Ваша реакция на обложку этого видео - своего рода лакмусовая бумажка, тест на степень вашего душевного равновесия, внутренней свободы и терпимости. Если ловите себя на ощущениях легкого раздражения, смущения или неприятия - значит, вам точно есть над чем работать. О личных границах, оскорбленных чувствах, скрепах о свободе - мой очередной Happy Hour.

Присоединяйтесь в 20.30 мск (12.30 EST) здесь и в ютубе:

https://www.youtube.com/live/9XbcwEmT3Mo?si=tY3nf9r6RWlRKVOR

Эти эфиры возможны благодаря вашей поддержке, все способы ее оказать здесь:

Patreon: https://www.patreon.com/user?u=57050683
Номера карт для денежного перевода:
Доллары - 4117737028508330 (Bank of America)
или, если вы в США, Zelle/по номеру 929 257 9132
Venmo @Stanislav-Kucher
Рубли: 5536913834277788 Tinkoff
PayPal: tamaiva82@gmail.com

Вопросы к стриму пишите в комментах к этому посту. До скорого!

18+ НАСТОЯЩИЙ МАТЕРИАЛ (ИНФОРМАЦИЯ) ПРОИЗВЕДЁН, РАСПРОСТРАНЕН И (ИЛИ) НАПРАВЛЕН ИНОСТРАННЫМ АГЕНТОМ КУЧЕРОМ СТАНИСЛАВОМ АЛЕКСАНДРОВИЧЕМ ЛИБО КАСАЕТСЯ ДЕЯТЕЛЬНОСТИ ИНОСТРАННОГО АГЕНТА КУЧЕРА СТАНИСЛАВА АЛЕКСАНДРОВИЧА

Просто привет вам с туманной набережной Кони-Айленда (он же Брайтон Бич). Все совпадения (как и встречи) случайны.

18+ НАСТОЯЩИЙ МАТЕРИАЛ (ИНФОРМАЦИЯ) ПРОИЗВЕДЁН, РАСПРОСТРАНЕН И (ИЛИ) НАПРАВЛЕН ИНОСТРАННЫМ АГЕНТОМ КУЧЕРОМ СТАНИСЛАВОМ АЛЕКСАНДРОВИЧЕМ ЛИБО КАСАЕТСЯ ДЕЯТЕЛЬНОСТИ ИНОСТРАННОГО АГЕНТА КУЧЕРА СТАНИСЛАВА АЛЕКСАНДРОВИЧА

Большой рассказ, но, надеюсь, осилите.

О жизни и смерти (из разговоров с отцом-8)

18+ НАСТОЯЩИЙ МАТЕРИАЛ (ИНФОРМАЦИЯ) ПРОИЗВЕДЁН, РАСПРОСТРАНЕН И (ИЛИ) НАПРАВЛЕН ИНОСТРАННЫМ АГЕНТОМ КУЧЕРОМ СТАНИСЛАВОМ АЛЕКСАНДРОВИЧЕМ ЛИБО КАСАЕТСЯ ДЕЯТЕЛЬНОСТИ ИНОСТРАННОГО АГЕНТА КУЧЕРА СТАНИСЛАВА АЛЕКСАНДРОВИЧА

«Кто верит в Магомета, кто в Аллаха, кто в Иисуса, кто ни во что не верит, даже в черта назло всем… Хорошую религию придумали индусы, что мы, отдав концы, не умираем насовсем!»

Я не видел отца почти два года, и вот теперь, летом 84-го, мы снова сидели вместе на диване нашей огромной лоджии – единственного неоспоримого достоинства стандартной «двушки» орловской девятиэтажки. Точнее, я больше не сидел, а прыгал и позировал отцу в сшитых золотыми бабушкиными руками на машинке «Зингер» индейских и ковбойских костюмах. Отец «щелкал» меня на свой «Фэд» и на мой «Зоркий».
«Суровее лицо, ты же вождь племени сиу! - командовал отец, - А теперь, наоборот, улыбка до ушей, ты же беззаботный американец, Верная рука, друг индейцев!»
Гордостью моего сегодняшнего «гардероба» был привезенный с Камчатки подарок отца – ожерелье из гигантских клешней камчатского краба. Я уверен, такое бы оценили не только мои соплеменники-орловчане, но и самые настоящие американские индейцы, алеуты и эскимосы!
Оба мы были бодры и веселы, отец травил байки о походах на Ключевскую сопку, а я показывал ему собственноручно сделанные луки, томагавки и составленный за год словарь индейских слов. Играл и пел наш любимый Высоцкий, короче, это был один из тех счастливых дней моей жизни, который бы я, наверное, в любом случае запомнил надолго. Но случилось так, что произошло еще кое-что, благодаря чему я запомнил этот день и наш с отцом разговор на всю жизнь.

Сейчас-то я точно знаю, что герой мультфильма «Кунг-фу Панда» прав, и случайное неслучайно. Тогда же я только пару часов спустя задумался об этом совпадении, о том, почему именно в этот момент зазвучала именно эта песня.
С улицы раздался истошный женский вопль, потом еще один, потом прозвучали смешанные одновременно с богом и с матом мужские ругательства, затем все это перешло в один сплошной гул. Мы с отцом перегнулись через перила и вгляделись в дорогу, обычную проезжую часть улицы Горького на расстоянии сотни метров от нашего дома, через которую я каждый день ходил в свою 19-ю школу. С балкона третьего этажа все было видно, как на ладони. Прямо посреди дороги ничком лежал парень лет 16, разглядеть можно было только часть лица, но, кажется, я не раз видел этого парня в нашем районе. Его длинные русые волосы были необычно пышно разбросаны на асфальте вокруг головы, за которой обильно, как теперь часто показывают в кино, расползалась лужа крови. В паре метров от него стоял грузовик, возле огромного колеса которого, сложившись впополам, плакал и трясся всем телом водитель. Неподалеку валялся нерасшнурованный синий кед. Зеваки собирались очень быстро, буквально через минуту было видно только толпу.

Сначала отец схватил меня за плечи и со словами «Не стоит на это смотреть, сынок!» попробовал увести с балкона. Но я одернул руку и побежал убавить звук на магнитофоне: как раз сейчас звучали строчки типа «Живи себе нормальненько, есть повод веселиться, ведь, может быть, в начальника душа твоя вселится!»

(продолжение ниже)

(продолжение. Начало выше)

18+ НАСТОЯЩИЙ МАТЕРИАЛ (ИНФОРМАЦИЯ) ПРОИЗВЕДЁН, РАСПРОСТРАНЕН И (ИЛИ) НАПРАВЛЕН ИНОСТРАННЫМ АГЕНТОМ КУЧЕРОМ СТАНИСЛАВОМ АЛЕКСАНДРОВИЧЕМ ЛИБО КАСАЕТСЯ ДЕЯТЕЛЬНОСТИ ИНОСТРАННОГО АГЕНТА КУЧЕРА СТАНИСЛАВА АЛЕКСАНДРОВИЧА

- Папа, все нормально, - сказал я отцу. – Мне же уже через полгода 13 лет будет. Этот мальчик из другой школы, мы незнакомы, так что, если ты за меня переживаешь, то не надо, правда. Хорошо, что бабушка не дома еще…

- Смерть это все равно всегда страшно, разве нет? – спросил отец, доставая сигареты.

- Но ты же репортер, сам говорил, что журналист должен уметь спокойно смотреть на смерть и, если надо, рассказывать о ней.

Я снял с головы убор из перьев, бросил его на диван и взял отца за руку. На душе было как-то одновременно страшно, неловко и даже стыдно – оттого, что у меня почему-то не возникло ощущения горя, которое, как мне казалось, должно было появиться. Все смешалось – мои книжные представления о том, с каким презрением индейцы должны относиться к смерти, военные репортажи Кольцова и Симонова, которые мне читала бабушка, адаптированный Хэмингуэй на английском - и животный страх при одной мысли о том, что в этот момент в том же месте ту же дорогу мог переходить я, или кто-то из моих друзей. А еще мое тело время от времени бросало в дрожь – когда я пытался представить, что происходит сейчас с этим только что погибшим парнем. Я сам не мог себе внятно объяснить логику этих мыслей, но точно знал: вот так просто кровью на асфальте и пробитой головой жизнь заканчиваться не должна.

- Да, журналист должен уметь спокойно отражать и все такое… - отец вернулся на лоджию и курил, всматриваясь в дорогу. – Кстати, я такого даже в Питере не видел: мальчика уже забирает «Скорая», вон, смотри, подъехала милиция, сейчас зевак разгоняют…

Отец сходил за рюкзаком, достал оттуда свою фирменную флягу, которая бабушке всегда внушала отвращение, а мне, соответственно, уважение. Принес с кухни кусок хлеба, рюмку, выпил.

- Не знаю, - сказал он. – Я уже много раз это видел, и в армии, и в командировках разных потом, помнишь, я тебе про катастрофу вертолета рассказывал? Но все равно каждый раз не по себе, если честно.

Тут я вспомнил о том, что именно здесь, почти в том же месте в 77-м, когда мы жили в Норильске, такой же грузовик сбил насмерть моего деда Юру, отца моей мамы, человека, о котором точно нужно написать отдельную книгу. Тогда мне об этом сообщили как-то вскользь, мне было 5 лет, я немного поплакал и быстро забыл – а сейчас представил себе, как это могло быть, настолько живо, что еще крепче прижался к отцу. Потом я вспомнил историю про разбившегося на самолете дядю Сережу. Затем перед глазами поплыли застывшие и плохо загримированные лица молодых совсем ребят, наших вчерашних вожатых, глядевших на нас снизу верх из гробов, когда эти гробы спускали из подъездов и несли сначала через двор, а потом все по той же улице. К середине 80-х о том, что на самом деле советские солдаты в Афганистане не только деревья поливали, знал, наверное, каждый советский человек. Мы же, орловские школьники, знали правду получше многих. Я конечно, никогда не считал, но, по-моему, только из нашего двора таких похоронных процессий я наблюдал не меньше пяти. Что говорить про другие дворы, улицы, районы.

(продолжение ниже)

(продолжение. Начало выше)

18+ НАСТОЯЩИЙ МАТЕРИАЛ (ИНФОРМАЦИЯ) ПРОИЗВЕДЁН, РАСПРОСТРАНЕН И (ИЛИ) НАПРАВЛЕН ИНОСТРАННЫМ АГЕНТОМ КУЧЕРОМ СТАНИСЛАВОМ АЛЕКСАНДРОВИЧЕМ ЛИБО КАСАЕТСЯ ДЕЯТЕЛЬНОСТИ ИНОСТРАННОГО АГЕНТА КУЧЕРА СТАНИСЛАВА АЛЕКСАНДРОВИЧА

В какую-то секунду от всех этих мыслей и образов мне стало настолько плохо, что, я думал, меня вырвет – но буквально через мгновение все тело словно волшебная искра прошибла. Физически я снова пришел в форму, голова прояснилась, а на место тяжелым мыслям пришло неописуемо странное чувство лишенного эмоций чистого любопытства, за которое уже совсем не было стыдно. Мне захотелось задать отцу больше вопросов. Тем более, что приглушенный мною же Высоцкий продолжал: «Наши мертвые нас не оставят в беде, наши павшие как часовые. Отражается небо в дыму как в воде, и деревья стоят голубые…»

Я вышел на балкон. Милиция и скорая действительно сработали на совесть: на обочине еще стоял грузовик, но ни водителя, ни толпы уже не было. Криминалисты сфотографировали все, что хотели, и только посреди дороги на асфальте краснело пятно: в лучах яркого солнца «бликовала» запекшаяся кровь. Скоро приехала пожарная машина, смыла ее, а еще через час картина мира вокруг была точно такой же, как и в те беззаботные минуты, когда я позировал отцу то с револьвером в руке, то с ожерельем на груди. Но все это время мы с отцом говорили. Я совру, если скажу, что помню каждую запятую разговора. Но главное я запомнил хорошо.

- Папа, - спросил я. – А вот, помнишь, ты меня водил в восемь лет на фильм «Вертикаль»? И в тот же день тебе сообщили, что Высоцкий умер. А до смерти он писал вот такие песни, ну, про гибель друга… Хотя это ладно, это он серьезно писал. А вот эта «Песенка о переселении душ» - это что? Это шутка просто, или он правда в это верил?

Папа к этому моменту уже успел пару раз отпить из фляги, но должен заметить: это было еще то время, когда алкоголь в известных дозах скорее прояснял и обострял его сознание, ну, или мне так казалось.

- Откуда же мне знать? – честно признался он, и я ужасно удивился, обычно у отца было по дюжине ответов на любой вопрос. – Верил, не верил. Знаешь – отец улыбнулся – у него есть еще и такие стихи: «Жизни после смерти нет. Это все неправда. Ночью снятся черти мне, убежав из ада». Хотя ну его, Стас, забудь, у Высоцкого намного больше хороших стихов и песен и о смерти, и о жизни, но о жизни все равно больше.

- Нет, ну а сам ты веришь в переселение душ? Я понимаю, что это все не по-пионерски, и я никому не скажу, честное… честное слово!

- Старик, да ну тебя…

- Нет, папа, ты понимаешь, я еще когда совсем маленьким был и помню, кого-то вот так же на улице машина сбила, и мама мне глаза закрыла и увела в магазин игрушек, я… ну, даже не знаю, как сказать тебе, в общем, мне кажется, вот в тот самый момент, когда один человек умирает, где-то вот в ту же минуту рождается другой человек, понимаешь!

- Это, сынок, индусы реинкарнацией называют, - задумчиво проговорил отец, взъерошил свои волосы, протер очки и уже более четко сказал. – Это, конечно, очень красивая идея. Давай так: я тебе сейчас кое что скажу, но ты больше нигде этого повторять не будешь, а то не то что в Комсомол не поступишь, из пионеров вылетишь!

- Ну папа!

- Короче, и Высоцкий, похоже, верил в Бога, и все великие поэты и писатели, которых я знаю. И даже те, кто говорили, что не верили, все равно однажды признавались, что верили. Но вот лично я – не верю. Я атеист. Меня так воспитали. И про жизнь после смерти я тоже ничего не знаю и знать не хочу и не могу. И никто не может – я же не умирал еще?

- Но мы и про этого мальчика, которого машина сбила, тоже точно знать не можем, ведь правда? - осторожно спросил я.

- Это тоже правда, - признал отец. – Но я тебе о другом хочу сказать. Вот в песне о переселении душ – там же Высоцкий смеется над теми, кто хочет быть хорошим не потому, чтобы быть хорошим, а чтобы душа потом в начальника вселилась. Есть жизнь после смерти, нет – однажды мы все это и так узнаем. Обрати внимание, кто больше всех рассуждает о боге, о вечной жизни?

(окончание ниже)

- Старушки у подъезда нашего! - сразу вспомнил я.

- Ну, я-то не только старушек таких видел. Больше всех об этом говорят и думают больные, старики или – это особенная категория людей – нытики, которые толком не знают, что им делать с этой жизнью.

Эта фраза – про нытиков, которые не знают, что им делать с этой жизнью – проникла в мое подсознание настолько глубоко, что потом, не раз встречая ее у разных философов и мистиков, я чувствовал, будто родился с ней. В любом случае, мне нравились слова отца. Они вселяли надежду в то, что, может, моя теория про эту реинкарнацию не такая уж и бредовая. Но, главное, они, как и вся жизнь и работа моих родителей, доказывали: дороже вот этих самых минут, включая те, когда я пишу, а вы читаете сейчас этот текст, больше ничего нет и быть не может.

Тут зазвонил телефон. Мне позвонил приятель по секции дзю-до: «Кучер, а ты знаешь, что сегодня задавили дядьку нашего Димки?»
«Димки? – не поверил я. – У которого синяя «самбовка»?
«Ну да! Тренер говорит, они давно вместе не жили, но Димке хреново сейчас, говорит, надо бы нам что-то придумать. Может, подумаешь?»

Я обещал подумать и рассказал все отцу.
- Вот видишь, - усмехнулся отец. – Жизнь, или кто там еще, сама подсказывает, что нужно делать. Вот, что значит провинция, маленький город, один район. Держи три рубля, пусть ребята еще немного соберут, и тащите прямо сейчас этого вашего Димку в кино, или в кафе-мороженое, или в горсад, в тир – куда вы обычно ходите?
- А что говорить ему? - растерялся я.
- А это вы сами придумаете. Ты у меня сын журналистов, в конце концов. Давай, дуй к пацанам!

Уходя, я на полминуты задержался в дверях. Из комнаты со стороны балкона доносился сигаретный дым, звуки моей расстроенной гитары и тихий низкий голос отца. Я бы хотел красиво закончить рассказ, что, мол, он пел: «Мы успели, в гости к Богу не бывает опозданий…», или еще что-нибудь торжественное из Высоцкого.
Но я, честное слово, не помню, что он пел.

18+ НАСТОЯЩИЙ МАТЕРИАЛ (ИНФОРМАЦИЯ) ПРОИЗВЕДЁН, РАСПРОСТРАНЕН И (ИЛИ) НАПРАВЛЕН ИНОСТРАННЫМ АГЕНТОМ КУЧЕРОМ СТАНИСЛАВОМ АЛЕКСАНДРОВИЧЕМ ЛИБО КАСАЕТСЯ ДЕЯТЕЛЬНОСТИ ИНОСТРАННОГО АГЕНТА КУЧЕРА СТАНИСЛАВА АЛЕКСАНДРОВИЧ