Одна из главных проблем диктатуры связана с тем, как в ней обрабатывается информация. Диктаторы окружают себя yes people. Эти люди всегда соглашаются и стараются не сообщать плохие новости. Из-за этого принимаются ошибочные решения, что часто оборачивается тяжёлыми последствиями для страны.
Хороший пример — события перед нападением Германии на СССР. Сталин был уверен, что Гитлер не станет атаковать. Он исходил из двух соображений. Во-первых, считал, что главным врагом Германии остаётся Великобритания. Во-вторых, думал, что из-за сильной экономической зависимости от СССР — поставок нефти и других ресурсов — Гитлер не решится на войну. Но именно страх перед рисками такой зависимости вкупе с идеологией подтолкнул Гитлера к «Барбароссе».
Чтобы правильно оценить ситуацию, кто-то должен был возражать Сталину. Однако, как отмечает историк Джонатан Димблби в книге о «Барбароссе», никто в его окружении не осмеливался это делать. Разведка знала, что вождь не любит плохие новости, и потому донесения о готовящемся вторжении искажались. Сталин считал, что немецкие войска у границы — это лишь игра мускулами. Ближе к роковой дате некоторые пытались возражать, но вождь их заткнул. А в момент начала войны никто не хотел первым сообщать Сталину о нападении — все перекладывали эту обязанность друг на друга.
В итоге Советский Союз оказался не готов к удару Германии. Одной из причин стала именно диктатура: возможность критиковать лидера отсутствовала. Если бы возражения были возможны, огромных жертв первых месяцев войны можно было бы избежать. Диктатура — это угроза не только свободе, она также может быть угрозой безопасности. Из Великой Отечественной войны можно извлечь много уроков, но часто извлекают неправильные. Этот — один из самых важных.
Димблби, Дж. (2025). Операция «Барбаросса»: Начало конца нацистской Германии. Альпина нон-фикшн.
Хороший пример — события перед нападением Германии на СССР. Сталин был уверен, что Гитлер не станет атаковать. Он исходил из двух соображений. Во-первых, считал, что главным врагом Германии остаётся Великобритания. Во-вторых, думал, что из-за сильной экономической зависимости от СССР — поставок нефти и других ресурсов — Гитлер не решится на войну. Но именно страх перед рисками такой зависимости вкупе с идеологией подтолкнул Гитлера к «Барбароссе».
Чтобы правильно оценить ситуацию, кто-то должен был возражать Сталину. Однако, как отмечает историк Джонатан Димблби в книге о «Барбароссе», никто в его окружении не осмеливался это делать. Разведка знала, что вождь не любит плохие новости, и потому донесения о готовящемся вторжении искажались. Сталин считал, что немецкие войска у границы — это лишь игра мускулами. Ближе к роковой дате некоторые пытались возражать, но вождь их заткнул. А в момент начала войны никто не хотел первым сообщать Сталину о нападении — все перекладывали эту обязанность друг на друга.
В итоге Советский Союз оказался не готов к удару Германии. Одной из причин стала именно диктатура: возможность критиковать лидера отсутствовала. Если бы возражения были возможны, огромных жертв первых месяцев войны можно было бы избежать. Диктатура — это угроза не только свободе, она также может быть угрозой безопасности. Из Великой Отечественной войны можно извлечь много уроков, но часто извлекают неправильные. Этот — один из самых важных.
Димблби, Дж. (2025). Операция «Барбаросса»: Начало конца нацистской Германии. Альпина нон-фикшн.
👍80💯17❤15🤔5👎4🔥2👌2🤣2⚡1
Forwarded from Political Animals
В The Economist вышел материал про политическое насилие. Там приводится статистика политолога Майкла Лоденталя из Университета Цинциннати.
Согласно его данным, большинство уголовных дел, связанных с политическим насилием в США, возбуждено в отношении правых/консерваторов.
Кроме того в материале The Economist находят подтверждение другие наблюдения и выводы, сделанные другим ученым, Алексом Новрасте (на него Константин еще ссылался): большинство жертв политического терроризма приходится на исламистов, а затем — консерваторов/правых. Например, 87% процентов жертв пришлось на теракты, совершенных исламистами, а на правых/консерваторов — 11%. Носители левых/либеральных взглядов тоже совершают подобные преступления, но гораздо реже и с меньшим количеством убитых: всего 2% жертв от общего числа.
Лицо современного терроризма в США — правоконсервативное и исламистское. Поэтому неудивительно, что такие люди как вице-президент Джей Ди Вэнс пытаются преподнести происходящее как всплеск насилия от левых радикалов, угрожающих порядку и стабильности, которые он и команда Трампа хотят принести в Америку.
Безусловно, эта угроза исходит от любых сторонников политического насилия, будь они левые или правые. Но статистика говорит, что опасаться в первую очередь стоит сторонников Вэнса. Особенно на фоне цензуры, которую они хотят ввести в стране, чтобы бороться с либералами.
📱 Доступ к комментариям и к чату можно получить по этой ссылке
А.Т.
#комментарий
❤️ Подпишись на Political Animals
Согласно его данным, большинство уголовных дел, связанных с политическим насилием в США, возбуждено в отношении правых/консерваторов.
Кроме того в материале The Economist находят подтверждение другие наблюдения и выводы, сделанные другим ученым, Алексом Новрасте (на него Константин еще ссылался): большинство жертв политического терроризма приходится на исламистов, а затем — консерваторов/правых. Например, 87% процентов жертв пришлось на теракты, совершенных исламистами, а на правых/консерваторов — 11%. Носители левых/либеральных взглядов тоже совершают подобные преступления, но гораздо реже и с меньшим количеством убитых: всего 2% жертв от общего числа.
Лицо современного терроризма в США — правоконсервативное и исламистское. Поэтому неудивительно, что такие люди как вице-президент Джей Ди Вэнс пытаются преподнести происходящее как всплеск насилия от левых радикалов, угрожающих порядку и стабильности, которые он и команда Трампа хотят принести в Америку.
Безусловно, эта угроза исходит от любых сторонников политического насилия, будь они левые или правые. Но статистика говорит, что опасаться в первую очередь стоит сторонников Вэнса. Особенно на фоне цензуры, которую они хотят ввести в стране, чтобы бороться с либералами.
А.Т.
#комментарий
Please open Telegram to view this post
VIEW IN TELEGRAM
Please open Telegram to view this post
VIEW IN TELEGRAM
1👍27❤5👎4🤨2🔥1🤬1👌1
После смерти Чарли Кирка многие выставляют его искателем истины. Чувак ездил по кампусам американских университетов и пытался в честных дебатах указать оппонентам на нестыковки в их взглядах. Я думаю, что это неверная интерпретация. На самом деле Кирк был пропагандистом.
Во-первых, его дебатный формат никогда не был направлен на поиск истины. За пару обменов репликами вряд ли можно что-то содержательно обсудить. К тому же у тридцатилетнего Чарли, который всю жизнь занимался политикой, было неоспоримое преимущество перед студентами. Основная задача таких дебатов была в том, чтобы потом нарезать успешные моменты и показать, как Кирк “с логикой и фактами” уничтожил очередную синеволосую студентку второго курса.
Во-вторых, Кирк не искал истину, а просто продвигал повестку MAGA. Хороший пример колебания с линией партии приводит журналист Майкл Трейси. Вслед за Трампом Кирк всё время выступал за изоляционизм, он критиковал агрессивную внешнюю политику США. 3 апреля Кирк писал, что новая война на Ближнем Востоке будет катастрофической ошибкой. Однако уже 17 июня, когда Трамп усилил свою риторику в отношении Ирана, Кирк написал: “Президент Дональд Трамп — человек, созданный для этого момента, и мы должны доверять ему”. Потом он призывал дать Трампу Нобелевскую премию мира за удары по Ирану.
Убийство Кирка — это ужасный акт политического насилия. Никто не должен быть убит за политическую деятельность. Но говорить, что Кирк пострадал за поиск истины, — это большое упрощение. Он был MAGA-пропагандистом. На своих дебатах он не пытался искать истину, а лишь выставлял оппонентов в негативном свете. У него не было настоящих взглядов. Как советский аппаратчик, он колебался с линией партии. Если бы завтра Трамп напал на Канаду, Кирк поддержал бы и это. Коллективное СВТВ называет искателем истины партийного аппаратчика — и нет ничего, что говорило бы об этих людях больше.
Prove me wrong.
Во-первых, его дебатный формат никогда не был направлен на поиск истины. За пару обменов репликами вряд ли можно что-то содержательно обсудить. К тому же у тридцатилетнего Чарли, который всю жизнь занимался политикой, было неоспоримое преимущество перед студентами. Основная задача таких дебатов была в том, чтобы потом нарезать успешные моменты и показать, как Кирк “с логикой и фактами” уничтожил очередную синеволосую студентку второго курса.
Во-вторых, Кирк не искал истину, а просто продвигал повестку MAGA. Хороший пример колебания с линией партии приводит журналист Майкл Трейси. Вслед за Трампом Кирк всё время выступал за изоляционизм, он критиковал агрессивную внешнюю политику США. 3 апреля Кирк писал, что новая война на Ближнем Востоке будет катастрофической ошибкой. Однако уже 17 июня, когда Трамп усилил свою риторику в отношении Ирана, Кирк написал: “Президент Дональд Трамп — человек, созданный для этого момента, и мы должны доверять ему”. Потом он призывал дать Трампу Нобелевскую премию мира за удары по Ирану.
Убийство Кирка — это ужасный акт политического насилия. Никто не должен быть убит за политическую деятельность. Но говорить, что Кирк пострадал за поиск истины, — это большое упрощение. Он был MAGA-пропагандистом. На своих дебатах он не пытался искать истину, а лишь выставлял оппонентов в негативном свете. У него не было настоящих взглядов. Как советский аппаратчик, он колебался с линией партии. Если бы завтра Трамп напал на Канаду, Кирк поддержал бы и это. Коллективное СВТВ называет искателем истины партийного аппаратчика — и нет ничего, что говорило бы об этих людях больше.
Prove me wrong.
30👍104💯55👎25👏10😐2❤1🤔1
Само существование красных консерваторов говорит о том, что с политическим компасом что-то не так. Это удивительный феномен из России, который ждет своего исследователя. По всем параметрам эти люди правые: они патриоты, хотят возродить прошлое, любят tough guys в мундирах и «сложные» решения («Это понимать надо!»). При этом они патриоты социалистического государства, которое хотело распространить коммунизм по всему миру.
Если бы люди с такой психологией родились в США, то они были бы трампистами. Они бы жили в сельской местности, имели оружие. На участке — американский флаг, на машине — стикеры с Трампом, на заднем дворе — барбекю. Но они родились в СССР, и поэтому их машина — если она у них есть — обклеена серпами, молотами и усатыми диктаторами.
Интересно посмотреть на случаи перехода. Есть такой политический стример Убермаргинал. Он родился в России, но в раннем возрасте родители перевезли его в США. На своих стримах он аутично раскачивается взад-вперед, пьет энергетики и рассказывает своим зрителям про ресентимент. По взглядам он типичный новый правый: Трамп, белый этностейт, все дела. Но в молодости он был сталинистом, фанатом Гоблина. С одной стороны, его взгляды поменялись на противоположные. С другой стороны, ничего не изменилось: он просто поменял страну. Да, у нас в России такие правые.
Если бы люди с такой психологией родились в США, то они были бы трампистами. Они бы жили в сельской местности, имели оружие. На участке — американский флаг, на машине — стикеры с Трампом, на заднем дворе — барбекю. Но они родились в СССР, и поэтому их машина — если она у них есть — обклеена серпами, молотами и усатыми диктаторами.
Интересно посмотреть на случаи перехода. Есть такой политический стример Убермаргинал. Он родился в России, но в раннем возрасте родители перевезли его в США. На своих стримах он аутично раскачивается взад-вперед, пьет энергетики и рассказывает своим зрителям про ресентимент. По взглядам он типичный новый правый: Трамп, белый этностейт, все дела. Но в молодости он был сталинистом, фанатом Гоблина. С одной стороны, его взгляды поменялись на противоположные. С другой стороны, ничего не изменилось: он просто поменял страну. Да, у нас в России такие правые.
1😁59👍23🥰18❤5💯4🤔3👎2🤨2💘1
Зумеры открыли для себя гражданскую войну
В США каждая из сторон винит другую в особой склонности к политическому насилию. Возможно, проблема тут не в идеологии, а в возрасте.
В своём исследовании политолог Кевин Уоллстен предложил респондентам список из восьми спорных высказываний — от «Все белые являются расистами» до «6 января был мирным протестом». Участников просили выбрать высказывание, которое казалось им наиболее оскорбительным. Затем их спрашивали, допустимо ли применить насилие, чтобы сорвать выступление, где это высказывание было бы озвучено. Варианты ответа варьировались от «никогда недопустимо» до «всегда допустимо».
Исследование показало, что большинство американцев — около 80% — отвергают насилие как способ борьбы с высказываниями, которые им не нравятся. Особой разницы между сторонниками политических партий выявлено не было: 77% демократов и 82% республиканцев считали насилие неприемлемым. Однако исследование выявило сильную разницу между поколениями. 93% бэби-бумеров посчитали насилие абсолютно недопустимым. Процент был ниже среди миллениалов — 71%. А вот среди поколения Z лишь 58% респондентов выбрали вариант «никогда неприемлемо».
Исследование Уоллстена также опровергает популярный в правой среде миф, что источником культуры насилия являются университеты. Разница между теми зумерами, которые проходили обучение в университете, и теми, кто нет, выявлена не была.
Почему у зумеров такая «особая культура насилия»? Уоллстен выделяет три фактора: у них особая моральная культура, где понятие «вреда» трактуется предельно широко и включает эмоциональный дискомфорт; они выросли в эпоху социальных сетей, которые настраивают людей друг против друга; а также их юность пришлась на ухудшение политического климата.
В США каждая из сторон винит другую в особой склонности к политическому насилию. Возможно, проблема тут не в идеологии, а в возрасте.
В своём исследовании политолог Кевин Уоллстен предложил респондентам список из восьми спорных высказываний — от «Все белые являются расистами» до «6 января был мирным протестом». Участников просили выбрать высказывание, которое казалось им наиболее оскорбительным. Затем их спрашивали, допустимо ли применить насилие, чтобы сорвать выступление, где это высказывание было бы озвучено. Варианты ответа варьировались от «никогда недопустимо» до «всегда допустимо».
Исследование показало, что большинство американцев — около 80% — отвергают насилие как способ борьбы с высказываниями, которые им не нравятся. Особой разницы между сторонниками политических партий выявлено не было: 77% демократов и 82% республиканцев считали насилие неприемлемым. Однако исследование выявило сильную разницу между поколениями. 93% бэби-бумеров посчитали насилие абсолютно недопустимым. Процент был ниже среди миллениалов — 71%. А вот среди поколения Z лишь 58% респондентов выбрали вариант «никогда неприемлемо».
Исследование Уоллстена также опровергает популярный в правой среде миф, что источником культуры насилия являются университеты. Разница между теми зумерами, которые проходили обучение в университете, и теми, кто нет, выявлена не была.
Почему у зумеров такая «особая культура насилия»? Уоллстен выделяет три фактора: у них особая моральная культура, где понятие «вреда» трактуется предельно широко и включает эмоциональный дискомфорт; они выросли в эпоху социальных сетей, которые настраивают людей друг против друга; а также их юность пришлась на ухудшение политического климата.
The Wall Street Journal
Opinion | Why Do So Many Young Americans Justify Political Violence?
Ninety-three percent of baby boomers think it’s never acceptable. Only 56% of Gen Z agrees.
👍24😱12❤4❤🔥1⚡1
У Александра в статье есть очень правильная мысль:
В России у политизированных людей очень высокий уровень вовлечённости в американскую политику. У этого есть несколько интересных следствий. Во-первых, люди чувствуют эмоциональную идентификацию с американскими политическими лагерями. Иначе сложно понять, зачем тот же Павел Дубравский у себя в блоге пишет что-то вроде: «Покойся с миром, герой» в отношении Чарли Кирка. Люди не только испытывают тёплые чувства к одному лагерю — они также начинают ненавидеть другой. Есть целые медиа, целиком построенные на хейте американских либералов.
Во-вторых, люди начинают анализировать российскую политику в терминах американской. Так, российские либералы помещаются в одну категорию с американскими сторонниками Демпартии. Некоторые политики сделали себе карьеру на таких обобщениях. В мире, выходит, есть целый заговор глобалистов-повесточников, которые плетут интриги против честных патриотов своих стран. Российские власти не остались в стороне — они всячески пытаются апроприировать этот дискурс. Но некоторые представители российской оппозиции занимаются тем же самым, но с другой стороны. Для них Трамп и Путин — это разные проявления одного феномена, жутких консервативных сил, которые пытаются задушить прогресс.
Александр абсолютно прав в своей оценке: проблемы США — это проблемы США, а проблемы России — это проблемы России. Постоянный перевод с американского на русский говорит о бедности нашего политического языка. Российским интеллектуалам не хватает остроумия и эрудиции, чтобы придумать что-то своё. Также у нас нет настоящей политической жизни. Людям гораздо сложнее почувствовать эмоциональную связь с определённой политической группой. Американская политика даёт возможность поболеть за свою команду — хоть и за океаном.
внутриполитические проблемы Штатов не стоит экстраполировать на другие общества. Высокий уровень поляризации там вызван уникальным набором причин, который нигде больше не повторяется в точно таком же виде.
В России у политизированных людей очень высокий уровень вовлечённости в американскую политику. У этого есть несколько интересных следствий. Во-первых, люди чувствуют эмоциональную идентификацию с американскими политическими лагерями. Иначе сложно понять, зачем тот же Павел Дубравский у себя в блоге пишет что-то вроде: «Покойся с миром, герой» в отношении Чарли Кирка. Люди не только испытывают тёплые чувства к одному лагерю — они также начинают ненавидеть другой. Есть целые медиа, целиком построенные на хейте американских либералов.
Во-вторых, люди начинают анализировать российскую политику в терминах американской. Так, российские либералы помещаются в одну категорию с американскими сторонниками Демпартии. Некоторые политики сделали себе карьеру на таких обобщениях. В мире, выходит, есть целый заговор глобалистов-повесточников, которые плетут интриги против честных патриотов своих стран. Российские власти не остались в стороне — они всячески пытаются апроприировать этот дискурс. Но некоторые представители российской оппозиции занимаются тем же самым, но с другой стороны. Для них Трамп и Путин — это разные проявления одного феномена, жутких консервативных сил, которые пытаются задушить прогресс.
Александр абсолютно прав в своей оценке: проблемы США — это проблемы США, а проблемы России — это проблемы России. Постоянный перевод с американского на русский говорит о бедности нашего политического языка. Российским интеллектуалам не хватает остроумия и эрудиции, чтобы придумать что-то своё. Также у нас нет настоящей политической жизни. Людям гораздо сложнее почувствовать эмоциональную связь с определённой политической группой. Американская политика даёт возможность поболеть за свою команду — хоть и за океаном.
Telegram
ФРОНДА
⚔️ Ненависть по обе стороны баррикад: что происходит с поляризацией в США?
Последние недели США, а следом за ними и весь мир обсуждают убийство консервативного активиста Чарли Кирка, застреленного во время выступления на кампусе в Университете долины Юты.…
Последние недели США, а следом за ними и весь мир обсуждают убийство консервативного активиста Чарли Кирка, застреленного во время выступления на кампусе в Университете долины Юты.…
❤32💯24👍13😁6🤨2🤔1🤬1
Общество ненавидит мужчин?
Один из главных тезисов прогрессивной идеологии заключается в том, что расизм не обязан быть явным. Человек может быть расистом на бессознательном уровне. Например, белый может не придерживаться расистских взглядов, но бессознательно считать черных хуже, чем белых.
Можно ли это как-то доказать?
Ключевой аргумент левых основан на тесте имплицитных ассоциаций. В нём участникам последовательно показывают изображения, относящиеся к четырём категориям: «белое», «черное», «хорошее», «плохое». В одном условии нужно нажимать одну кнопку, когда появляется что-то, связанное с «белым» или «хорошим», и другую — когда изображение относится к «черному» или «плохому». В другом условии сочетания меняются: одна кнопка нажимается для «черного» или «хорошего», а другая — для «белого» или «плохого».
Скорость реакции сравнивается между этими условиями, что позволяет выявить скрытые ассоциации. Обычно в первом условии реакция оказывается быстрее — то есть людям сложнее ассоциировать черных с чем-то хорошим. Это трактуется как бессознательное предубеждение против черных. Исследования показывают, что такие предубеждения встречаются у большинства американцев — даже с либеральными взглядами. Можете сами найти тест в интернете и оценить свою предвзятость.
Интересную критику этого аргумента встретил в книге моего любимого философа Майкла Хьюмера. Хьюмер пишет, что прогрессисты обычно умалчивают о других исследованиях с использованием теста. Некоторые такие исследования дают результаты, которые противоречат прогрессивной идеологии. Например, люди систематически ассоциируют мужчин с чем-то плохим. Также мужчин значительно чаще ассоциируют с насилием. Более того, эффект в отношении гендера оказался на 50% сильнее эффекта в отношении расы.
Следует ли из всего этого, что у большинства людей есть скрытые предубеждения в отношении мужчин? Возможно, инцелы правы и мы живем в мире системной мизандрии? Вагинокапитализм победил?
Я думаю, гораздо проще признать, что с тестом что-то не так :)
Huemer, M. (2024). Progressive myths.
Один из главных тезисов прогрессивной идеологии заключается в том, что расизм не обязан быть явным. Человек может быть расистом на бессознательном уровне. Например, белый может не придерживаться расистских взглядов, но бессознательно считать черных хуже, чем белых.
Можно ли это как-то доказать?
Ключевой аргумент левых основан на тесте имплицитных ассоциаций. В нём участникам последовательно показывают изображения, относящиеся к четырём категориям: «белое», «черное», «хорошее», «плохое». В одном условии нужно нажимать одну кнопку, когда появляется что-то, связанное с «белым» или «хорошим», и другую — когда изображение относится к «черному» или «плохому». В другом условии сочетания меняются: одна кнопка нажимается для «черного» или «хорошего», а другая — для «белого» или «плохого».
Скорость реакции сравнивается между этими условиями, что позволяет выявить скрытые ассоциации. Обычно в первом условии реакция оказывается быстрее — то есть людям сложнее ассоциировать черных с чем-то хорошим. Это трактуется как бессознательное предубеждение против черных. Исследования показывают, что такие предубеждения встречаются у большинства американцев — даже с либеральными взглядами. Можете сами найти тест в интернете и оценить свою предвзятость.
Интересную критику этого аргумента встретил в книге моего любимого философа Майкла Хьюмера. Хьюмер пишет, что прогрессисты обычно умалчивают о других исследованиях с использованием теста. Некоторые такие исследования дают результаты, которые противоречат прогрессивной идеологии. Например, люди систематически ассоциируют мужчин с чем-то плохим. Также мужчин значительно чаще ассоциируют с насилием. Более того, эффект в отношении гендера оказался на 50% сильнее эффекта в отношении расы.
Следует ли из всего этого, что у большинства людей есть скрытые предубеждения в отношении мужчин? Возможно, инцелы правы и мы живем в мире системной мизандрии? Вагинокапитализм победил?
Я думаю, гораздо проще признать, что с тестом что-то не так :)
Huemer, M. (2024). Progressive myths.
👍49🤔18😁9💯7❤4🦄3👎2🤣1
This media is not supported in your browser
VIEW IN TELEGRAM
Трамп: «Сфальсифицированные выборы. [указывает на Эрдогана] Он лучше всех знает, что такое сфальсифицированные выборы».
Я не фанат Трампа, но моментами он очень забавный.
Я не фанат Трампа, но моментами он очень забавный.
🤣126😁16👍5❤1
Отношения между коммунистическим Китаем и СССР были трудными с самого начала.
Мао не очень хорошо относился к Сталину из-за того, что советский лидер не верил в победу коммунистов в Китае и не оказывал им достаточной поддержки. Однако Мао продолжал льстить Сталину. Он сравнивал коммунистический блок с большой семьей, где Сталин является отцом, а он — сыном.
После смерти Сталина эта метафора заиграла новыми красками. Мао начал говорить, что социалистическая семья является не европейской, а азиатской:
Даже у коммунистов есть daddy issues.
Radchenko, S. (2024). To Run the World. The Kremlin’s Cold War Bid for Global Power. Cambridge University Press.
Мао не очень хорошо относился к Сталину из-за того, что советский лидер не верил в победу коммунистов в Китае и не оказывал им достаточной поддержки. Однако Мао продолжал льстить Сталину. Он сравнивал коммунистический блок с большой семьей, где Сталин является отцом, а он — сыном.
После смерти Сталина эта метафора заиграла новыми красками. Мао начал говорить, что социалистическая семья является не европейской, а азиатской:
Если говорить об отношениях между отцом и сыном, то следует иметь в виду, что это не европейская, а азиатская семья с её феодальным деспотизмом и главенством отца в семье.
Даже у коммунистов есть daddy issues.
Radchenko, S. (2024). To Run the World. The Kremlin’s Cold War Bid for Global Power. Cambridge University Press.
😁38👍6❤3😢2🤔1🙉1
Forwarded from Бундесканцлер
🇩🇪Политическое насилие слева и справа: немецкий взгляд
Разгоревшаяся после резонансного убийства американского консерватора Чарли Кирка дискуссия не могла не просочиться и в немецкоязычный политический дискурс. На этом фоне новостной портал Apollo News заказал серию опросов о восприятии политического насилия с разбивкой по идеологическим лагерям. Примечательно, что исследование провёл демоскопический институт INSA, известный своими регулярными «воскресными опросами» о партийных предпочтениях, что, в отличие от внутренних онлайн-опросов, гарантирует репрезентативность.
Выяснилось, что относительное большинство немецких левых не считают гибель Кирка достойной сожаления. Среди респондентов, идентифицирующих себя как «левоцентристы», 37% не выразили сочувствия, 36% сожалели о случившемся, а 27% воздержались от ответа. Это резко контрастирует с центристами и правыми: в «центре» отсутствие сожаления отметили лишь 21%, среди правых — 16%.
В партийном разрезе наименее сочувствующими ожидаемо оказались сторонники «Левых» и «Зелёных» (40% и 27% соответственно), что коррелирует с публичными заявлениями ведущих политиков обеих партий. Так, председательница Die Linke Хайди Райхиннек открыто заявила, что не следует испытывать «никакого уважения к фашисту Кирку». А бывший федеральный министр по делам семьи от «Зелёных» Лиза Паус осудила и «тех, кто скорбит по фашисту».
INSA задала и более общий вопрос: «Является ли насилие допустимым средством достижения политических целей?». Здесь позитивные ответы также чаще встречались в левом лагере — 26% против 17% у респондентов, позиционирующих себя к «справа от центра».
Отказ в сочувствии и готовность оправдывать насилие на словах — это ещё не действие. Однако статистика подтверждает тревожный тренд: число политически мотивированных преступлений в Германии достигло нового максимума. В 2024 году Федеральное управление уголовной полиции (BKA) зарегистрировало 84 172 таких дела — на 40,2% больше, чем в 2023-м. Насильственные преступления составили 4 107 случаев (+15,3%).
Превалирование правого экстремизма отчётах уголовной полиции при этом остаётся для Германии статистическим трюизмом, но данные BKA не настолько однозначны, чтобы делать политические выводы. Вся совокупность политически мотивированных правонарушений (PMK) делится на ненасильственные — пропагандистские акты, порча имущества, оскорбления и разжигание ненависти (Politisch motivierte Straftaten) — и насильственные (Politisch motivierte Gewalttaten). Первые составляют около 86,8% всех зафиксированных случаев, и почти половина из них (47,8%) приходится на правых. На долю левых — лишь 12%.
Именно здесь проявляется методологический перекос: большинство ненасильственных правонарушений связано с демонстрацией символики. А в силу исторических причин объём запрещённой правой символики в Германии неизмеримо больше, что закономерно ведёт к диспропорции, а иногда — к абсурдной категоризации. Так, в классификации преступлений на почве ненависти, например, криминализированы 17 тем, из которых лишь 4 (ненависть к мужчинам, христианам, Германии и по социальному статусу) в принципе близки «левым». Таким образом, в контексте дебата о политическом насилии совокупная статистика BKA, равно как и сегмент ненасильственных преступлений, не имеют объяснительной силы, поскольку отражают риторику и символику — зачастую в интернете.
Другое дело — насильственные преступления. Из 4 107 случаев 1 488 (36%) отнесены к правым, 762 (18%) — к левым. Разрыв значительно меньше и выглядит реалистичнее. Но и здесь методология BKA традиционно вызывает вопросы: насилие классифицируется не только по фактам, но и по предполагаемым мотивам, фиксируемым полицией при заведении дела (Eingangsstatistik) и сразу попадающим в отчёт. Так, нападение на мигранта или беженца часто (но не автоматически!) классифицируется как «правое», даже если мотив в итоге бытовой. Аналогично и с антисемитизмом: если изначально не выявлено иного мотива (например, религиозного в контексте Ближнего Востока), дело также уходит в статистику «правых».
@BundeskanzlerRU
Разгоревшаяся после резонансного убийства американского консерватора Чарли Кирка дискуссия не могла не просочиться и в немецкоязычный политический дискурс. На этом фоне новостной портал Apollo News заказал серию опросов о восприятии политического насилия с разбивкой по идеологическим лагерям. Примечательно, что исследование провёл демоскопический институт INSA, известный своими регулярными «воскресными опросами» о партийных предпочтениях, что, в отличие от внутренних онлайн-опросов, гарантирует репрезентативность.
Выяснилось, что относительное большинство немецких левых не считают гибель Кирка достойной сожаления. Среди респондентов, идентифицирующих себя как «левоцентристы», 37% не выразили сочувствия, 36% сожалели о случившемся, а 27% воздержались от ответа. Это резко контрастирует с центристами и правыми: в «центре» отсутствие сожаления отметили лишь 21%, среди правых — 16%.
В партийном разрезе наименее сочувствующими ожидаемо оказались сторонники «Левых» и «Зелёных» (40% и 27% соответственно), что коррелирует с публичными заявлениями ведущих политиков обеих партий. Так, председательница Die Linke Хайди Райхиннек открыто заявила, что не следует испытывать «никакого уважения к фашисту Кирку». А бывший федеральный министр по делам семьи от «Зелёных» Лиза Паус осудила и «тех, кто скорбит по фашисту».
INSA задала и более общий вопрос: «Является ли насилие допустимым средством достижения политических целей?». Здесь позитивные ответы также чаще встречались в левом лагере — 26% против 17% у респондентов, позиционирующих себя к «справа от центра».
Отказ в сочувствии и готовность оправдывать насилие на словах — это ещё не действие. Однако статистика подтверждает тревожный тренд: число политически мотивированных преступлений в Германии достигло нового максимума. В 2024 году Федеральное управление уголовной полиции (BKA) зарегистрировало 84 172 таких дела — на 40,2% больше, чем в 2023-м. Насильственные преступления составили 4 107 случаев (+15,3%).
Превалирование правого экстремизма отчётах уголовной полиции при этом остаётся для Германии статистическим трюизмом, но данные BKA не настолько однозначны, чтобы делать политические выводы. Вся совокупность политически мотивированных правонарушений (PMK) делится на ненасильственные — пропагандистские акты, порча имущества, оскорбления и разжигание ненависти (Politisch motivierte Straftaten) — и насильственные (Politisch motivierte Gewalttaten). Первые составляют около 86,8% всех зафиксированных случаев, и почти половина из них (47,8%) приходится на правых. На долю левых — лишь 12%.
Именно здесь проявляется методологический перекос: большинство ненасильственных правонарушений связано с демонстрацией символики. А в силу исторических причин объём запрещённой правой символики в Германии неизмеримо больше, что закономерно ведёт к диспропорции, а иногда — к абсурдной категоризации. Так, в классификации преступлений на почве ненависти, например, криминализированы 17 тем, из которых лишь 4 (ненависть к мужчинам, христианам, Германии и по социальному статусу) в принципе близки «левым». Таким образом, в контексте дебата о политическом насилии совокупная статистика BKA, равно как и сегмент ненасильственных преступлений, не имеют объяснительной силы, поскольку отражают риторику и символику — зачастую в интернете.
Другое дело — насильственные преступления. Из 4 107 случаев 1 488 (36%) отнесены к правым, 762 (18%) — к левым. Разрыв значительно меньше и выглядит реалистичнее. Но и здесь методология BKA традиционно вызывает вопросы: насилие классифицируется не только по фактам, но и по предполагаемым мотивам, фиксируемым полицией при заведении дела (Eingangsstatistik) и сразу попадающим в отчёт. Так, нападение на мигранта или беженца часто (но не автоматически!) классифицируется как «правое», даже если мотив в итоге бытовой. Аналогично и с антисемитизмом: если изначально не выявлено иного мотива (например, религиозного в контексте Ближнего Востока), дело также уходит в статистику «правых».
@BundeskanzlerRU
🤔24❤3🗿3👌2👍1👏1
В книге политолога Яши Мунка прочитал про стремный тренд, который начался в американских школах в начале 20-х. Детей всё чаще начали группировать по расовому признаку. Учителя начали создавать особые аффинити-группы только для чёрных или только для белых учащихся. В некоторых частных школах и вовсе появились чёрные классы.
Оправданием этому служит прогрессивная идеология. Активисты в образовании считают, что эти меры помогают бороться с цветовой слепотой. Люди с малых лет должны знать, к какой расе они принадлежат. Также они должны знать её прошлое. Чёрные должны помнить, что они угнетённые, а белые — что они угнетатели.
Интересно, как движение за гражданские права в США пришло к тому, против чего боролось — к сегрегации.
Мунк, Я. (2025). Ловушка идентичности: История об идеях и власти в наше время. Individuum.
Оправданием этому служит прогрессивная идеология. Активисты в образовании считают, что эти меры помогают бороться с цветовой слепотой. Люди с малых лет должны знать, к какой расе они принадлежат. Также они должны знать её прошлое. Чёрные должны помнить, что они угнетённые, а белые — что они угнетатели.
Интересно, как движение за гражданские права в США пришло к тому, против чего боролось — к сегрегации.
Мунк, Я. (2025). Ловушка идентичности: История об идеях и власти в наше время. Individuum.
😭46🤨19😁8❤2👍1😱1
Правая культура отмены — что это?
В последнее время в политическом телеграме много обсуждают правую культуру отмены в США. После убийства Чарли Кирка людей начали увольнять с работы за неосторожные высказывания о смерти консервативного активиста. Здесь тоже хочу вставить свои пять копеек.
1. Культура отмены не является специфической чертой левого движения. Правые не были против культуры отмены как таковой. Они хотели быть теми, кто отменяет, и не хотели, чтобы отменяли их самих. Людям очень сложно быть нейтральными в политике. Они вспоминают про универсальные правила, такие как свобода слова, только тогда, когда это выгодно их группе.
2. Консервативная культура отмены работает по своим правилам. Людей отменяют не за расизм и сексизм, а за очень условно понимаемую непатриотичность. Примеры такой “патриотической корректности” можно было увидеть после 9/11. Любого, кто выступал против бессмысленной агрессии на Ближнем Востоке, называли врагом Америки. Такая культура отмены напоминает охоту на ведьм, свойственную любому национальному движению.
3. Консервативная культура отмены отличается от левацкой по нескольким пунктам. Во-первых, она трайбалистична. Если прогрессисты определяют, кого мочить на основании идеологии, то консерваторы — на основании принадлежности к группе. Все, кто против нас, заслуживают отмены. “Мы” здесь может отсылать к политической группе: “Ты что-то сказал против нашегоДжорджа Флойда Чарли Кирка”. Или же к нации: “Ты что-то сказал против выстрела в хуй нашей священной войны на Ближнем Востоке”.
4. Во-вторых, консервативная культура отмены работает сверху вниз, тогда как левацкая — скорее снизу вверх. У леваков есть огромная куча НКО и активистов, которые готовы нон-стоп составлять расстрельные списки и приводить приговоры в исполнение. Правая культура отмены завязана на государство. По указке президента регуляторы давят на медиа. Вице-президент призывает звонить боссам тех, кто что-то не то сказал про Кирка. Генпрокурор призывает шеймить и увольнять людей. Министр транспорта призывает к увольнению пилотов.
5. У консерваторов нет низовых политических активистов, которым действительно важна политика. Среди них меньше людей с высшим образованием. Они недопредставлены на госслужбе, реже митингуют, практически не читают прессу. Для низовой охоты на ведьм нужна база заряженных людей, которой у них нет. Поэтому они и могут лишь опираться на государство.
6. Консервативная культура отмены напоминает самую обычную охоту на ведьм, которую объявляют диктаторы в авторитарных режимах. В США авторитарного режима нет, поэтому такая культура отмены здесь гораздо менее репрессивна. Тому же Киммелу довольно быстро вернули передачу.
7. Как отмечает Ричард Хананья, прогрессивная культура отмены ограничивает свободу гораздо сильнее. Она более эффективна: ведь является низовым феноменом и приводится в исполнение образованными элитами. Такая культура отмены осуществляется интеллигенцией, теми, кто по идее и должен защищать свободу и демократию.
8. Обе культуры отмены являются следствием сложных социальных процессов, ключевым из которых является поляризация. Когда политические лагеря отдаляются друг от друга, они все меньше готовы соблюдать общие правила и все больше — навязывать свои правила оппонентам.
В последнее время в политическом телеграме много обсуждают правую культуру отмены в США. После убийства Чарли Кирка людей начали увольнять с работы за неосторожные высказывания о смерти консервативного активиста. Здесь тоже хочу вставить свои пять копеек.
1. Культура отмены не является специфической чертой левого движения. Правые не были против культуры отмены как таковой. Они хотели быть теми, кто отменяет, и не хотели, чтобы отменяли их самих. Людям очень сложно быть нейтральными в политике. Они вспоминают про универсальные правила, такие как свобода слова, только тогда, когда это выгодно их группе.
2. Консервативная культура отмены работает по своим правилам. Людей отменяют не за расизм и сексизм, а за очень условно понимаемую непатриотичность. Примеры такой “патриотической корректности” можно было увидеть после 9/11. Любого, кто выступал против бессмысленной агрессии на Ближнем Востоке, называли врагом Америки. Такая культура отмены напоминает охоту на ведьм, свойственную любому национальному движению.
3. Консервативная культура отмены отличается от левацкой по нескольким пунктам. Во-первых, она трайбалистична. Если прогрессисты определяют, кого мочить на основании идеологии, то консерваторы — на основании принадлежности к группе. Все, кто против нас, заслуживают отмены. “Мы” здесь может отсылать к политической группе: “Ты что-то сказал против нашего
4. Во-вторых, консервативная культура отмены работает сверху вниз, тогда как левацкая — скорее снизу вверх. У леваков есть огромная куча НКО и активистов, которые готовы нон-стоп составлять расстрельные списки и приводить приговоры в исполнение. Правая культура отмены завязана на государство. По указке президента регуляторы давят на медиа. Вице-президент призывает звонить боссам тех, кто что-то не то сказал про Кирка. Генпрокурор призывает шеймить и увольнять людей. Министр транспорта призывает к увольнению пилотов.
5. У консерваторов нет низовых политических активистов, которым действительно важна политика. Среди них меньше людей с высшим образованием. Они недопредставлены на госслужбе, реже митингуют, практически не читают прессу. Для низовой охоты на ведьм нужна база заряженных людей, которой у них нет. Поэтому они и могут лишь опираться на государство.
6. Консервативная культура отмены напоминает самую обычную охоту на ведьм, которую объявляют диктаторы в авторитарных режимах. В США авторитарного режима нет, поэтому такая культура отмены здесь гораздо менее репрессивна. Тому же Киммелу довольно быстро вернули передачу.
7. Как отмечает Ричард Хананья, прогрессивная культура отмены ограничивает свободу гораздо сильнее. Она более эффективна: ведь является низовым феноменом и приводится в исполнение образованными элитами. Такая культура отмены осуществляется интеллигенцией, теми, кто по идее и должен защищать свободу и демократию.
8. Обе культуры отмены являются следствием сложных социальных процессов, ключевым из которых является поляризация. Когда политические лагеря отдаляются друг от друга, они все меньше готовы соблюдать общие правила и все больше — навязывать свои правила оппонентам.
❤28👍13🤔8👎3👀1
У поведенческого экономиста Лайонела Пейджа прочитал интересный тейк о политическом насилии. Желание убить своего политического оппонента имеет эволюционные корни. Наши психологические механизмы формировались в среде, где убийство действительно могло быть решением социального конфликта.
Со временем среда изменилась. Современные общества основаны на кооперации. Благодаря тому, что в теории игр называют повторяющимися взаимодействиями, мы гораздо больше доверяем друг другу, чем наши предки. У нас есть социальные нормы, которые запрещают насилие, а также создают рамку для мирного урегулирования конфликтов. В современных обществах, особенно в демократиях, политическое насилие не может быть эффективным.
Пейдж пишет, что фантазии о политическом насилии — это рудимент, часть нашего тёмного эволюционного прошлого. Среда изменилась, а наши психологические механизмы ещё не успели под неё подстроиться.
Со временем среда изменилась. Современные общества основаны на кооперации. Благодаря тому, что в теории игр называют повторяющимися взаимодействиями, мы гораздо больше доверяем друг другу, чем наши предки. У нас есть социальные нормы, которые запрещают насилие, а также создают рамку для мирного урегулирования конфликтов. В современных обществах, особенно в демократиях, политическое насилие не может быть эффективным.
Пейдж пишет, что фантазии о политическом насилии — это рудимент, часть нашего тёмного эволюционного прошлого. Среда изменилась, а наши психологические механизмы ещё не успели под неё подстроиться.
Optimallyirrational
The delusion of political violence
Our fantasies about violence are an evolutionary mismatch
🔥18🤔6💘4❤2❤🔥2✍1
Идеи французских философов, на которых основана повесточка, весьма циничны. Фуко относился к идее прогресса со скепсисом: мы можем заменить одни властные отношения на другие, но никогда не отказаться от них полностью или прийти к таким отношениям, которые были бы совместимы со свободой. Как пишет Яша Мунк, Фуко воспринял бы современную повесточку как очередную инкарнацию репрессивных властных отношений, вплетённых в повседневность. Этот пессимизм перекочевал в американскую академию. Так, основатель критической расовой теории Деррик Белл не верил, что расы в принципе могут сосуществовать друг с другом.
Противоречие между цинизмом и желанием бороться с несправедливостью — ключевое для воукизма. С одной стороны, эти люди хотят поменять общество. С другой, их взгляды на мир настолько циничны, что неясно, как мир может поменяться. У активистов есть готовая программа, но из-за цинизма её никогда не будет достаточно. Её саму всегда можно подвергнуть критике за излишний оптимизм в отношении будущего. Видимо, активисты рассчитывают, что на каком-то витке деконструкции социальный порядок так треснет, что всё магическим образом поменяется. Отсюда почти мистические рассуждения повесточных авторов о будущем освобождении.
Назвать прогрессивным такое мировоззрение можно лишь с большой натяжкой. Вера в прогресс и цинизм — вещи противоположные.
Мунк, Я. (2025). Ловушка идентичности: История об идеях и власти в наше время. Individuum.
Противоречие между цинизмом и желанием бороться с несправедливостью — ключевое для воукизма. С одной стороны, эти люди хотят поменять общество. С другой, их взгляды на мир настолько циничны, что неясно, как мир может поменяться. У активистов есть готовая программа, но из-за цинизма её никогда не будет достаточно. Её саму всегда можно подвергнуть критике за излишний оптимизм в отношении будущего. Видимо, активисты рассчитывают, что на каком-то витке деконструкции социальный порядок так треснет, что всё магическим образом поменяется. Отсюда почти мистические рассуждения повесточных авторов о будущем освобождении.
Назвать прогрессивным такое мировоззрение можно лишь с большой натяжкой. Вера в прогресс и цинизм — вещи противоположные.
Мунк, Я. (2025). Ловушка идентичности: История об идеях и власти в наше время. Individuum.
🤔31❤17👍7
У Роба Хендерсона прочитал интересный тейк о том, почему существует вотэбаутизм. Эту стратегию постоянно использовала советская пропаганда. Вместо того чтобы отвечать на критику действий СССР, она начинала обвинять критиков в том, что они сами делают то же самое. Сегодня к вотэбаутизму прибегает каждый второй политический спикер.
Хендерсон пишет, что основное преимущество вотэбаутизма в том, что нападение более эффективно, чем защита. Вместо того чтобы обсуждать собственные действия, гораздо выгоднее перевести разговор на критикующего и заставить его оправдываться. С точки зрения аргументации такой прием является запретным: тот факт, что другой сделал что-то плохое, не снимает ответственности с вас. Однако кому есть дело до правил аргументации в политическом споре?
Самое плохое, что можно сделать, отвечая на вотэбаутизм, — это начать оправдываться. Во-первых, вы позволяете вашему оппоненту уйти от ответа нечестным путем. Во-вторых, тот, кто оправдывается, всегда выглядит слабее в глазах аудитории. Нужно сразу указывать на запрещенный прием и заставлять вашего оппонента отвечать на претензию по существу.
Хендерсон пишет, что основное преимущество вотэбаутизма в том, что нападение более эффективно, чем защита. Вместо того чтобы обсуждать собственные действия, гораздо выгоднее перевести разговор на критикующего и заставить его оправдываться. С точки зрения аргументации такой прием является запретным: тот факт, что другой сделал что-то плохое, не снимает ответственности с вас. Однако кому есть дело до правил аргументации в политическом споре?
Самое плохое, что можно сделать, отвечая на вотэбаутизм, — это начать оправдываться. Во-первых, вы позволяете вашему оппоненту уйти от ответа нечестным путем. Во-вторых, тот, кто оправдывается, всегда выглядит слабее в глазах аудитории. Нужно сразу указывать на запрещенный прием и заставлять вашего оппонента отвечать на претензию по существу.
👍60💯13🤔4❤1👎1
Читаю книгу про важность статуса в международных отношениях. Автор приводит интересный пример из российской внешней политики. Владимир Путин несколько раз отказывался от поездки на G8 в Кэмп-Дэвиде в 2012 году. Вместо него тогда поехал премьер-министр Дмитрий Медведев.
Почему? Исследователи считают, что всё дело в статусных играх. Путину пришлось бы уехать, когда другие лидеры поехали бы оттуда на саммит НАТО в Чикаго, куда он не был приглашен. Путин, по мнению исследователей, воспринимал такой отъезд как нечто унизительное.
Renshon, J. (2017). Fighting for Status: Hierarchy and Conflict in World Politics. Princeton University Press.
Почему? Исследователи считают, что всё дело в статусных играх. Путину пришлось бы уехать, когда другие лидеры поехали бы оттуда на саммит НАТО в Чикаго, куда он не был приглашен. Путин, по мнению исследователей, воспринимал такой отъезд как нечто унизительное.
Renshon, J. (2017). Fighting for Status: Hierarchy and Conflict in World Politics. Princeton University Press.
🥰22😁11👍7😱3❤2
Forwarded from Political sins
Недавно я провёл исследование и выяснил, что у меня самые крутые в мире подписчи:цы!
Нас уже 3к (от слова "кило", что переводится как тыщща) и я очень ценю ваше доверие. В своих постах я действительно пытаюсь не просто рассказать о каком-то интересном исследовании, но и вскрыть его механизм, показать его дизайн/устройство, чтобы к нему было больше доверия.
Отсюда и игра слов в названии канала. Political sins – это про то, что у любого научного метода есть свои погрешности и недостатки, и настоящая популяризация науки обретает силу, когда ты не боишься их демонстрировать и учитывать.
Также хочу выразить благодарность репостившим меня каналам:
- Миша и political science (меньше разборов статей, но много электоральной аналитики)
- Политфак на связи
- Non-Partisan
- Politicanimals (старое название казалось мне более концептуальным, оставлю его, олдфагом себя покажу)
И поделиться каналами по методологии, которой я уделяю слишком мало внимания в последнее время:
- Доказательный пробел
- Выше квартилей
- Наука и данные
- ЛССИ/LCSR
- Рюмочная ИПП
Новые посты скоро будут,
оставайтесь настроенными! (Stay tuned)
Нас уже 3к (от слова "кило", что переводится как тыщща) и я очень ценю ваше доверие. В своих постах я действительно пытаюсь не просто рассказать о каком-то интересном исследовании, но и вскрыть его механизм, показать его дизайн/устройство, чтобы к нему было больше доверия.
Отсюда и игра слов в названии канала. Political sins – это про то, что у любого научного метода есть свои погрешности и недостатки, и настоящая популяризация науки обретает силу, когда ты не боишься их демонстрировать и учитывать.
Также хочу выразить благодарность репостившим меня каналам:
- Миша и political science (меньше разборов статей, но много электоральной аналитики)
- Политфак на связи
- Non-Partisan
- Politicanimals (старое название казалось мне более концептуальным, оставлю его, олдфагом себя покажу)
И поделиться каналами по методологии, которой я уделяю слишком мало внимания в последнее время:
- Доказательный пробел
- Выше квартилей
- Наука и данные
- ЛССИ/LCSR
- Рюмочная ИПП
Новые посты скоро будут,
оставайтесь настроенными! (Stay tuned)
❤9🔥4👍2😁1