Тема нарциссизма неисчерпаема. Кто они, нарциссы? Как и почему формируется нарциссическое расстройство личности (НРЛ)? Всегда ли нарциссическая травма ведет к полноценному «развертыванию» расстройства или может существовать как отдельная часть психики, включающаяся в определенных межличностных обстоятельствах?

Однако, кажется, не менее важно разобраться не только с причинами и особенностями НРЛ, но и с тем, как нарциссы ведут себя в отношениях, кого и для чего выбирают в качестве своей «жертвы» и что делать тем, кто столкнулся с нарциссическим абьюзом. Книга «Нарциссический абьюз» психолога Шахиды Араби — о тех и для тех, кто оказался в отношениях с настоящим нарциссом, не может из них выйти или, выйдя, не может прийти в себя и залечить многочисленные раны, полученные в этих отношениях. Это полноценное руководство, в котором, с одной стороны, представлена исчерпывающая, основанная на последних исследованиях в этой области информация о нарциссическом расстройстве личности, нарциссических чертах и типичных тактиках манипуляции, используемых нарциссами, с другой стороны, охвачен огромный круг тем, касающийся нарциссического абьюза в отношениях — описан стандартный цикл абьюза, биохимия травматической привязанности, ее последствия для мозга и психики и связь с развитием признаков кПТСР у тех, кто оказался с нарциссом в отношениях.

«Дофаминовой привязанности способствует чудовищный когнитивный диссонанс, когда мы придерживаемся противоречивых убеждений относительно абьюзера, появившихся под влиянием нашей физиологической связи с ним, а также его фальшивой маски и периодических проявлений доброты. Доктор Джозеф Карвер говорит о силе когнитивного диссонанса в своей статье «Любовь и стокгольмский синдром» (Love and Stockholm Syndrome, 2004), где он характеризует его как механизм выживания в «абьюзивной, контролирующей обстановке». Мы способны оправдывать, преуменьшать и даже отрицать абьюз из‑за когнитивного диссонанса, не желая отказываться от своей изначальной убежденности в том, что нарцисс добрый, любящий, заботливый человек, постоянно вспоминая и романтизируя ранние этапы отношений. Добавьте к этому агрессию, которая побуждает наш мозг «включить внимание», а также приятные воспоминания, к которым мы возвращаемся снова и снова, и мы получим адскую биохимическую связь».

Наконец, в книге перечислены виды терапии и различные техники самопомощи для оказавшихся в этой ловушке. Но до терапии и разнообразных техник, направленных на ум, тело и дух, Шахида предлагает сделать несколько первых необходимых шагов к исцелению от нарциссического абьюза: увидеть способы манипуляции нарцисса, отказаться от привычки проецировать на абьюзера свои нравственные принципы и способность к эмпатии, доверять своему восприятию реальности, а не той искаженной видимости, которую абьюзер навязывает вам через газлайтинг и проецирование, найти поддержку у близких людей и, конечно, полностью прервать контакт или свести его к минимуму.

«…По каким эмоциональным и психологическим причинам жертвы остаются в абьюзивных отношениях? Общество считает, что сразу после эпизода насилия перед жертвами встает простой выбор: уйти или остаться в абьюзивных отношениях . Однако, как мы говорили, жертвы страдают от когнитивного диссонанса, деструктивных привычек в результате периодических подкреплений, симптомов ПТСР, травматической привязанности, травм от абьюза — недавнего или пережитого в детстве, от стокгольмского синдрома, переживания собственной ничтожности и состояния выученной беспомощности — и это еще не весь список. Хотя это кажется иррациональным, уйти из длительных абьюзивных отношений даже сложнее, чем оставить заботливого, любящего и позитивного партнера».

В общем, мастрид для всех, кто оказался в этой ловушке или когда-то сталкивался с ней. Мы же выбрали главу, в которой автор рассказывает о фальшивом Я нарцисса, цикле абьюза, особенностях и достоинствах тех людей, которых нарциссы выбирают себе в пару, а также о том, почему шаблоны нормальных отношений не работают в отношениях абьюзивных.

https://monocler.ru/narczissicheskij-abyuz/

Зона .ru легла, и мы вместе с ней.

По такому поводу делюсь с вами цитатой, над которой только что задумалась, выбирая фрагмент из антологии Иосифа Зислина «Безумство глазами историков»:

«Смысл не находится, а создается, при этом он создается не только перспективно, но и ретроспективно — прошлое может приобрести иной смысл в свете будущих событий — то, что выглядело как случайная встреча, станет для двоих поворотным пунктом их судьбы» (М. Соколов).

Как-то в настроение.

«Некоторые люди могут двигаться вперед, не беспокоясь из‑за того, что движутся вслепую, полагая, что они идут по большаку, а все пересечения – с проселочными дорогами. Но двигаться вперед с осознанием и воображением значит переживать память перекрестков, которых человек никогда больше не увидит. Некоторые люди сидят на перекрестках, не выбирая ни одной дороги, потому что не могут выбрать обе, лелея иллюзию, что если они просидят достаточно долго, оба пути сольются в один и, следовательно, оба будут возможны. Зрелость и мужество это в значительной степени способность именно к таким отречениям, а мудрость – в немалой доле способность находить пути, которые позволят обходиться как можно меньшим числом отречений».

Публикуем фрагмент одной из лучших работ Ирвина Ялома, книги «Экзистенциальная психотерапия», где психиатр рассказывает, почему процесс принятия серьезных решений становится для нас пограничным опытом, вынуждая сталкиваться с тревогой отсутствия почвы и экзистенциальной виной, которая возникает при забвении человеком самого себя.

P.S. Много в последнее время читаю/перечитываю Ялома. Хочется делиться ❤️ Посмотрите, какая еще прекрасная мысль у него:

«Человек не может обратить свою волю назад. Человек может искупить прошлое, только изменяя будущее».

https://monocler.ru/pochemu-resheniya-trudny-irvin-yalom/

Тело и психика неразрывно связаны, и «поломка» одного из этой дуальной пары может влиять на состояние другого. По крайней мере, сегодня это очевидно науке. Публикуем главу из книги нейроученого и психиатра Яо Найлинь «Все мои ментальные демоны», в которой она на нескольких примерах показывает, как эти связи реализуются. Итак, разбираемся вместе с ней, как иммунная активность может влиять на поведение и развитие психических расстройств, нейродегенеративная болезнь Паркинсона зависеть от бактерий в желудке, а токсоплазма — изменять личность, влияя на агрессивность и тягу к риску.

https://monocler.ru/telo-i-mozg/

P.S. Ждем прорывных исследований по болезни Альцгеймера.

Никаких запланированных публикаций у меня, конечно, нет по поводу сегодняшнего дня, но утром вспомнились две цитаты.

Первая — Марины Цветаевой. Небольшое напоминание тем, кто любит, открыт любви или ищет её:

«Любить — видеть человека таким, каким его задумал Бог и не осуществили родители».

А вторая от Франкла. Не самая обнадеживающая, но в чем-то примиряющая мысль, которая, возможно, поддержит тех, кто по каким-то причинам эту любовь потерял:

«Реализованное путем переживания не может быть действительно уничтожено тем, что оно попадает в забвение... Прожитое бытие — это тоже вид бытия, и может быть, самый надежный. И все совершенное в течение жизни может рассматриваться с этой точки зрения как спасение возможного путем привнесения его в действительность. Пусть и прожитое останется навечно в целости и безопасности, спасенное от всякого дальнейшего посягательства времени. Разумеется, прошедшее время невозвратимо; но происшедшее в нем остается неприкосновенным и нерушимым» (Виктор Франкл).

❤️🫂

«Живи так, словно живешь уже во второй раз и при первой попытке испортил все, что только можно испортить» (Виктор Франкл).

«Не был верен себе», «Перестраховывался», «Не набрался смелости»: вместе с Дэниелом Пинком разбираемся, какие универсальные сожаления чаще всего преследуют нас, когда появляются «сожаления об отваге» и почему боль этих сожалений (вечное «А что, если бы?..») преследует нас дольше, чем воспоминания об ошибках.

https://monocler.ru/non-je-ne-regrette-rien/

«Говоря о том, что прекарность поражает «заботу о себе» как онтологическую возможность человека реализовывать проект самого себя, выбирать такой способ индивидуального существования, который соотносится с его аутентичностью, мы одновременно полагаем, что осуществляя «заботу о себе», человек конструирует, верифицирует и утверждает свое «Я», порождает его как целевую самобытную ценностно-смысловую систему.

Прекарное существование создает не просто новый тип адаптивного поведения человека, но конструирует принципиально новую по сравнению с традиционно представляемой модель личности — ее «текучую / прекарную идентичность».

Характеризуя ее как экзистенциальный феномен, прежде всего, отметим, что живущее в прекарных условиях поколение постепенно отказывается от необходимости рассматривать свое индивидуальное существование как исключительно собственную жизненную задачу.

Прекарный способ существования состоит в том, что человек частично или полностью снимает с себя ответственность за самоосуществление, делая его не целевым, а ситуативным экзистенциальным продуктом, и, как следствие, должен уживаться с последствиями утраты авторства собственной жизни, подчинения ее не собственным алгоритмам.

Отказ от построения долгосрочного проекта самого себя — это и есть то, что образует «текучего субъекта», нестабильную идентичность. В этих условиях ответственные действия в отношении самого себя частично подменяются псевдоактами с их суррогатами жизни.

Неопределенность расшатывает мотивацию к постановке долгосрочных стабильных целей, поскольку обстоятельства ее достижения мыслятся мало зависящими или даже вообще не зависящими от планов и индивидуальных усилий человека.

Жизнь утрачивает приветствуемую ранее «векторность» / цельность осуществления и приобретает характер множественных краткосрочных и временных проектов себя (своеобразного «спектрального Я», не во всех проявлениях соотносимого со своей аутентичностью).

Находясь в прекарном статусе, в ряде случаев личность вынуждена временно отождествляться с одним из своих ситуативных, временных Я, и тогда возникают специфические переживания вненаходимости по отношению к собственной жизни («в это время я не живу», «моя настоящая жизнь не здесь», «когда мне приходится заниматься этим, я как бы отключен от самого себя», «там я никакой, жизнь начинается только когда я ухожу оттуда»).

Таким образом, подвижные, быстро меняющиеся контексты существования, создаваемые неопределенностью, порождают фрагментацию личности, множественные, в том числе «невоплощенные» и «невоплотимые Я».

Фрагментарность же, являясь нарушением отношений человека с временем и с со-временностью своей жизни, сужает горизонты возможностей, ограничивает взаимодействие человека с будущим и, как следствие, с самим собой».

P.S. In an existential mood. Посмотрите/послушайте на досуге текст доклада о прекарности - чувстве хрупости, шаткости, незащищенности нашего бытия в нестабильной «текучей современности», которое сегодня активно исследуется в социологии и психологии.

https://psy.su/feed/11533/

Бруно Беттельхейм — американский психолог и психиатр австрийско-еврейского происхождения, которому так же, как Виктору Франклу и Эдит Еве Эгер, довелось пройти через опыт концентрационных лагерей. Одна из его работ — книга «Просвещенное сердце. Автономия личности в тоталитарном обществе. Как остаться человеком в нечеловеческих условиях» — это не только ретроспективное исследование опыта пребывания в лагере, подробный анализ поведения человека в экстремальных ситуациях и механизмов, которые превращают человека в «жертву системы и шестеренку в машине уничтожения», но и попытка разобраться в сложной динамике отношений личности и среды, найти ответы на вопросы: в какой степени среда способна воздействовать на человека и формировать его и его жизнь; делает ли терапия человека свободным от условностей жизни, помогает ли при встрече с экстремальным опытом; можно ли использовать среду для формирования образа жизни и личности; как должна развиваться личность, чтобы быть автономной и способной менять среду к лучшему? Несмотря на то, что книга написана в 1960-м году и в ней чувствуются знаки времени (от бесконечного обращения к психоанализу как ключевому направлению психотерапии до примеров, далеких от сегодняшних реалий), основные мысли и посылы автора созвучны и сегодняшнему дню.

Выбрали фрагмент, где Беттельхейм размышляет о том, как массовое общество лишает нас автономности и почему время, в котором мы живем, требует от нас более развитого сознания и более глубокой цельности личности.

P.S. Еще немного об идентичности и проблеме интеграции личности. Прямиком из середины прошлого века. Можем оценить, далеко ли ушли

https://monocler.ru/avtonomnost-bettelhejm/

Ложное «Я», страсть к первенству, зависть, зависимость от чужой похвалы, высокомерие, эмоциональная холодность, неспособность к благодарности — это все о нарциссах. При этом за чувством всемогущества, надменностью, стремлением к совершенству и жаждой внимания, которые представляют собой нарциссические защиты, часто стоит обжигающий стыд от своего несовершенства, непереносимость уязвимости, чувство пустоты, тоска по истинному «Я», тревога, агрессия, боязнь быть отверженным, жажда близости и невозможность ее утолить, от которых нарцисс отворачивается и о которых ничего не хочет знать.

Клинический психолог Владислав Чубаров, отказываясь демонизировать нарциссов, в книге «Совершенство, которое мешает жить» (изд. «Альпина Паблишер») отмечает, что нарциссические переживания, организованные вокруг самооценки и ее поддержания за счет признания другими людьми наших заслуг, — нечто общечеловеческое, знакомое каждому из нас.

«Все мы порой страстно желаем поднять самооценку, оглядываемся на мнение других о себе, испытываем стыд за собственное несовершенство. Мало того, нарциссизм — это необходимая часть любой личности, он входит в наши «базовые настройки», без него не формируется психика, без него мы не смогли бы отстаивать свои границы и добиваться успеха. Мы все в раннем детстве проходили так называемую нарциссическую стадию — правда, не все, по разным причинам (о которых расскажем ниже), смогли из нее полностью выйти. В результате для кого-то нарциссические переживания — одни из главных. Среди нас много людей, характер которых организован вокруг проблем самооценки, а та, в свою очередь, базируется не на внутренних ценностях, а на оценках окружающих. Это и есть нарциссический характер, и его не стоит демонизировать».

Он предлагает думать о нарциссизме как о спектре, где можно говорить о:

а) здоровом нарциссизме как чувстве самоценности;

б) нарциссических защитах, включающихся в ответ на болезненные триггеры или на множественные удары по самооценке;

в) нарциссической акцентуации характера, когда нарциссические черты становятся доминирующими;

в) нарциссическом расстройстве личности как устойчивом способе поведения и мышления, который приводит к страданию самого человека или окружающих людей.

Свою книгу автор адресует всем, кто находит у себя нарциссические черты, и описывает в ней различные методы самотерапии, которые помогут «уменьшить нарциссическое страдание, снизить зависимость от оценок и сравнений и зачерпнуть наконец чистую воду из колодца своей аутентичности — собственного подлинного «я»».

В главе «Цветы нарцисса» он предлагает различные техники для работы с самыми болезненными темами нарциссичного человека: склонностью сравнивать, идеализировать, обесценивать и иерархизировать, болезненной конкуренцией, чрезмерным перфекционизмом, скукой от себя и других, непереносимым стыдом и восприятием других людей не в качестве автономных единиц, а в качестве селф-объектов, необходимых исключительно ради поддержания своей хрупкой самооценки.

Мы выбрали фрагмент «Честность и смелость вместо лицемерия и лжи», в котором автор разбирает склонность нарциссов к различным манипуляциям и мелкой лжи, предлагает различные способы переосмысления этой стратегии и размышляет, почему без честности и искренности невозможно приблизиться к утраченной аутентичности.

«…Задача-максимум для нарциссичного человека — научиться переносить стыд и принимать собственную уязвимость. Для этого нужно обязательно идти навстречу непереносимому, но идти ровно такими шагами, которые будут раз за разом позволять выстоять перед стыдом».

https://monocler.ru/lozh-narcissa/

P.S. Впрочем, это будет актуально для каждого. Больше про нарциссизм можно почитать в нашей старой подборке.

Взаимопомощь и человечность – вот в чем сила. И вчера, и сегодня, и завтра. Крепко обнимаю, берегите себя и близких 🤍

Кризисная помощь

Друзья, надеюсь, вы и ваши близкие в порядке. Выкладываю здесь наш сборник материалов по кризисной помощи для специалистов и пострадавших https://pavlovapsy.notion.site/5c5de68efcf146ddb5fa17060e1cf367?pvs=4

В МЧС есть экстренная служба психологической помощи, довольно неплохая и кризисный телефон +7(495)9895050

Не рекомендую сейчас избыточно думскролить и смотреть видео и фото с места событий, лучше от этого никому не станет. Поберегите силы для помощи себе и другим. Обняла.

Мысль о переплетенности жизни и смерти столь же стара, как письменная история. Всему на свете приходит конец – это одна из наиболее самоочевидных жизненных истин, так же как и то, что мы боимся этого конца и тем не менее должны жить с сознанием его неизбежности и своего страха перед ним. Стоики говорили, что смерть – самое важное событие жизни. Научиться хорошо жить – это значит научиться хорошо умирать, и наоборот, уметь хорошо умирать значит уметь хорошо жить. Известны слова Цицерона: "Смысл занятий философией – подготовка к смерти" и Сенеки: "Только тот человек воистину наслаждается жизнью, кто согласен и готов оставить ее". Ту же мысль выразил св. Августин: "Только перед лицом смерти по-настоящему рождается человек".

Невозможно оставить смерть умирающим. Биологическая граница между жизнью и смертью относительно четка, но психологически они переходят друг в друга. Смерть – это факт жизни; нам достаточно минуты размышления, чтобы понять: смерть – не просто последний момент жизни. "Уже рождаясь, мы находимся в процессе умирания; и в начале присутствует конец" (Манилий). Монтень в своем глубочайшем эссе о смерти вопрошает: "Почему вы боитесь своего последнего дня? Он приближает вас к смерти не больше, чем любой другой день вашей жизни. Не последний шаг создает усталость: он лишь обнаруживает ее".

Нетрудно (и весьма соблазнительно) было бы продолжить изложение глубокомысленных цитат о смерти. Практически каждый большой мыслитель думал и писал о смерти (как правило, в молодости или ближе к концу жизни); многие приходили к заключению, что смерть – неотъемлемая часть жизни, и, постоянно принимая ее в расчет, мы обогащаем жизнь, а отнюдь не обкрадываем ее. Физически смерть разрушает человека, но идея смерти спасает его.

Последняя мысль столь существенна, что ее стоит повторить: вещественность смерти разрушает человека, идея смерти спасает его. Но каков точный смысл этих слов? Как именно идея смерти спасает человека? И от чего спасает?

Короткий взгляд на центральную концепцию экзистенциальной философии может помочь прояснению. В 1926 году Мартин Хайдеггер изучал вопрос о том, от чего идея смерти уберегает человека, и у него состоялся важный инсайт: сознание предстоящей личной смерти побуждает нас к переходу на более высокий модус существования. Хайдеггер считал, что имеются два фундаментальных модуса существования в мире: 1) состояние забвения бытия, 2) состояние сознавания бытия.

Забвение бытия означает жизнь в мире вещей, погружение в жизненную рутину. Человек "снижен", поглощен "пустой болтовней", затерялся в "они". Он капитулировал перед повседневностью, перед заботами о том, "каковы" вещи.

С другой стороны, сознавая бытие, человек сосредоточен не на "как", а на "что " – не на свойствах и оценках вещей, а на том, что эти вещи есть, что они обладают бытием. Существовать в данном модусе, который часто называют "онтологическим" (от греческого онтос – существование), значит непрерывно сознавать бытие – не только мимолетность бытия, но и ответственность за свое бытие (о которой я буду говорить в главе 6). Лишь в онтологическом модусе существования человек соприкасается с собой как творением собственной самости и потому обладает властью изменить себя.

Обычно люди пребывают в первом модусе. Забвение бытия это повседневный способ существования. Хайдеггер называет его "неподлинным" – в нем мы не сознаем себя творцами собственной жизни и мира, мы "спасаемся бегством", "попадаем в ловушку" и становимся успокоенными; мы избегаем выбора, будучи "унесены в "никтовость". Перейдя же во второй модус (сознавания бытия), мы существуем подлинно (отсюда – частое использование термина "подлинность" в современной психологии). Мы становимся полностью самосознающими – сознающими себя одновременно как трансцендентное (детерминирующее) Эго и как эмпирическое (детерминированное) Эго; приемлющими свои возможности и ограничения; конфронтирующими с абсолютной свободой и небытием – и испытывающими тревогу перед их лицом …

«Экзистенциальная терапия», Ирвин Ялом

… Какое отношение ко всему этому имеет смерть? Хайдеггер отдавал себе отчет, что просто благодаря раздумьям, стойкости и "скрежету зубовному" не перейти из состояния забвения бытия в более просветленное и беспокойное состояние сознавания бытия. Нужны какие-то неотвратимые и непоправимые обстоятельства, определенный "экстремальный" опыт, который "вытряхивает", "вырывает" человека из повседневного модуса существования в состояние сознавания бытия. В качестве такого опыта (Ясперс имел в виду то же самое, говоря о "пограничных", или "предельных" состояниях) смерть превосходит все остальное: смерть есть условие, дающее нам возможность жить подлинной жизнью.

У многих авторов встречается мысль, что отсутствие факта смерти так же притупляло бы нашу сензитивность, как отсутствие идеи смерти. Например, эта мысль присутствует в пьесе французского драматурга Жана Жироду "Амфитрион 38", где происходит беседа между бессмертными богами. Юпитер рассказывает Меркурию о том, что испытываешь, когда принимаешь земное обличье, чтобы любить смертную женщину:

"Она говорит маленькие словечки, от которых пропасть между нами становится огромной... Она говорит: 'Когда я была ребенком', или 'Когда я состарюсь', или 'Никогда в жизни'. Это терзает меня, Меркурий... Меркурий, мы лишены чего-то – может быть, остроты мимолетного, чувства смертности, этой сладостной печали обладания чем-то, что не сможешь удержать?".

О том же идет речь у Монтеня: Хирон, полубог, получеловек, отказался от бессмертия, после того как его отец Сатурн (бог времени и сроков) описал ему последствия этого выбора:

"Честно вообрази себе, насколько менее терпима и более мучительна для человека была бы вечная жизнь, чем такая, какую я дал ему. Не имея возможности умереть, ты беспрестанно проклинал бы меня за то, что я лишил тебя смерти. Я намеренно добавил к ней немного горечи, чтобы ты, увидев удобства смерти, не ухватился за нее слишком рьяно и преждевременно. Дабы ты остался в среднем состоянии, которое мне нужно от тебя – не избегающим жизни и не устремляющимся к ней вновь в бегстве от смерти – я смешал в той и другой сладость с горечью".

«Экзистенциальная терапия», Ирвин Ялом

Метафоры вплетены в ткань языка и мышления и определяют то, как мы воспринимаем и формулируем абстрактные понятия, создавая концептуальную модель реальности, а значит, и отношение к ней. Спор — война или танец? Любовь — борьба, выбор или путь? От того, какую метафору мы выберем, будет зависеть, как мы будем проходить этот опыт, относиться к себе и Другому. Учитывая природу нашего метафорического мышления, стоит разобраться: какие коллективные концептуальные метафоры мы используем? Конструктивны они или деструктивны? Расширяют картину реальности или сужают ее? Объединяют нас или разделяют? Екатерина Тихонова перевела материал Aeon, посвященный этим вопросам.

«Лакофф и Джонсон иллюстрируют это следующим примером. В английском языке абстрактное понятие спора обычно метафорически структурируется через более конкретное понятие войны: мы говорим, что «выигрываем» или «проигрываем» спор; если мы считаем, что другая сторона говорит ерунду, то говорим, что ее аргументы «несостоятельны перед огнем критики» и мы видим «слабые стороны» в их позиции.

Новизна идеи Лакоффа и Джонсона заключается не в том, что они отмечают вездесущность метафорического языка, а в том, что они подчеркивают тот факт, что метафоры выходят за рамки обычного речевого сообщения, утверждая, что способы, к которым мы прибегаем в споре, частично опосредованы понятием войны. Чтобы убедиться в этом, они предлагают иную концептуальную метафору: СПОР — ЭТО ТАНЕЦ. Танцы, несомненно, являются более «совместным» предприятием, чем война, и тогда целью спора будет не «победа», а создание приемлемого конечного «продукта» или взаимодействия, которое устроит обе стороны. Динамика нашего мыслительного процесса в споре при таком подходе будет совсем иной. Этот мысленный эксперимент подчеркивает роль метафоры в создании реальности, а не только в ее мысленном представлении.

Таким образом, метафоры, похоже, обеспечивают основу того, как мы концептуализируем абстрактные понятия (и, следовательно, большую часть опыта). Однако для структурирования сложных понятий обычно требуется не одна, а несколько метафор. Возьмем, к примеру, понятие романтической любви. Распространенной концептуальной метафорой на многих языках будет что-то вроде «РОМАНТИЧЕСКАЯ ЛЮБОВЬ — ЭТО ПУТЬ». Обычно говорят, что отношения находятся «на перепутье», когда необходимо принять важное решение, или что люди «идут разными путями», когда они расстаются. Метафорические концептуализации сильно влияют на то, как мы ведем себя в реальных отношениях: без идеи о «перепутье» в отношениях кто-то, вероятно, и не задумался бы о необходимости серьёзного разговора с романтическим партнёром о статусе отношений.

Однако любовь, будучи важнейшим опытом в жизни человека, осмыслена как понятие через бесчисленное множество метафор. Еще один распространенный вариант, возможно, запечатленный в одноименном стихотворении Овидия, — это метафора «РОМАНТИЧЕСКАЯ ЛЮБОВЬ — ЭТО ВОЙНА». Часто можно встретить рассказ о том, что одна сторона «завоевывает» изначально нерасположенного партнера, или что кто-то «завоевал руку и сердце».

На вечный вопрос «Что такое любовь?» теория концептуальных метафор отвечает, что это  набор метафор, которые используются для ее концептуализации. Две метафоры из этого набора: «ЛЮБОВЬ — ЭТО ПУТЬ» и «ЛЮБОВЬ — ЭТО ВОЙНА», — подчеркивают и создают разные грани понятия любви.

Любой человек, являющийся речевым субъектом, знает, что язык, который он использует, важен, и что существует сложная обратная связь между языком, на котором мы говорим, и нашими мыслями. Эмпирические исследования подтверждают эту догадку: опираясь на разные концептуальные метафоры, люди склонны принимать разные решения в одних и тех же условиях, что обоснованно указывает на то, что они являются носителями разных понятийных моделей реальности…»

И еще – пожалуй, ключевое:

«Метафоры войны встречаются повсеместно, и это многое говорит о нашей культуре».

https://monocler.ru/kak-metafory-sozdayut-mir/

«Довольно парадоксальный факт: японская культура, которая на первый взгляд требует от своего народа совершенства, — родина сразу двух форм искусства, почитающих несовершенство. Во-первых, ваби-саби — древняя философия, выросшая из дзен, которая признает красоту не только несовершенного, но и мимолетного, незаконченного. Она позволяет всему сущему быть таким, каково оно есть, в том числе и людям. Быть совершенным благодаря своей неидеальности, а не вопреки ей. Мы же принимаем, что в природе все находится в состоянии постоянных изменений, и можем видеть красоту во всех четырех временах года; так и каждый этап человеческой жизни совершенен сам по себе и не нуждается в корректировке. Ваби-саби можно назвать совершенным (уж извините) противоядием от постоянных попыток все улучшить. Эта философия принимает естественную суть вещей, незавершенность, вмятины времени, сюжетные линии, выгравированные на лице в виде морщин. Во-вторых, японское искусство, воспевающее несовершенство, — кинцуги («золотой ремонт»). Это способ реставрации разбитой керамики, где вместо того, чтобы скрывать швы и разломы, части соединяются с использованием жидкого золота, привлекая внимание к трещинам. В результате создаются произведения искусства, напоминающие об уникальности изъянов и величии несовершенства».

Джо Боулби

P.S. Все мы немного дитя кинцуги, приближающееся к ваби-саби.

«Забытая правда живет и направляет наши действия».

В истории каждой семьи есть своя тайна, травма, «скелет в шкафу», событие, которое замалчивается или вытесняется из памяти. Значит ли это, что подобные рудименты прошлого остались в прошлом и никак не относятся к потомкам, живущим здесь и сейчас? Едва ли. Психолог Татьяна Литвинова рассматривает явление межпоколенческой передачи травмы и считает, что пережитое нашими дедушками-бабушками, прадедушками-прабабушками продолжает на нас влиять, а люди, получившие по наследству семейную проблему, часто бессознательно пытаются ее решить, даже если на внешнем уровне нежелательная правда забыта или отвергнута. Публикуем фрагмент ее книги «Сталин жил в нашей квартире», чтобы разобраться на примерах, как происходит межпоколенческая передача травмы (зачастую исподволь, «окольными путями»), к каким психологическим последствиям могут вести замалчивания в семье неудобных событий и почему это проблема не только отдельных семей, но и общества в целом.

https://monocler.ru/stalin-zhil-v-nashej-kvartire/

А закончить сегодня хотелось бы моим любимым монологом астрофизика Карла Сагана, который посвящен фотографии нашей планеты, сделанной зондом «Вояджер-1» с рекордного расстояния для далекого 1990 года - "Pale Blue Dot" (все-таки 12 апреля):

«Говорят, астрономия прививает скромность и укрепляет характер. Наверное, нет лучшей демонстрации глупого человеческого зазнайства, чем эта отстранённая картина нашего крошечного мира».

Еще одна мысль, которая когда-то поразила меня и помогла на другом уровне почувствовать связь со всем живым, принадлежит другому астрофизику Лоуренсу Крауссу:

«Каждый атом в вашем теле берёт своё начало во взорвавшейся звезде. И, возможно, атомы в вашей левой руке взяли своё начало в иной звезде, нежели атомы в правой руке. Это, действительно, самая поэтичная вещь, из тех что я знаю о физике: вы все звёздная пыль. Вас не было бы здесь, если бы звёзды не взорвались, потому что химические элементы — углерод, азот, кислород, железо, всё, что необходимо для эволюции и жизни, — не были созданы в начале времён. Они были синтезированы в ядерных печах звёзд, и единственная причина, почему они попали в ваше тело, это потому, что звёзды соизволили взорваться. Звёзды погибли, чтобы вы могли находиться здесь и сейчас».

В общем, иногда полезно посмотреть на наши метания с позиции безбрежного Космоса.

https://youtu.be/I98smhAYLlM?si=zwrYcIUVOQxKOlUZ

Синестезия, eigengrau, афантазия, отсутствие внутренней речи, цветные или черно-белые сны: профессор психологии Гэри Лупян рассказывает о фундаментальных различиях в восприятии, которые встречаются среди людей и активно исследуются учеными-когнитивистами, и размышляет, как эти различия могут менять наши представления о реальности, истине и человеческих отношениях.

https://monocler.ru/razlichiya-v-vospriyatii/

P.S. Немного от себя. Когда мы говорим о восприятии как психическом процессе, мы так или иначе касаемся вопроса работы сознания и отражательной функции психики. Но что мы отражаем и как? На уровне ощущений мы преобразуем входящую информацию о физических изменениях в среде (звуковые волны, световые излучения) в некое ощущение качества и интенсивности этих изменений; на уровне восприятия мы получаем целостную интегрированную картинку, но на основе нашего же предыдущего опыта, а не на основе неких универсальных моделей; на уровне мышления наше отражение подчиняется сформированным в процессе развития индивидуальным когнитивным схемам и искажениям; на уровне памяти, которая имеет свойство перестраиваться и подвергаться конфабуляциям, мы помним далеко не то, что было на самом деле; избирательность нашего внимания оставляет за своим фокусом кучу "ненужной" здесь и сейчас информации; на уровне межличностного восприятия стереотипизация и каузальная атрибуция тоже уводят нас от реальности. Можно, наверное, и дальше продолжать. В сухом остатке - большая фантазия о жизни и о том, как устроен мир.

И тем не менее. И всё же. Как мне кажется, самое прекрасное, что в нас есть, — это наши отчаянные попытки сквозь эти границы, кривые зеркала, замутненные очки, сломанные схемы прорваться в реальность другого, чтобы увидеть его. Зачем? Один из очевидных ответов — чтобы не так остро чувствовалось экзистенциальное одиночество, изоляцию. Но в этом ответе как будто есть дефицит и нехватка.

Почувствовать близость и связь? Кажется, это звучит лучше ❤️

«Флоренс Клакхольм предложила антропологическую классификацию ценностных ориентации в отношении деятельности, включающую три категории: «бытие», «бытие-в-становлении» и «делание». В ориентации на «бытие» подчеркивается активность в отличие от цели. Суть в этом случае состоит в спонтанной естественной экспрессии личностной «естьности» (т.е. того, что «я есть»). Категория «бытия-в-становлении» так же, как и категория «бытия», предполагает акцент на том, что мы есть, а не на том, чего мы можем достичь. Но в ней, кроме того, важное место занимает понятие развития. Таким образом, «бытие-в-становлении» на первый план помещает активность определенного типа — направленную на развитие всех аспектов самости. Для «делания» значимы преимущественно достижения, оцениваемые по стандартам, внешним для действующего индивида...

Находящиеся в лоне своей культуры, мы безоговорочно принимаем благо и правильность продвижения вперед. Не так давно я проводил краткий отпуск в одиночестве на курорте Карибского побережья. Однажды вечером я читал, одновременно наблюдая за мальчишкой, помощником бармена, не делавшим ничего, а только лениво взиравшим на море, – я подумал о ящерице, которая греется на солнышке, лежа на теплом камне. Я сравнил его и себя, и почувствовал себя очень самодовольно, очень уютно. Он совершенно ничего не делал, зря тратил время. А я делал нечто полезное, читал, учился. Короче говоря, я продвигался вперед. Но тут какой-то внутренний бесенок задал мне ужасный вопрос: продвигаюсь вперед по отношению к чему? как? и (самое худшее) почему? Эти вопросы были — и остаются по сей день — весьма тревожными. Они необычайно ярко показали мне, как я, постоянно проецируя себя в будущее, «убаюкиваюсь», погружаюсь в некий сон наяву, исполненный иллюзии победы над смертью. Я не существую так, как существует ящерица, я готовлюсь, я становлюсь, я в пути. Джон Мейнар Кинес выражает это следующим образом.

«То, что 'целеустремленный' человек неизменно пытается обеспечить себе, есть не что иное, как призрачное и обманчивое бессмертие, бессмертие своих актов, достигаемое путем перенесения своего интереса к ним вперед во времени. Он любит не свою кошку, а ее котят, а на самом деле даже не котят, а лишь котят этих котят, но и не их… и так далее до бесконечности, до конца кошачьего племени».

Толстой в «Анне Карениной» описывает крушение веры в «восходящую спираль» у Алексея Александровича, мужа Анны, человека, который всегда был в восходящем движении, великолепная карьера, невероятно удачный брак. Уход Анны значит для него много больше, чем просто потеря ее: это крушение личностного мировоззрения.

«…Он чувствовал, что стоит лицом к лицу пред чем-то нелогичным и бестолковым, и не знал, что надо делать. Алексеи Александрович стоял лицом к лицу пред жизнью, пред возможностью любви в его жене к кому-нибудь, кроме него, и это-то казалось ему очень бестолковым и непонятным, потому что это была сама жизнь. Всю жизнь свою Алексеи Александрович прожил и проработал в сферах служебных, имеющих дело с отражениями жизни. И каждый раз, когда он сталкивался с самою жизнью, он отстранялся от нее. Теперь он испытывал чувство, подобное тому, какое испытал бы человек, спокойно прошедший над пропастью по мосту и вдруг увидавший, что этот мост разобран и что там пучина. Пучина эта была — сама жизнь, мост — та искусственная жизнь, которую прожил Алексей Александрович».

«Пучина эта была — сама жизнь, мост — та искусственная жизнь…» Никто не выразил это яснее. Защита, если она успешна, позволяет человеку не знать о бездне. Неудавшаяся защита — сломанный мост — оставляет нас открытыми правде и ужасу, к встрече с которыми мы в середине жизни, после десятилетий самообмана, оказываемся плохо подготовлены».

P.S. Это Ялом, размышляющий о тревоге смерти и способах защиты от нее (2 ключевых: вера в собственную исключительность/модус индивидуации и вера в конечного спасителя/модус слияния). Почему бы не вернуться сюда именно с этим отрывком?) Еще есть несколько материалов, тоже в ближайшее время опубликую. Пора заканчивать вглядываться в пучину, это тоже нужно уметь дозировать 🌚