Forwarded from Русский Сыч
Удивительные стихи. Особенно в части Гааги и прочих невероятных партнеров. "Ленинградских детей" Корнея Чуковского, пишут, очень полюбил Фадеев — настолько, что моментально опубликовал в "Литературной газете" в 1944 году.
Фото здесь — уже из зимы 1945-го, в "Мурзилке". Номер сдвоенный, 5-6. Так что новое обращение к "Ленинградским детям " может вполне относиться как к прорыву Ленинградской блокады — это сегодня в 1943 году, — так и к полному ее снятию 27 января 1944.
Сегодня — 81 год, а через неделю отпразднуем восемьдесят. Ну а пока — наверное, впервые "в две тысячи двадцать четвертом году" —
Корней Чуковский,
Ленинградским детям
Промчатся над вами
Года за годами,
И станете вы старичками.
Теперь белобрысые вы,
Молодые,
А будете лысые вы
И седые.
И даже у маленькой Татки
Когда-нибудь будут внучатки,
И Татка наденет большие очки
И будет вязать своим внукам перчатки,
И даже двухлетнему Пете
Будет когда-нибудь семьдесят лет,
И все дети, всё дети на свете
Будут называть его: дед.
И до пояса будет тогда
Седая его борода.
Так вот, когда станете вы старичками
С такими большими очками,
И чтоб размять свои старые кости,
Пойдете куда-нибудь в гости, –
(Ну, скажем, возьмете внучонка Николку
И поведете на елку),
Или тогда же, — в две тысячи двадцать
четвертом году –
На лавочку сядете в Летнем саду.
Или не в Летнем саду, а в каком-нибудь
маленьком скверике
В Новой Зеландии или в Америке,
— Всюду, куда б ни заехали вы, всюду,
везде, одинаково,
Жители Праги, Гааги, Парижа, Чикаго
и Кракова –
На вас молчаливо укажут
И тихо, почтительно скажут:
«Он был в Ленинграде… во время
осады…
В те годы… вы знаете… в годы
… блокады»
И снимут пред вами шляпы.
1944 г.
Фото здесь — уже из зимы 1945-го, в "Мурзилке". Номер сдвоенный, 5-6. Так что новое обращение к "Ленинградским детям " может вполне относиться как к прорыву Ленинградской блокады — это сегодня в 1943 году, — так и к полному ее снятию 27 января 1944.
Сегодня — 81 год, а через неделю отпразднуем восемьдесят. Ну а пока — наверное, впервые "в две тысячи двадцать четвертом году" —
Корней Чуковский,
Ленинградским детям
Промчатся над вами
Года за годами,
И станете вы старичками.
Теперь белобрысые вы,
Молодые,
А будете лысые вы
И седые.
И даже у маленькой Татки
Когда-нибудь будут внучатки,
И Татка наденет большие очки
И будет вязать своим внукам перчатки,
И даже двухлетнему Пете
Будет когда-нибудь семьдесят лет,
И все дети, всё дети на свете
Будут называть его: дед.
И до пояса будет тогда
Седая его борода.
Так вот, когда станете вы старичками
С такими большими очками,
И чтоб размять свои старые кости,
Пойдете куда-нибудь в гости, –
(Ну, скажем, возьмете внучонка Николку
И поведете на елку),
Или тогда же, — в две тысячи двадцать
четвертом году –
На лавочку сядете в Летнем саду.
Или не в Летнем саду, а в каком-нибудь
маленьком скверике
В Новой Зеландии или в Америке,
— Всюду, куда б ни заехали вы, всюду,
везде, одинаково,
Жители Праги, Гааги, Парижа, Чикаго
и Кракова –
На вас молчаливо укажут
И тихо, почтительно скажут:
«Он был в Ленинграде… во время
осады…
В те годы… вы знаете… в годы
… блокады»
И снимут пред вами шляпы.
1944 г.
👍4🔥3
Яузские узоры
Кстати, рисунок ограждения типовой, так и называется:"Яуза". Авторство узора установить не удалось. Учитывая, что облагородили реку в советское время, скорее всего, какой-нибудь "горпроект".
Кстати, рисунок ограждения типовой, так и называется:"Яуза". Авторство узора установить не удалось. Учитывая, что облагородили реку в советское время, скорее всего, какой-нибудь "горпроект".
👍2❤1
ХАНС МАГНУС ЭНЦЕНСБЕРГЕР (1929-2022)Перевод с нем.— Вячеслав Куприянов
ОБЫДЕННОСТЬ
Часто ли Платон сморкался,
Святой Фома Аквинский
снимал и надевал ботинки,
Эйнштейн чистил зубы,
Кафка включал и выключал свет,
прежде чем они пришли к тому,
что сделало их знаменитыми?
За неделей неделю, вообще говоря,
мы тратим на то, чтобы
застегивать-расстегивать наши рубашки,
искать свои очки
или вовремя опорожняться
от того, что мы потребили.
Как мимолетны наши мнения
и наши труды в сравнении с тем,
что мы разделяем друг с другом:
стряпня, стирка, подъем по лестнице,
все это мирно, обыденно
и неизбежно, как и любой шедевр.
ОТВЕРГНУТАЯ ЖАЛОБА
Ты не хочешь ничего иного,
признайся! Тебе по нраву
все, что тебя раздражает, утехи,
страх, ненависть, твой покой,
жена, деньги, этот стресс.
Ты не хочешь быть нигде, кроме
твоего здесь, твоего где-то там,
здесь, где ты есть, и ты знаешь,
что тебя здесь никто не ищет.
❤4