А вот вам и про "Довлатова" Германа-младшего, который скоро в прокате:
http://www.kino-teatr.ru/kino/art/festival/4957/
Это нормальное кино, хоть я его и глажу немного против шерсти, так как там возникает много вопросов - и почему столько самоповторов, и зачем столько звёзд в ролях на три реплики? Ещё есть пара вечных. Почему Довлатов такая удобная фигура для всех (этот фильм, если не случится срача, более-менее помирит державников с либералами)? И в чем сакральное отличие "Легенды #17" и "Довлатова", помимо разницы стилей и мастерства Германа, которому я очень симпатизирую, и Лебедева?
Но сходите обязательно, там какой-то короткий прокат в марте, а фильм точно будет в числе самых обсуждаемых (наряду с "Войной Анны", которая, в отличие от, способна удивить, а не просто качественно выступить).
#кино #berlinale
http://www.kino-teatr.ru/kino/art/festival/4957/
Это нормальное кино, хоть я его и глажу немного против шерсти, так как там возникает много вопросов - и почему столько самоповторов, и зачем столько звёзд в ролях на три реплики? Ещё есть пара вечных. Почему Довлатов такая удобная фигура для всех (этот фильм, если не случится срача, более-менее помирит державников с либералами)? И в чем сакральное отличие "Легенды #17" и "Довлатова", помимо разницы стилей и мастерства Германа, которому я очень симпатизирую, и Лебедева?
Но сходите обязательно, там какой-то короткий прокат в марте, а фильм точно будет в числе самых обсуждаемых (наряду с "Войной Анны", которая, в отличие от, способна удивить, а не просто качественно выступить).
#кино #berlinale
Кино-Театр.Ру
Берлинале-2018: «Довлатов» Алексея Германа-младшего
Хроника растерянности русской культуры
Сбегал утром на новый десктоп-фильм Тимура Бекмамбетова «Профиль» - про молодую британскую журналистку Эни (Валин Кэйн, сыгравшая мать героини в «Звездных войнах: Изгое»), которая в 2014 году хочет попасть в мега-модную телевизионную группу к некоей Вики (Кристиан Адамс), а потом решается на рискованное журналистское расследования - выйти на связь с вербовщиком ИГИЛ (организации, запрещенной в России) и разузнать, что там как. Это оказывается подозрительно просто - достаточно поставить как юзерпик Белоснежку в хиджабе, полайкать посты людей с явной симпатией к, добавить несколько людей с абстрактными аватарками и что-то репостнуть. В итоге Эни пишет некий Билал (Шазад Латиф из «Отеля Мэриголд»), у которого она сначала пытается что-то разузнать, а в итоге влюбляется.
В принципе, фильм, целиком происходящий как бы на рабочем столе выглядит довольно свежо, но не то чтобы феноменально (это при том, что «Убрать из друзей» я пока не видел), такая разновидность фаунд футедж 2.0 с необходимостью правильной стилизации интерфейса (на маке сто раз сменился дизайн всего, поэтому первое время немного непривычно). Это вообще, кажется, субжанр про стилизацию - в идеале коверкать звук, портить картинку, чтобы не было ощущения, что все происходит в мире с идеальным интернетом. Хотя героиня очень уж быстро вбивает все реплики и переключается между всеми программами, но это художественная условность: в угоду реализму растягивать его до двух часов было бы убийственно, его и так было бы неплохо чуть-чуть поджать в силу очевидности заявленного мира и сюжетного построения, в котором точка, когда Эни вблюбляется в вербовщика, не слишком очевидна.
То есть на бумаге все понятно. Билал толкает телеги, как много в мире несправедливости и какая дыра Лондон. Эни живет возле железной дороги, нормальной работы нет, а на работе мечты требуют рисковать собой, скоро съезжаться с бойфрендом, но он дикий зануда - и вместо гифок с котиками присылает эксель-таблицы, где педантично посчитаны все расходы. И вот на фоне этой цивилизованной безнадеги (помноженный на легкую депрессию или просто печаль, что важно) - Билал на белом коне, уверенный в себе мужчина в самом расцвете сил, который всем интересуется, делает комплименты, зовет к себе и обещает натуральный дворец. Тут, конечно, вопрос, как можно в процессе диалога забыть, что человек регулярно трясет Калашниковым в камеру, но чисто на бумаге проступает подобие логики, тем более парень явно мастер своего дела - за последний месяц он завербовал четверых «невест», то есть Эни у него еще и не единственная была в графике общения.
Это откровение, припасенное ближе к концу, заставляет думать, что вся радость и весь ужас Сирии, которые показаны через камеру скайпа, - такая же постановка, как история Эни, зарегистрировавшейся в фейсбуке под именем Мелоди (в честь песни Сержа Генсбура). И, несмотря на жирный месседж фильма, который тут натурально выглядит как сообщение, отправленное Эни той самой Вики (мы не должны бояться, вот это все), - это интереснее рассматривать как парафраз классического фильма «Хвост виляет собакой» (или «Плутовство»). В сущности, эта такая незамысловатая, но очень ладная история про информационную войну, про возможность придумать себя в интернете с нуля (и облажаться, перепутав вкладки), про постправду, само собой (в какой-то момент Эни перестает верить сообщения СМИ про ИГИЛ).
После провала «Бен-Гура» Бекмамбетову, понятно, нужно было такое кино - компактное, бойкое, работящее (в общем, в его стиле), и «Профиль», основанный, естественно, на реальных событиях, эту функцию вполне выполняет.
#кино #berlinale
В принципе, фильм, целиком происходящий как бы на рабочем столе выглядит довольно свежо, но не то чтобы феноменально (это при том, что «Убрать из друзей» я пока не видел), такая разновидность фаунд футедж 2.0 с необходимостью правильной стилизации интерфейса (на маке сто раз сменился дизайн всего, поэтому первое время немного непривычно). Это вообще, кажется, субжанр про стилизацию - в идеале коверкать звук, портить картинку, чтобы не было ощущения, что все происходит в мире с идеальным интернетом. Хотя героиня очень уж быстро вбивает все реплики и переключается между всеми программами, но это художественная условность: в угоду реализму растягивать его до двух часов было бы убийственно, его и так было бы неплохо чуть-чуть поджать в силу очевидности заявленного мира и сюжетного построения, в котором точка, когда Эни вблюбляется в вербовщика, не слишком очевидна.
То есть на бумаге все понятно. Билал толкает телеги, как много в мире несправедливости и какая дыра Лондон. Эни живет возле железной дороги, нормальной работы нет, а на работе мечты требуют рисковать собой, скоро съезжаться с бойфрендом, но он дикий зануда - и вместо гифок с котиками присылает эксель-таблицы, где педантично посчитаны все расходы. И вот на фоне этой цивилизованной безнадеги (помноженный на легкую депрессию или просто печаль, что важно) - Билал на белом коне, уверенный в себе мужчина в самом расцвете сил, который всем интересуется, делает комплименты, зовет к себе и обещает натуральный дворец. Тут, конечно, вопрос, как можно в процессе диалога забыть, что человек регулярно трясет Калашниковым в камеру, но чисто на бумаге проступает подобие логики, тем более парень явно мастер своего дела - за последний месяц он завербовал четверых «невест», то есть Эни у него еще и не единственная была в графике общения.
Это откровение, припасенное ближе к концу, заставляет думать, что вся радость и весь ужас Сирии, которые показаны через камеру скайпа, - такая же постановка, как история Эни, зарегистрировавшейся в фейсбуке под именем Мелоди (в честь песни Сержа Генсбура). И, несмотря на жирный месседж фильма, который тут натурально выглядит как сообщение, отправленное Эни той самой Вики (мы не должны бояться, вот это все), - это интереснее рассматривать как парафраз классического фильма «Хвост виляет собакой» (или «Плутовство»). В сущности, эта такая незамысловатая, но очень ладная история про информационную войну, про возможность придумать себя в интернете с нуля (и облажаться, перепутав вкладки), про постправду, само собой (в какой-то момент Эни перестает верить сообщения СМИ про ИГИЛ).
После провала «Бен-Гура» Бекмамбетову, понятно, нужно было такое кино - компактное, бойкое, работящее (в общем, в его стиле), и «Профиль», основанный, естественно, на реальных событиях, эту функцию вполне выполняет.
#кино #berlinale
В эфире радио Дойче велле с тематическим выпуском про "Призрачную Нить" Пола Томаса Андерсона, грибы, садо и мазо, а также про великое спасение платья и великую последнюю роль Дэй-Льюиса.
https://soundcloud.com/monday-karma/phantom-thread
Расписали новую работу мастера аж на четверых с Машей Бунеевой, Женей @bookakke Шабыниной и Сашей @aboutitaly Нечаевым. Никакие Берлинале подкаст не остановят, только вперёд!
#monday_karma
https://soundcloud.com/monday-karma/phantom-thread
Расписали новую работу мастера аж на четверых с Машей Бунеевой, Женей @bookakke Шабыниной и Сашей @aboutitaly Нечаевым. Никакие Берлинале подкаст не остановят, только вперёд!
#monday_karma
Фильмов становится все больше, не про все есть смысл писать подробно, поэтому изредка буду переходить в формат дайджеста, как сейчас.
«Транзит» (Transit) Кристиана Петцольда - закрученная и слегка маразматическая драма про писателя (Франц Роговски из «Хэппи-энда»), который бежит от немецких войск из Парижа в Марсель, а оттуда намеревается попасть в Мексику. За окном наши дни, но стойкое ощущение, что речь про Вторую Мировую (в кадре даже мелькает книжечка со свастикой). В Марселе его долго мурыжат с документами, вдобавок он встречает загадочную женщину (Пола Бир из «Франца»), которая подбегает к нему на улице, а потом убегает прочь (выяснится, что это его жена, но они не могут друг друга узнать - Петцольду, судя по всему, нравится этот прием неузнавания). В итоге портовый городок превращается в подобие чистилища, где зависли беженцы, стремящиеся из Ада в Рай, писатель с женой и ее любовником-врачем пытаются уехать, но там начинается какой-то фарс передачей друг другу билетов на теплоход, а затем к этому прибавляется литературный флер - судя по всему, персонаж Роговски часть событий выдумал в поисках сценария, который помог бы избежать перепахавшей его трагедии (скажем обтекаемо - корабль в Мексику напарывается на мину или торпеду). В прошлом году такой же выдохшийся фильм представлял Фолкнер Шлендорф.
Хулиганский шведский фильм с незамысловатым названием «Недвижимость» (The Real estate) хочется перевести как «Настоящий эстет», хотя поводов для этого особых нет. Сняли его Аксель Петерсон и Манс Манссон (говоря, хороший документалист), и это такая версия «Дурака» - только геронтологический триллер в духе «Что случилось с Бэби Джейн?» от людей с черным чувством юмора, как у Олдрича. 68-летней Нойет (Леонора Экстранд) достался от покойного 90-летнего отца, скупавшего недвижимость, многоэтажный дом, где живет целый этаж мигрантов. Из-за этого ей не удается его продать, как-то цивильно этот вопрос разрулить - тоже не вариант, в итоге бойкой бабушке, которая ходит в спорт-зал, занимается сексом с потенциальным клиентом и курит одну за другой, приходится идти на радикальные меры: прикупив «Поваренную книгу анархиста», она просто сжигает все к хуям под Iris Вима Мертенса. Показать эту историю с позиции тех, про кого принято думать, что все у них просто и хорошо, достаточно остроумно, еще остроумнее - показать решение проблемы бюрократического тупика, который превратил целое здание просто в серую зону, фактически в заброшку. Хотя, конечно, поднимается и вопрос человеческой жизни в соседстве с ценой аренды и потенциальной сделки, но это настолько очевидно, что явно не стоило бы этому посвящать целый фильм.
Местные жители рассказывают про свою сложную жизнь и собираются сделать кооператив, Нойет ищет их расселить, но законы и происки предприимчивых родственников толкают ее на путь Рэмбо (а не Христа, как у Быкова). Достаточно остроумное и ловкое кино, хотя на фестивале таких обычно пара пачек, но все равно - мелочь, а приятно.
#кино #berlinale
«Транзит» (Transit) Кристиана Петцольда - закрученная и слегка маразматическая драма про писателя (Франц Роговски из «Хэппи-энда»), который бежит от немецких войск из Парижа в Марсель, а оттуда намеревается попасть в Мексику. За окном наши дни, но стойкое ощущение, что речь про Вторую Мировую (в кадре даже мелькает книжечка со свастикой). В Марселе его долго мурыжат с документами, вдобавок он встречает загадочную женщину (Пола Бир из «Франца»), которая подбегает к нему на улице, а потом убегает прочь (выяснится, что это его жена, но они не могут друг друга узнать - Петцольду, судя по всему, нравится этот прием неузнавания). В итоге портовый городок превращается в подобие чистилища, где зависли беженцы, стремящиеся из Ада в Рай, писатель с женой и ее любовником-врачем пытаются уехать, но там начинается какой-то фарс передачей друг другу билетов на теплоход, а затем к этому прибавляется литературный флер - судя по всему, персонаж Роговски часть событий выдумал в поисках сценария, который помог бы избежать перепахавшей его трагедии (скажем обтекаемо - корабль в Мексику напарывается на мину или торпеду). В прошлом году такой же выдохшийся фильм представлял Фолкнер Шлендорф.
Хулиганский шведский фильм с незамысловатым названием «Недвижимость» (The Real estate) хочется перевести как «Настоящий эстет», хотя поводов для этого особых нет. Сняли его Аксель Петерсон и Манс Манссон (говоря, хороший документалист), и это такая версия «Дурака» - только геронтологический триллер в духе «Что случилось с Бэби Джейн?» от людей с черным чувством юмора, как у Олдрича. 68-летней Нойет (Леонора Экстранд) достался от покойного 90-летнего отца, скупавшего недвижимость, многоэтажный дом, где живет целый этаж мигрантов. Из-за этого ей не удается его продать, как-то цивильно этот вопрос разрулить - тоже не вариант, в итоге бойкой бабушке, которая ходит в спорт-зал, занимается сексом с потенциальным клиентом и курит одну за другой, приходится идти на радикальные меры: прикупив «Поваренную книгу анархиста», она просто сжигает все к хуям под Iris Вима Мертенса. Показать эту историю с позиции тех, про кого принято думать, что все у них просто и хорошо, достаточно остроумно, еще остроумнее - показать решение проблемы бюрократического тупика, который превратил целое здание просто в серую зону, фактически в заброшку. Хотя, конечно, поднимается и вопрос человеческой жизни в соседстве с ценой аренды и потенциальной сделки, но это настолько очевидно, что явно не стоило бы этому посвящать целый фильм.
Местные жители рассказывают про свою сложную жизнь и собираются сделать кооператив, Нойет ищет их расселить, но законы и происки предприимчивых родственников толкают ее на путь Рэмбо (а не Христа, как у Быкова). Достаточно остроумное и ловкое кино, хотя на фестивале таких обычно пара пачек, но все равно - мелочь, а приятно.
#кино #berlinale
Началась легкая интоксикация фестивальным кино, хочется зафигачить дозу жанрового для разнообразия, хотя даже в такой прискорбном состоянии духа нового Спилберга смотреть не захотелось бы (последние годы вообще непонятно, зачем его смотреть, честно говоря).
«Секретное досье» напоминает о важности первой поправки, свободы и решительности маленьких людей, при этом кино про ИСТИНУ так стыдливо показывает войну, что хочется всех погладить по голове и распустить по домам - кажется, Спилберг забыл, что у него все хорошо и можно не снимать, если сказать особенно нечего. Но вообще очень грустно, как один из людей Нового Голливуда превратился в то, с чем они все боролись (как бы там ни пинали Копполу, он остается верен идее).
http://www.kinomania.ru/article/57079
#кино
«Секретное досье» напоминает о важности первой поправки, свободы и решительности маленьких людей, при этом кино про ИСТИНУ так стыдливо показывает войну, что хочется всех погладить по голове и распустить по домам - кажется, Спилберг забыл, что у него все хорошо и можно не снимать, если сказать особенно нечего. Но вообще очень грустно, как один из людей Нового Голливуда превратился в то, с чем они все боролись (как бы там ни пинали Копполу, он остается верен идее).
http://www.kinomania.ru/article/57079
#кино
KINOMANIA.RU
Рецензия на фильм Стивена Спилберга «Секретное досье»
Алексей Филиппов - о новом кино-плакате Стивена Спилберга про свободную прессу и чудо демократии.
Теряю хватку - не досидел 56 минут на новом Лаве Диасе (всего лишь четырехчасовом), впрочем, не уверен, что оно там очень нужно - по трем фильмам более-менее понятно, что филиппинец ваяет размашистые былины про историю родного отечества, где искусство побеждает все политическое говно. Вообще после 15 часов жизни, потраченных на три его фильма, все больше встает вопрос, а стоит ли их смотреть, с другой стороны - все муки от нежелания пользоваться монтажом частично компенсируются тем, как соприкосновение с еще не разобранной на узнаваемые матрицы культурой позволяет извлекать интересные смыслы.
Собственно, «Время дьявола» - это как бы мюзикл, растворенный в размеренном повествовании про 1970-е, когда коммунистическая власть Филиппин позволила добровольцам наводить порядок в деревнях при помощи оружия. В одном из таких населенных пунктов заправляет человек с двумя лицами (шутку про профессора Квирелла уже использовали, увы), а ополченцы поют про новые времена и новую веру, при которой сове, ведьме (она тут реально появляется) и тикбалангу (филиппинский лесной дух) понадобится новый храм. Как и«Колыбель скорбной тайне», это снова про революцию и противостояние деспотичной власти, которая убивает невиновных (говорят, Диас несколько лет собирал свидетельства, в титрах он утверждает, что за основу взяты истории его друзей). Им должны противостоять двое - ПОЭТ и его девушка МЕДСЕСТРА (у них есть имена, но для диасовского эпоса это решительно неважно). Собственно, из той же «Колыбельной» понятно, что поэт раскачает плохую власть - в это Диас свято верит, как, кажется, и в справедливость с большой буквы (прям как Спилберг), хотя многофигурная история включает в себя дюжину правд, как бы четко ни проступала позиция режиссера.
Но настоящая красота не в этом (и не в том, что теперь Диас все-таки чуть-чуть пользуется монтажем, чтобы человек из одной края кадра не шел восемь километров по дороге до другого края), а в самих песнях. Они достаточно незамысловатые и не всегда хорошо исполнены (если мы вдруг решим к этому делу подойти с серьезным лицом ценителей Бродвейских песенок), но это и не нужно: во «Времени дьявола» абсолютно народное звучание, отчего песни кажутся не просто аутентичными, а даже универсальными. В них мерещится какая-то хтонь, скажем, советской эстрады, например, «Призрачно все в этом мире бущующем...» (так мог бы называться следующим фильм мастера). Если бы их не исполняли по 150 раз (а сам текст не ходил по кругу еще столько же в рамках «номера»), было бы совсем прекрасно, но это назойливость подводит нас к главной фишке фильма. В очередной раз погрузившись в пучину горя филиппинской истории, Лав Диас показывает сакральную роль песни в жизни человека - не пресловутое «строить и жизнь помогает», а то, что каждая (особенно народная) песня, даже самая идиотская, способна аккумулировать память - национальную, историческую, личную. Для Диаса, человека, помешанного на нарративе, а не на хронометраже, как принято думать, это закономерное продолжение поисков, как бы еще раскачать текст и отразить в нем всю сложность человеческого взаимодействия со словами (в общем-то, у него везде много говорят, снова и снова рассказывая одно и то же, периодически путая или перевирая какие-то детали, случайно или умышленно).
И вот тут получается красиво: вся эта макабрически-реалистическая эпопея как бы вылупляется из незамысловатых песен, в повествовании появляется и ведьма, и двуличный правитель, говорящий чуть ли не под фонограму чуть ли не Гитлера, и доблестный поэт, и черно-белый мир, который обесценивает красоту весны (учитывая, что фильм черно-белый, эта строчка про весну звучит вдвойне уморительно). Снять шапито-шоу про людей, которым от надраенной рукоятки винтовки ударила власть в голову, может, в общем-то, любой режиссер, а вот передать это ощущения цепляющейся к словам памяти может получиться лишь у адептов «медленного кино» (на секундочку - за первый час Диас использует всего 40 склеек, на следующие два часа у него уходит примерно столько же).
#berlinale
Собственно, «Время дьявола» - это как бы мюзикл, растворенный в размеренном повествовании про 1970-е, когда коммунистическая власть Филиппин позволила добровольцам наводить порядок в деревнях при помощи оружия. В одном из таких населенных пунктов заправляет человек с двумя лицами (шутку про профессора Квирелла уже использовали, увы), а ополченцы поют про новые времена и новую веру, при которой сове, ведьме (она тут реально появляется) и тикбалангу (филиппинский лесной дух) понадобится новый храм. Как и«Колыбель скорбной тайне», это снова про революцию и противостояние деспотичной власти, которая убивает невиновных (говорят, Диас несколько лет собирал свидетельства, в титрах он утверждает, что за основу взяты истории его друзей). Им должны противостоять двое - ПОЭТ и его девушка МЕДСЕСТРА (у них есть имена, но для диасовского эпоса это решительно неважно). Собственно, из той же «Колыбельной» понятно, что поэт раскачает плохую власть - в это Диас свято верит, как, кажется, и в справедливость с большой буквы (прям как Спилберг), хотя многофигурная история включает в себя дюжину правд, как бы четко ни проступала позиция режиссера.
Но настоящая красота не в этом (и не в том, что теперь Диас все-таки чуть-чуть пользуется монтажем, чтобы человек из одной края кадра не шел восемь километров по дороге до другого края), а в самих песнях. Они достаточно незамысловатые и не всегда хорошо исполнены (если мы вдруг решим к этому делу подойти с серьезным лицом ценителей Бродвейских песенок), но это и не нужно: во «Времени дьявола» абсолютно народное звучание, отчего песни кажутся не просто аутентичными, а даже универсальными. В них мерещится какая-то хтонь, скажем, советской эстрады, например, «Призрачно все в этом мире бущующем...» (так мог бы называться следующим фильм мастера). Если бы их не исполняли по 150 раз (а сам текст не ходил по кругу еще столько же в рамках «номера»), было бы совсем прекрасно, но это назойливость подводит нас к главной фишке фильма. В очередной раз погрузившись в пучину горя филиппинской истории, Лав Диас показывает сакральную роль песни в жизни человека - не пресловутое «строить и жизнь помогает», а то, что каждая (особенно народная) песня, даже самая идиотская, способна аккумулировать память - национальную, историческую, личную. Для Диаса, человека, помешанного на нарративе, а не на хронометраже, как принято думать, это закономерное продолжение поисков, как бы еще раскачать текст и отразить в нем всю сложность человеческого взаимодействия со словами (в общем-то, у него везде много говорят, снова и снова рассказывая одно и то же, периодически путая или перевирая какие-то детали, случайно или умышленно).
И вот тут получается красиво: вся эта макабрически-реалистическая эпопея как бы вылупляется из незамысловатых песен, в повествовании появляется и ведьма, и двуличный правитель, говорящий чуть ли не под фонограму чуть ли не Гитлера, и доблестный поэт, и черно-белый мир, который обесценивает красоту весны (учитывая, что фильм черно-белый, эта строчка про весну звучит вдвойне уморительно). Снять шапито-шоу про людей, которым от надраенной рукоятки винтовки ударила власть в голову, может, в общем-то, любой режиссер, а вот передать это ощущения цепляющейся к словам памяти может получиться лишь у адептов «медленного кино» (на секундочку - за первый час Диас использует всего 40 склеек, на следующие два часа у него уходит примерно столько же).
#berlinale
А вот написал про один из лучших фильмов фестиваля - очень скромного (как обычно) нового Хон Сан Су с фильмом Grass, который довольно ловко перевели как "Листья травы":
http://www.kino-teatr.ru/kino/art/festival/4963/
Вообще самое печальное, что Сан Су боятся из-за мнимой ауры любимца фестивальщиков и эстетов, а это вообще человек, который умеет сложные вещи объяснять очень простым языком. Пару месяцев не мог написать пост в жанре "корейцы убирают всех", когда посмотрел его "Ты сам и твоё" - один из самых умных и честных фильмов про отношения, где отлично рассказывается про личные границы двух людей и чувство собственности, которое до добра не доводит. В общем, не бойтесь - там все сидят, пьют и говорят про любовь. В новом чуть больше про творчество, но и отношения не забыли.
#кино #berlinale
http://www.kino-teatr.ru/kino/art/festival/4963/
Вообще самое печальное, что Сан Су боятся из-за мнимой ауры любимца фестивальщиков и эстетов, а это вообще человек, который умеет сложные вещи объяснять очень простым языком. Пару месяцев не мог написать пост в жанре "корейцы убирают всех", когда посмотрел его "Ты сам и твоё" - один из самых умных и честных фильмов про отношения, где отлично рассказывается про личные границы двух людей и чувство собственности, которое до добра не доводит. В общем, не бойтесь - там все сидят, пьют и говорят про любовь. В новом чуть больше про творчество, но и отношения не забыли.
#кино #berlinale
Кино-Театр.РУ
Берлинале-2018: «Листья травы» Хон Сан-Су
Корейская драма с Ким Мин-Хи про творчество, любовь и выпивку
В прокате новый Ридли Скотт - настолько неизобретательный, что зубы сводит. За последние десять лет с ним такое случалось лишь на «Марсианине» и «Царях и богах», впрочем, и там, и там были другие достоинства:
http://www.kino-teatr.ru/art/pr/4952/
Это дежурная работа мастера на тему человека в обстоятельствах, когда он ничего не решает, + занятная зарисовка про власть денег, которая тонет в двухчасовом бормотании и перечислении подробностей из реальной кражи внука самого богатого человека на планете. Чтобы мораль басни была совсем понятна, Скотт меняет для чудовищного финала биографию Гетти-старшего, которого играет Пламмер, чтобы получилась сцена в духе «Легенды №17». В таких обстоятельствах обсуждать, кто лучше, Пламмер или Спейси в ужасном гриме, непозволительная роскошь - это мало что меняет.
#кино
http://www.kino-teatr.ru/art/pr/4952/
Это дежурная работа мастера на тему человека в обстоятельствах, когда он ничего не решает, + занятная зарисовка про власть денег, которая тонет в двухчасовом бормотании и перечислении подробностей из реальной кражи внука самого богатого человека на планете. Чтобы мораль басни была совсем понятна, Скотт меняет для чудовищного финала биографию Гетти-старшего, которого играет Пламмер, чтобы получилась сцена в духе «Легенды №17». В таких обстоятельствах обсуждать, кто лучше, Пламмер или Спейси в ужасном гриме, непозволительная роскошь - это мало что меняет.
#кино
Кино-Театр.Ру
«Все деньги мира»: Дедушка, а почему у тебя такие большие доходы?
20 мая, 23:30, РЕН ТВ
Пока все поругивают нового Филипа Гренинга («Моего брата зовут Роберт, и он идиот»), о котором расскажу позже, поругаю иранский конкурсный фильм «Свинья» Мани Хагиги, который почему-то хвалят (в этом кайф фестивальной жизни: каждый фильм - кот в мешке, ни с кем никогда не совпадаешь, верить никому нельзя, бутерброды заканчиваются в самый неподходящий момент).
Собственно, это такая тупорылая (sic!) комедия про опального и капризного режиссера Хасана (Хасан Маджуни), который два года не может снимать, его любимая актриса Шива, им открытая и раскрученная, собирается работать с каким-то бездарным коллегой, размышляющим, что любовь спасет мир, кино и все на свете, а в это время по Тегерану еще и бродит серийный убийца, вырезающий известных постановщиков. Хасан не грустит от потери друзей и не дрожит от страха: он завидует и злиться, что его не убили первым, ведь он самый великий (пожилая мама обещает ему, что убийца обязательно скоро явится).
По описанию - это чернющая и остроумная комедия про творческий клоповник, где все друг другу завидуют, лопаются от самовлюбленности и так далее, на деле - каскад каких-то трижды переваренных шуток, снятый в духе сериала «Сваты» с той лишь разницей, что made in Iran. Понятно, что все устали от размеренного кино про болезни, зависимости и смерть, но это все равно что тараканий яд есть с голодухи, простите. В паре сцен Хагиги случайно показывает, что он умеет в кинематографичность, но остальной пенопласт это не спасает. Легко представить такую работу среди выпускников ВГИКа, которую показывают на Кинотавре, а потом все плюются. Но тут все-таки Иран, вокруг Берлин и проблемное кино, родина далеко - людям хочется припасть и к такому постыдному удовольствию, где натурально есть шутки из каких-то чудовищных российских фильмов про кинопроизводство (в духе унылой короткометражки «Время жить, время умирать», где набор штампов про съемки выдается за едкий взгляд на внутреннюю кухню). Ну не знаю.
#кино #berlinale
Собственно, это такая тупорылая (sic!) комедия про опального и капризного режиссера Хасана (Хасан Маджуни), который два года не может снимать, его любимая актриса Шива, им открытая и раскрученная, собирается работать с каким-то бездарным коллегой, размышляющим, что любовь спасет мир, кино и все на свете, а в это время по Тегерану еще и бродит серийный убийца, вырезающий известных постановщиков. Хасан не грустит от потери друзей и не дрожит от страха: он завидует и злиться, что его не убили первым, ведь он самый великий (пожилая мама обещает ему, что убийца обязательно скоро явится).
По описанию - это чернющая и остроумная комедия про творческий клоповник, где все друг другу завидуют, лопаются от самовлюбленности и так далее, на деле - каскад каких-то трижды переваренных шуток, снятый в духе сериала «Сваты» с той лишь разницей, что made in Iran. Понятно, что все устали от размеренного кино про болезни, зависимости и смерть, но это все равно что тараканий яд есть с голодухи, простите. В паре сцен Хагиги случайно показывает, что он умеет в кинематографичность, но остальной пенопласт это не спасает. Легко представить такую работу среди выпускников ВГИКа, которую показывают на Кинотавре, а потом все плюются. Но тут все-таки Иран, вокруг Берлин и проблемное кино, родина далеко - людям хочется припасть и к такому постыдному удовольствию, где натурально есть шутки из каких-то чудовищных российских фильмов про кинопроизводство (в духе унылой короткометражки «Время жить, время умирать», где набор штампов про съемки выдается за едкий взгляд на внутреннюю кухню). Ну не знаю.
#кино #berlinale
Собственно, про «Моего брата зовут Роберт, и он идиот» Гренинга хорошо написал Долин - текст с упоминаниями Хайдегера и Новалиса звучит куда убедительнее, чем нет, но попробую без бытия.
Это трехчасовое кино (на меньшее Гренинг обычно не согласен) про брата и сестру Роберта (Джозеф Маттес) и Елену (Джулия Занге), он окончил школу и не собирается учиться дальше (поэтому и идиот), она готовится к экзамену по философии, а он ей помогает (поэтому и идиот). С первых минут понятно, что их отношения выходят за пределы сиблинговской любви (Елена совершает Роберту хэнджоб), а дальше следуют размышления о времени, Платоне, Блаженном Августине, Хайдегере, проделки на бензоколонке, прогулки по солнечным лугам, шуточки, обнаженные купания и кровавая баня. А потом Елена идет сдавать экзамен и объясняет, как завязаны категория «время» и категория «кино».
Собственно, если не вдаваться в монолитные вопросы о природе времени и отношениях с ней человеческого сознания, то история Роберта и Елены - это немецкая вариация Бонни и Клайда, где местом для шага вперед становится не американская мечта, окруженная унылой взрослой жизнью в условиях Великой Депрессии, а сильно расшатывающая представления о приличиях философия вообще и немецкая в частности. Большинство социальных конструктов и правил просто не выдерживают комбинации «Зачем да почему?», поэтому Роберт и Елена оказываются натуральным хаосом, нарушителями всех заповедей - от «не убий» до «не занимайся сексом с братом». В российской культурной традиции есть «горе от ума», тут возникает «хаос от ума». Про это отчасти снимал последний фильм Бела Тарр - в «Туринской лошади» рассказывается о кобыле, которую пожалел уже безумный Ницше. В Роберте и Елене можно рассмотреть и его наследников, и новых Адама и Еву, мечтающих о новом дивном мире, где не будет экзаменов и никого, кроме них.
Ироничность названия легко понять и в том ключе, что только идиот не станет прогибаться под изменчивый мир, - и тут можно подловить Гренинга (ему 58, это всего лишь третий его фильм) на том, что сейчас таких «идиотов» все больше, с интернетом никакие университеты не нужны, черпай знания огромной ложкой; с другой стороны - университет для какого-то упорядочивания знаний и нужен, в идеале он может защитить от увлечения разрушительными идеями (но происходит это, конечно, не всегда, тем более зачастую равнение под одну гребенку, напротив, не нужно).
Самое изумительное в этом фильме - ощущение не складывающегося в первые пятнадцать минут пазла, который и еще несколько дней спустя хочется вертеть, крутить, складывать и разбирать. Снято все хаотично и концентрированно, хотя легко может оттолкнуть помпезность, которой трудно избежать, когда начинаешь размышлять о времени (у Малика с каждым разом получается все более чудовищно). Прошлый фильм Гренинга «Жена полицейского» в этом смысле давал несколько очков вперед по отчаянному формализму: там история домашнего насилия служителя порядка (такой пример власти в квадрате) рассказывалась в издевательски литературном формате из 59 глав, при этом очень кинематографично и телесно снятых. Дебютный документальный фильм пока не успел посмотреть, но «Жена» входит в число моих главных впечатлений 2010-х, хотя ее, как и «Моего брата зовут Роберт», встретили очень спорно, многие его ненавидят до сломанных зубов. Этого Гренинга обещают привезти на ММКФ, надо будет пересмотреть с русскими субтитрами.
#кино #berlinale
Это трехчасовое кино (на меньшее Гренинг обычно не согласен) про брата и сестру Роберта (Джозеф Маттес) и Елену (Джулия Занге), он окончил школу и не собирается учиться дальше (поэтому и идиот), она готовится к экзамену по философии, а он ей помогает (поэтому и идиот). С первых минут понятно, что их отношения выходят за пределы сиблинговской любви (Елена совершает Роберту хэнджоб), а дальше следуют размышления о времени, Платоне, Блаженном Августине, Хайдегере, проделки на бензоколонке, прогулки по солнечным лугам, шуточки, обнаженные купания и кровавая баня. А потом Елена идет сдавать экзамен и объясняет, как завязаны категория «время» и категория «кино».
Собственно, если не вдаваться в монолитные вопросы о природе времени и отношениях с ней человеческого сознания, то история Роберта и Елены - это немецкая вариация Бонни и Клайда, где местом для шага вперед становится не американская мечта, окруженная унылой взрослой жизнью в условиях Великой Депрессии, а сильно расшатывающая представления о приличиях философия вообще и немецкая в частности. Большинство социальных конструктов и правил просто не выдерживают комбинации «Зачем да почему?», поэтому Роберт и Елена оказываются натуральным хаосом, нарушителями всех заповедей - от «не убий» до «не занимайся сексом с братом». В российской культурной традиции есть «горе от ума», тут возникает «хаос от ума». Про это отчасти снимал последний фильм Бела Тарр - в «Туринской лошади» рассказывается о кобыле, которую пожалел уже безумный Ницше. В Роберте и Елене можно рассмотреть и его наследников, и новых Адама и Еву, мечтающих о новом дивном мире, где не будет экзаменов и никого, кроме них.
Ироничность названия легко понять и в том ключе, что только идиот не станет прогибаться под изменчивый мир, - и тут можно подловить Гренинга (ему 58, это всего лишь третий его фильм) на том, что сейчас таких «идиотов» все больше, с интернетом никакие университеты не нужны, черпай знания огромной ложкой; с другой стороны - университет для какого-то упорядочивания знаний и нужен, в идеале он может защитить от увлечения разрушительными идеями (но происходит это, конечно, не всегда, тем более зачастую равнение под одну гребенку, напротив, не нужно).
Самое изумительное в этом фильме - ощущение не складывающегося в первые пятнадцать минут пазла, который и еще несколько дней спустя хочется вертеть, крутить, складывать и разбирать. Снято все хаотично и концентрированно, хотя легко может оттолкнуть помпезность, которой трудно избежать, когда начинаешь размышлять о времени (у Малика с каждым разом получается все более чудовищно). Прошлый фильм Гренинга «Жена полицейского» в этом смысле давал несколько очков вперед по отчаянному формализму: там история домашнего насилия служителя порядка (такой пример власти в квадрате) рассказывалась в издевательски литературном формате из 59 глав, при этом очень кинематографично и телесно снятых. Дебютный документальный фильм пока не успел посмотреть, но «Жена» входит в число моих главных впечатлений 2010-х, хотя ее, как и «Моего брата зовут Роберт», встретили очень спорно, многие его ненавидят до сломанных зубов. Этого Гренинга обещают привезти на ММКФ, надо будет пересмотреть с русскими субтитрами.
#кино #berlinale
До окончания берлинских телеграм осталось несколько дней. А пока затишье между публикациями, вытащу (а то сам забуду) опубликованный ещё в начале всего этого безобразия текст про фильмы, события которых разворачиваются в 1950-е (сняты они, разумеется, позже):
http://www.kino-teatr.ru/blog/y2018/2-17/1061/
Это такой необычный сиквел 20 американских фильмов 1970-х, не скованный географией. В начале февраля было много вспомнить первое послевоенное десятилетие - и Аллен с Андерсоном про них сняли + была круглая дата у Мюнхенской трагедии (это когда разбился самолёт с футболистами "Манчестер Юнайтед").
Пришлось сделать финт ушами и не включать совсем уж очевидное, вроде "Крестного отца" и "Назад в будущее" (хотя есть Феллини по квоте итальянского кино), повторяться и снова рассказывать про "Пустоши" Малика и "Последний киносеанс" Богдановича тоже не стал (про них есть в 70-е).
Список и без них получился любопытный - в каком-то смысле сиквел текста про исторические травмы в кино, с другой - тут вам и Содерберг, и два фильма с ДиКаприо, и хорошая польская драма, и уморительный супершпионский фильм с Дюжарденом (от режиссёра "Артиста"). Наконец, пригодится рассказ про Жака Тати - там есть мультфильм "Иллюзионист", снятый по его нереализованному сценарию.
#кино
http://www.kino-teatr.ru/blog/y2018/2-17/1061/
Это такой необычный сиквел 20 американских фильмов 1970-х, не скованный географией. В начале февраля было много вспомнить первое послевоенное десятилетие - и Аллен с Андерсоном про них сняли + была круглая дата у Мюнхенской трагедии (это когда разбился самолёт с футболистами "Манчестер Юнайтед").
Пришлось сделать финт ушами и не включать совсем уж очевидное, вроде "Крестного отца" и "Назад в будущее" (хотя есть Феллини по квоте итальянского кино), повторяться и снова рассказывать про "Пустоши" Малика и "Последний киносеанс" Богдановича тоже не стал (про них есть в 70-е).
Список и без них получился любопытный - в каком-то смысле сиквел текста про исторические травмы в кино, с другой - тут вам и Содерберг, и два фильма с ДиКаприо, и хорошая польская драма, и уморительный супершпионский фильм с Дюжарденом (от режиссёра "Артиста"). Наконец, пригодится рассказ про Жака Тати - там есть мультфильм "Иллюзионист", снятый по его нереализованному сценарию.
#кино
Кино-Театр.Ру
Игра с предчувствием беды: 15 фильмов, события которых происходят в 1950-е
Сладкая жизнь, смерть Сталина, миф о Че Геваре, мюнхенская трагедия и многое другое
И снова извлекаю из архива для любимой рубрики текстик про любимый фильм - великий автобиографический опус Алехандро Ходоровски, человека и парохода, который в 21 веке отряхнул быль с магического реализма, сюрреализма и еще пары измов. Сиквел «Бесконечная поэзия» уже не такой удачный, но «Танец реальности» - поэзия чистая и бесконечная. Абсолютно.
http://www.kino-teatr.ru/kino/art/artkino/3531/
#кино #фильм_на_выходные
http://www.kino-teatr.ru/kino/art/artkino/3531/
#кино #фильм_на_выходные
Ачивмент анлокд: посмотрел в Берлине фильм про Берлин будущего - "Немого" Данкана Джонса, которого иностранная критика люто (и несправедливо) засрала. В тексте есть, почему это нормальное кино, почему прыгающий от 0 к 100 рейтинг Rotten tomatoes - закономерный результат интернет-критики с ее унылой категоричностью, мысль про проблемы фильмов Нетфликс, ну и вообще много всего уместилось.
Мелодрама мелодрамой (хоть и в антураже Бегущего по лезвию), а не дрогнуть на титре, где Джонс посвящает фильм памяти Боуи и скончавшейся через год после него няне, решительно невозможно. Ну и да - это напоминает "Форму воды" здорового человека.
http://bit.ly/2HJHUxu
#кино
Мелодрама мелодрамой (хоть и в антураже Бегущего по лезвию), а не дрогнуть на титре, где Джонс посвящает фильм памяти Боуи и скончавшейся через год после него няне, решительно невозможно. Ну и да - это напоминает "Форму воды" здорового человека.
http://bit.ly/2HJHUxu
#кино
Берлинале близится к завершению, поэтому поспешно и телеграфно дораскажу про несколько лучших фильмов, которые здесь удалось посмотреть (и про которые не рассказано выше).
Например, показали нового Гая Мэддина, даже полтора - короткометражку «Несчастный случай» (Accidence) и часовой «Зеленый туман» (The green fog). Обе вещицы крайне обаятельные, хоть и напоминают студенческое упражнение (в соавторах у канадца два человека по фамилии Джонсон, Эван и Гален). «Несчастный случай» снимает одним кадром дом, в котором куча всего происходит (в одной квартире убийство, в другой - танцы, в третьей человек прячется на чьем-то балконе и тд). Такая версия «Окна во двор», где никто не отвлекается на наблюдателя, а предлагает полюбоваться хаосом (не)обычных действий.
«Зеленый туман» вообще смонтирован исключительно из чужих фильмов: там на Земле приключается, собственно, зеленый туман, и начинает происходить странное. Какого-то цельного сюжета в этой монтажной феерии не наблюдается, но есть нуарные детективы, отважные космонавты, полицейские, журналисты и прочее-прочее. Мэддин еще издевательски берет и вырезает из избранных сцен все реплики - то есть люди за диалогом покашливают, причмокивают, закатывают глаза, игриво смотрят по сторонам (правда, часть звуков, кажется, переозвученная). Абсолютный триумф эффекта Кулешова - смыслы рождаются буквально из сочетания двух кадров, будь они из одного или разных фильмов, и чередования таких пар оказывается достаточным, чтобы получилось кино. Удивительно молодой душой эксперимент, который, казалось бы, каждый мог бы (должен бы) провернуть в киношколе (справедливости ради, такие коллажи канадец делает не первым - навскидку можно вспомнить работу венгерского режиссера Дьердя Палфи «Окончательный монтаж - дамы и господа», где он смонтировал сцены из 500 фильмов, размышляя о любви, мужчинах и женщинах). Местами гомерически смешно, местами просто очень занятно.
#кино #berlinale
Например, показали нового Гая Мэддина, даже полтора - короткометражку «Несчастный случай» (Accidence) и часовой «Зеленый туман» (The green fog). Обе вещицы крайне обаятельные, хоть и напоминают студенческое упражнение (в соавторах у канадца два человека по фамилии Джонсон, Эван и Гален). «Несчастный случай» снимает одним кадром дом, в котором куча всего происходит (в одной квартире убийство, в другой - танцы, в третьей человек прячется на чьем-то балконе и тд). Такая версия «Окна во двор», где никто не отвлекается на наблюдателя, а предлагает полюбоваться хаосом (не)обычных действий.
«Зеленый туман» вообще смонтирован исключительно из чужих фильмов: там на Земле приключается, собственно, зеленый туман, и начинает происходить странное. Какого-то цельного сюжета в этой монтажной феерии не наблюдается, но есть нуарные детективы, отважные космонавты, полицейские, журналисты и прочее-прочее. Мэддин еще издевательски берет и вырезает из избранных сцен все реплики - то есть люди за диалогом покашливают, причмокивают, закатывают глаза, игриво смотрят по сторонам (правда, часть звуков, кажется, переозвученная). Абсолютный триумф эффекта Кулешова - смыслы рождаются буквально из сочетания двух кадров, будь они из одного или разных фильмов, и чередования таких пар оказывается достаточным, чтобы получилось кино. Удивительно молодой душой эксперимент, который, казалось бы, каждый мог бы (должен бы) провернуть в киношколе (справедливости ради, такие коллажи канадец делает не первым - навскидку можно вспомнить работу венгерского режиссера Дьердя Палфи «Окончательный монтаж - дамы и господа», где он смонтировал сцены из 500 фильмов, размышляя о любви, мужчинах и женщинах). Местами гомерически смешно, местами просто очень занятно.
#кино #berlinale
А вот и про нового Содерберга текст: «Не в себе» очень крепенький, ироничный и напряженный айтриллер про медицину, неврозы и паранойю с Клер Фой в главной роли:
http://www.kino-teatr.ru/kino/art/festival/4968/
Вообще это кино показывает, какую большую роль играет понимание того, что ты хочешь снять, - смартфон действительно идеальное оружие, чтобы максимально близко подобраться к человеческой натуре, заглянуть в безумные глаза, различить в них страхи и одержимости. «Не в себе» очень кинематографичен не красотой видеоряда, а тем, как это уместно и концептуально выглядит. Содерберг, конечно, рассказывает, что ему интересен именно процесс съемок, а не актуальные темы и потоки идей, но либо врет, либо навыки стилизатора и желание заглянуть под чей-нибудь ковер дают аналогичный результат.
Вообще за последние полгода написал так много про Стивена Содерберга, что, кажется, он мне приплачивает.
* текст про фильмографию Содерберга
* текст про неснятые фильмы СС
* подкаст про «Удачу Логана» и СС
* текст про «Удачу Логана»
* текст про сериал «Мозаика»
* текст про «Англичанина» 1999 года
* подкаст про «Забытых богом»
* текст про «Забытых богом»
Где деньги, Стивен?
#кино #berlinale
http://www.kino-teatr.ru/kino/art/festival/4968/
Вообще это кино показывает, какую большую роль играет понимание того, что ты хочешь снять, - смартфон действительно идеальное оружие, чтобы максимально близко подобраться к человеческой натуре, заглянуть в безумные глаза, различить в них страхи и одержимости. «Не в себе» очень кинематографичен не красотой видеоряда, а тем, как это уместно и концептуально выглядит. Содерберг, конечно, рассказывает, что ему интересен именно процесс съемок, а не актуальные темы и потоки идей, но либо врет, либо навыки стилизатора и желание заглянуть под чей-нибудь ковер дают аналогичный результат.
Вообще за последние полгода написал так много про Стивена Содерберга, что, кажется, он мне приплачивает.
* текст про фильмографию Содерберга
* текст про неснятые фильмы СС
* подкаст про «Удачу Логана» и СС
* текст про «Удачу Логана»
* текст про сериал «Мозаика»
* текст про «Англичанина» 1999 года
* подкаст про «Забытых богом»
* текст про «Забытых богом»
Где деньги, Стивен?
#кино #berlinale
Кино-Театр.Ру
Берлинале-2018: «Не в себе» Стивена Содерберга
Снятый на айфон триллер про сталкинг и харассмент
Сегодня постараюсь коротенечко дорассказать про все стоящие фильмы, чтобы с понедельника уже начать новую жизнь (но это не точно).
В один из первых дней зацепил «Вечный футбол» (Infinite football) прославленного румына Порумбойю - это уже вторая его документально-философская комедия на тему футбола. Собственно, есть некий мелкий чиновник, приятель режиссера, который в детстве играл в ту-самую-игру и получил перелом ноги, так как его окружили сверстники и пытались выбить мяч. Было это в прошлой жизни, мобильников не было, и чувак несколько часов, хромая и проклиная все на свете, брел до медпункта не хуже Янковского в «Ностальгии». Нога срослась неправильно - и он ломал ее еще раз, но это уже не так важно: принципиально, что детская травма (буквально) внедрила в голову мужчины идею идеального футбола, где риск трам минимизирован. Для этого он обрезал полю углы, превратив его в восьмиугольное, а также разделил на несколько зон, чтобы футболисты их не покидали - соответственно, не могли скопиться в одной точке и переломать друг другу ноги.
Порумбойю всю эту ахинею внимательно слушает (а правила меняются и совершенствуются), а под конец перестает понимать, что происходит. Затем он встречается с отцом спортивного новатора - и история поиска глубинных смыслов на примере каких-то обыденных вещей повторяется со свадебной фотографией и портретом Порумбойю, которые он сделал на свадьбе сына, и пестрой картиной, где изображена женщина на закатном пляже.
Тут мастерство Порумбойю заключается в двух вещах: он над героем не смеется (и не пытается его чересчур серьезно воспринимать), а пытается подступиться к одному из самых интересных человеческих свойств - философствовать при помощи если не молота, то любых предметов окружающей действительности. В сущности, «Вечный футбол» - это про серьезное переживание (неважно, насколько серьезное происшествие лежит в основе), которое толкает человека переосмыслять происходящее, задавать правилам (спорта и жизни) неудобные или странные вопросы, а также про то, какие ответы из этого рождаются. В сущности, фильм мог бы идти на серьезных щщах и называться «В чем моя вера» - и к этому Порумбойю выруливает под занавес, когда на кадрах с длинной магистралью главный герой рассказывает про еще одно открытие: он нашел древнегреческую версию Библии, текст которой позволяет утверждать, что базисные понятия западной культуры родились в результате ошибки перевода. Например, страдание не является неотъемлемой частью жизни (хотя, казалось бы, кино к этому и идет). Сейчас уже не вспомню, чем отличались две версии священного текста, но суть в том, что «Вечным футболом» можно назвать всю человеческую деятельность - поиск смысла, закономерностей и справедливости в мире равнодушного хаоса.
На финальных титрах возникает заставка «В мире животных» (герой хотел стать лесником), и это внезапно работает как Царство небесное - место мира, радости и справедливости, то есть утопия, запечатленная в нескольких кадрах телевизионного шоу. И то, как мозг заботливо подсказывает, зачем здесь такая сцена (мощная сама по себе), тоже, можно сказать, вечный футбол.
#кино #berlinale
В один из первых дней зацепил «Вечный футбол» (Infinite football) прославленного румына Порумбойю - это уже вторая его документально-философская комедия на тему футбола. Собственно, есть некий мелкий чиновник, приятель режиссера, который в детстве играл в ту-самую-игру и получил перелом ноги, так как его окружили сверстники и пытались выбить мяч. Было это в прошлой жизни, мобильников не было, и чувак несколько часов, хромая и проклиная все на свете, брел до медпункта не хуже Янковского в «Ностальгии». Нога срослась неправильно - и он ломал ее еще раз, но это уже не так важно: принципиально, что детская травма (буквально) внедрила в голову мужчины идею идеального футбола, где риск трам минимизирован. Для этого он обрезал полю углы, превратив его в восьмиугольное, а также разделил на несколько зон, чтобы футболисты их не покидали - соответственно, не могли скопиться в одной точке и переломать друг другу ноги.
Порумбойю всю эту ахинею внимательно слушает (а правила меняются и совершенствуются), а под конец перестает понимать, что происходит. Затем он встречается с отцом спортивного новатора - и история поиска глубинных смыслов на примере каких-то обыденных вещей повторяется со свадебной фотографией и портретом Порумбойю, которые он сделал на свадьбе сына, и пестрой картиной, где изображена женщина на закатном пляже.
Тут мастерство Порумбойю заключается в двух вещах: он над героем не смеется (и не пытается его чересчур серьезно воспринимать), а пытается подступиться к одному из самых интересных человеческих свойств - философствовать при помощи если не молота, то любых предметов окружающей действительности. В сущности, «Вечный футбол» - это про серьезное переживание (неважно, насколько серьезное происшествие лежит в основе), которое толкает человека переосмыслять происходящее, задавать правилам (спорта и жизни) неудобные или странные вопросы, а также про то, какие ответы из этого рождаются. В сущности, фильм мог бы идти на серьезных щщах и называться «В чем моя вера» - и к этому Порумбойю выруливает под занавес, когда на кадрах с длинной магистралью главный герой рассказывает про еще одно открытие: он нашел древнегреческую версию Библии, текст которой позволяет утверждать, что базисные понятия западной культуры родились в результате ошибки перевода. Например, страдание не является неотъемлемой частью жизни (хотя, казалось бы, кино к этому и идет). Сейчас уже не вспомню, чем отличались две версии священного текста, но суть в том, что «Вечным футболом» можно назвать всю человеческую деятельность - поиск смысла, закономерностей и справедливости в мире равнодушного хаоса.
На финальных титрах возникает заставка «В мире животных» (герой хотел стать лесником), и это внезапно работает как Царство небесное - место мира, радости и справедливости, то есть утопия, запечатленная в нескольких кадрах телевизионного шоу. И то, как мозг заботливо подсказывает, зачем здесь такая сцена (мощная сама по себе), тоже, можно сказать, вечный футбол.
#кино #berlinale
Азиатский дайджест
Die tomorrow тайского режиссера с простенькой фамилией Тхамронграттанарит хочется перевести в советской батальной традиции «Умирать завтра» - это такое ерническо-слезливое кино про то, что мы все умрем, состоящее из новелл, где показаны последние минуты людей перед гибелью. В правом верхнем углу висит таймер, рядом - отображается, сколько человек за это время умерло (классическое «люди умирают ежесекундно»). Новеллы не все одинаково удачные - есть классная документальная зарисовка про маленькую девочку, которая только узнала, что все умирают, и очень расстроилась. Или 102-летний дед, который уже устал от жизни и надеется, что умрет как можно скорее (под конец показывают, как ему исполнилось 104). Еще очень симпатичная история про четырех студенток, которые размышляют о жизни и изучают гороскоп, а потом одна из них пойдет за пивом - и ее собьет машина. Печально, что Тхамронграттанарит не смог выдержать ерническую интонацию все 70 минут, слезы в конце некоторых новелл откровенно лишние, но в целом было освеающе и занятно.
Или японский фильм «Амико» Йоко Яманаки - обаятельная полулюбительская зарисовка про первую любовь девочки Амико, потерявшей голову после того, как с ней поговорил парень постарше. Они гуляют один день, а после этого он ее больше не замечает (там есть сцена, где она делает ему толстые намеки, говоря, что один день в году согласна на все, даже сняться в порно; он же, очевидно, раз в году решил прогуляться с кем-то). Там есть очень находчивые и борзые сцены, снятые с хороших задором, но их так мало, что кино запоминается, скорее, как обычное размышление про любовь. Как и с фильмом про смерть, больше наглости кино пошло бы только на пользу.
Нагло никуда не торопится и Киеси Куросава в 140-минутном «Дурном предчувствии» (Yocho) - замысловатом и крайне неспешном парафразе «Вторжения похитителей тел», где инопланетяне, проникнув на Землю, пытаются реально понять людей, отнимая у тех некоторые концепты (вроде любви к семье). Это страшно занятное размышление о социальных конструктах и человеческом характере, местами безумно тревожное, но не совсем справляющееся с хронометражем. За дурацкий финал («Вторжение началось») можно кое-что простить - все-таки видно, что человек немного издевается.
Ну и был еще один японский фильм - «Наш дом» Юи Киохары, такой странный бытовой «Интерстеллар» про людей, которые живут в одном и том же доме, но то ли в разное время, то ли в разных измерениях - и для друг друга они своего рода призраки. В первом «пространстве» - мать с дочкой; во втором - девушка постарше, которая приютила женщину, потерявшую память. Там где-то мелькает мысль про то, что они не доверяют мужчинам (муж в первой семье то ли ушел, то ли погиб, во второй паре тоже ничего хорошего от взъерошенного японца не ждут). В финале из одного дома в другой передают запакованный подарок на день рождения маленькой девочки (его везла женщина без памяти), и содержимое этой коробочки должно было стать ответом на все вопросы. Когда коробку открывают, фильм заканчивается. Такой фильм Шредингера, пока мы не откроем коробку, не поймем, какая из историй настоящая. Люблю такие финты.
#кино #berlinale
Die tomorrow тайского режиссера с простенькой фамилией Тхамронграттанарит хочется перевести в советской батальной традиции «Умирать завтра» - это такое ерническо-слезливое кино про то, что мы все умрем, состоящее из новелл, где показаны последние минуты людей перед гибелью. В правом верхнем углу висит таймер, рядом - отображается, сколько человек за это время умерло (классическое «люди умирают ежесекундно»). Новеллы не все одинаково удачные - есть классная документальная зарисовка про маленькую девочку, которая только узнала, что все умирают, и очень расстроилась. Или 102-летний дед, который уже устал от жизни и надеется, что умрет как можно скорее (под конец показывают, как ему исполнилось 104). Еще очень симпатичная история про четырех студенток, которые размышляют о жизни и изучают гороскоп, а потом одна из них пойдет за пивом - и ее собьет машина. Печально, что Тхамронграттанарит не смог выдержать ерническую интонацию все 70 минут, слезы в конце некоторых новелл откровенно лишние, но в целом было освеающе и занятно.
Или японский фильм «Амико» Йоко Яманаки - обаятельная полулюбительская зарисовка про первую любовь девочки Амико, потерявшей голову после того, как с ней поговорил парень постарше. Они гуляют один день, а после этого он ее больше не замечает (там есть сцена, где она делает ему толстые намеки, говоря, что один день в году согласна на все, даже сняться в порно; он же, очевидно, раз в году решил прогуляться с кем-то). Там есть очень находчивые и борзые сцены, снятые с хороших задором, но их так мало, что кино запоминается, скорее, как обычное размышление про любовь. Как и с фильмом про смерть, больше наглости кино пошло бы только на пользу.
Нагло никуда не торопится и Киеси Куросава в 140-минутном «Дурном предчувствии» (Yocho) - замысловатом и крайне неспешном парафразе «Вторжения похитителей тел», где инопланетяне, проникнув на Землю, пытаются реально понять людей, отнимая у тех некоторые концепты (вроде любви к семье). Это страшно занятное размышление о социальных конструктах и человеческом характере, местами безумно тревожное, но не совсем справляющееся с хронометражем. За дурацкий финал («Вторжение началось») можно кое-что простить - все-таки видно, что человек немного издевается.
Ну и был еще один японский фильм - «Наш дом» Юи Киохары, такой странный бытовой «Интерстеллар» про людей, которые живут в одном и том же доме, но то ли в разное время, то ли в разных измерениях - и для друг друга они своего рода призраки. В первом «пространстве» - мать с дочкой; во втором - девушка постарше, которая приютила женщину, потерявшую память. Там где-то мелькает мысль про то, что они не доверяют мужчинам (муж в первой семье то ли ушел, то ли погиб, во второй паре тоже ничего хорошего от взъерошенного японца не ждут). В финале из одного дома в другой передают запакованный подарок на день рождения маленькой девочки (его везла женщина без памяти), и содержимое этой коробочки должно было стать ответом на все вопросы. Когда коробку открывают, фильм заканчивается. Такой фильм Шредингера, пока мы не откроем коробку, не поймем, какая из историй настоящая. Люблю такие финты.
#кино #berlinale
Еще посмотрел два фильма, которые внезапно напомнили о комиксах. Первый - это конкурсный фильм «Музей» с Гаэлем Гарсией Берналем, такая обаятельная картина про пошедшие прахом студенческие надежды, рассказанная в формате «Ограбление археологического музея в Мехико», напоминающая 4 kids walk into a bank.
Второй - классный, но криповый мультфильм «Дом волка» (La casa lobo), сделанный преимущественно в формате рисунков на стенах, то есть там при помощи стоп-моушн снимают движение предметов и персонажей, которые нарисованы на стенах и по ним же двигаются (такой немного трип). В какой-то момент, правда, фигуры со стен перемещаются в объемное пространство - их складывают из бумаги и изоленты, а сверху краст (процесс постепенный, так что момент сотворения виден). История про коммуну в Чили, специализирующуюся на производстве меда, откуда сбегает провинившаяся девочка Мария, потерявшая двух свиней. Поросят она в итоге находит и селится в жутковатом (и, судя по всему, разумном) доме волка, который сам туда не может вернуться. Это такая страшная сказка в духе «Прекрасной тьмы», где свиньи в определенный момент превращаются в людей, а волк оказывается не монстром, а некоторым необходимым злом или ложкой дегтя в бочке утопического меда. В хибаре натурально происходит что-то в духе зарождение мира, с той лишь разницей, что свиньи превращаются не в Адама и Еву, а в женщину Анну и ее сына Педро (мало ли в Чили донов Педро?). В общем, очень занятная и дико трудоемкая штука.
И чтобы два раза не вставать - новый Ван Сент «Не беспокойся, на своих двоих он далеко не уйдет» про реального карикатуриста-колясочника Джона Каллахана (Хоакин Феникс) какой-то совсем добрый, при том, что на материале едких и нарушающих разные табу рисунков самого героя (у него еще и ноги парализовало по пьяни и автокатастрофе). Там много приятных актеров, но в какой-то момент Каллахан понимает жизнь, просит у всех прощения - и это довольно-таки приторно (хотя не совсем противно). Но у Солондза внезапно наступившая доброта в «Таксе» как-то поприятнее вышла.
#кино #berlinale
Второй - классный, но криповый мультфильм «Дом волка» (La casa lobo), сделанный преимущественно в формате рисунков на стенах, то есть там при помощи стоп-моушн снимают движение предметов и персонажей, которые нарисованы на стенах и по ним же двигаются (такой немного трип). В какой-то момент, правда, фигуры со стен перемещаются в объемное пространство - их складывают из бумаги и изоленты, а сверху краст (процесс постепенный, так что момент сотворения виден). История про коммуну в Чили, специализирующуюся на производстве меда, откуда сбегает провинившаяся девочка Мария, потерявшая двух свиней. Поросят она в итоге находит и селится в жутковатом (и, судя по всему, разумном) доме волка, который сам туда не может вернуться. Это такая страшная сказка в духе «Прекрасной тьмы», где свиньи в определенный момент превращаются в людей, а волк оказывается не монстром, а некоторым необходимым злом или ложкой дегтя в бочке утопического меда. В хибаре натурально происходит что-то в духе зарождение мира, с той лишь разницей, что свиньи превращаются не в Адама и Еву, а в женщину Анну и ее сына Педро (мало ли в Чили донов Педро?). В общем, очень занятная и дико трудоемкая штука.
И чтобы два раза не вставать - новый Ван Сент «Не беспокойся, на своих двоих он далеко не уйдет» про реального карикатуриста-колясочника Джона Каллахана (Хоакин Феникс) какой-то совсем добрый, при том, что на материале едких и нарушающих разные табу рисунков самого героя (у него еще и ноги парализовало по пьяни и автокатастрофе). Там много приятных актеров, но в какой-то момент Каллахан понимает жизнь, просит у всех прощения - и это довольно-таки приторно (хотя не совсем противно). Но у Солондза внезапно наступившая доброта в «Таксе» как-то поприятнее вышла.
#кино #berlinale
Вчера не успел все дорассказать, так что потерпите еще чуть-чуть. Лучшее кино фестиваля показывали в рестроспективах (так часто бывает), откуда зацепил не классику с Уиллемом Дефо (ему дали награду за вклад или типа того), а три редких и отреставрированных фильма, которые в интернетах хрен найдешь в диапазоне 1967-1971.
Первый фильм называется «Надувная секс-кукла из пустошей» (Koya no Dacchi waifu), новинка японского кинопроката 1967 года, снял подающий надежды постановщик Ацуси Яматоя. Как и во многих послевоенных японских фильмах, творится там романтически-издевательская фиговина с сексом, пистолетами и экзистенциальным одиночеством. Топ-киллера с приятным русскому уху именем Шо нанимают, чтобы убить группу негодяев, которые взяли в плен возлюбленную торговца недвижимостью, днями напролет подвергают ее сексуальным пыткам и снимают все это на видео. Момент Х назначен на три часа завтрашнего дня, и Шо идет к «секс-кукле», рассказывает, что главный негодяй пустил в оборот его возлюбленную точно так же, как пассию торговца недвижимостью, а та слушает, да потихоньку пули из пистолета вынимает. Несмотря на это, классический японский мститель-одиночка все равно все делает хорошо (а потом выясняется, что не делает). Твист там довольно возмутительный, но в фильме столько иронии, что вряд ли Яматоя не в курсе. Лучшая сцена - когда в комнатку врываются трое вооруженных мужиков, а потом через склейку они врываются еще раз, но уже медленно, по одному и застывают в глупых позах. Все-таки логика и здравый смысл сильно сковывают творцов.
Второй фильм - сербский «Когда я буду мертвым и белым» Живоина Павловича, тоже 1967-го. История про ушлого юношу по имени/прозвищу Джимми Барка (Драган Николич), который в поисках лучшей жизни врет, ворует, пользуется доверчивостью женщин старше и вообще обитает по принципу «живем один раз». Едва устроившись на работу он обворовывает работяг, бросает беременную девушку и пускает, куда глаза глядят. Сначала - в койку к широко известной в узких кругах любвеобильной певичке с шрамом под грудью (бывший муж швырнул в нее нож), которая учит его петь и пытается ввести в условно богемные круги, потом - к одинокой проводнице поезда, чей брат занимает важный пост в местной части и зовет Джимми петь перед солдафонами. Кино при этом в определенной степени мизогиническое: начиная от отношения Барки к возлюбленным как к некоему инструменту по достижению цели и заканчивая песенкой, которую новый муж матери Джимми поет маленькому сыну (в духе «Женщины любя Мишу, а он их презирает и пользуется этим»). Как только быт начинает устаканиваться, Барка все бросает и пускается прочь, человек-перекати-поле, бунтарь без причины и идеалов, он, в сущности, такой же классический одиночка, как киллер в японском фильме, с той лишь разницей, что бунтует он против пролетарской системы и зыбких законов общества вообще. В его вечном беге едва, разумеется, сквозит неакцентированное отчаяние, 60-м свойственное едва ли не больше, чем 70-м. Кино удивительной свободы - с длинными планами, утомленным и бытовым эротизмом, а также с редкими жизненными деталями - сто лет не видел, как люди в кино плюются, например.
Первый фильм называется «Надувная секс-кукла из пустошей» (Koya no Dacchi waifu), новинка японского кинопроката 1967 года, снял подающий надежды постановщик Ацуси Яматоя. Как и во многих послевоенных японских фильмах, творится там романтически-издевательская фиговина с сексом, пистолетами и экзистенциальным одиночеством. Топ-киллера с приятным русскому уху именем Шо нанимают, чтобы убить группу негодяев, которые взяли в плен возлюбленную торговца недвижимостью, днями напролет подвергают ее сексуальным пыткам и снимают все это на видео. Момент Х назначен на три часа завтрашнего дня, и Шо идет к «секс-кукле», рассказывает, что главный негодяй пустил в оборот его возлюбленную точно так же, как пассию торговца недвижимостью, а та слушает, да потихоньку пули из пистолета вынимает. Несмотря на это, классический японский мститель-одиночка все равно все делает хорошо (а потом выясняется, что не делает). Твист там довольно возмутительный, но в фильме столько иронии, что вряд ли Яматоя не в курсе. Лучшая сцена - когда в комнатку врываются трое вооруженных мужиков, а потом через склейку они врываются еще раз, но уже медленно, по одному и застывают в глупых позах. Все-таки логика и здравый смысл сильно сковывают творцов.
Второй фильм - сербский «Когда я буду мертвым и белым» Живоина Павловича, тоже 1967-го. История про ушлого юношу по имени/прозвищу Джимми Барка (Драган Николич), который в поисках лучшей жизни врет, ворует, пользуется доверчивостью женщин старше и вообще обитает по принципу «живем один раз». Едва устроившись на работу он обворовывает работяг, бросает беременную девушку и пускает, куда глаза глядят. Сначала - в койку к широко известной в узких кругах любвеобильной певичке с шрамом под грудью (бывший муж швырнул в нее нож), которая учит его петь и пытается ввести в условно богемные круги, потом - к одинокой проводнице поезда, чей брат занимает важный пост в местной части и зовет Джимми петь перед солдафонами. Кино при этом в определенной степени мизогиническое: начиная от отношения Барки к возлюбленным как к некоему инструменту по достижению цели и заканчивая песенкой, которую новый муж матери Джимми поет маленькому сыну (в духе «Женщины любя Мишу, а он их презирает и пользуется этим»). Как только быт начинает устаканиваться, Барка все бросает и пускается прочь, человек-перекати-поле, бунтарь без причины и идеалов, он, в сущности, такой же классический одиночка, как киллер в японском фильме, с той лишь разницей, что бунтует он против пролетарской системы и зыбких законов общества вообще. В его вечном беге едва, разумеется, сквозит неакцентированное отчаяние, 60-м свойственное едва ли не больше, чем 70-м. Кино удивительной свободы - с длинными планами, утомленным и бытовым эротизмом, а также с редкими жизненными деталями - сто лет не видел, как люди в кино плюются, например.
Третий фильм предлагают перевести как «Молитва об эякуляции: 15-летняя проститутка» (Gushing prayer) 1971-го. Это пинку эйга от Масао Адаши по сценарию Кодзи Вакамацу, снявшего через год уже помянутых на канале «Ангелов в экстазе», - тоже ерническое софтпорно с остроумным социальным высказыванием. Герои Адаши еще не месяцы-революционеры, а четверо школьников, которые решают отгородиться от лживого взрослого и предаваться сексуальным утехам друг промеж дружки. Девушка Ясуко, правда, быстро нарушает священную клятву и спит (или говорит, что спит) с взрослым учителем, после чего юношеская возня ровесников ей уже не доставляет. Трио объявляет ее проституткой и пытается буквально трудоустроить Ясуко в соответствующую стезю; параллельно девушка размышляет, делать аборт или нет, хочет, чтобы при этом присутствовал учитель (карикатурный мужчина, которому все равно), а заодно приходит к мысли, что самое время свести счеты с жизнью, так как материнство - это взросление, взросление - это тупик, а лучшая жизнь - это промискуитет, которому с рождением ребенка, вероятно, придет конец. Тут Адаши делает две крутые вещи: берет распространенный формат подросткового бунта «уцепиться за табу и предаться ему до абсурда» (нечто подобное на пять лет раньше не менее эффектно провернула Вера Хитилова в «Маргаритках»), а затем еще и снимает это все с позиции Ясуко, чьему мировосприятию до конца верить нельзя. То есть буквально все, начиная от секса и беременности, заканчивая самоубийством, может быть неправдой. Это реально походит на подростковые суицидальные мысли от раннего «понимания», что жизнь в сущности проиграна. Еще под занавес там случается специфическая сцена с выкидышем, напоминающая финал «Неонового демона». Не удивлюсь, если Рефн смотрел если не этот фильм, то что-то не менее сочное из пинку эйга. Это вообще похоже на его любимый жанр.
Все это лишний напоминает, что 60-е - едва ли не лучшее десятилетие в истории кино, во всяком случае, такой свободы и обилия новых стилей нигде не припомнишь, даже с поправкой на Новый Голливуд (все-таки многие «новые волны» случились именно тогда, да и в США под конец 60-х). Хороший, кстати, повод вспомнить про величайший «Тупик» Полански, завораживающую «Женщину в песках» Тэсигахары, геронтологический триллер Олдрича «Что случилось с Бэбби Джейн?» или порочную готику «Невинные». Надо будет про 60-е побольше писать, конечно.
#кино #berlinale
Все это лишний напоминает, что 60-е - едва ли не лучшее десятилетие в истории кино, во всяком случае, такой свободы и обилия новых стилей нигде не припомнишь, даже с поправкой на Новый Голливуд (все-таки многие «новые волны» случились именно тогда, да и в США под конец 60-х). Хороший, кстати, повод вспомнить про величайший «Тупик» Полански, завораживающую «Женщину в песках» Тэсигахары, геронтологический триллер Олдрича «Что случилось с Бэбби Джейн?» или порочную готику «Невинные». Надо будет про 60-е побольше писать, конечно.
#кино #berlinale
