Кремлёвская набережная в Сарагосе называется Paseo Echegaray Caballero. Причём, Эчегарай и Кабальеро — два человека, драматург и композитор. Что поделать, ныне и Слава КПСС — ещё не человек, но уже — рэпер.
Первые марокканские пришельцы, собиравшиеся на Большом каменном мосту, обращались друг к другу: "Эй, бро!", отсюда пошло название реки — Эбро. К слову, местные звук "Е" в названии не оборачивают.
В полдень 2 января 40-го года н.э. где-то здесь видели Деву Марию, и народ решил по сему поводу соорудить базилику. Бюджеты осваивать в Арагоне тоже умеют, и объект сдали только в 60-х годах прошлого века. Вкусы и возможности у прорабов были разными, в итоге, внутри Basílica de Nuestra Señora del Pilar разместилось более десятка разностильных часовен.
С детьми внутрь заходить не советую: ведь, что такое святые мощи в православных храмах — лежит себе ДНК в шкатулке под стеклом — не рассмотреть. Здесь же гиперреалистичные оторванные головы мучеников тесно расставлены по нишам в стенах. Со всеми анатомическими подробностями и последней мукой на лицах. "Не слушались родителей, и — вот..." .

Из серии "Что подарить на 23 Февраля".
Рубрика "Лучше деньгами".
Возможность "Примерить в ЦУМе" открывает безбрежный горизонт фантазии — хоть и не бензопила, но всё же...

—Полноте вам, Борис Михайлович, купчих то писать! Ярмарка — вот наше всё! Ядрёный такой лубок, симулякр праздника, фикция народного благоденствия! Бороной пройдёт по Руси ещё лет сто, а ярмарка останется: и огни, и карусели, и палатки с плесневелыми пирогами, и Красная площадь — куда ж ей деться? Разве что, зиккурат какой у Кремля возведут.
Полотно Бориса Кустодиева "Вербный торг у Спасских ворот в Москве" написано весной 1917-го. Февральская революция уже отгремела, царь отрёкся — что ещё может стрястись? Веселуха!