подкасты: Борис Филановский и Ольга Логош в интервью Геннадию Чернову. Подкаст с Григорием Санниковым. Подкаст New weird Russia о работах Джейсона Молины. Запись вечера Евгения Никитина. Лекции Наталии Игнатьевой о Елизавете Мнацакановой и Геннадии Айги. Лекция Кирилла Корчагина об Адонисе.

Кринж: Русско-израильский поэт Сергей Лейбград - в базе федерального розыска МВД.

Разное: Предзаказ на новый номер журнала не на коленке. Краудфандинги на издание Бэй Дао и книги Лизы Хереш. Дайджест 6-ти выпусков «Поэтик Земли» сезона 2026 года.

Дайджест поэтических мероприятий 12.10 - 17.10.

Энн Карсон - Нобелевская премия по литературе.

Что-то важное упустили? Напишите в комментариях.

#дайджест_новостей_поэзии@metajournal