Forwarded from Якеменко
Почти каждый день хожу по Тверской от Охотного ряда к Пушкинской площади и обратно. Как наглядный симптом безвременья стоят закрытые, пустые и запущенные два знаковых для Москвы и России здания – Елисеевского магазина и Центрального телеграфа.
Магазин Елисеева – символ дореволюционной Москвы и даже России. Символ возможностей страны и ее внутреннего потенциала, хлебосольства и широты. Показатель того, что мы могли и можем. Роскошь выбора в сочетании с роскошью интерьеров, собственное производство продуктов и вин, название, не исчезнувшее и через сто лет.
Центральный Телеграф – символ новой страны, ее ключевых приоритетов, один из истоков нового стиля архитектуры, карта советской России в миниатюре. Больше двух тысяч человек, работавших в здании, одновременно занимали рабочие места за 15 минут (а всего работало более 10 тысяч человек), директор и его заместители проживали прямо в здании – если обойти телеграф сзади, то до сих пор видны балконы квартир. Из этого здания Молотов объявил о начале войны. Это здание - центр связи страны и остального мира.
Оба здания стоят пустые и брошенные. Чиновники оба здания не знают, куда и кому пристроить. То есть государству здания-символы, здания, которые никогда не меняли своего профиля, не нужны.
Мне всегда казалось, что при любом «рынке» и «частной собственности» (вроде бы у нас и то и другое, хотя на самом деле нет, но пусть так) для государства должны быть вещи знаковые. Те, на которых держится история, традиции, символика, память. Которые важны не с точки зрения прибыли, рынка, а как опорные, реперные точки государственной и социальной самоидентификации. Лишаясь которых, государство лишается прочности, опоры, сложности, истории.
Государство должно понимать – Елисеевский должен работать в любом случае. Телеграф должен функционировать, что бы ни было. Они должны быть, потому что они сто лет были и почему именно сейчас какой-то начальник должен решать – работать им или нет, быть им или нет. Эти здания должны быть государственными, а не принадлежать очередному щетинистому борову, постоянно живущему в Майами.
Это обязано понимать государство. Государственные люди.
Но они не понимают. Им все равно – откроется ли завтра в Елисеевском спа-салон, автосервис или контора по продаже кафельной плитки, а в здании Телеграфа гостиница или банк. Им важны оболочки и прибыль, а не суть. Но если они не понимают – они не государственные люди. Им нечего делать во власти.
Но им важны именно оболочки. Формы. Демонстрации. Презентации. Им важно, чтобы кричали патриотические лозунги, а патриоты ли это на самом деле – не важно. Им важно, чтобы стояли здания Большого театра, МХТ, театра Гоголя, а что внутри давно нет театров – не важно. Им важно провести презентацию нового проекта, отсалютовать бокалами на фуршете, а то, что проекта не будет – не важно. Им важно подать правильные цифры наверх, а то, что жизнь не имеет никакого отношения к этим цифрам – не важно.
Они не понимают одного – с каждой потерей такого здания мы все ближе к катастрофе. Ибо нельзя построить новую страну с людьми, которым важно то, о чем говорилось выше и не важно все остальное.
Магазин Елисеева – символ дореволюционной Москвы и даже России. Символ возможностей страны и ее внутреннего потенциала, хлебосольства и широты. Показатель того, что мы могли и можем. Роскошь выбора в сочетании с роскошью интерьеров, собственное производство продуктов и вин, название, не исчезнувшее и через сто лет.
Центральный Телеграф – символ новой страны, ее ключевых приоритетов, один из истоков нового стиля архитектуры, карта советской России в миниатюре. Больше двух тысяч человек, работавших в здании, одновременно занимали рабочие места за 15 минут (а всего работало более 10 тысяч человек), директор и его заместители проживали прямо в здании – если обойти телеграф сзади, то до сих пор видны балконы квартир. Из этого здания Молотов объявил о начале войны. Это здание - центр связи страны и остального мира.
Оба здания стоят пустые и брошенные. Чиновники оба здания не знают, куда и кому пристроить. То есть государству здания-символы, здания, которые никогда не меняли своего профиля, не нужны.
Мне всегда казалось, что при любом «рынке» и «частной собственности» (вроде бы у нас и то и другое, хотя на самом деле нет, но пусть так) для государства должны быть вещи знаковые. Те, на которых держится история, традиции, символика, память. Которые важны не с точки зрения прибыли, рынка, а как опорные, реперные точки государственной и социальной самоидентификации. Лишаясь которых, государство лишается прочности, опоры, сложности, истории.
Государство должно понимать – Елисеевский должен работать в любом случае. Телеграф должен функционировать, что бы ни было. Они должны быть, потому что они сто лет были и почему именно сейчас какой-то начальник должен решать – работать им или нет, быть им или нет. Эти здания должны быть государственными, а не принадлежать очередному щетинистому борову, постоянно живущему в Майами.
Это обязано понимать государство. Государственные люди.
Но они не понимают. Им все равно – откроется ли завтра в Елисеевском спа-салон, автосервис или контора по продаже кафельной плитки, а в здании Телеграфа гостиница или банк. Им важны оболочки и прибыль, а не суть. Но если они не понимают – они не государственные люди. Им нечего делать во власти.
Но им важны именно оболочки. Формы. Демонстрации. Презентации. Им важно, чтобы кричали патриотические лозунги, а патриоты ли это на самом деле – не важно. Им важно, чтобы стояли здания Большого театра, МХТ, театра Гоголя, а что внутри давно нет театров – не важно. Им важно провести презентацию нового проекта, отсалютовать бокалами на фуршете, а то, что проекта не будет – не важно. Им важно подать правильные цифры наверх, а то, что жизнь не имеет никакого отношения к этим цифрам – не важно.
Они не понимают одного – с каждой потерей такого здания мы все ближе к катастрофе. Ибо нельзя построить новую страну с людьми, которым важно то, о чем говорилось выше и не важно все остальное.
Forwarded from Документальное прошлое: ГА РФ
«Кремлевская территория чрезвычайно запущена». Благоустройство Кремля в 1921 г.
ГА РФ. Ф. Р-551. Оп.1. Д. 32. Л. 1, Л.1 об.
Страницы протокола совещания по благоустройству Кремля, прошедшего 10 октября 1921 года.
После переезда в Москву большевистского правительства в марте 1918 года Кремль превратился в изолированное от остального города пространство, где жили и работали члены верховного руководства страны ,а также располагался аппарат, обеспечивающий их работу и безопасность.
Содержание протокола показывает, в каком состоянии оказался Кремль через три с половиной года такого режима.
Участники совещания отмечают, что "кремлевская территория чрезвычайно запущена", "сады площади, а также дворы загрязнены до невероятности", "повсюду...лежат кучи строительного мусора", канализация Кремля при этом много лет не ремонтировалась и постоянно ломается, что приводит к переполнению уборных.
Участники совещания пытались разработать срочные меры, чтобы привести Кремль в относительный порядок
(Продолжение следует)
ГА РФ. Ф. Р-551. Оп.1. Д. 32. Л. 1, Л.1 об.
Страницы протокола совещания по благоустройству Кремля, прошедшего 10 октября 1921 года.
После переезда в Москву большевистского правительства в марте 1918 года Кремль превратился в изолированное от остального города пространство, где жили и работали члены верховного руководства страны ,а также располагался аппарат, обеспечивающий их работу и безопасность.
Содержание протокола показывает, в каком состоянии оказался Кремль через три с половиной года такого режима.
Участники совещания отмечают, что "кремлевская территория чрезвычайно запущена", "сады площади, а также дворы загрязнены до невероятности", "повсюду...лежат кучи строительного мусора", канализация Кремля при этом много лет не ремонтировалась и постоянно ломается, что приводит к переполнению уборных.
Участники совещания пытались разработать срочные меры, чтобы привести Кремль в относительный порядок
(Продолжение следует)
Табличка (возможно, единственная в Москве) «Звонок дворнику». (Фото В.Леонова). Известно, что что лет назад при доходных домах были дворники, исполнявшие множество обязанностей, включавших безопасность жильцов, колку дров и раздачу их по квартирам. На ночь ворота дома запирались и припозднившийся жилец, чтобы попасть в дом, должен был позвонить дворнику. В «продвинутых» домах были электрические звонки, в домах попроще- колокольчики. Под ними и вешалась такая табличка. Дворник отпирал ворота, после чего ему давали пятак или гривенник. За отдельную плату дворник мог нанять извозчика, выбить ковёр, что–то купить в лавке.
У дворников была форменная одежда - жилет, картуз и белый фартук. На одежду прикреплялась бляха с надписью "Дворник" и с адресом места работы. На груди висел свисток, которым вызывали полицию. Профессия дворника ценилась, платили неплохо, бродяге или бездельнику в хороший дом дворником было не устроиться. Домовладельцы предпочитали бывших солдат или унтер–офицеров с хорошими рекомендациями.
У дворников была форменная одежда - жилет, картуз и белый фартук. На одежду прикреплялась бляха с надписью "Дворник" и с адресом места работы. На груди висел свисток, которым вызывали полицию. Профессия дворника ценилась, платили неплохо, бродяге или бездельнику в хороший дом дворником было не устроиться. Домовладельцы предпочитали бывших солдат или унтер–офицеров с хорошими рекомендациями.
🏛 В Даниловском районе проходит выставка о доме в Пересветовом переулке
Выставка проходит в галерее «Пересветов переулок». Она посвящена тому самому дому, в котором эта галерея располагается. Гости увидят исторические фото, архивные документы, семейные реликвии.
Дом 4, корпус 1 в Пересветовом переулке построили в 20-х годах прошлого века. В период индустриализации шла бурная застройка Даниловского района (тогда он назывался Рогожско-Симоновский).
Сейчас о событиях вековой давности помнят только стены дома: внутреннее устройство было практически полностью обновлено в середине 80-х.
Выставка создана с участием жильцов дома художницей Аллой Мировской и куратором Александрой Киселёвой.
Выставка проходит в галерее «Пересветов переулок». Она посвящена тому самому дому, в котором эта галерея располагается. Гости увидят исторические фото, архивные документы, семейные реликвии.
Дом 4, корпус 1 в Пересветовом переулке построили в 20-х годах прошлого века. В период индустриализации шла бурная застройка Даниловского района (тогда он назывался Рогожско-Симоновский).
Сейчас о событиях вековой давности помнят только стены дома: внутреннее устройство было практически полностью обновлено в середине 80-х.
Выставка создана с участием жильцов дома художницей Аллой Мировской и куратором Александрой Киселёвой.
Forwarded from Экономика Москвы
📷 Опубликованы уникальные фотографии Москвы конца XIX – начала ХХ века
Госинспекция по недвижимости (ГИН) внимательно следит, чтобы все здания были в порядке и безопасны для горожан. Но есть неожиданная часть работы: ГИН показывает облик столицы в прошлом. Например, недавно совместно с Главархивом Москвы опубликовали снимки Лубянской площади, которые были сделаны в 1898–1910 годах. Увидеть эти кадры можно в канале наших коллег.
Госинспекция по недвижимости (ГИН) внимательно следит, чтобы все здания были в порядке и безопасны для горожан. Но есть неожиданная часть работы: ГИН показывает облик столицы в прошлом. Например, недавно совместно с Главархивом Москвы опубликовали снимки Лубянской площади, которые были сделаны в 1898–1910 годах. Увидеть эти кадры можно в канале наших коллег.
Telegram
Госинспекция по недвижимости
Столетие спустя
🔔 Главархив Москвы и наша Госинспекция опубликовали уникальные фотодокументы. Это стеклянные негативы с видами города, которые датируются 1898–1910 годами.
Среди них — негатив на стекле с видом на Лубянскую площадь в сторону Никольских…
🔔 Главархив Москвы и наша Госинспекция опубликовали уникальные фотодокументы. Это стеклянные негативы с видами города, которые датируются 1898–1910 годами.
Среди них — негатив на стекле с видом на Лубянскую площадь в сторону Никольских…
Forwarded from Документальное прошлое: ГА РФ
Центральный вокзал на Театральной площади
ГА РФ. Ф. Р-7952. Д. 111. Л.4
Довоенное советское издательство "История фабрик и заводов", фонды которого хранятся в ГА РФ занимались подготовкой трудов о промышленной истории России и советских индустриальных достижениях. В процессе подготовки книги о строительстве московского метрополитена издание собрало большой объем сведений о дореволюционеых планах развития городского железнодорожного транспорта. В представленной выписке в частности говорится о нереализованных планах сооружения грандиозного Центрального вокзала возле Большого театра по американскому проекту с несколькими уровнями путей. Из заметки также видно, что под планами метрополитена данный проект подразумевал, скорее открытую городскую железную дорогу с подведением путей в центр Москвы. Сложно сказать, как выглядела бы историческая Москва и как развивался бы транспорт города в случае реализации данного плана
ГА РФ. Ф. Р-7952. Д. 111. Л.4
Довоенное советское издательство "История фабрик и заводов", фонды которого хранятся в ГА РФ занимались подготовкой трудов о промышленной истории России и советских индустриальных достижениях. В процессе подготовки книги о строительстве московского метрополитена издание собрало большой объем сведений о дореволюционеых планах развития городского железнодорожного транспорта. В представленной выписке в частности говорится о нереализованных планах сооружения грандиозного Центрального вокзала возле Большого театра по американскому проекту с несколькими уровнями путей. Из заметки также видно, что под планами метрополитена данный проект подразумевал, скорее открытую городскую железную дорогу с подведением путей в центр Москвы. Сложно сказать, как выглядела бы историческая Москва и как развивался бы транспорт города в случае реализации данного плана
#публикуетсявпервые Страница из истории московского кинематографа.
В 1913 году начальник Московской полиции А.Ф.Кошко очень обеспокоился тем, что «кинематографы в центральной части столицы обратились в притоны - вертепы, владельцы которых стараются привлечь в свои заведения, с одной стороны, проституток и их потребителей, а с другой - детей. И тех и других в такие кинематографы пускают бесплатно и даже не скупятся на мелкие затраты по их угощению». Это приводит к тому, что «кинематографы постоянно переполнены проститутками и лицами самого низкого нравственного уровня, ищущими жертв среди детей, как мальчиков, так и девочек». Участковым приставам было предписано следить за тем, чтобы такого рода «безобразия прекратились».
Стоит отметить язык, которым написан циркуляр. Сразу понятно, что начальник Московской полиции человек высокой культуры и образованности.
Очень хочется обратить внимание и на язык современных полицейских рапортов, но не будем портить впечатление.
В 1913 году начальник Московской полиции А.Ф.Кошко очень обеспокоился тем, что «кинематографы в центральной части столицы обратились в притоны - вертепы, владельцы которых стараются привлечь в свои заведения, с одной стороны, проституток и их потребителей, а с другой - детей. И тех и других в такие кинематографы пускают бесплатно и даже не скупятся на мелкие затраты по их угощению». Это приводит к тому, что «кинематографы постоянно переполнены проститутками и лицами самого низкого нравственного уровня, ищущими жертв среди детей, как мальчиков, так и девочек». Участковым приставам было предписано следить за тем, чтобы такого рода «безобразия прекратились».
Стоит отметить язык, которым написан циркуляр. Сразу понятно, что начальник Московской полиции человек высокой культуры и образованности.
Очень хочется обратить внимание и на язык современных полицейских рапортов, но не будем портить впечатление.
Молочная фляга легендарного «молочного короля»Москвы Чичкина. Москва, частное собрание. До 1917 года молочная продукция Чичкина была известна по всей России. Он первый открыл в Москве специализированный магазин молочной продукции, а к 1917 году их были десятки (следы этих магазинов мы ищем не первый год и все находки были у нас в канале). Каждый вечер продавцы выносили на улицу вот такие фляги с оставшейся продукцией и выливали у всех на виду: Чичкин считал, что молоко не может быть вчерашним.
Московские трактиры и рестораны 1894 года глазами художников газеты «Московский листок».