Соединенные Штаты — это особая страна для России. С одной стороны, мы их ненавидим. Это наш основной геополитический противник. С другой стороны, мы этим противником одержимы. В 10:00 российские телеканалы рассказывают о том, как США скоро загнутся и как они в очередной раз сделали неверный ход на международной арене. А уже в 10:30 они обсасывают мельчайшие подробности визита какого-нибудь американского посланника в Москву. Посмотрите, ему понравился блин-том-ям из «Теремка»!
Как объяснить эту непоследовательность? Почему иногда кажется, что Россия ведет себя как Хельга из мультсериала «Эй, Арнольд»?
Вот моя гипотеза. Корни нынешнего трека российско-американских отношений стоит искать в советском времени. Большевики быстро поняли, что мировая революция вряд ли случится в ближайшее время, и занялись строительством государства. Но откуда это государство должно было черпать легитимность? Это уже не Российская империя с ее цивилизационной миссией. Это и не национальное государство русских. Как советское государство видело смысл своего существования?
Во-первых, СССР был государством, продвигающим новую модель общества — социализм. Во-вторых, СССР был сверхдержавой с большим населением, сильной армией и новой политэкономической моделью, которая позволяла выжимать все соки из населения. И в этом качестве — социалистического государства и сверхдержавы — СССР хотел получить признание от других стран. И важнее всего было признание именно от США — самой сильной на тот момент сверхдержавы и лидера капиталистического мира. СССР хотел, чтобы США признали его равным противником: это давало государству легитимность.
Отсюда такое странное отношение. С одной стороны, СССР видел США как противника и бросал все силы на борьбу с ними. С другой стороны, СССР было очень важно, чтобы США признали его равным противником, поэтому ему было так важно, что американцы о нем думают. Огромные ресурсы тратились на то, чтобы бросить пыль в глаза американцам и другим нациям капиталистического мира. Вспомните хотя бы Олимпиаду, в которую СССР очень сильно вложился. Внешнеполитическая конкуренция с капиталистическим блоком и особое отношение к гостям оттуда, стремление всеми силами произвести впечатление — это две стороны одной медали.
Советские лидеры пошли на реформы во многом для того, чтобы сделать СССР более конкурентоспособным в глазах противников. Но в процессе СССР распался. Новая Россия уже не видела себя как лидера социалистического мира. Но наша элита также не стала чувствовать себя частью мира западного. И поэтому вернулась к советской модели легитимации — геополитической конкуренции с США. Они просто продолжили делать то, что делали, так и не перепридумав положение России в мире после того, как мы перестали быть коммунистами. Это эффект колеи.
Мне бы хотелось, чтобы в будущем наши отношения с США были более прагматическими. Нужно сотрудничать там, где есть место для сотрудничества, и конкурировать там, где есть место для конкуренции, а также больше думать о собственном развитии, а не о том, как мы смотримся из-за океана. В 90-е все занимались обогащением и так и не придумали новый образ России. От новой идентичности мы только выиграем.
@nonpartisan1
Как объяснить эту непоследовательность? Почему иногда кажется, что Россия ведет себя как Хельга из мультсериала «Эй, Арнольд»?
Вот моя гипотеза. Корни нынешнего трека российско-американских отношений стоит искать в советском времени. Большевики быстро поняли, что мировая революция вряд ли случится в ближайшее время, и занялись строительством государства. Но откуда это государство должно было черпать легитимность? Это уже не Российская империя с ее цивилизационной миссией. Это и не национальное государство русских. Как советское государство видело смысл своего существования?
Во-первых, СССР был государством, продвигающим новую модель общества — социализм. Во-вторых, СССР был сверхдержавой с большим населением, сильной армией и новой политэкономической моделью, которая позволяла выжимать все соки из населения. И в этом качестве — социалистического государства и сверхдержавы — СССР хотел получить признание от других стран. И важнее всего было признание именно от США — самой сильной на тот момент сверхдержавы и лидера капиталистического мира. СССР хотел, чтобы США признали его равным противником: это давало государству легитимность.
Отсюда такое странное отношение. С одной стороны, СССР видел США как противника и бросал все силы на борьбу с ними. С другой стороны, СССР было очень важно, чтобы США признали его равным противником, поэтому ему было так важно, что американцы о нем думают. Огромные ресурсы тратились на то, чтобы бросить пыль в глаза американцам и другим нациям капиталистического мира. Вспомните хотя бы Олимпиаду, в которую СССР очень сильно вложился. Внешнеполитическая конкуренция с капиталистическим блоком и особое отношение к гостям оттуда, стремление всеми силами произвести впечатление — это две стороны одной медали.
Советские лидеры пошли на реформы во многом для того, чтобы сделать СССР более конкурентоспособным в глазах противников. Но в процессе СССР распался. Новая Россия уже не видела себя как лидера социалистического мира. Но наша элита также не стала чувствовать себя частью мира западного. И поэтому вернулась к советской модели легитимации — геополитической конкуренции с США. Они просто продолжили делать то, что делали, так и не перепридумав положение России в мире после того, как мы перестали быть коммунистами. Это эффект колеи.
Мне бы хотелось, чтобы в будущем наши отношения с США были более прагматическими. Нужно сотрудничать там, где есть место для сотрудничества, и конкурировать там, где есть место для конкуренции, а также больше думать о собственном развитии, а не о том, как мы смотримся из-за океана. В 90-е все занимались обогащением и так и не придумали новый образ России. От новой идентичности мы только выиграем.
@nonpartisan1
👍44🤔29🔥8🤣4🦄3❤2👎1👏1🤬1🤨1
Я не вижу ничего плохого в миграции, особенно в трудовой. Но я при этом искреннее не понимаю, почему левые политики одновременно
1. выступают за то, чтобы пускать больше мигрантов;
2. принимают законы, из-за которых мигрантам трудно найти работу — что подталкивает их совершать преступления;
3. а потом пытаются замалчивать эти преступления.
Если пустили — дайте хотя бы работу найти! Леваки буквально делают подарок правым популистам, у которых появляется повод кричать про заговор против белой расы.
Это все выглядит как какой-то заговор левых и правых шизов против адекватных людей из бедных стран, которые просто приехали за лучшей жизнью.
@nonpartisan1
1. выступают за то, чтобы пускать больше мигрантов;
2. принимают законы, из-за которых мигрантам трудно найти работу — что подталкивает их совершать преступления;
3. а потом пытаются замалчивать эти преступления.
Если пустили — дайте хотя бы работу найти! Леваки буквально делают подарок правым популистам, у которых появляется повод кричать про заговор против белой расы.
Это все выглядит как какой-то заговор левых и правых шизов против адекватных людей из бедных стран, которые просто приехали за лучшей жизнью.
@nonpartisan1
❤52👍27🤣19👎8💯3🔥1
Женщины составляют только 16% (!) от всех прохожих на улицах Мумбаи. Скорее всего, в других регионах Индии ситуация ещё хуже.
Как пишет социолог Элис Эванс, в основе патриархата лежит изоляция женщин. В патриархальных странах женщина должна сидеть дома и ни с кем не общаться, кроме своего мужа. Женщины, нарушающие это правило, идут против культуры чести и подвергаются осуждению. Более того, честь мужчин также привязана к женской изоляции: мужчины обретают статус, контролируя своих жён и других родственниц.
Из-за культуры чести в Индии один из самых низких показателей женской занятости. По той же причине на индийских улицах так мало женщин — даже выход на улицу воспринимается как что-то предосудительное.
Культура чести — основное препятствие для женского освобождения.
@nonpartisan1
Как пишет социолог Элис Эванс, в основе патриархата лежит изоляция женщин. В патриархальных странах женщина должна сидеть дома и ни с кем не общаться, кроме своего мужа. Женщины, нарушающие это правило, идут против культуры чести и подвергаются осуждению. Более того, честь мужчин также привязана к женской изоляции: мужчины обретают статус, контролируя своих жён и других родственниц.
Из-за культуры чести в Индии один из самых низких показателей женской занятости. По той же причине на индийских улицах так мало женщин — даже выход на улицу воспринимается как что-то предосудительное.
Культура чести — основное препятствие для женского освобождения.
@nonpartisan1
😢74👍13🔥5💯3👎2🤣2💔2👀1
Я живу на юго-западе Москвы, и это очень мультикультурное место. Здесь много разных университетов, а значит, и много иностранных студентов. Часто вижу на улице и в тренажерном зале индийцев и китайцев. Иногда мне кажется, что их там больше, чем русских.
Периодически хожу поесть в китайские ресторанчики около метро «Университет» — очень люблю китайскую лапшу!
Москва начала чаще завозить индийцев в качестве гастарбайтеров вместо привычных выходцев из Центральной Азии. Не знаю, во всех ли районах это заметно, но на юго-западе — даже очень.
Подумал, как сильно бы удивились американские базовички, оказавшись в моем районе. Они постоянно жалуются на индийцев и китайцев в США — и думают, что в России их нет. Приезжайте на юго-запад!
Кто-то скажет, что мой опыт не отражает действительность. Но я не думаю, что это так. Западные базовички видят Россию как белое национальное государство. Но она никогда такой не была. Это бывшая империя. В пространстве, где сосуществуют разные культуры и религии, очень трудно построить белый этностейт.
@nonpartisan1
Периодически хожу поесть в китайские ресторанчики около метро «Университет» — очень люблю китайскую лапшу!
Москва начала чаще завозить индийцев в качестве гастарбайтеров вместо привычных выходцев из Центральной Азии. Не знаю, во всех ли районах это заметно, но на юго-западе — даже очень.
Подумал, как сильно бы удивились американские базовички, оказавшись в моем районе. Они постоянно жалуются на индийцев и китайцев в США — и думают, что в России их нет. Приезжайте на юго-запад!
Кто-то скажет, что мой опыт не отражает действительность. Но я не думаю, что это так. Западные базовички видят Россию как белое национальное государство. Но она никогда такой не была. Это бывшая империя. В пространстве, где сосуществуют разные культуры и религии, очень трудно построить белый этностейт.
@nonpartisan1
❤65💯16🔥12🐳5👎4🤔2❤🔥1
Европейцы часто умирают от жары. И, скорее всего, основная причина этого — отсутствие кондиционеров в домах. Соседние каналы уже отметились постами на эту тему. У меня уже был такой пост в прошлом году. Сегодня хочу порассуждать о причинах причин: почему европейцы не любят кондиционеры?
Арсентий пишет, что все дело в регуляциях. Поставить кондиционер очень трудно и дорого. Зеленые и левые политики продвигают законы, которые препятствуют установке кондиционеров. По их логике, чем меньше кондиционеров, тем меньше энергопотребление и тем меньше выбросы CO₂ в атмосферу. Я с этим объяснением согласен, но не думаю, что это вся история.
В европейском политическом климате сформировалась особая культура, в которой стигматизируются излишества — less is more. Новые левые, пришедшие к власти после 68-го, критиковали общество потребления. Капитализм, считали они, искусственно создает у нас желания и таким образом управляет нами. Потреблять означает быть на крючке у злых корпоратов. Зеленые пришли с другим месседжем, но вывод тот же: потребление — это зло. Потребляя, мы вредим природе.
Левые и зеленые не только напринимали законов, из-за которых трудно поставить себе кондиционер. Они сформировали такую культуру, в которой кондиционер считается излишеством. Государство и всевозможные НКО советуют людям избегать кондиционеров в жару. И это часть общего тренда. Европейские инфлюенсеры и интеллектуалы постоянно критикуют потребление и продвигают минимализм. Европейские энергетические компании советуют людям меньше пользоваться их продуктами.
Европа живет при капитализме, но элиты стыдят людей за пользование его удобствами.
@nonpartisan1
Арсентий пишет, что все дело в регуляциях. Поставить кондиционер очень трудно и дорого. Зеленые и левые политики продвигают законы, которые препятствуют установке кондиционеров. По их логике, чем меньше кондиционеров, тем меньше энергопотребление и тем меньше выбросы CO₂ в атмосферу. Я с этим объяснением согласен, но не думаю, что это вся история.
В европейском политическом климате сформировалась особая культура, в которой стигматизируются излишества — less is more. Новые левые, пришедшие к власти после 68-го, критиковали общество потребления. Капитализм, считали они, искусственно создает у нас желания и таким образом управляет нами. Потреблять означает быть на крючке у злых корпоратов. Зеленые пришли с другим месседжем, но вывод тот же: потребление — это зло. Потребляя, мы вредим природе.
Левые и зеленые не только напринимали законов, из-за которых трудно поставить себе кондиционер. Они сформировали такую культуру, в которой кондиционер считается излишеством. Государство и всевозможные НКО советуют людям избегать кондиционеров в жару. И это часть общего тренда. Европейские инфлюенсеры и интеллектуалы постоянно критикуют потребление и продвигают минимализм. Европейские энергетические компании советуют людям меньше пользоваться их продуктами.
Европа живет при капитализме, но элиты стыдят людей за пользование его удобствами.
@nonpartisan1
🕊50😐24❤8🤣7💯5👎2🔥1🐳1
Социализм делает людей беднее
Социалистический эксперимент XX века провалился. Но у него все еще много сторонников. Особенно в нашей стране, где из-за советского опыта любовь к родине часто идет пакетом с коммунистическими убеждениями. Социалисты признают, что проблемы были, но часто списывают их на особые обстоятельства или происки внешних врагов.
Такие оправдания не работают, потому что проблема была системной. Социализм систематически делал людей беднее. Экономисты Андреас Берг, Кристиан Бьёрнсков и Людек Коуба показали это эмпирически.
Авторы начинают со сравнения стран. Они берут пары стран в промежуток с 1950 по 1990 год, которые были близки исторически, географически и культурно, но одна из них выбрала социализм, а другая — рыночную экономику. Тайвань рос в среднем на 2,7 процентного пункта в год быстрее Китая, Австрия — на 1,6 п.п. быстрее Чехословакии, а Греция — на 0,7 п.п. быстрее Югославии — даже несмотря на нестабильность в Греции. Схожие результаты авторы получили на развивающихся странах, которые выбрали социализм после обретения независимости или политического переворота.
Затем исследователи построили модель на панельных данных: в основной регрессии использовалась выборка из 181 страны за период с 1950 по 2020 год. По их оценкам, переход к социализму снижает годовой экономический рост примерно на 2–2,5 п.п., а рост производительности труда замедляется примерно на 2,5–3 п.п. Исследователи учитывали влияние других переменных, так что эффект, скорее всего, связан именно с переходом к социалистической системе.
Может показаться, что два п.п. — это немного. Но в долгосрочной перспективе это огромная разница. Представим две страны — А и Б. В обеих подушевой ВВП составляет 5 тысяч долларов. Страна А сохраняет рыночную экономику и растет на 4% в год. Страна Б переходит к социализму и из-за этого растет только на 2% в год. Разница между темпами роста составляет всего 2 п.п., но через 20 лет подушевой ВВП в стране А будет около 11 тысяч долларов, а в стране Б — только 7,4 тысячи. Разрыв появляется не сразу, но со временем конвертируется в разные уровни жизни.
Как показал Фридрих Хайек, ни один планировщик не способен собрать всю информацию, необходимую для эффективного контроля за экономикой. И опыт социалистических режимов это подтверждает: они систематически делали людей беднее, чем они могли бы быть. Самолет так ни разу и не взлетел не потому, что ему кто-то мешал. Его конструкция изначально была непригодна для полета.
@nonpartisan1
Социалистический эксперимент XX века провалился. Но у него все еще много сторонников. Особенно в нашей стране, где из-за советского опыта любовь к родине часто идет пакетом с коммунистическими убеждениями. Социалисты признают, что проблемы были, но часто списывают их на особые обстоятельства или происки внешних врагов.
Такие оправдания не работают, потому что проблема была системной. Социализм систематически делал людей беднее. Экономисты Андреас Берг, Кристиан Бьёрнсков и Людек Коуба показали это эмпирически.
Авторы начинают со сравнения стран. Они берут пары стран в промежуток с 1950 по 1990 год, которые были близки исторически, географически и культурно, но одна из них выбрала социализм, а другая — рыночную экономику. Тайвань рос в среднем на 2,7 процентного пункта в год быстрее Китая, Австрия — на 1,6 п.п. быстрее Чехословакии, а Греция — на 0,7 п.п. быстрее Югославии — даже несмотря на нестабильность в Греции. Схожие результаты авторы получили на развивающихся странах, которые выбрали социализм после обретения независимости или политического переворота.
Затем исследователи построили модель на панельных данных: в основной регрессии использовалась выборка из 181 страны за период с 1950 по 2020 год. По их оценкам, переход к социализму снижает годовой экономический рост примерно на 2–2,5 п.п., а рост производительности труда замедляется примерно на 2,5–3 п.п. Исследователи учитывали влияние других переменных, так что эффект, скорее всего, связан именно с переходом к социалистической системе.
Может показаться, что два п.п. — это немного. Но в долгосрочной перспективе это огромная разница. Представим две страны — А и Б. В обеих подушевой ВВП составляет 5 тысяч долларов. Страна А сохраняет рыночную экономику и растет на 4% в год. Страна Б переходит к социализму и из-за этого растет только на 2% в год. Разница между темпами роста составляет всего 2 п.п., но через 20 лет подушевой ВВП в стране А будет около 11 тысяч долларов, а в стране Б — только 7,4 тысячи. Разрыв появляется не сразу, но со временем конвертируется в разные уровни жизни.
Как показал Фридрих Хайек, ни один планировщик не способен собрать всю информацию, необходимую для эффективного контроля за экономикой. И опыт социалистических режимов это подтверждает: они систематически делали людей беднее, чем они могли бы быть. Самолет так ни разу и не взлетел не потому, что ему кто-то мешал. Его конструкция изначально была непригодна для полета.
@nonpartisan1
👍105👎55🤣21❤17🔥8🤔8🤯3🗿2🥰1🤬1🙏1
Вопрос к противникам свободной иммиграции. Представьте себе такую миграционную реформу в европейских странах.
Резко сокращается прием беженцев. Заявления на беженство можно подать только в другой стране: беженцы не ждут одобрения внутри страны.
Трудовые мигранты должны проходить тест IQ. Либо устанавливается минимальный необходимый порог (например, 100), либо «чем больше, тем лучше».
Мигранты и их работодатели облагаются дополнительными большими налогами. Им также ограничивается доступ к благам социального государства до получения гражданства.
При этом сильно либерализуется трудовая и студенческая миграция. По новым правилам по учебным и трудовым визам будет приезжать и оставаться в стране гораздо больше людей. Общий миграционный поток будет больше, чем сейчас.
Вы поддержали бы такую миграционную систему или нет? Объясните свой ответ в комментариях.
@nonpartisan1
Резко сокращается прием беженцев. Заявления на беженство можно подать только в другой стране: беженцы не ждут одобрения внутри страны.
Трудовые мигранты должны проходить тест IQ. Либо устанавливается минимальный необходимый порог (например, 100), либо «чем больше, тем лучше».
Мигранты и их работодатели облагаются дополнительными большими налогами. Им также ограничивается доступ к благам социального государства до получения гражданства.
При этом сильно либерализуется трудовая и студенческая миграция. По новым правилам по учебным и трудовым визам будет приезжать и оставаться в стране гораздо больше людей. Общий миграционный поток будет больше, чем сейчас.
Вы поддержали бы такую миграционную систему или нет? Объясните свой ответ в комментариях.
@nonpartisan1
👍60👎18🤔5❤4🔥1
Forwarded from Бундесканцлер
🇩🇪 ФРГ и ГДР: план против рынка
Коллега на соседнем канале (nonpartisan) затронул, как оказалось, щепетильную тему — превосходство рыночной экономики над плановой. Щепетильную, потому что даже эмпирически доказанная систематическая проблема бедности при социализме вызвала бурную дискуссию на 500+ комментариев. Казалось бы, Людвиг фон Мизес показал невозможность экономического расчёта без свободных цен еще в 1922 году, а диспут в целом должен был закрыть печальный (и, к сожалению, кровавый) опыт двадцатого века. Но раз дискуссия жива, давайте в стиле case study обратимся к родному для канала сравнению двух Германий.
Одной из самых методологически проработанных работ на эту тему считается монография Яапа Слейфера Planning Ahead and Falling Behind: The East German Economy in Comparison with West Germany. Методология важна, потому что восточногерманская статистика, во-первых, использовала не ВВП, а марксистский Materialproduktionssystem. Во-вторых, правящая СЕПГ перманентно завышала отчётность. Вдобавок стоит опереться на более свежий исторический труд Андре Штайнера — The Plans that Failed: An Economic History of the GDR, который после своего анализа приходит к однозначному выводу: плановая экономика абсолютно дискредитирована. И вот почему.
В 1936 году, по расчётам Слейфера, подушевой продукт на территориях будущих ГДР и ФРГ был примерно одинаков. Это точка отсчёта, расхождение еще не было предопределено историей региона как таковой. Но справедливости ради, в период 1945-1949 советская зона понесла большие потери от промышленного демонтажа и репарационных экспроприаций — это дало ГДР худшую стартовую позицию на этапе основания государства. Так, к 1950 году восточногерманский продукт на душу населения составлял около 56% от западногерманского — в основном из-за недостатка инвестиций, хотя и в ФРГ «экономическое чудо» Людвига Эрхарда еще не набрало обороты.
Однако с 1950 по 1980 отследить «чистый эффект» плана проще. Логика неоклассической модели Солоу предполагает, что догоняющая экономика растёт быстрее. Но разрыв двух Германий продолжал увеличиваться! И это расхождение отражало прежде всего отставание производительности труда в восточной части. Причём, как отмечает Слейфер, если бы не рост отработанных часов, разрыв в подушевом производстве оказался бы ещё больше — то есть коммунистический режим компенсировал более низкий рост производительности экстенсивным наращиванием рабочего времени.
Дальше — хуже, и к середине восьмидесятых экономика ГДР, лучшая в советском блоке, пользовавшаяся льготным доступом на западный рынок (к 1989-му больше половины её торговли шло с Западом), уже была в состоянии стагнации. Если в 1950-м ВВП на душу населения в международных долларах на Западе составлял 4 тыс., а на Востоке — 2 тыс., то к 1989 — 18 тыс. и 8 тыс. соответственно. То есть к моменту объединения жители ФРГ производили почти вдвое больше добавленной стоимости!
Пожалуй, самый иллюстративный пример неэффективности — это «Трабант». Выпуск восточногерманского автомобильного флагмана, едва модифицированного с самого 1957 года, продолжился после падения стены, но несмотря на совместное с Volkswagen предприятие, конкуренции он не выдержал, а спрос упал настолько, что владельцы отдавали исправные экземпляры за ящик пива, а в народ ушел анекдот: «Как удвоить стоимость Трабанта? Заправить».
Как проект воссоединения Коля стал катастрофой и почему Восток до сих пор не нагнал Запад — тема отдельная. Тем не мнее, немецкий случай, будучи «естественным экспериментом», где два общества с общим языком, институциональным наследием и довоенным уровнем развития разошлись практически исключительно из-за разницы экономических систем, — служит, пожалуй, самым хрестоматийным аргументом в пользу превосходства рыночной модели.
@BundeskanzlerRU
Коллега на соседнем канале (nonpartisan) затронул, как оказалось, щепетильную тему — превосходство рыночной экономики над плановой. Щепетильную, потому что даже эмпирически доказанная систематическая проблема бедности при социализме вызвала бурную дискуссию на 500+ комментариев. Казалось бы, Людвиг фон Мизес показал невозможность экономического расчёта без свободных цен еще в 1922 году, а диспут в целом должен был закрыть печальный (и, к сожалению, кровавый) опыт двадцатого века. Но раз дискуссия жива, давайте в стиле case study обратимся к родному для канала сравнению двух Германий.
Одной из самых методологически проработанных работ на эту тему считается монография Яапа Слейфера Planning Ahead and Falling Behind: The East German Economy in Comparison with West Germany. Методология важна, потому что восточногерманская статистика, во-первых, использовала не ВВП, а марксистский Materialproduktionssystem. Во-вторых, правящая СЕПГ перманентно завышала отчётность. Вдобавок стоит опереться на более свежий исторический труд Андре Штайнера — The Plans that Failed: An Economic History of the GDR, который после своего анализа приходит к однозначному выводу: плановая экономика абсолютно дискредитирована. И вот почему.
В 1936 году, по расчётам Слейфера, подушевой продукт на территориях будущих ГДР и ФРГ был примерно одинаков. Это точка отсчёта, расхождение еще не было предопределено историей региона как таковой. Но справедливости ради, в период 1945-1949 советская зона понесла большие потери от промышленного демонтажа и репарационных экспроприаций — это дало ГДР худшую стартовую позицию на этапе основания государства. Так, к 1950 году восточногерманский продукт на душу населения составлял около 56% от западногерманского — в основном из-за недостатка инвестиций, хотя и в ФРГ «экономическое чудо» Людвига Эрхарда еще не набрало обороты.
Однако с 1950 по 1980 отследить «чистый эффект» плана проще. Логика неоклассической модели Солоу предполагает, что догоняющая экономика растёт быстрее. Но разрыв двух Германий продолжал увеличиваться! И это расхождение отражало прежде всего отставание производительности труда в восточной части. Причём, как отмечает Слейфер, если бы не рост отработанных часов, разрыв в подушевом производстве оказался бы ещё больше — то есть коммунистический режим компенсировал более низкий рост производительности экстенсивным наращиванием рабочего времени.
Дальше — хуже, и к середине восьмидесятых экономика ГДР, лучшая в советском блоке, пользовавшаяся льготным доступом на западный рынок (к 1989-му больше половины её торговли шло с Западом), уже была в состоянии стагнации. Если в 1950-м ВВП на душу населения в международных долларах на Западе составлял 4 тыс., а на Востоке — 2 тыс., то к 1989 — 18 тыс. и 8 тыс. соответственно. То есть к моменту объединения жители ФРГ производили почти вдвое больше добавленной стоимости!
Пожалуй, самый иллюстративный пример неэффективности — это «Трабант». Выпуск восточногерманского автомобильного флагмана, едва модифицированного с самого 1957 года, продолжился после падения стены, но несмотря на совместное с Volkswagen предприятие, конкуренции он не выдержал, а спрос упал настолько, что владельцы отдавали исправные экземпляры за ящик пива, а в народ ушел анекдот: «Как удвоить стоимость Трабанта? Заправить».
Как проект воссоединения Коля стал катастрофой и почему Восток до сих пор не нагнал Запад — тема отдельная. Тем не мнее, немецкий случай, будучи «естественным экспериментом», где два общества с общим языком, институциональным наследием и довоенным уровнем развития разошлись практически исключительно из-за разницы экономических систем, — служит, пожалуй, самым хрестоматийным аргументом в пользу превосходства рыночной модели.
@BundeskanzlerRU
❤49👍28👎6💯4🤣3
Почему нелегальные мигранты совершают преступления?
Нелегальных мигрантов часто демонизируют. Популисты рисуют образ человека из Африки или Ближнего Востока, который специально приехал в Европу, чтобы грабить, насиловать и убивать "несчастных" белых людей.
Нелегальные мигранты действительно чаще совершают преступления, чем легальные. Но они также отличаются от них по демографическим характеристикам: реже состоят в браке, менее образованы и чаще приезжают из более бедных стран. На преступления их может толкать бэкграунд. Кроме того, это часто молодые мужчины — группа, которая в целом больше склонна к насилию.
Но, скорее всего, дело не только в самих мигрантах. Нелегалы могут совершать преступления просто потому, что они нелегалы. Нелегальный статус означает, что человек находится за рамками правовой системы и поэтому не может нормально работать. А безработица — один из главных предикторов преступности. Отсутствие работы подталкивает человека искать нелегальные способы заработка, усиливает фрустрацию у молодых мужчин и мешает интеграции в общество, которое могло бы удержать мигранта от нарушения закона.
В 2007 году Болгария и Румыния вступили в ЕС. Для их граждан в Италии это означало резкую смену статуса: вчера они были нелегалами, а теперь получили право жить и работать легально. Экономисты Джованни Мастробуони и Паоло Пинотти использовали это как естественный эксперимент. За несколько месяцев до расширения ЕС в Италии прошла массовая амнистия: из тюрем вышли тысячи людей, в том числе мигрантов. Авторы сравнили две группы бывших заключенных. Первая — румыны и болгары, которые после вступления своих стран в ЕС получили легальный статус. Вторая — мигранты из стран-кандидатов в ЕС, например Албании, Сербии, Черногории, Боснии и Турции. Они были похожи на них по региону происхождения, но легального статуса не получили.
После этого авторы посмотрели, кто из них снова попадет в тюрьму. Если бы дело было только в культуре мигрантов или демографии, румыны и болгары должны были бы вести себя примерно так же, как похожие мигранты из контрольной группы. Но после получения легального статуса их рецидивизм резко снизился. По оценке авторов, легальный статус снизил вероятность снова оказаться в тюрьме на 50%.
Две важные находки указывают на то, что дело именно в доступе к работе. После легализации сильнее всего снизилась экономически мотивированная криминальная активность — кражи, имущественные преступления и торговля наркотиками. Кроме того, эффект был заметнее в более богатых регионах Италии, где у мигрантов было больше шансов найти нормальную работу. Вместе эти результаты указывают на один механизм: легальный статус снижает преступность потому, что открывает доступ к легальному заработку.
Два вывода. Во-первых, не стоит демонизировать нелегальных мигрантов. Они совершают преступления не из какой-то животной ненависти к европейцам. Это молодые мужчины из бедных стран, которые приехали в Европу за лучшей жизнью и не могут найти работу. На преступления их толкает бэкграунд, трудности с интеграцией и невозможность работать.
Во-вторых, важно не только то, сколько мигрантов вы принимаете, но и то, как вы это делаете. Если вы дали попасть в страну куче нелегалов и не даете им работать, то, конечно, они будут совершать преступления. Нужно либо вообще не допускать такой ситуации, либо создавать для нелегалов лазейки, дающие возможность работать. В США нелегалу гораздо проще найти работу — и, скорее всего, отчасти поэтому там мигранты совершают меньше преступлений, чем местные.
@nonpartisan1
Нелегальных мигрантов часто демонизируют. Популисты рисуют образ человека из Африки или Ближнего Востока, который специально приехал в Европу, чтобы грабить, насиловать и убивать "несчастных" белых людей.
Нелегальные мигранты действительно чаще совершают преступления, чем легальные. Но они также отличаются от них по демографическим характеристикам: реже состоят в браке, менее образованы и чаще приезжают из более бедных стран. На преступления их может толкать бэкграунд. Кроме того, это часто молодые мужчины — группа, которая в целом больше склонна к насилию.
Но, скорее всего, дело не только в самих мигрантах. Нелегалы могут совершать преступления просто потому, что они нелегалы. Нелегальный статус означает, что человек находится за рамками правовой системы и поэтому не может нормально работать. А безработица — один из главных предикторов преступности. Отсутствие работы подталкивает человека искать нелегальные способы заработка, усиливает фрустрацию у молодых мужчин и мешает интеграции в общество, которое могло бы удержать мигранта от нарушения закона.
В 2007 году Болгария и Румыния вступили в ЕС. Для их граждан в Италии это означало резкую смену статуса: вчера они были нелегалами, а теперь получили право жить и работать легально. Экономисты Джованни Мастробуони и Паоло Пинотти использовали это как естественный эксперимент. За несколько месяцев до расширения ЕС в Италии прошла массовая амнистия: из тюрем вышли тысячи людей, в том числе мигрантов. Авторы сравнили две группы бывших заключенных. Первая — румыны и болгары, которые после вступления своих стран в ЕС получили легальный статус. Вторая — мигранты из стран-кандидатов в ЕС, например Албании, Сербии, Черногории, Боснии и Турции. Они были похожи на них по региону происхождения, но легального статуса не получили.
После этого авторы посмотрели, кто из них снова попадет в тюрьму. Если бы дело было только в культуре мигрантов или демографии, румыны и болгары должны были бы вести себя примерно так же, как похожие мигранты из контрольной группы. Но после получения легального статуса их рецидивизм резко снизился. По оценке авторов, легальный статус снизил вероятность снова оказаться в тюрьме на 50%.
Две важные находки указывают на то, что дело именно в доступе к работе. После легализации сильнее всего снизилась экономически мотивированная криминальная активность — кражи, имущественные преступления и торговля наркотиками. Кроме того, эффект был заметнее в более богатых регионах Италии, где у мигрантов было больше шансов найти нормальную работу. Вместе эти результаты указывают на один механизм: легальный статус снижает преступность потому, что открывает доступ к легальному заработку.
Два вывода. Во-первых, не стоит демонизировать нелегальных мигрантов. Они совершают преступления не из какой-то животной ненависти к европейцам. Это молодые мужчины из бедных стран, которые приехали в Европу за лучшей жизнью и не могут найти работу. На преступления их толкает бэкграунд, трудности с интеграцией и невозможность работать.
Во-вторых, важно не только то, сколько мигрантов вы принимаете, но и то, как вы это делаете. Если вы дали попасть в страну куче нелегалов и не даете им работать, то, конечно, они будут совершать преступления. Нужно либо вообще не допускать такой ситуации, либо создавать для нелегалов лазейки, дающие возможность работать. В США нелегалу гораздо проще найти работу — и, скорее всего, отчасти поэтому там мигранты совершают меньше преступлений, чем местные.
@nonpartisan1
1❤56👎39👍18🤣14💯4🤨4👀2🔥1
Республиканцы смотрят телевизор и слушают подкасты — демократы читают газеты. Причем даже более консервативная газета Wall Street Journal получает больше внимания от сторонников Демпартии.
Когда-то образованные люди на Западе были правыми, а теперь сдвинулись влево. Это может объяснить такой разрыв в привычках медиапотребления: менее образованным правым просто неинтересно читать. (Да и читать-то особо некого)
Это также может объяснить, почему конспирологические теории и фейки сегодня можно чаще всего услышать именно справа, хотя какое-то время назад все было ровно наоборот. Когда-то я уже писал про интересный тренд: консерваторов чаще фактчекают через community notes в Твиттере — соцсети базовичка Илона Маска. Менее образованные люди не имеют привычки соотносить свои политические взгляды с реальностью.
@nonpartisan1
Когда-то образованные люди на Западе были правыми, а теперь сдвинулись влево. Это может объяснить такой разрыв в привычках медиапотребления: менее образованным правым просто неинтересно читать. (Да и читать-то особо некого)
Это также может объяснить, почему конспирологические теории и фейки сегодня можно чаще всего услышать именно справа, хотя какое-то время назад все было ровно наоборот. Когда-то я уже писал про интересный тренд: консерваторов чаще фактчекают через community notes в Твиттере — соцсети базовичка Илона Маска. Менее образованные люди не имеют привычки соотносить свои политические взгляды с реальностью.
@nonpartisan1
❤24👍17🔥2😁2❤🔥1💅1
Постреволюционный Советский Союз по сути был сословным обществом — как и Российская империя. Сословие отличается от класса тем, что оно определяет юридический статус человека и этот статус передается по наследству. Класс же связан с социально-экономическим положением и в правовой системе не закрепляется.
Как пишет историк Шейла Фицпатрик, формально большевики уничтожили сословия, но на практике заменили их новыми «классовыми» категориями. Рабочее происхождение открывало путь к привилегиям, тогда как происхождение от священника, дворянина, кулака или нэпмана становилось наследуемым социальным клеймом, определявшим права и жизненные шансы человека.
Забавно, что советский «класс» в итоге оказался почти точной копией сословия. Большевики сами выросли в сословном обществе и, возможно, просто не очень хорошо понимали, как в действительности работают классы. Вместо объективного положения человека в экономике они снова сделали главным его наследуемый юридический статус.
Такая система прямо противоречила марксизму, зато была политически удобна. Она позволяла объявлять несогласных «классово чуждыми», лишать их прав и распространять это клеймо даже на детей.
@nonpartisan1
Как пишет историк Шейла Фицпатрик, формально большевики уничтожили сословия, но на практике заменили их новыми «классовыми» категориями. Рабочее происхождение открывало путь к привилегиям, тогда как происхождение от священника, дворянина, кулака или нэпмана становилось наследуемым социальным клеймом, определявшим права и жизненные шансы человека.
Забавно, что советский «класс» в итоге оказался почти точной копией сословия. Большевики сами выросли в сословном обществе и, возможно, просто не очень хорошо понимали, как в действительности работают классы. Вместо объективного положения человека в экономике они снова сделали главным его наследуемый юридический статус.
Такая система прямо противоречила марксизму, зато была политически удобна. Она позволяла объявлять несогласных «классово чуждыми», лишать их прав и распространять это клеймо даже на детей.
@nonpartisan1
😁61🔥19👍16👎11🤣8🤔6❤5💯5
Все слышали о коррупционном скандале вокруг Хантера Байдена, но при этом почти никто не слышал, что Дональд Трамп-младший вместе с сыновьями Стива Уиткоффа открыл в Вашингтоне закрытый клуб под названием «Исполнительная власть». Взнос за членство высшего уровня составляет 500 тысяч долларов, не считая ежегодных платежей.
Базовички против коррупции, только когда ей занимаются леваки :)
@nonpartisan1
Базовички против коррупции, только когда ей занимаются леваки :)
@nonpartisan1
🔥48😁27👏8💯7😈1
Американские правые:
— «Нужно остановить иммиграцию — иначе США станет страной третьего мира!!!»
— Чеканят золотую монету с лицом своего лидера…
@nonpartisan1
— «Нужно остановить иммиграцию — иначе США станет страной третьего мира!!!»
— Чеканят золотую монету с лицом своего лидера…
@nonpartisan1
😁87💯8🔥4👎3❤🔥1👏1
В Foreign Affairs консультант компании Anthropic Майкл Салмейер написал статью о том, как искусственный интеллект изменит международные отношения. Мне она показалась интересной, и здесь я хочу поделиться основными выводами и собственными мыслями по этому поводу.
Салмейер пишет, что у государств, имеющих доступ к передовым моделям, вроде Mythos, появится возможность атаковать инфраструктуру противника. Сегодня энергетика, водоснабжение и транспортная инфраструктура стран управляются цифровыми системами. Передовые ИИ-модели могут взламывать такие системы гораздо быстрее и эффективнее, чем люди. Некоторые государства, по сути, получили в свое распоряжение огромное количество хакеров передового уровня, которые не требуют высокой оплаты.
Если оценки экспертов правдивы, то мы имеем дело с новой революцией в вооружениях. Большие языковые модели дают государствам новые возможности для атаки. Если у Китая появится передовая модель, то он получит возможность, например, оставить Тайвань без электричества, отключить подачу воды или парализовать транспорт. Искусственный интеллект создает возможность для давления на другую страну без бомбежек и наземных операций. Такие атаки также могут использоваться вместе с более традиционными средствами ведения боевых действий.
Какие у этого будут последствия для международных отношений? Вот несколько моих мыслей.
ИИ создал новое измерение конфликта Китая и США. Уже сейчас мы видим, как запустилась гонка вооружений. Китайцы пытаются получить доступ к передовым моделям американцев, чтобы обучать на них свои модели. Американцы пытаются не допустить этого. Именно поэтому американское правительство заставило компанию Anthropic ограничить доступ к Fable 5 для иностранных пользователей. Запрет отменили только тогда, когда Anthropic согласилась сотрудничать. Последствия этой гонки будут очень важны для мировой безопасности.
Китай и США, очевидно, основные бенефициары технологической революции. Передовые ИИ-модели позволяют не только атаковать, но и находить уязвимости в собственной безопасности. Безопасность самих Китая и США вряд ли под угрозой. А вот их союзники могут пострадать. Во-первых, они становятся уязвимыми для атаки. Во-вторых, становятся более зависимыми от своих старших партнеров, которые будут предоставлять услуги по обеспечению безопасности.
Также интересно подумать, как искусственный интеллект повлияет на ядерное сдерживание. Ядерная инфраструктура, по идее, тоже может стать жертвой нейронного перл-харбора (как минимум, какая-то ее часть). Государства могут начать сильнее бояться разоружающего удара, и ядерное оружие может стать менее эффективным средством сдерживания войн.
@nonpartisan1
Салмейер пишет, что у государств, имеющих доступ к передовым моделям, вроде Mythos, появится возможность атаковать инфраструктуру противника. Сегодня энергетика, водоснабжение и транспортная инфраструктура стран управляются цифровыми системами. Передовые ИИ-модели могут взламывать такие системы гораздо быстрее и эффективнее, чем люди. Некоторые государства, по сути, получили в свое распоряжение огромное количество хакеров передового уровня, которые не требуют высокой оплаты.
Если оценки экспертов правдивы, то мы имеем дело с новой революцией в вооружениях. Большие языковые модели дают государствам новые возможности для атаки. Если у Китая появится передовая модель, то он получит возможность, например, оставить Тайвань без электричества, отключить подачу воды или парализовать транспорт. Искусственный интеллект создает возможность для давления на другую страну без бомбежек и наземных операций. Такие атаки также могут использоваться вместе с более традиционными средствами ведения боевых действий.
Какие у этого будут последствия для международных отношений? Вот несколько моих мыслей.
ИИ создал новое измерение конфликта Китая и США. Уже сейчас мы видим, как запустилась гонка вооружений. Китайцы пытаются получить доступ к передовым моделям американцев, чтобы обучать на них свои модели. Американцы пытаются не допустить этого. Именно поэтому американское правительство заставило компанию Anthropic ограничить доступ к Fable 5 для иностранных пользователей. Запрет отменили только тогда, когда Anthropic согласилась сотрудничать. Последствия этой гонки будут очень важны для мировой безопасности.
Китай и США, очевидно, основные бенефициары технологической революции. Передовые ИИ-модели позволяют не только атаковать, но и находить уязвимости в собственной безопасности. Безопасность самих Китая и США вряд ли под угрозой. А вот их союзники могут пострадать. Во-первых, они становятся уязвимыми для атаки. Во-вторых, становятся более зависимыми от своих старших партнеров, которые будут предоставлять услуги по обеспечению безопасности.
Также интересно подумать, как искусственный интеллект повлияет на ядерное сдерживание. Ядерная инфраструктура, по идее, тоже может стать жертвой нейронного перл-харбора (как минимум, какая-то ее часть). Государства могут начать сильнее бояться разоружающего удара, и ядерное оружие может стать менее эффективным средством сдерживания войн.
@nonpartisan1
Foreign Affairs
When China Gets Its Own Mythos
Preparing for an AI cyber crisis.
👍25❤8🗿5👎3🔥2🤣1
Судебные защитники и левые лоббируют запрет автономных машин, потому что кто-то может потерять доход и работу.
Эта технология буквально может спасти жизни, так как роботы — гораздо более профессиональные водители, чем люди.
Буквально злодеи из книг Айн Рэнд!
@nonpartisan1
Эта технология буквально может спасти жизни, так как роботы — гораздо более профессиональные водители, чем люди.
Буквально злодеи из книг Айн Рэнд!
@nonpartisan1
👍41🤣18❤4🔥4👏3👎2
Активисты мыслят стереотипами
В США чем больше человек вовлечен в политику, тем хуже он понимает взгляды своих оппонентов. Политическая пассивность ассоциируется с более корректным восприятием другой стороны.
Скорее всего, активизм подкрепляется четким и понятным образом врага. Активисты постоянно демонизируют оппонентов — называют их фашистами или коммунистами. Это придает смысл их борьбе.
@nonpartisan1
В США чем больше человек вовлечен в политику, тем хуже он понимает взгляды своих оппонентов. Политическая пассивность ассоциируется с более корректным восприятием другой стороны.
Скорее всего, активизм подкрепляется четким и понятным образом врага. Активисты постоянно демонизируют оппонентов — называют их фашистами или коммунистами. Это придает смысл их борьбе.
@nonpartisan1
🤔40❤16👍12🔥4😁2💯2🙉2🤨1
Интересная дискуссия о том, кто придумал русских. Шангъянг правильно пишет, что нам не стоит фокусироваться на том, как нация появилась. Потому что если мы в это закопаемся, то рискуем увязать русскую идентичность с очередным этатистским проектом — советским или имперским.
Нация — это социальный конструкт, а социальные конструкты — вещи особого рода. Возьмём деньги. Купюра является средством платежа только тогда, когда мы считаем её таковой. Без договора это просто бумажка. Именно наши установки определяют, что считать деньгами. При желании мы можем передоговориться и сменить одну бумажку на другую.
Также и с нациями: они такие, какими мы хотим их видеть. Как писал философ Аласдер Макинтайр, нация — это всегда проект. А проект можно изменить, если мы решим это сделать. Мы люди, у нас есть свобода воли — и мы можем менять институты, в которых живём.
Историки часто пытаются скрыть этот факт. Они склонны видеть нации не как проекты, а как сущности. Сущность — это что-то стабильное, не меняющееся. Если нация — сущность, то ты можешь только установить её неизменные свойства. Русские — такие-то, появились тогда-то, а значит, такими и останутся. Но это не так! У нас есть свобода воли, и даже если мы едем по колее, то можем с неё сойти, если захотим. Проблемы на этом пути — это проблемы координации.
Ещё важно помнить, что в одной нации всегда будет много разных версий национального проекта. Огромная проблема русских националистов в том, что у каждого есть свой проект русской нации и каждый хочет навязать его всем остальным. Это тоже следствие понимания нации как сущности, а не как проекта. Ведь если мы все такие-то, а вот он не такой-то, то он ненастоящий русский. Его надо либо заставить быть русским так, как мы это понимаем, либо объявить «вырусью» (омерзительное слово!).
Именно поэтому рунаты постоянно выписывают друг друга из русских. Причём это касается даже самых адекватных из них, вроде Константина Крылова. Эти люди называют себя национал-демократами, но ты не можешь выступать за политическую конкуренцию и одновременно думать о нациях как о сущностях. Только понимание нации как проекта совместимо с политической конкуренцией.
Проектов всегда много, и у людей должна быть возможность их обсуждать и выбирать наилучший.
@nonpartisan1
Нация — это социальный конструкт, а социальные конструкты — вещи особого рода. Возьмём деньги. Купюра является средством платежа только тогда, когда мы считаем её таковой. Без договора это просто бумажка. Именно наши установки определяют, что считать деньгами. При желании мы можем передоговориться и сменить одну бумажку на другую.
Также и с нациями: они такие, какими мы хотим их видеть. Как писал философ Аласдер Макинтайр, нация — это всегда проект. А проект можно изменить, если мы решим это сделать. Мы люди, у нас есть свобода воли — и мы можем менять институты, в которых живём.
Историки часто пытаются скрыть этот факт. Они склонны видеть нации не как проекты, а как сущности. Сущность — это что-то стабильное, не меняющееся. Если нация — сущность, то ты можешь только установить её неизменные свойства. Русские — такие-то, появились тогда-то, а значит, такими и останутся. Но это не так! У нас есть свобода воли, и даже если мы едем по колее, то можем с неё сойти, если захотим. Проблемы на этом пути — это проблемы координации.
Ещё важно помнить, что в одной нации всегда будет много разных версий национального проекта. Огромная проблема русских националистов в том, что у каждого есть свой проект русской нации и каждый хочет навязать его всем остальным. Это тоже следствие понимания нации как сущности, а не как проекта. Ведь если мы все такие-то, а вот он не такой-то, то он ненастоящий русский. Его надо либо заставить быть русским так, как мы это понимаем, либо объявить «вырусью» (омерзительное слово!).
Именно поэтому рунаты постоянно выписывают друг друга из русских. Причём это касается даже самых адекватных из них, вроде Константина Крылова. Эти люди называют себя национал-демократами, но ты не можешь выступать за политическую конкуренцию и одновременно думать о нациях как о сущностях. Только понимание нации как проекта совместимо с политической конкуренцией.
Проектов всегда много, и у людей должна быть возможность их обсуждать и выбирать наилучший.
@nonpartisan1
Telegram
Шангъянг
В тезисе «русских создал Сталин, потому что именно при Сталине современная национальная идентичность доползла до великорусских крестьянских масс» проблемой мне кажется даже не столько сомнительность того, насколько в действительности был вненационален та…
👍49👎10💯7🤨7❤4👏3🤣3❤🔥2💅2🔥1
Фашисты — это простолюдины, которые подражают аристократам. Коммунисты — аристократы, которые подражают простолюдинам.
Очень точное наблюдение. Ультраправые взгляды — это во многом про аристократическую эстетику: милитаризм, иерархия, элитарное искусство. И такая эстетика часто привлекает людей из низших слоев — особенно тех, у кого есть авторитарные установки. Они никогда не были элитой и очень хотят ей казаться. В обществе, которое они хотят построить, элитарный статус выпячивается, выставляется напоказ.
Здесь можно провести параллель с человеком, который стал богатым в первом поколении. Он хочет раструбить всем о своем богатстве. Также и ультраправым хочется показать принадлежность к элите через внешние атрибуты: форму, титулы, ритуалы, парады и монументальную архитектуру. В представлении человека из низших слоев высокий статус должен быть видимым.
С коммунистами ситуация обратная. Многие коммунистические лидеры происходили из привилегированных слоев, но демонстративно подчёркивали близость к народу: носили простую одежду, говорили от имени рабочих и крестьян, осуждали роскошь. С определенного момента элитам стало кринжево показывать всем свой статус. Тебе хочется впечатлить других людей чем-то ещё: например, заботой о справедливости.
@nonpartisan1
Очень точное наблюдение. Ультраправые взгляды — это во многом про аристократическую эстетику: милитаризм, иерархия, элитарное искусство. И такая эстетика часто привлекает людей из низших слоев — особенно тех, у кого есть авторитарные установки. Они никогда не были элитой и очень хотят ей казаться. В обществе, которое они хотят построить, элитарный статус выпячивается, выставляется напоказ.
Здесь можно провести параллель с человеком, который стал богатым в первом поколении. Он хочет раструбить всем о своем богатстве. Также и ультраправым хочется показать принадлежность к элите через внешние атрибуты: форму, титулы, ритуалы, парады и монументальную архитектуру. В представлении человека из низших слоев высокий статус должен быть видимым.
С коммунистами ситуация обратная. Многие коммунистические лидеры происходили из привилегированных слоев, но демонстративно подчёркивали близость к народу: носили простую одежду, говорили от имени рабочих и крестьян, осуждали роскошь. С определенного момента элитам стало кринжево показывать всем свой статус. Тебе хочется впечатлить других людей чем-то ещё: например, заботой о справедливости.
@nonpartisan1
✍76💯40🤣36👎24❤16🤔15🤨6👍3🔥2🐳1🙊1
Популизм, социальные сети и охота на богатых
Мы живём в странном мире:
- Процент миллиардеров, которые сами заработали своё состояние на конкурентных рынках, значительно вырос.
- Люди ненавидят миллиардеров как никогда раньше!
(См. графики The Economist)
Психолог Роб Хендерсон считает, что люди, которые всего добились сами, могут раздражать сильнее, чем те, кто выиграл в лотерею. Они вызывают ресентимент и опровергают представление людей о том, что в их положении виновата лишь система. Мне не нравится такая ницшеанская трактовка.
Скорее всего, проблема в социальных сетях. Они обеспечивают прямой контакт между политиками и избирателями. И это приводит к подъёму популизма: как правого, так и левого.
Левым политикам нужна мишень, козлы отпущения, которых можно винить во всех проблемах. И миллиардеры идеально подходят для этой цели. Они якобы подкрутили систему в свою пользу и только поэтому у них столько денег. Люди вроде Берни Сандерса и Александрии Окасио-Кортес построили карьеру на этих упрощённых лозунгах. И новые медиа сделали распространение таких лозунгов более простым.
Но в реальности всё совсем не так, и ситуация продолжает меняться к лучшему. Сегодня всё больше миллиардеров — это люди вроде Лионеля Месси или Опры Уинфри, а не какого-нибудь Романа Абрамовича.
Как пишет Ричард Ханания в своей новой книге, основная проблема популизма в том, что он предлагает слишком упрощённую картину мира. В большинстве случаев социальные проблемы объясняются сложными, безличными процессами. Популисты пытаются выставить виноватыми одну группу людей и обратить на неё народный гнев: будь то миллиардеры или либеральный дипстейт. И постоянно бьют мимо цели.
Наш мир сложный, и он требует сложных решений. В условиях новых медиа нам нужны новые стандарты дискуссии. Каждого, кто пытается свести политику к заговору леваков или миллиардеров, стоит сразу посылать куда подальше.
@nonpartisan1
Мы живём в странном мире:
- Процент миллиардеров, которые сами заработали своё состояние на конкурентных рынках, значительно вырос.
- Люди ненавидят миллиардеров как никогда раньше!
(См. графики The Economist)
Психолог Роб Хендерсон считает, что люди, которые всего добились сами, могут раздражать сильнее, чем те, кто выиграл в лотерею. Они вызывают ресентимент и опровергают представление людей о том, что в их положении виновата лишь система. Мне не нравится такая ницшеанская трактовка.
Скорее всего, проблема в социальных сетях. Они обеспечивают прямой контакт между политиками и избирателями. И это приводит к подъёму популизма: как правого, так и левого.
Левым политикам нужна мишень, козлы отпущения, которых можно винить во всех проблемах. И миллиардеры идеально подходят для этой цели. Они якобы подкрутили систему в свою пользу и только поэтому у них столько денег. Люди вроде Берни Сандерса и Александрии Окасио-Кортес построили карьеру на этих упрощённых лозунгах. И новые медиа сделали распространение таких лозунгов более простым.
Но в реальности всё совсем не так, и ситуация продолжает меняться к лучшему. Сегодня всё больше миллиардеров — это люди вроде Лионеля Месси или Опры Уинфри, а не какого-нибудь Романа Абрамовича.
Как пишет Ричард Ханания в своей новой книге, основная проблема популизма в том, что он предлагает слишком упрощённую картину мира. В большинстве случаев социальные проблемы объясняются сложными, безличными процессами. Популисты пытаются выставить виноватыми одну группу людей и обратить на неё народный гнев: будь то миллиардеры или либеральный дипстейт. И постоянно бьют мимо цели.
Наш мир сложный, и он требует сложных решений. В условиях новых медиа нам нужны новые стандарты дискуссии. Каждого, кто пытается свести политику к заговору леваков или миллиардеров, стоит сразу посылать куда подальше.
@nonpartisan1
❤45💯26👎19😁11🤣6🤔5👍3🔥2🕊2
На мой взгляд, отличный маркер расизма — это позиция человека по квалифицированной миграции. Нет никаких оснований считать, что умные и образованные люди из других стран не интегрируются и сделают жизнь хуже для местных. Если человек выступает против открытия границ для таких людей, то ему, скорее всего, просто не нравится их цвет кожи.
Тут, конечно, можно порассуждать о совместимости культур. Но культура — это очень размытый термин, и я не уверен, что она объясняет слишком много. Она просто отсылает к средним показателям по больнице. И, скорее всего, умные и образованные люди от этих средних показателей отличаются. Те, кого в западных интернетах называют когнитивными элитами, вряд ли сильно отличаются друг от друга, даже если они из разных концов света.
Наверное, можно сузить аргумент и сказать, что имеет значение не культура в целом, а религия. Она оставляет на людях более значимую печать, чем другие культурные феномены. С этим можно согласиться, но здесь нужно сделать ряд уточнений. Во-первых, не все религии оказывают одинаковое воздействие на человека. Во-вторых, не все религиозные культуры несовместимы. В-третьих, мигрирующая элита часто нерелигиозна.
Я не утверждаю, что любой человек, который выступает против квалифицированной миграции, — расист, но думаю, что это хорошая эвристика.
@nonpartisan1
Тут, конечно, можно порассуждать о совместимости культур. Но культура — это очень размытый термин, и я не уверен, что она объясняет слишком много. Она просто отсылает к средним показателям по больнице. И, скорее всего, умные и образованные люди от этих средних показателей отличаются. Те, кого в западных интернетах называют когнитивными элитами, вряд ли сильно отличаются друг от друга, даже если они из разных концов света.
Наверное, можно сузить аргумент и сказать, что имеет значение не культура в целом, а религия. Она оставляет на людях более значимую печать, чем другие культурные феномены. С этим можно согласиться, но здесь нужно сделать ряд уточнений. Во-первых, не все религии оказывают одинаковое воздействие на человека. Во-вторых, не все религиозные культуры несовместимы. В-третьих, мигрирующая элита часто нерелигиозна.
Я не утверждаю, что любой человек, который выступает против квалифицированной миграции, — расист, но думаю, что это хорошая эвристика.
@nonpartisan1
👏57👍37👎19🗿9💯6🤔5😁4🔥3❤2🤬2👀1