Зачем нужна художественная литература?
Льва Толстого когда-то спросили, о чем «Анна Каренина». Он сказал, что чтобы ответить на этот вопрос, ему придется написать свой роман снова. В школе нас всех учили другому: в каждом произведении есть какой-то смысл. Его можно открыть и пересказать в нескольких предложениях. Как правило, это какое-то высказывание на социально-политические или философские темы. Смысл чтения художественной литературы в том, чтобы этот смысл открыть и, возможно, сделать его частью своей картины мира.
Вокруг этого построена практика школьного сочинения: нужно понять, что хотел сказать автор. Когда я сдавал ЕГЭ по русскому языку, в письменной части нужно было ссылаться на художественные произведения так, будто бы это какие-то научные или философские работы. Такой подход к литературе популярен и в интеллектуальных кругах. Многие говорят, что на их мировоззрение повлияли писатели. Правые зачитываются Юнгером, а левые — каким-нибудь Брехтом. Некоторые даже построили себе карьеру политических комментаторов на том, что постоянно ссылаются на художественную литературу.
Я думаю, что такой «школьный» подход в корне неверен. Я люблю литературу, но я не считаю, что она нужна для того, чтобы формировать ваше мировоззрение. Если вы хотите что-то узнать, например, о политике, то вы можете почитать СМИ. Если хотите углубиться, то есть политическая наука. Если вы хотите сформировать позицию по какому-то этическому вопросу, то для этого есть книги по этике. Эти источники либо содержат полноценные аргументы в пользу тех или иных взглядов, либо в них вы сможете найти посылки, из которых сделаете собственные выводы. Читая эти источники, вы можете рационально прийти к вашим убеждениям.
Художественная литература работает по-другому. Писатели не приводят аргументы — они рассказывают истории. Эти истории могут, конечно, подтолкнуть вас к определенному мнению. Например, читая «Бесы» Достоевского, вы можете прийти к выводу, что быть либералом и леваком — это плохо. В книжке они представлены неприятными персонажами, и вы можете подумать, что не хотите быть такими. Но разве это рациональный способ убеждения? В данном случае писатель просто сформировал у вас определенный вайб при помощи красивой прозы — он не привел аргументы против либерализма или левачества.
Читать художественную литературу — это попросту плохой способ формировать убеждения. Поэтому я думаю, что ее основная задача в другом: создавать эстетический опыт. В этом смысле писатель куда ближе к музыканту или художнику, чем к философу или политологу. Творить и рассказывать истории — это очень важная часть человеческой деятельности. Но это не то же самое, что приводить аргументы или собирать эмпирические доказательства.
Но разве не может художник тонко уловить то, что неспособен уловить исследователь? Безусловно. Но получение таких инсайтов — не основная задача литературы, и вам все еще нужно искать им независимое подтверждение. Более того, такие инсайты часто сложно пересказать в паре предложений. Вам нужно самим прочитать весь текст, чтобы их уловить.
Я также думаю, что интеллектуальная литература сильно переоценена. Писатели, которые ставят во главу угла передачу какого-то этического или политического месседжа, но при этом не рассказывают хорошие истории, просто не понимают смысла литературы. Вместо того, чтобы дать аргументы в пользу своих взглядов, они просто манипулируют читателями и ничего больше. По этой причине мы обычно считаем социалистический реализм или какую-нибудь Айн Рэнд плохой литературой. Но я по той же причине не люблю Достоевского или Пелевина.
@nonpartisan1
Льва Толстого когда-то спросили, о чем «Анна Каренина». Он сказал, что чтобы ответить на этот вопрос, ему придется написать свой роман снова. В школе нас всех учили другому: в каждом произведении есть какой-то смысл. Его можно открыть и пересказать в нескольких предложениях. Как правило, это какое-то высказывание на социально-политические или философские темы. Смысл чтения художественной литературы в том, чтобы этот смысл открыть и, возможно, сделать его частью своей картины мира.
Вокруг этого построена практика школьного сочинения: нужно понять, что хотел сказать автор. Когда я сдавал ЕГЭ по русскому языку, в письменной части нужно было ссылаться на художественные произведения так, будто бы это какие-то научные или философские работы. Такой подход к литературе популярен и в интеллектуальных кругах. Многие говорят, что на их мировоззрение повлияли писатели. Правые зачитываются Юнгером, а левые — каким-нибудь Брехтом. Некоторые даже построили себе карьеру политических комментаторов на том, что постоянно ссылаются на художественную литературу.
Я думаю, что такой «школьный» подход в корне неверен. Я люблю литературу, но я не считаю, что она нужна для того, чтобы формировать ваше мировоззрение. Если вы хотите что-то узнать, например, о политике, то вы можете почитать СМИ. Если хотите углубиться, то есть политическая наука. Если вы хотите сформировать позицию по какому-то этическому вопросу, то для этого есть книги по этике. Эти источники либо содержат полноценные аргументы в пользу тех или иных взглядов, либо в них вы сможете найти посылки, из которых сделаете собственные выводы. Читая эти источники, вы можете рационально прийти к вашим убеждениям.
Художественная литература работает по-другому. Писатели не приводят аргументы — они рассказывают истории. Эти истории могут, конечно, подтолкнуть вас к определенному мнению. Например, читая «Бесы» Достоевского, вы можете прийти к выводу, что быть либералом и леваком — это плохо. В книжке они представлены неприятными персонажами, и вы можете подумать, что не хотите быть такими. Но разве это рациональный способ убеждения? В данном случае писатель просто сформировал у вас определенный вайб при помощи красивой прозы — он не привел аргументы против либерализма или левачества.
Читать художественную литературу — это попросту плохой способ формировать убеждения. Поэтому я думаю, что ее основная задача в другом: создавать эстетический опыт. В этом смысле писатель куда ближе к музыканту или художнику, чем к философу или политологу. Творить и рассказывать истории — это очень важная часть человеческой деятельности. Но это не то же самое, что приводить аргументы или собирать эмпирические доказательства.
Но разве не может художник тонко уловить то, что неспособен уловить исследователь? Безусловно. Но получение таких инсайтов — не основная задача литературы, и вам все еще нужно искать им независимое подтверждение. Более того, такие инсайты часто сложно пересказать в паре предложений. Вам нужно самим прочитать весь текст, чтобы их уловить.
Я также думаю, что интеллектуальная литература сильно переоценена. Писатели, которые ставят во главу угла передачу какого-то этического или политического месседжа, но при этом не рассказывают хорошие истории, просто не понимают смысла литературы. Вместо того, чтобы дать аргументы в пользу своих взглядов, они просто манипулируют читателями и ничего больше. По этой причине мы обычно считаем социалистический реализм или какую-нибудь Айн Рэнд плохой литературой. Но я по той же причине не люблю Достоевского или Пелевина.
@nonpartisan1
1👍69❤22👎13💯7🤔6🗿3👏2🔥1
Я подумал, что нет лучшего подтверждения конструктвизма, чем советский опыт.
Советская идентичность была очевидно искуственной. Она была придумана политической элитой и навязывалась государством при помощи контроля за образованием, культурой и СМИ. Эта идентичность также практически никак не была укоренена в культурных практиках Российской Империи с ее консерватизмом и православием.
Люди приняли абсолютно новую, чуждую для них идентичность, основанную на трудах никому не известного немца, благодаря социальной инженерии. Причем последствия этой социальной инженерии видны до сих пор: эта идентичность существует у некоторых людей и по сей день. Если людям можно навязать такой далекий от них национальный миф, то меня не удивляет, что им можно навязать любой другой.
Социальная инженерия действительно работает. Скорее всего, потому что у людей есть глубокая, эволюционная склонность создавать воображаемые сообщества.
@nonpartisan1
Советская идентичность была очевидно искуственной. Она была придумана политической элитой и навязывалась государством при помощи контроля за образованием, культурой и СМИ. Эта идентичность также практически никак не была укоренена в культурных практиках Российской Империи с ее консерватизмом и православием.
Люди приняли абсолютно новую, чуждую для них идентичность, основанную на трудах никому не известного немца, благодаря социальной инженерии. Причем последствия этой социальной инженерии видны до сих пор: эта идентичность существует у некоторых людей и по сей день. Если людям можно навязать такой далекий от них национальный миф, то меня не удивляет, что им можно навязать любой другой.
Социальная инженерия действительно работает. Скорее всего, потому что у людей есть глубокая, эволюционная склонность создавать воображаемые сообщества.
@nonpartisan1
❤53👍26💯10🤣8🗿5👎3🔥2🤔2😭2💅1
Когда группа людей что-то делает регулярно, мы обычно объясняем это ценностями. В одних культурах женщины работают, а в других — нет. Многие думают, что дело в ценностях: женщины в этих группах просто не хотят работать — это отражает их искренние убеждения.
Однако это не единственное возможное объяснение. Помимо ценностей в обществах также существуют социальные нормы: они могут тебе не нравиться, но если ты их нарушишь, то ты сталкнешься с социальными санкциями.
Возьмем Индию. Там не принято, чтобы женщина работала. Уровень женской занятости один из самых низких в мире. Можно подумать, что индийские женщины искренне считают, что они не должны работать. Но когда они переезжают в Британию, то их уровень занятости резко растет — прмерно до уровня британских женщин.
На самом деле, ценности индийских женщин такие же, как у британских. Они хотят работать, но социальные нормы не дают им это делать. Как отмечает социолог Элис Эванс, это может быть связано с кастовыми нормами и нормами чести, которые все еще сильны в Индии.
Люди систематически недооценивают, насколько социальное поведение регулируется запретами и ожиданиями, а не искренними установками людей. Люди могут что-то делать просто потому, что другие хотят, чтобы они это делали.
Разница между нормами и ценностями очень важна для разговора о миграции. Часто можно услышать, что мигианты привозят ссобой в Европу или в США чуждые ценности из своих стран. Но что если их ценности не отличаются от местных? Да, живя в своей стране, будущие мигранты могут придерживаться местных порядков, но это не значит, что они им нравятся и что они перевезут их на свою новую родину. Британские мигрантки из Индии — хороший тому пример.
@nonpartisan1
Однако это не единственное возможное объяснение. Помимо ценностей в обществах также существуют социальные нормы: они могут тебе не нравиться, но если ты их нарушишь, то ты сталкнешься с социальными санкциями.
Возьмем Индию. Там не принято, чтобы женщина работала. Уровень женской занятости один из самых низких в мире. Можно подумать, что индийские женщины искренне считают, что они не должны работать. Но когда они переезжают в Британию, то их уровень занятости резко растет — прмерно до уровня британских женщин.
На самом деле, ценности индийских женщин такие же, как у британских. Они хотят работать, но социальные нормы не дают им это делать. Как отмечает социолог Элис Эванс, это может быть связано с кастовыми нормами и нормами чести, которые все еще сильны в Индии.
Люди систематически недооценивают, насколько социальное поведение регулируется запретами и ожиданиями, а не искренними установками людей. Люди могут что-то делать просто потому, что другие хотят, чтобы они это делали.
Разница между нормами и ценностями очень важна для разговора о миграции. Часто можно услышать, что мигианты привозят ссобой в Европу или в США чуждые ценности из своих стран. Но что если их ценности не отличаются от местных? Да, живя в своей стране, будущие мигранты могут придерживаться местных порядков, но это не значит, что они им нравятся и что они перевезут их на свою новую родину. Британские мигрантки из Индии — хороший тому пример.
@nonpartisan1
👍55❤16🤔13👎5🔥3❤🔥1🙏1🙊1
Please open Telegram to view this post
VIEW IN TELEGRAM
😁89❤18👍16💯11😐4✍2👎2🔥2🤬1🤣1
Хотят ли палестинцы уничтожить Израиль?
В Израиле палестинцев часто представляют как людоедов: они, мол, хотят уничтожения Израиля любой ценой. И этот факт служит оправданием того, что Израиль делает. Ведь нельзя договориться со злом, которое хочет тебя убить. Такое зло можно только уничтожить — ну или держаться на расстоянии, периодически отправляя ракеты в жилые дома.
Сегодня эта дискуссия чаще всего возникает вокруг поддержки ХАМАС среди палестинцев. Эта террористическая организация выступала за уничтожение Израиля. На выборах 2006 года ХАМАС получил около половины голосов жителей Газы. 7 октября 2023 года его боевики и другие группировки проникли на территорию Израиля и устроили резню, убив около 1200 человек и взяв 251 заложника. В последовавшей войне погибли десятки тысяч палестинцев, включая множество мирных жителей. При этом ХАМАС сохранил власть в Газе. Возможно, палестинцы действительно готовы нести такие жертвы — лишь бы уничтожить Израиль?
Мне такое объяснение всегда казалось контринтуитивным. Оно противоречит моим представлениям о человеческой природе. У нас есть вполне естественное желание жить и размножаться. Люди в основной своей массе предпочтут собственную жизнь и жизнь своих детей смерти ради великой цели. Фанатики всегда найдутся, но в коллективное самопожертвование целого народа мне поверить трудно.
Недавно на Substack я наткнулся на альтернативное объяснение, которое кажется мне более убедительным. Статья написана палестинцем, блог которого посвящен критике палестинского движения. Он пишет, что многие палестинцы предпочли бы уничтожение Израиля, если бы им ничего за это не было. Однако они понимают, что этого не случится, и поэтому в основной своей массе поддерживают мирный процесс.
Опросы показывают, что поддержка ХАМАС не обязательно означала поддержку вечной войны. Exit poll на выборах 2006 года показал, что около 60% избирателей поддерживали мирный процесс — примерно столько же было и в Газе, где около половины проголосовали за ХАМАС. Более того, среди избирателей самого ХАМАС мирный процесс поддерживали 40%, а против выступали 30%.
Как можно выступать за мирное решение и при этом голосовать за организацию, которая собирается уничтожить Израиль?
Начнем с того, что победу ХАМАС нельзя объяснить исключительно отношением к Израилю. Многие жители Газы считали, что организация сможет лучше обеспечить безопасность и побороть коррупцию.
Автор статьи предлагает дополнительное объяснение. Для части палестинцев насилие и переговоры не являются чем-то противоположным. Они могут хотеть мирного соглашения, но считать, что Израиль понимает только язык силы и не пойдет на серьезные уступки добровольно. В такой картине мира насилие становится способом заставить Израиль вести настоящие переговоры или, как минимум, обезопасить себя.
Палестинцы не хотят уничтожить Израиль, но они считают насилие средством приблизить мир.
Такое объяснение может показаться нелогичным. Однако оно хорошо вписывается в то, что мы знаем о конфликтах и сотрудничестве. Конфликт между двумя группами поддерживается взаимным недоверием: каждая сторона опасается, что готовность к компромиссу будет воспринята как слабость и использована против нее. В таких условиях люди прибегают к насилию не потому, что предпочитают конфликт миру, а потому, что считают принуждение более надежным способом добиться уступок.
Эта логика работает в обе стороны. Многие израильтяне также не доверяют палестинцам, сомневаются в возможности договориться и поэтому поддерживают применение силы как более надежный способ обеспечить свою безопасность. Я думаю, что голос за Нетаньяху и голос за ХАМАС могут объясняться схожими мотивами.
В результате обе стороны могут предпочитать мир войне, но одновременно считать насилие единственным эффективным способом взаимодействия с врагом. Это замкнутый круг, который трудно разорвать — ведь строить доверие гораздо сложнее, чем обмениваться ударами.
Я хочу подчеркнуть, что никого не оправдываю. Скорее хочу лишний раз подчеркнуть трагичность ситуации.
@nonpartisan1
В Израиле палестинцев часто представляют как людоедов: они, мол, хотят уничтожения Израиля любой ценой. И этот факт служит оправданием того, что Израиль делает. Ведь нельзя договориться со злом, которое хочет тебя убить. Такое зло можно только уничтожить — ну или держаться на расстоянии, периодически отправляя ракеты в жилые дома.
Сегодня эта дискуссия чаще всего возникает вокруг поддержки ХАМАС среди палестинцев. Эта террористическая организация выступала за уничтожение Израиля. На выборах 2006 года ХАМАС получил около половины голосов жителей Газы. 7 октября 2023 года его боевики и другие группировки проникли на территорию Израиля и устроили резню, убив около 1200 человек и взяв 251 заложника. В последовавшей войне погибли десятки тысяч палестинцев, включая множество мирных жителей. При этом ХАМАС сохранил власть в Газе. Возможно, палестинцы действительно готовы нести такие жертвы — лишь бы уничтожить Израиль?
Мне такое объяснение всегда казалось контринтуитивным. Оно противоречит моим представлениям о человеческой природе. У нас есть вполне естественное желание жить и размножаться. Люди в основной своей массе предпочтут собственную жизнь и жизнь своих детей смерти ради великой цели. Фанатики всегда найдутся, но в коллективное самопожертвование целого народа мне поверить трудно.
Недавно на Substack я наткнулся на альтернативное объяснение, которое кажется мне более убедительным. Статья написана палестинцем, блог которого посвящен критике палестинского движения. Он пишет, что многие палестинцы предпочли бы уничтожение Израиля, если бы им ничего за это не было. Однако они понимают, что этого не случится, и поэтому в основной своей массе поддерживают мирный процесс.
Опросы показывают, что поддержка ХАМАС не обязательно означала поддержку вечной войны. Exit poll на выборах 2006 года показал, что около 60% избирателей поддерживали мирный процесс — примерно столько же было и в Газе, где около половины проголосовали за ХАМАС. Более того, среди избирателей самого ХАМАС мирный процесс поддерживали 40%, а против выступали 30%.
Как можно выступать за мирное решение и при этом голосовать за организацию, которая собирается уничтожить Израиль?
Начнем с того, что победу ХАМАС нельзя объяснить исключительно отношением к Израилю. Многие жители Газы считали, что организация сможет лучше обеспечить безопасность и побороть коррупцию.
Автор статьи предлагает дополнительное объяснение. Для части палестинцев насилие и переговоры не являются чем-то противоположным. Они могут хотеть мирного соглашения, но считать, что Израиль понимает только язык силы и не пойдет на серьезные уступки добровольно. В такой картине мира насилие становится способом заставить Израиль вести настоящие переговоры или, как минимум, обезопасить себя.
Палестинцы не хотят уничтожить Израиль, но они считают насилие средством приблизить мир.
Такое объяснение может показаться нелогичным. Однако оно хорошо вписывается в то, что мы знаем о конфликтах и сотрудничестве. Конфликт между двумя группами поддерживается взаимным недоверием: каждая сторона опасается, что готовность к компромиссу будет воспринята как слабость и использована против нее. В таких условиях люди прибегают к насилию не потому, что предпочитают конфликт миру, а потому, что считают принуждение более надежным способом добиться уступок.
Эта логика работает в обе стороны. Многие израильтяне также не доверяют палестинцам, сомневаются в возможности договориться и поэтому поддерживают применение силы как более надежный способ обеспечить свою безопасность. Я думаю, что голос за Нетаньяху и голос за ХАМАС могут объясняться схожими мотивами.
В результате обе стороны могут предпочитать мир войне, но одновременно считать насилие единственным эффективным способом взаимодействия с врагом. Это замкнутый круг, который трудно разорвать — ведь строить доверие гораздо сложнее, чем обмениваться ударами.
Я хочу подчеркнуть, что никого не оправдываю. Скорее хочу лишний раз подчеркнуть трагичность ситуации.
@nonpartisan1
Substack
The Palestinian Right of Return is More Embarrassing Than Einat Wilf Thinks
Or "Einat Wilf and the Palestinian Right of Return"
👍40🕊20❤7🤔6🤣3🔥2😱1
Люди из индустрии ИИ часто дают прогнозы о том, как эта технология изменит мир. И часто эти прогнозы бывают чересчур сенсационными: они либо рисуют сценарий радикального прогресса, либо, наоборот, говорят об огромных экзистенциальных рисках вроде массовой безработицы или истребления человеческой расы. Я думаю, что к этим прогнозам стоит относиться с большой долей скепсиса.
Во-первых, экспертиза этих людей ограничивается одной узкой областью. Вряд ли их знаний достаточно для того, чтобы предвидеть то, что в итоге случится, ведь у них нет достаточной экспертизы в социальных науках. Более того, социальный мир комплексный, и у науки есть очень ограниченные способности к предсказанию будущего в этой сфере.
Во-вторых, точно предсказать научно-технический прогресс невозможно. Даже глубокое понимание современной технологии не позволяет надежно предвидеть ее дальнейшее развитие, поскольку оно зависит от будущих открытий, которых мы пока не знаем. Как писал Поппер, мы не можем предсказать будущий рост знания: если бы мы могли заранее описать будущее открытие в достаточных деталях, оно уже было бы частью нашего нынешнего знания.
Дискуссия о будущем, конечно, полезна, но мы должны со скепсисом относиться к нашей способности предвидеть будущее и перестать воспринимать ИИ-специалистов как оракулов. Их прогнозы подозрительно часто напоминают расхожие страхи или безвкусную научную фантастику.
@nonpartisan1
Во-первых, экспертиза этих людей ограничивается одной узкой областью. Вряд ли их знаний достаточно для того, чтобы предвидеть то, что в итоге случится, ведь у них нет достаточной экспертизы в социальных науках. Более того, социальный мир комплексный, и у науки есть очень ограниченные способности к предсказанию будущего в этой сфере.
Во-вторых, точно предсказать научно-технический прогресс невозможно. Даже глубокое понимание современной технологии не позволяет надежно предвидеть ее дальнейшее развитие, поскольку оно зависит от будущих открытий, которых мы пока не знаем. Как писал Поппер, мы не можем предсказать будущий рост знания: если бы мы могли заранее описать будущее открытие в достаточных деталях, оно уже было бы частью нашего нынешнего знания.
Дискуссия о будущем, конечно, полезна, но мы должны со скепсисом относиться к нашей способности предвидеть будущее и перестать воспринимать ИИ-специалистов как оракулов. Их прогнозы подозрительно часто напоминают расхожие страхи или безвкусную научную фантастику.
@nonpartisan1
👍54😁2🔥1😱1🦄1
Что-то вышло из моды, а что-то вечно:
Стивен Коткин. Сталин. Том 1. Парадоксы власти, 1878–1928
@nonpartisan1
Николай II и прочие представители режима по-прежнему косо смотрели на крупные публичные собрания своих сторонников. Царь и большинство государственных деятелей, включая Столыпина, с неодобрением относились к политической мобилизации с ее «нарушением общественного порядка» и хотели вернуть политику с улиц в коридоры власти. Такая позиция сохранялась даже несмотря на то, что консервативные движения, поддерживавшие режим, стремились не к правой революции, а главным образом лишь к реставрации архаического самодержавия, существовавшего до учреждения Думы. Многие организации правого толка и сами не менее принципиально воздерживались от мобилизации патриотических социальных слоев от имени режима, даже при наличии разрешения или поощрения со стороны властей: в конце концов, что это за самодержавие, которому нужна помощь? Само существование самодержавия в определенном смысле связывало руки русским правым, как умеренным, так и радикалам.
Стивен Коткин. Сталин. Том 1. Парадоксы власти, 1878–1928
@nonpartisan1
❤33😁27💯8❤🔥2🔥1👀1
Вслед за Марксом Ленин считал, что капитализм с его эксплуатацией — это основная причина преступности:
Однако зачем-то в социалистической стране понадобилось огромное количество новых мест заключения.
Неужели эксплуатация не кончилась?
@nonpartisan1
мы знаем, что коренная социальная причина эксцессов, состоящих в нарушении правил общежития, есть эксплуатация масс, нужда и нищета их. С устранением этой главной причины эксцессы неизбежно начнут „отмирать“. Мы не знаем, как быстро и в какой постепенности, но мы знаем, что они будут отмирать.
Однако зачем-то в социалистической стране понадобилось огромное количество новых мест заключения.
Неужели эксплуатация не кончилась?
@nonpartisan1
😁76❤9👎4🙉4🔥2
Нет, Россия не применит тактическое ядерное оружие
В последнее время часто можно услышать, что Россия должна применить тактическое ядерное оружие. Причем говорят об этом как в России, так и за рубежом. У нас всевозможные ястребы-патриоты призывают бахнуть ядеркой по Украине или Польше. За рубежом примерно раз в месяц выходят статьи о том, что российское руководство собирается применить ТЯО на поле боя.
Я думаю, что это глупо. Журналисты и политические комментаторы просто не понимают, зачем нужно тактическое ядерное оружие. Его основная задача не боевая, а сдерживающая: оно создает дополнительные ступени на лестнице эскалации.
Представим, что другая ядерная держава вторгается на территорию России. Москва может пригрозить стратегическим ядерным ударом, но такая угроза не слишком убедительна: он почти наверняка вызовет аналогичный ответ. Противник может рассчитывать, что российское руководство не станет рисковать уничтожением страны, и продолжит наступление.
ТЯО может решить эту проблему и остановить наступление противника: оно заполняет промежуток между обычным ответом и стратегическим ядерным ударом. Оно позволяет пригрозить ограниченным ядерным применением, не ставя сразу на кон взаимное уничтожение. Если одной угрозы окажется недостаточно, следующим шагом может стать ограниченный удар. Его смысл не в том, чтобы нанести поражение противнику, а в том, чтобы продемонстрировать готовность к повышению ставок.
Как пишут политологи Кейр Либер и Дэрил Пресс в The Myth of the Nuclear Revolution, «только убедительные ядерные угрозы способны надёжно сдерживать, а убедительными могут быть только реально применимые варианты».
Именно поэтому применение ТЯО в нынешнем конфликте было бы неразумным. Оно ослабило бы безопасность самой России, лишив её возможности угрожать переходом от обычной войны к ядерной в случае вторжения другой ядерной державы. Этот переход обладает особой сдерживающей силой, поскольку означает качественное изменение характера конфликта.
После первого применения ядерный порог уже пересечён. Дальнейшее повышение ставок возможно только за счёт расширения ядерного конфликта: более мощных ударов, большего числа целей или атак на более значимые объекты. Пространство для контролируемой эскалации сужается, а цена каждого следующего шага возрастает.
Люди в России, которые призывают к удару тактическим ядерным оружием, либо не разбираются в теме, либо таким способом демонстрируют свою лояльность. Западные журналисты, которые регулярно предсказывают его применение, либо также не понимают логику ядерного сдерживания, либо просто привлекают внимание громкими заголовками. Возможно, они исходят из того, что российское руководство иррационально. Но тут на кону стоит их собственное выживание, так что мне этот вариант кажется маловероятным.
@nonpartisan1
В последнее время часто можно услышать, что Россия должна применить тактическое ядерное оружие. Причем говорят об этом как в России, так и за рубежом. У нас всевозможные ястребы-патриоты призывают бахнуть ядеркой по Украине или Польше. За рубежом примерно раз в месяц выходят статьи о том, что российское руководство собирается применить ТЯО на поле боя.
Я думаю, что это глупо. Журналисты и политические комментаторы просто не понимают, зачем нужно тактическое ядерное оружие. Его основная задача не боевая, а сдерживающая: оно создает дополнительные ступени на лестнице эскалации.
Представим, что другая ядерная держава вторгается на территорию России. Москва может пригрозить стратегическим ядерным ударом, но такая угроза не слишком убедительна: он почти наверняка вызовет аналогичный ответ. Противник может рассчитывать, что российское руководство не станет рисковать уничтожением страны, и продолжит наступление.
ТЯО может решить эту проблему и остановить наступление противника: оно заполняет промежуток между обычным ответом и стратегическим ядерным ударом. Оно позволяет пригрозить ограниченным ядерным применением, не ставя сразу на кон взаимное уничтожение. Если одной угрозы окажется недостаточно, следующим шагом может стать ограниченный удар. Его смысл не в том, чтобы нанести поражение противнику, а в том, чтобы продемонстрировать готовность к повышению ставок.
Как пишут политологи Кейр Либер и Дэрил Пресс в The Myth of the Nuclear Revolution, «только убедительные ядерные угрозы способны надёжно сдерживать, а убедительными могут быть только реально применимые варианты».
Именно поэтому применение ТЯО в нынешнем конфликте было бы неразумным. Оно ослабило бы безопасность самой России, лишив её возможности угрожать переходом от обычной войны к ядерной в случае вторжения другой ядерной державы. Этот переход обладает особой сдерживающей силой, поскольку означает качественное изменение характера конфликта.
После первого применения ядерный порог уже пересечён. Дальнейшее повышение ставок возможно только за счёт расширения ядерного конфликта: более мощных ударов, большего числа целей или атак на более значимые объекты. Пространство для контролируемой эскалации сужается, а цена каждого следующего шага возрастает.
Люди в России, которые призывают к удару тактическим ядерным оружием, либо не разбираются в теме, либо таким способом демонстрируют свою лояльность. Западные журналисты, которые регулярно предсказывают его применение, либо также не понимают логику ядерного сдерживания, либо просто привлекают внимание громкими заголовками. Возможно, они исходят из того, что российское руководство иррационально. Но тут на кону стоит их собственное выживание, так что мне этот вариант кажется маловероятным.
@nonpartisan1
👍47🦄12🙏9👎8❤5😁4🙉2🔥1🤯1😢1🕊1
Откуда берутся эксперты по всем вопросам — и почему мы их слушаем
В рунете разгорелся очередной скандал. В 2024 году популярный музыковед Анна Виленская выложила курс лекций о музыке Средневековья и эпохи Возрождения. Недавно специалисты по этим темам обратили внимание на курс. Выяснилось, что Анна допустила огромное количество фактических ошибок и неточностей. Например, ошибалась в локализации музыкальных стилей на целые столетия.
Комментаторы часто ставят проблему следующим образом. Современная наука сложна как никогда раньше. Сейчас мы уже не можем представить себе интеллектуалов эпохи Возрождения, которые способны разобраться сразу в нескольких науках. Научное знание стало слишком сложным и требует многих лет, чтобы его освоить. Зачастую человек не может разобраться во всем, что происходит даже в одной науке, — только в узком направлении, которым непосредственно занимается. Поэтому научпопперы не должны брать на себя больше, чем могут потянуть, и говорить только о том, в чем действительно разбираются.
Я отчасти согласен с этой точкой зрения. Однако меня интересует другое. Почему сегодня так много специалистов по всем вопросам? Неужели люди не понимают, что нельзя знать все?
В книге «О брехне» философ Гарри Франкфурт писал, что дело тут в демократических идеалах и социальных сетях. Мы считаем, что хороший гражданин должен иметь мнение по всем вопросам — даже по тем, которые требуют специальных знаний. А интернет и социальные сети дали людям возможность высказываться обо всем на свете и быть услышанными. Поэтому наша эпоха характеризуется огромным количеством брехни, которая говорится публично.
Я согласен с Франкфуртом: сегодня у нас есть сильный соблазн быть экспертом по всем вопросам. И я прекрасно этот соблазн понимаю! Сам часто поддаюсь ему и пишу брехню! Однако гипотезы Франкфурта недостаточно. Она объясняет, почему люди говорят брехню, но не объясняет, почему ее кто-то слушает. Вокруг научпопперов формируются целые культы, где культисты хотят знать мнение гуру по всем вопросам. У одной известной политологини часто спрашивают, что она думает о литературе, экономике, биологии и смысле жизни. Почему бы не обратиться с этими вопросами к профильным специалистам?
Я думаю, что дело тут в механизме престижа и в том, как он помогает нам обучаться. Человеку трудно самостоятельно определить, у кого действительно стоит учиться. Поэтому мы используем простой обходной путь: смотрим, кого слушают другие. Если многие считают человека компетентным, это становится для нас сигналом, что у него есть чему поучиться. Так возникает престиж. Судя по всему, чувствительность к нему имеет глубокие эволюционные корни. Одно интересное исследование показало, что дети чаще наблюдают за взрослыми, за которыми наблюдают другие взрослые.
Проблема в том, что механизм престижа плохо определяет границы компетенций. Антрополог Джозеф Хенрич пишет, что нашим предкам было трудно понять, какие именно качества сделали человека успешным и уважаемым. Поэтому эволюционно сформировалась стратегия копировать уважаемого человека вообще во всем: речь, привычки, вкусы и мнения по самым разным вопросам. В результате престиж, заработанный в одной области, легко переносится на другие.
Возможно, отсюда и берутся культы вокруг публичных интеллектуалов. Человека, обладающего престижем, будут автоматическим считать компетентным не только в той сфере, из-за которой он стал популярным. Так устроено наше мышление, сформированное эволюцией. Механизм, который помогал нашим предкам выбирать хороших учителей, плохо приспособлен к миру социальных сетей и предельно специализированного знания.
Вот люди и несут брехню, а кто-то ее слушает.
@nonpartisan1
В рунете разгорелся очередной скандал. В 2024 году популярный музыковед Анна Виленская выложила курс лекций о музыке Средневековья и эпохи Возрождения. Недавно специалисты по этим темам обратили внимание на курс. Выяснилось, что Анна допустила огромное количество фактических ошибок и неточностей. Например, ошибалась в локализации музыкальных стилей на целые столетия.
Комментаторы часто ставят проблему следующим образом. Современная наука сложна как никогда раньше. Сейчас мы уже не можем представить себе интеллектуалов эпохи Возрождения, которые способны разобраться сразу в нескольких науках. Научное знание стало слишком сложным и требует многих лет, чтобы его освоить. Зачастую человек не может разобраться во всем, что происходит даже в одной науке, — только в узком направлении, которым непосредственно занимается. Поэтому научпопперы не должны брать на себя больше, чем могут потянуть, и говорить только о том, в чем действительно разбираются.
Я отчасти согласен с этой точкой зрения. Однако меня интересует другое. Почему сегодня так много специалистов по всем вопросам? Неужели люди не понимают, что нельзя знать все?
В книге «О брехне» философ Гарри Франкфурт писал, что дело тут в демократических идеалах и социальных сетях. Мы считаем, что хороший гражданин должен иметь мнение по всем вопросам — даже по тем, которые требуют специальных знаний. А интернет и социальные сети дали людям возможность высказываться обо всем на свете и быть услышанными. Поэтому наша эпоха характеризуется огромным количеством брехни, которая говорится публично.
Я согласен с Франкфуртом: сегодня у нас есть сильный соблазн быть экспертом по всем вопросам. И я прекрасно этот соблазн понимаю! Сам часто поддаюсь ему и пишу брехню! Однако гипотезы Франкфурта недостаточно. Она объясняет, почему люди говорят брехню, но не объясняет, почему ее кто-то слушает. Вокруг научпопперов формируются целые культы, где культисты хотят знать мнение гуру по всем вопросам. У одной известной политологини часто спрашивают, что она думает о литературе, экономике, биологии и смысле жизни. Почему бы не обратиться с этими вопросами к профильным специалистам?
Я думаю, что дело тут в механизме престижа и в том, как он помогает нам обучаться. Человеку трудно самостоятельно определить, у кого действительно стоит учиться. Поэтому мы используем простой обходной путь: смотрим, кого слушают другие. Если многие считают человека компетентным, это становится для нас сигналом, что у него есть чему поучиться. Так возникает престиж. Судя по всему, чувствительность к нему имеет глубокие эволюционные корни. Одно интересное исследование показало, что дети чаще наблюдают за взрослыми, за которыми наблюдают другие взрослые.
Проблема в том, что механизм престижа плохо определяет границы компетенций. Антрополог Джозеф Хенрич пишет, что нашим предкам было трудно понять, какие именно качества сделали человека успешным и уважаемым. Поэтому эволюционно сформировалась стратегия копировать уважаемого человека вообще во всем: речь, привычки, вкусы и мнения по самым разным вопросам. В результате престиж, заработанный в одной области, легко переносится на другие.
Возможно, отсюда и берутся культы вокруг публичных интеллектуалов. Человека, обладающего престижем, будут автоматическим считать компетентным не только в той сфере, из-за которой он стал популярным. Так устроено наше мышление, сформированное эволюцией. Механизм, который помогал нашим предкам выбирать хороших учителей, плохо приспособлен к миру социальных сетей и предельно специализированного знания.
Вот люди и несут брехню, а кто-то ее слушает.
@nonpartisan1
❤80😁23💯20👍10🔥8🗿2🦄1
Мне не нравится повесточка, но я думаю, что многие люди ее отстаивают из благих побуждений. Вот ее скрытый резон, который сторонники редко проговаривают:
1. У людей есть предрасположенность к расизму и ксенофобии.
2. Они будут использовать все доступные резоны, чтобы оправдать свой расизм / ксенофобию.
3. Поэтому мы должны запретить научные исследования, которые могут прийти к выводу, что у групп есть биологические различия.
Сторонники повесточки никогда не будут защищать ее таким образом. Но, скорее всего, это реальный резон, по которому она существует. На самом деле, они понимают, что между группами есть различия, но хотят запретить говорить о них, потому что придерживаются пессимистического взгляда на человеческую природу. Если подумать, то это очень консервативный, реалистический взгляд на мир.
Схожая логика стоит за пиханием черных во все фильмы: они думают, что таким образом могут улучшить отношение к этим людям, нормализовать их.
Я понимаю эту точку зрения. Сторонники повесточки на самом деле правы, когда с подозрением относятся к каждому, кто говорит о биологических различиях. Скорее всего, эти различия есть. Однако люди, которые постоянно о них говорят, с высокой вероятностью являются расистами.
Вот как должно выглядеть честное обсуждение повесточки: можно ли совместить академическую свободу / свободу слова с антирасизмом? Логически тут нет противоречия. Даже если биологические различия между группами существуют, это не является поводом считать одну группу людей хуже другой. Однако, скорее всего, люди будут использовать научные открытия / гипотезы для того, чтобы оправдывать свой расизм.
Я все-таки верю, что можно совмещать эти вещи на практике. В этом смысле у меня менее консервативные взгляды. Но я могу понять людей, которые верят, что нельзя.
@nonpartisan1
1. У людей есть предрасположенность к расизму и ксенофобии.
2. Они будут использовать все доступные резоны, чтобы оправдать свой расизм / ксенофобию.
3. Поэтому мы должны запретить научные исследования, которые могут прийти к выводу, что у групп есть биологические различия.
Сторонники повесточки никогда не будут защищать ее таким образом. Но, скорее всего, это реальный резон, по которому она существует. На самом деле, они понимают, что между группами есть различия, но хотят запретить говорить о них, потому что придерживаются пессимистического взгляда на человеческую природу. Если подумать, то это очень консервативный, реалистический взгляд на мир.
Схожая логика стоит за пиханием черных во все фильмы: они думают, что таким образом могут улучшить отношение к этим людям, нормализовать их.
Я понимаю эту точку зрения. Сторонники повесточки на самом деле правы, когда с подозрением относятся к каждому, кто говорит о биологических различиях. Скорее всего, эти различия есть. Однако люди, которые постоянно о них говорят, с высокой вероятностью являются расистами.
Вот как должно выглядеть честное обсуждение повесточки: можно ли совместить академическую свободу / свободу слова с антирасизмом? Логически тут нет противоречия. Даже если биологические различия между группами существуют, это не является поводом считать одну группу людей хуже другой. Однако, скорее всего, люди будут использовать научные открытия / гипотезы для того, чтобы оправдывать свой расизм.
Я все-таки верю, что можно совмещать эти вещи на практике. В этом смысле у меня менее консервативные взгляды. Но я могу понять людей, которые верят, что нельзя.
@nonpartisan1
👍45❤17🤣7🔥5🙏5🙊5🤔4💯4🙉2🐳1
Двум любителям порассуждать о вреде миграции прилетело. Майло Яннополуса депортировали из США. Эмилю Кьеркегору закрыли въезд в Великобританию.
В мире с открытыми границами такого бы не случилось. Думайте.
@nonpartisan1
В мире с открытыми границами такого бы не случилось. Думайте.
@nonpartisan1
😁86❤12🙏7🤣7👎3🗿3👏2😱1💯1💅1🦄1
Forwarded from Политфак на связи
«Что думаете о Марксе и марксизме?»
Ох...
Не хочу как-то однозначно оценивать его фигуру, поэтому дам свой более неоднозначный взгляд на него и на марксизм в целом.
Начну с того, что я не разделяю однозначно негативное отношение к Марксу как к какому-то мыслителю, который написал горы чуши. Все-таки Маркс — влиятельный философ, чьи идеи стали основой для большого количества последующих авторов: марксистов, неомарксистов, авторов Франкфуртской школы и не только. Он серьезно повлиял на развитие социальных наук, в особенности социологии: несложно проследить его влияние на Макса Вебера и других классиков этой дисциплины. Если вам интересна история экономической науки, то пройти мимо изучения работ Маркса у вас вряд ли получится.
Между тем Маркс — это такой великий пророк прошлого. Он и Энгельс верно подмечали такие явления середины XIX века, как временное торможение роста благосостояния при росте экономики (паузу Энгельса) и обострение классовых противоречий из-за смены экономических укладов. Однако его прогнозы касательно будущего человечества в итоге не сбылись, а позиции в области социальных наук довольно быстро были опровергнуты — причем началось это еще при жизни философа.
В наше время никто в экономическом мейнстриме не пользуется трудовой теорией стоимости, которая была опровергнута еще в XIX веке Бем-Баверком и другими авторами, как и его теория экономических циклов и кризисов капитализма. Подход к изучению общества через формации уже не используется социальными учеными, поскольку он а) упрощает реальность; б) предполагает линейность развития истории.
Предсказания Маркса об абсолютном и относительном обнищании пролетариата не сбылись. Вместо этого капитализм позволил человечеству вырваться из мальтузианской ловушки и достичь такого уровня благосостояния, которое и не снилось прошлым поколениям.
Маркс предсказывал, что развитие капитализма приведет к коммунистической революции. Однако коммунистические силы пришли к власти не в самых развитых (капиталистических) странах мира, а в развивающихся (Россия) или даже глубоко аграрных (ряд азиатских и африканских стран).
Более поздние авторы, которые пытались объяснить международные отношения через призму марксизма, выработали концепцию империалистических войн и мир-системную теорию. Дескать, мир делится на ядро, полупериферию и периферию, в которых первые угнетают остальных и живут за счет эксплуатации их ресурсов, а любая межгосударственная война — империалистическая и подогревается жадными капиталистами. Вместо этого человечество стало свидетелем экономического роста и в Латинской Америке, и в Азии. Баланс в мировой экономике стабильно смещается от западных стран к восточным. То есть мир-системная теория не актуальна примерно никак, а экономические оценки «выгодности» войн в современном мире говорят прямо о противоположном.
В общем, как замечал еще Карл Поппер, марксизм, базирующийся на вере в линейность истории и существование универсальных законов, объясняющих развитие человечества, был этой самой историей опровергнут, после чего перестал быть научным — по крайней мере с точки зрения позитивизма или критического рационализма. И окончательно стал идеологией.
Марксизм остается популярным в некоторых кругах. Его сторонники пытаются всеми правдами и неправдами доказать верность идей авторов этого направления, используя для этого анекдотические свидетельства, а порой и прямо подтасовывая факты (уверен, увижу в комментариях парад таких примеров), либо вообще отказываясь от эмпиризма и позитивизма и выдвигая вместо этого непроверяемые стейтменты, как, например, авторы Франкфуртской школы и в целом сторонники «критической теории». Марксизм хорошо дружит с интуитивным взглядом на экономику как игру с нулевой суммой.
Про российский контекст мне вообще говорить нечего: огромная доля отечественных спикеров, называющих себя марксистами, часто рассказывают вещи, прямо противоположные заявляемой позиции, да и в целом остаются не в курсе дебатов в современных социальных науках, оставаясь где-то в середине прошлого века в лучшем случае.
Ох...
Не хочу как-то однозначно оценивать его фигуру, поэтому дам свой более неоднозначный взгляд на него и на марксизм в целом.
Начну с того, что я не разделяю однозначно негативное отношение к Марксу как к какому-то мыслителю, который написал горы чуши. Все-таки Маркс — влиятельный философ, чьи идеи стали основой для большого количества последующих авторов: марксистов, неомарксистов, авторов Франкфуртской школы и не только. Он серьезно повлиял на развитие социальных наук, в особенности социологии: несложно проследить его влияние на Макса Вебера и других классиков этой дисциплины. Если вам интересна история экономической науки, то пройти мимо изучения работ Маркса у вас вряд ли получится.
Между тем Маркс — это такой великий пророк прошлого. Он и Энгельс верно подмечали такие явления середины XIX века, как временное торможение роста благосостояния при росте экономики (паузу Энгельса) и обострение классовых противоречий из-за смены экономических укладов. Однако его прогнозы касательно будущего человечества в итоге не сбылись, а позиции в области социальных наук довольно быстро были опровергнуты — причем началось это еще при жизни философа.
В наше время никто в экономическом мейнстриме не пользуется трудовой теорией стоимости, которая была опровергнута еще в XIX веке Бем-Баверком и другими авторами, как и его теория экономических циклов и кризисов капитализма. Подход к изучению общества через формации уже не используется социальными учеными, поскольку он а) упрощает реальность; б) предполагает линейность развития истории.
Предсказания Маркса об абсолютном и относительном обнищании пролетариата не сбылись. Вместо этого капитализм позволил человечеству вырваться из мальтузианской ловушки и достичь такого уровня благосостояния, которое и не снилось прошлым поколениям.
Маркс предсказывал, что развитие капитализма приведет к коммунистической революции. Однако коммунистические силы пришли к власти не в самых развитых (капиталистических) странах мира, а в развивающихся (Россия) или даже глубоко аграрных (ряд азиатских и африканских стран).
Более поздние авторы, которые пытались объяснить международные отношения через призму марксизма, выработали концепцию империалистических войн и мир-системную теорию. Дескать, мир делится на ядро, полупериферию и периферию, в которых первые угнетают остальных и живут за счет эксплуатации их ресурсов, а любая межгосударственная война — империалистическая и подогревается жадными капиталистами. Вместо этого человечество стало свидетелем экономического роста и в Латинской Америке, и в Азии. Баланс в мировой экономике стабильно смещается от западных стран к восточным. То есть мир-системная теория не актуальна примерно никак, а экономические оценки «выгодности» войн в современном мире говорят прямо о противоположном.
В общем, как замечал еще Карл Поппер, марксизм, базирующийся на вере в линейность истории и существование универсальных законов, объясняющих развитие человечества, был этой самой историей опровергнут, после чего перестал быть научным — по крайней мере с точки зрения позитивизма или критического рационализма. И окончательно стал идеологией.
Марксизм остается популярным в некоторых кругах. Его сторонники пытаются всеми правдами и неправдами доказать верность идей авторов этого направления, используя для этого анекдотические свидетельства, а порой и прямо подтасовывая факты (уверен, увижу в комментариях парад таких примеров), либо вообще отказываясь от эмпиризма и позитивизма и выдвигая вместо этого непроверяемые стейтменты, как, например, авторы Франкфуртской школы и в целом сторонники «критической теории». Марксизм хорошо дружит с интуитивным взглядом на экономику как игру с нулевой суммой.
Про российский контекст мне вообще говорить нечего: огромная доля отечественных спикеров, называющих себя марксистами, часто рассказывают вещи, прямо противоположные заявляемой позиции, да и в целом остаются не в курсе дебатов в современных социальных науках, оставаясь где-то в середине прошлого века в лучшем случае.
1👍58❤13💯11👎4🤔3👏2🦄2🔥1🤬1
Политфак на связи
«Что думаете о Марксе и марксизме?» Ох... Не хочу как-то однозначно оценивать его фигуру, поэтому дам свой более неоднозначный взгляд на него и на марксизм в целом. Начну с того, что я не разделяю однозначно негативное отношение к Марксу как к какому-то…
Каждый раз, когда делаешь пост про Маркса, к тебе в комменты приходят люди и начинают его защищать самыми безумными способами. Тут, конечно, можно сказать, что коммунисты глупые, но я думаю, что дело в другом. На самом деле, у людей есть очень сильное желание защитить Маркса, но это невозможно сделать: ведь марксизм невероятно устарел. Вот люди и вынуждены придумывать всевозможные кульбиты, чтобы отстоять своего кумира.
Тут можно задаться вопросом: а почему так происходит? Откуда такое желание защитить устаревший подход? В социальных науках было много исследовательских программ, которые провалились, но именно марксизм привлекает к себе столько внимания. Особенно в нашей стране.
Я думаю, что Карл Маркс воспринимается не как просто экономист или социолог. Это что-то вроде основателя государства. Как Мэдисон или Франклин для американцев. Современная Россия наследует СССР гораздо сильнее, чем Российской империи. Марксизм лежал в основе идеологии, на которой это государство было построено. Лояльность Марксу и марксизму — это не просто убеждения, а часть идентичности. Опровержения Маркса воспринимаются как атака на твою страну. Отсюда такое сильное желание его защитить: если Маркс не прав, то, возможно, и с нами что-то не так? Возможно, мы 70 лет жизни были на неправильной стороне истории?
Вы, конечно, можете апеллировать к успехам СССР. Однако все эти успехи были совершены не благодаря коммунистической идеологии, а вопреки ей. Мы делали великие вещи, но могли бы сделать гораздо больше, если бы не репрессивный режим, основанный на ложном понимании мира. Мы можем гордиться собой, но, чтобы делать это, мы не обязаны ассоциировать себя с устаревшими научными идеями. Мы гораздо больше, чем вся эта коммунистическая чушь.
В английском есть такой термин — decoupling, то есть отвязывание. Его употребляют в контексте дебатов о глобальном потеплении. Экономический рост можно отвязать от выбросов CO₂ в атмосферу. Точно так же и мы можем отвязать наше понимание себя от ложных экономических идей.
@nonpartisan1
Тут можно задаться вопросом: а почему так происходит? Откуда такое желание защитить устаревший подход? В социальных науках было много исследовательских программ, которые провалились, но именно марксизм привлекает к себе столько внимания. Особенно в нашей стране.
Я думаю, что Карл Маркс воспринимается не как просто экономист или социолог. Это что-то вроде основателя государства. Как Мэдисон или Франклин для американцев. Современная Россия наследует СССР гораздо сильнее, чем Российской империи. Марксизм лежал в основе идеологии, на которой это государство было построено. Лояльность Марксу и марксизму — это не просто убеждения, а часть идентичности. Опровержения Маркса воспринимаются как атака на твою страну. Отсюда такое сильное желание его защитить: если Маркс не прав, то, возможно, и с нами что-то не так? Возможно, мы 70 лет жизни были на неправильной стороне истории?
Вы, конечно, можете апеллировать к успехам СССР. Однако все эти успехи были совершены не благодаря коммунистической идеологии, а вопреки ей. Мы делали великие вещи, но могли бы сделать гораздо больше, если бы не репрессивный режим, основанный на ложном понимании мира. Мы можем гордиться собой, но, чтобы делать это, мы не обязаны ассоциировать себя с устаревшими научными идеями. Мы гораздо больше, чем вся эта коммунистическая чушь.
В английском есть такой термин — decoupling, то есть отвязывание. Его употребляют в контексте дебатов о глобальном потеплении. Экономический рост можно отвязать от выбросов CO₂ в атмосферу. Точно так же и мы можем отвязать наше понимание себя от ложных экономических идей.
@nonpartisan1
❤55👍34💯18🤣7👎6😁3🤔2❤🔥1🔥1😢1
Forwarded from Экономика на рельсах (РЖД files)
НАВСТРЕЧУ 1 СЕНТЯБРЯ: ЗАЧЕМ НУЖНО ПРОФИЛЬНОЕ ОБРАЗОВАНИЕ
1 сентября в прошлом году я публиковал здесь, в тлг, большой пост (в 3х частях), под названием "День знаний: зачем нужно железнодорожное образование?", посвящённый тому, зачем нужно специальное железнодорожное образование, специальные железнодорожные знания и какие две важные функции такое образование выполняет (по сравнению с общеэкономическим или общеинженерным).
Пост оказался интересен не только студентам железнодорожных вузов, но и многим журналистам и, - внезапно - очень большой и положительный отклик пришёл от преподавателей жд вузов и от выпускников вузов, работающих сегодня в нашей отрасли.
В итоге издание Vgudok опубликовало его на своих страницах в виде статьи под редакционным названием "РЖД за партой" и некоторыми своими дополнительными комментариями перед статьёй и после неё.
Сегодня, накануне, 1 сентября, думаю, будет небезынтересно напомнить про этот пост, тем более, что в свете последних громких скандалов, связанных с публичными спикерами, которые либо просто выдумывают факты (нашумевший "Жаринов-гейт") либо не знают базовых азов своей специальности и просто рассказывают ложные факты (нашумевший случай А.Виленской, бурно обсуждаемый последнюю неделю), возможно, актуальность этого поста только возросла. Кстати, в тлг-канале социолога и политолога Константина Сальникова Nonpartisan есть хороший пост с анализом причин появления таких спикеров на примере случая Виленской). Но это прерогатива не только филологов или историков музыки, в нашей железнодорожной отрасли тоже бывают такие случаи, просто наша отрасль более узкая, и соответствующее отсутствие фактчекинга не вызывает настолько же громких скандалов, как в более медийных сферах.
Возможно, эта статья на сайте Вгудка, будет полезной и для журналистов, которые задают вопросы отраслевым экспертам. В этой связи вспоминаются два забавных случая…Впрочем, о них напишу как-нибудь отдельно.
https://vgudok.com/kolonka-patriota/rzhd-za-partoy-po-sledam-dnya-znaniy-zheleznodorozhnoe-obrazovanie-ne-perezhitok
1 сентября в прошлом году я публиковал здесь, в тлг, большой пост (в 3х частях), под названием "День знаний: зачем нужно железнодорожное образование?", посвящённый тому, зачем нужно специальное железнодорожное образование, специальные железнодорожные знания и какие две важные функции такое образование выполняет (по сравнению с общеэкономическим или общеинженерным).
Пост оказался интересен не только студентам железнодорожных вузов, но и многим журналистам и, - внезапно - очень большой и положительный отклик пришёл от преподавателей жд вузов и от выпускников вузов, работающих сегодня в нашей отрасли.
В итоге издание Vgudok опубликовало его на своих страницах в виде статьи под редакционным названием "РЖД за партой" и некоторыми своими дополнительными комментариями перед статьёй и после неё.
Сегодня, накануне, 1 сентября, думаю, будет небезынтересно напомнить про этот пост, тем более, что в свете последних громких скандалов, связанных с публичными спикерами, которые либо просто выдумывают факты (нашумевший "Жаринов-гейт") либо не знают базовых азов своей специальности и просто рассказывают ложные факты (нашумевший случай А.Виленской, бурно обсуждаемый последнюю неделю), возможно, актуальность этого поста только возросла. Кстати, в тлг-канале социолога и политолога Константина Сальникова Nonpartisan есть хороший пост с анализом причин появления таких спикеров на примере случая Виленской). Но это прерогатива не только филологов или историков музыки, в нашей железнодорожной отрасли тоже бывают такие случаи, просто наша отрасль более узкая, и соответствующее отсутствие фактчекинга не вызывает настолько же громких скандалов, как в более медийных сферах.
Возможно, эта статья на сайте Вгудка, будет полезной и для журналистов, которые задают вопросы отраслевым экспертам. В этой связи вспоминаются два забавных случая…Впрочем, о них напишу как-нибудь отдельно.
https://vgudok.com/kolonka-patriota/rzhd-za-partoy-po-sledam-dnya-znaniy-zheleznodorozhnoe-obrazovanie-ne-perezhitok
❤11👍3👎1🥰1🙉1
Forwarded from organization studies lab
ИИ меняет бизнес — теперь его проще создать в одиночку
Наткнулся на интересную статью Stripe Economics. Авторы пишут, что в США растет число новых бизнесов, но этот рост почти не сопровождается наймом сотрудников. Все больше людей создают компании, которые фактически состоят из одного человека.
➢ С конца 2024 года увеличивается число заявок на регистрацию бизнеса. При этом число заявок от компаний, которые с высокой вероятностью будут нанимать сотрудников, почти не растет. То есть основной рост идет за счет бизнесов без работников.
➢ Похоже, что это не просто волна формальных регистраций. Новые компании быстрее выходят на существенные обороты, чем несколько лет назад.
➢ Более того, растет число успешных бизнесов, созданных одним человеком. Особенно быстро увеличивается число солопредпринимателей с очень высокой выручкой.
Авторы предполагают, что одна из главных причин — искусственный интеллект. Надежных исследований, которые позволяли бы установить причинную связь, пока нет, но есть некоторые косвенные свидетельства. Например, соло-бизнесы быстрее растут в отраслях, где активнее используют ИИ.
Одна из причин, по которой бизнес часто создают несколько человек, состоит в том, что один человек редко обладает всеми необходимыми навыками. Например, у человека может быть идея мобильного приложения, но он при этом не умеет программировать. Тогда ему нужен партнер, который возьмет на себя техническую часть работы. Кроме того, одному человеку просто не хватает времени, чтобы заниматься всеми задачами.
Искусственный интеллект частично решает обе проблемы. Он может закрывать некоторые технические пробелы и брать на себя часть рутинной работы. В результате одному человеку становится проще делать то, для чего раньше требовалась небольшая команда. Именно этот механизм авторы статьи считают одним из главных объяснений роста соло-предпринимательства.
Нас часто пугают тем, что искусственный интеллект лишит людей работы. Например, об угрозе потери рабочих мест много говорит нобелевский лауреат по экономике Дарон Аджемоглу. Но при этом из виду могут упускаться возможные положительные эффекты: ИИ может снижать барьеры для создания бизнеса, поэтому больше людей смогут работать на себя.
@orgslab
Наткнулся на интересную статью Stripe Economics. Авторы пишут, что в США растет число новых бизнесов, но этот рост почти не сопровождается наймом сотрудников. Все больше людей создают компании, которые фактически состоят из одного человека.
➢ С конца 2024 года увеличивается число заявок на регистрацию бизнеса. При этом число заявок от компаний, которые с высокой вероятностью будут нанимать сотрудников, почти не растет. То есть основной рост идет за счет бизнесов без работников.
➢ Похоже, что это не просто волна формальных регистраций. Новые компании быстрее выходят на существенные обороты, чем несколько лет назад.
➢ Более того, растет число успешных бизнесов, созданных одним человеком. Особенно быстро увеличивается число солопредпринимателей с очень высокой выручкой.
Авторы предполагают, что одна из главных причин — искусственный интеллект. Надежных исследований, которые позволяли бы установить причинную связь, пока нет, но есть некоторые косвенные свидетельства. Например, соло-бизнесы быстрее растут в отраслях, где активнее используют ИИ.
Одна из причин, по которой бизнес часто создают несколько человек, состоит в том, что один человек редко обладает всеми необходимыми навыками. Например, у человека может быть идея мобильного приложения, но он при этом не умеет программировать. Тогда ему нужен партнер, который возьмет на себя техническую часть работы. Кроме того, одному человеку просто не хватает времени, чтобы заниматься всеми задачами.
Искусственный интеллект частично решает обе проблемы. Он может закрывать некоторые технические пробелы и брать на себя часть рутинной работы. В результате одному человеку становится проще делать то, для чего раньше требовалась небольшая команда. Именно этот механизм авторы статьи считают одним из главных объяснений роста соло-предпринимательства.
Нас часто пугают тем, что искусственный интеллект лишит людей работы. Например, об угрозе потери рабочих мест много говорит нобелевский лауреат по экономике Дарон Аджемоглу. Но при этом из виду могут упускаться возможные положительные эффекты: ИИ может снижать барьеры для создания бизнеса, поэтому больше людей смогут работать на себя.
@orgslab
❤28🦄6🔥5👍3
Демократия против научного прогресса
Мы все слышали о том, как авторитарные режимы могут тормозить научный прогресс. За примерами далеко ходить не нужно. В определённый период времени в СССР классическая генетика была объявлена буржуазной лженаукой. Официальной доктриной стали идеи Трофима Лысенко, который считал, что приобретённые под воздействием среды признаки могут наследоваться. Идеи Лысенко поддерживало партийное руководство, и господствующее положение они получили благодаря административному вмешательству государства. Противников Лысенко увольняли, лишали возможности заниматься исследованиями и публиковаться.
Но было бы ошибкой думать, что политическое вмешательство в науку — проблема исключительно авторитарных режимов. В демократиях оно, безусловно, осуществляется мягче и в другой форме, но это не значит, что его нет. Основной проблемой тут является популизм. Политики-популисты получают стимул бороться с исследованиями, которые легко представить избирателю как бессмысленную трату денег.
Ричард Хананья приводит хороший пример такого популизма. Во время президентской кампании 2008 года Сара Пейлин высмеивала государственное финансирование исследований плодовых мушек: зачем, мол, тратить деньги налогоплательщиков на каких-то мух? Для избирателя это действительно может звучать как бессмысленная трата денег. Проблема в том, что плодовые мушки давно используются в биологии как модельный организм. Ещё в 1933 году Томас Хант Морган получил Нобелевскую премию за исследования наследственности, значительная часть которых была сделана именно на плодовых мушках.
Однако апофеоз популистской борьбы с наукой пришелся на второй срок Дональда Трампа — наследника Сары Пейлин. Его администрация пришла к власти под лозунгами сокращения государственных расходов и одновременно стала представлять американские университеты как идеологизированную среду, которая тратит деньги на сомнительные исследования. Однако под нож идут не только социальные и гуманитарные дисциплины, но и естественные науки. National Science Foundation — один из главных федеральных источников финансирования STEM — в 2026 году выдаст на 46% меньше новых грантов, чем в среднем в 2021–2024 годах. Это минимальный уровень за последние 40 лет.
Государство всегда будет вмешиваться в науку, и демократия сама по себе от этого не спасает. Что именно исследовать и каким проектам давать гранты, должно решать само научное сообщество. А вопрос о том, сколько государство вообще должно тратить на науку, можно частично делегировать независимым экспертным институтам, в которых были бы представлены сами учёные, экономисты и специалисты по государственной политике. Например, можно дать такому институту право вето на решения большинства.
В этом нет ничего принципиально отличного от политики, которая уже существует в демократиях. Люди же не голосуют на выборах за ключевую ставку: демократии давно делегируют сложные решения институтам, защищённым от непосредственного давления большинства. С наукой можно поступить похожим образом. Демократический контроль должен сохраняться, но у него должны быть пределы. Ни партийные чиновники, ни демократические политики, ни избиратели не должны решать, стоит ли изучать плодовых мушек или давать грант профессору биологии, если у нее синие волосы и палестинский флаг на аватарке.
@nonpartisan1
Мы все слышали о том, как авторитарные режимы могут тормозить научный прогресс. За примерами далеко ходить не нужно. В определённый период времени в СССР классическая генетика была объявлена буржуазной лженаукой. Официальной доктриной стали идеи Трофима Лысенко, который считал, что приобретённые под воздействием среды признаки могут наследоваться. Идеи Лысенко поддерживало партийное руководство, и господствующее положение они получили благодаря административному вмешательству государства. Противников Лысенко увольняли, лишали возможности заниматься исследованиями и публиковаться.
Но было бы ошибкой думать, что политическое вмешательство в науку — проблема исключительно авторитарных режимов. В демократиях оно, безусловно, осуществляется мягче и в другой форме, но это не значит, что его нет. Основной проблемой тут является популизм. Политики-популисты получают стимул бороться с исследованиями, которые легко представить избирателю как бессмысленную трату денег.
Ричард Хананья приводит хороший пример такого популизма. Во время президентской кампании 2008 года Сара Пейлин высмеивала государственное финансирование исследований плодовых мушек: зачем, мол, тратить деньги налогоплательщиков на каких-то мух? Для избирателя это действительно может звучать как бессмысленная трата денег. Проблема в том, что плодовые мушки давно используются в биологии как модельный организм. Ещё в 1933 году Томас Хант Морган получил Нобелевскую премию за исследования наследственности, значительная часть которых была сделана именно на плодовых мушках.
Однако апофеоз популистской борьбы с наукой пришелся на второй срок Дональда Трампа — наследника Сары Пейлин. Его администрация пришла к власти под лозунгами сокращения государственных расходов и одновременно стала представлять американские университеты как идеологизированную среду, которая тратит деньги на сомнительные исследования. Однако под нож идут не только социальные и гуманитарные дисциплины, но и естественные науки. National Science Foundation — один из главных федеральных источников финансирования STEM — в 2026 году выдаст на 46% меньше новых грантов, чем в среднем в 2021–2024 годах. Это минимальный уровень за последние 40 лет.
Государство всегда будет вмешиваться в науку, и демократия сама по себе от этого не спасает. Что именно исследовать и каким проектам давать гранты, должно решать само научное сообщество. А вопрос о том, сколько государство вообще должно тратить на науку, можно частично делегировать независимым экспертным институтам, в которых были бы представлены сами учёные, экономисты и специалисты по государственной политике. Например, можно дать такому институту право вето на решения большинства.
В этом нет ничего принципиально отличного от политики, которая уже существует в демократиях. Люди же не голосуют на выборах за ключевую ставку: демократии давно делегируют сложные решения институтам, защищённым от непосредственного давления большинства. С наукой можно поступить похожим образом. Демократический контроль должен сохраняться, но у него должны быть пределы. Ни партийные чиновники, ни демократические политики, ни избиратели не должны решать, стоит ли изучать плодовых мушек или давать грант профессору биологии, если у нее синие волосы и палестинский флаг на аватарке.
@nonpartisan1
❤34👍25💯9👎7🔥2🤔1
Интересное исследование: известный интервьюер Ларри Кинг подстраивал свою манеру говорить под более статусных гостей (например, президентов), тогда как менее статусные гости, наоборот, подстраивались под самого Кинга.
Такой механизм имитации, очевидно, является бессознательным. Это хороший аргумент в пользу того, что восприимчивость к статусу является врождённой и имеет эволюционные корни. Мы не изобретали статус — этот механизм, скорее всего, помогал нам выживать.
Механизм распознавания статуса не стоит трактовать однобоко. Мы имитируем статусных людей не просто потому, что боимся их или хотим от них что-то получить. Скорее всего, как пишет Хенрич, мы их имитируем, чтобы попытаться повторить успех. Эволюция не просто наделила нас способностью учиться — она также наделила нас способностью определять, у кого стоит учиться.
@nonpartisan1
Такой механизм имитации, очевидно, является бессознательным. Это хороший аргумент в пользу того, что восприимчивость к статусу является врождённой и имеет эволюционные корни. Мы не изобретали статус — этот механизм, скорее всего, помогал нам выживать.
Механизм распознавания статуса не стоит трактовать однобоко. Мы имитируем статусных людей не просто потому, что боимся их или хотим от них что-то получить. Скорее всего, как пишет Хенрич, мы их имитируем, чтобы попытаться повторить успех. Эволюция не просто наделила нас способностью учиться — она также наделила нас способностью определять, у кого стоит учиться.
@nonpartisan1
👍42🤔12🎉3🔥2🐳1💯1🦄1
Наконец-то кто-то решил поговорить об институтах, а не о русской душе. Рецензия на книгу Дмитрия Травина.
Есть несколько способов объяснить, почему группы людей отличаются друг от друга. Самый простой — сказать, что у каждой группы есть особые свойства. Например, люди в одной группе более трудолюбивы, чем в другой. Или одна группа состоит в основном из индивидуалистов, а другая — из коллективистов.
Так часто объясняют и различия между русскими и европейцами. Причём либералы и патриоты здесь во многом согласны. И те и другие любят поговорить о русской душе. Оба скажут, что русские — коллективисты, которым не очень близки индивидуализм, частная собственность и сменяемость власти. Разница только в оценке: патриот скажет, что это хорошо, а либерал — что плохо.
Дмитрий Травин пошел по другому пути. Вместо привычного культурного объяснения он предлагает институциональное. В России и в Западной Европе разные правила игры. Именно они объясняют то, чем отличаются наши страны. Эти правила игры сложились в определенный период времени под воздействием определенных обстоятельств.
Травин показывает, что изначально Россия и разные части Европы отличались не так сильно, как кажется сегодня. Более того, никакого единого «Запада» тогда вообще не существовало: Северная Италия сильно отличалась от Англии, а Скандинавия — от Фландрии. В Средние века надежной защиты частной собственности не было ни там, ни здесь: имущество могли отнять разбойники, феодалы или сами правители. Короли портили монету и конфисковывали имущество, а города ограничивали торговлю и конкуренцию. Защищенная собственность и развитый рынок появились в Европе постепенно, в ходе долгой модернизации.
Но условия для этой модернизации были разными. К XI веку в значительной части Западной и Центральной Европы эпоха крупных набегов в основном закончилась, тогда как Русь продолжала страдать сначала от печенегов и половцев, а затем от монгольского нашествия. В более безопасных условиях начали расти города, торговля и разделение труда. Одни регионы становились крупными торгово-ремесленными центрами, а затем подтягивали соседние территории: туда шли капитал, предприниматели и новые технологии.
Россия оказалась в двойном проигрыше. Она не только позже начала выходить из эпохи постоянных набегов, но и находилась далеко от центра европейской коммерческой революции — Северной Италии — и других быстро развивавшихся торговых регионов. Другие периферийные регионы Европы постепенно втягивались в коммерческие сети более успешных соседей. До русских земель эти импульсы доходили гораздо слабее.
Культурные объяснения политики сильно переоценены. По умолчанию людям наплевать на частную собственность и правовое государство. Эти институты создаются под воздействием обстоятельств. Если собственность плохо защищена, а результат труда легко отнять, люди меньше работают, инвестируют и накапливают. Если торговля становится выгодной, а имущество — более защищенным, те же самые люди начинают вести себя иначе. Со временем такое поведение может закрепиться в культуре, но культура здесь скорее следствие длительного развития, а не его первоначальная причина.
Однако культурное объяснение очень интуитивно. Психологи пишут о том, что у людей есть так называемая "народная социология": мы привыкли делить людей на группы и приписывать им устойчивые свойства. Это наш способ упорядочить сложный мир вокруг нас. Потом эти объяснение ложатся в основу идеологических нарративов. Они либо формируют национальный миф и представления об особом пути. Либо создают выученную беспомощность: ну если культура такая, то ничего ты с этим уже не сделаешь.
Хорошо, что есть люди вроде Травина, которые занимаются наукой, а не интеллектуальным оформлением бытовых стереотипов.
@nonpartisan1
Есть несколько способов объяснить, почему группы людей отличаются друг от друга. Самый простой — сказать, что у каждой группы есть особые свойства. Например, люди в одной группе более трудолюбивы, чем в другой. Или одна группа состоит в основном из индивидуалистов, а другая — из коллективистов.
Так часто объясняют и различия между русскими и европейцами. Причём либералы и патриоты здесь во многом согласны. И те и другие любят поговорить о русской душе. Оба скажут, что русские — коллективисты, которым не очень близки индивидуализм, частная собственность и сменяемость власти. Разница только в оценке: патриот скажет, что это хорошо, а либерал — что плохо.
Дмитрий Травин пошел по другому пути. Вместо привычного культурного объяснения он предлагает институциональное. В России и в Западной Европе разные правила игры. Именно они объясняют то, чем отличаются наши страны. Эти правила игры сложились в определенный период времени под воздействием определенных обстоятельств.
Травин показывает, что изначально Россия и разные части Европы отличались не так сильно, как кажется сегодня. Более того, никакого единого «Запада» тогда вообще не существовало: Северная Италия сильно отличалась от Англии, а Скандинавия — от Фландрии. В Средние века надежной защиты частной собственности не было ни там, ни здесь: имущество могли отнять разбойники, феодалы или сами правители. Короли портили монету и конфисковывали имущество, а города ограничивали торговлю и конкуренцию. Защищенная собственность и развитый рынок появились в Европе постепенно, в ходе долгой модернизации.
Но условия для этой модернизации были разными. К XI веку в значительной части Западной и Центральной Европы эпоха крупных набегов в основном закончилась, тогда как Русь продолжала страдать сначала от печенегов и половцев, а затем от монгольского нашествия. В более безопасных условиях начали расти города, торговля и разделение труда. Одни регионы становились крупными торгово-ремесленными центрами, а затем подтягивали соседние территории: туда шли капитал, предприниматели и новые технологии.
Россия оказалась в двойном проигрыше. Она не только позже начала выходить из эпохи постоянных набегов, но и находилась далеко от центра европейской коммерческой революции — Северной Италии — и других быстро развивавшихся торговых регионов. Другие периферийные регионы Европы постепенно втягивались в коммерческие сети более успешных соседей. До русских земель эти импульсы доходили гораздо слабее.
Культурные объяснения политики сильно переоценены. По умолчанию людям наплевать на частную собственность и правовое государство. Эти институты создаются под воздействием обстоятельств. Если собственность плохо защищена, а результат труда легко отнять, люди меньше работают, инвестируют и накапливают. Если торговля становится выгодной, а имущество — более защищенным, те же самые люди начинают вести себя иначе. Со временем такое поведение может закрепиться в культуре, но культура здесь скорее следствие длительного развития, а не его первоначальная причина.
Однако культурное объяснение очень интуитивно. Психологи пишут о том, что у людей есть так называемая "народная социология": мы привыкли делить людей на группы и приписывать им устойчивые свойства. Это наш способ упорядочить сложный мир вокруг нас. Потом эти объяснение ложатся в основу идеологических нарративов. Они либо формируют национальный миф и представления об особом пути. Либо создают выученную беспомощность: ну если культура такая, то ничего ты с этим уже не сделаешь.
Хорошо, что есть люди вроде Травина, которые занимаются наукой, а не интеллектуальным оформлением бытовых стереотипов.
@nonpartisan1
❤90👍35🔥13👏5💯4👎3🤣3✍2🥰1🙊1
right bureau
Хотел бы зафиксировать мою позицию на этот счёт. На мой взгляд, дискурс о Западе и Востоке, являемся ли мы частью Европы или нет — достаточно бесполезен. Всё таки мы живем не в XIX веке. Давно написаны работы об ориентализме и оксидентализме. А отчаянные попытки…
Я думаю, что разговор о том, Запад / Европа мы или нет — это подмена сущностного разговора бесполезной фигней.
Сущностный разговор такой: какие институты мы хотим видеть в России? Социалдемократию? Госкапитализм? Свободный рынок? Авторитаризм или демократию? Парламентскую систему или президентскую? Кто наш внешнеполитический союзник, а кто нет, и почему?
Запад и Европа — это размытые понятия. Япония и Южная Корея — это Запад или нет? А Израиль? А Аргентина? А Монголия? Институты либеральной демократии и свободного рынка не ограничиваются западными странами.
Если ваши политические взгляды нельзя сформулировать без терминов Запад / Восток, то вы, скорее всего, просто не мыслите о политике предметно.
@nonpartisan1
Сущностный разговор такой: какие институты мы хотим видеть в России? Социалдемократию? Госкапитализм? Свободный рынок? Авторитаризм или демократию? Парламентскую систему или президентскую? Кто наш внешнеполитический союзник, а кто нет, и почему?
Запад и Европа — это размытые понятия. Япония и Южная Корея — это Запад или нет? А Израиль? А Аргентина? А Монголия? Институты либеральной демократии и свободного рынка не ограничиваются западными странами.
Если ваши политические взгляды нельзя сформулировать без терминов Запад / Восток, то вы, скорее всего, просто не мыслите о политике предметно.
@nonpartisan1
👍107❤14🤣9🔥4👎1👏1🙏1