Да, я эмоционален на тренировках и во время матчей. Это мой характер, мой стиль. Я не могу и не хочу это скрывать. Но важно, чтобы игроки понимали – это всегда связано с делом, с желанием добиться максимума, а не с личными претензиями. После вспышки мы разбираем ошибку, и всё заканчивается. Никаких обид.

В квалификации ЛЧ я думал, что есть возможность после двух месяцев после перехода в «Црвену» попасть в Лигу чемпионов. В игре с «Пафосом» мы пропускаем гол на 40-й секунде. В последней стадии эпизода крайний вингер «Пафоса» бил из-под меня – из-за этого мяч рикошетом от моей ноги влетел прямо в девятку. Для меня это было шоком. 45 тысяч зрителей на стадионе. Люди здесь мечтают, чтобы их команда играла в Лиге чемпионов. И случается такой момент. Было очень тяжело. Я чувствовал ответственность, как чувствую ее всегда. Казалось, что я подвел людей, подвел руководство. Это моя особенность – гиперответственность, – нехорошо для спортсмена.

Надеюсь, я изменился к лучшему. Я стал более опытным, более подготовленным и спокойным. Сейчас вы скажете, конечно, что в России этого не было видно, но тогда я был беспокойным из-за судейства. Я не люблю несправедливость, я играл в футбол, а не в крикет, это сбило меня с ритма. Что касается раздевалки, то ничего необычного не будет. Мне не придется списывать игроков со счетов, они сами справятся, если не будут тренироваться. «Спартак» – большой клуб, но я не могу измерить его эмоциями. Дом есть дом, «Звезда» есть «Звезда». Здесь, дома, все по-другому.