Дорогие подписчики!

Накидайте мне в бот вопросы / темы, про которые вам было бы интересно прочитать в канале.

@nonpartisan1bot

Пропаганда в эпоху искусственного интеллекта

С появлением искусственного интеллекта авторитарные режимы получили в руки мощный инструмент пропаганды. Еще в 2018 году Юваль Харари писал, что технологии машинного обучения способны решить информационные проблемы диктатур. Они позволяют автоматизировать сбор, обработку и анализ мыслей граждан, а затем использовать эти данные для манипуляции.

Вместо традиционного широкого вещания становится возможна узконаправленная пропаганда. Она настраивается под психологические и поведенческие особенности разных аудиторий. Такая точечная подача информации делает пропаганду более эффективной и менее заметной.

Однако, как отмечают политологи Брин Розенфельд и Джереми Уоллес, у этой цифровой антиутопии есть свои пределы. Искусственный интеллект работает по принципу: «мусор на входе — мусор на выходе». Если среда уже искажена и подвержена цензуре, то ИИ получает некачественные данные. В результате он приходит к ошибочным выводам.

Чтобы повысить точность работы ИИ, режиму нужно открыть доступ к более честной и полной информации. Но это несет в себе риск. Чем больше открытости, тем выше вероятность роста общественного недовольства и нестабильности. В условиях массовых протестов ИИ, обученный на отцензурированных данных, может просто не справиться с новой реальностью.

Пропаганда будущего — это постоянный баланс между контролем и уязвимостью.

Почему новое искусство непопулярно?

Блогер Иремия Джонсон приводит интересные данные по США. В стране падает интерес к новой музыке, книгам и фильмам. То же самое происходит и с видеоиграми.

Есть как минимум три объяснения:

1. Старение населения. Чем старше становятся люди, тем больше им нравится тот контент, который был популярен в их молодости. Поскольку старшее поколение сегодня доминирует в культуре, это влияет и на молодежь. Поэтому, например, зумерам так нравится ретро.

2. Боязнь рисков. Индустрия развлечений переживает трудности. Чтобы не терять деньги, крупные компании делают ставку на проверенные форматы. Они выбирают то, что уже однажды было популярным, даже если прибыль будет меньше. Из-за этого становится меньше экспериментов, и качество новых работ падает.

3. Доступность старого контента. Интернет упростил доступ к старым произведениям. Раньше в магазинах покупатели часто видели только новинки. Теперь же в онлайне можно легко найти и купить все, что угодно.

Правые спасают мигрантов?

Считается, что правые партии опасны для мигрантов. Они ассоциируются с ненавистью и насилием. Но опыт европейских стран показывает: все работает наоборот. Там, где правые участвуют в политике, уровень насилия против мигрантов оказывается ниже. А там, где их исключают — вспыхивают погромы.

Социолог Рууд Купманс исследовал опыт восьми европейских стран в период с 1988 по 1993 год. Он сравнил уровень экстремистского и расистского насилия с результатами ультраправых партий на выборах. Вывод оказался парадоксальным: в странах с сильными правыми партиями — таких как Франция и Дания — случаев насилия против мигрантов было значительно меньше, чем в Германии и Соединенном Королевстве, где они были маргинализованы. Особенно показателен пример Германии — в начале 90-х, несмотря на слабость правых партий, страна столкнулась с волной уличной агрессии, включая поджоги центров для беженцев и убийства на почве ненависти.

Объяснение кроется в так называемой «модели политических возможностей». Она исходит из того, что радикальное недовольство всегда существует, но формы его выражения зависят от доступных каналов. Когда люди могут выразить свои предпочтения на выборах, они с меньшей вероятностью прибегнут к уличному насилию. Если же таких каналов нет, протест радикализуется и выходит за рамки закона.

Таким образом, вопреки распространенным страхам, присутствие правых в политике играет стабилизирующую роль. Оно не устраняет ксенофобские настроения, но направляет их в легальное русло. Отсутствие правых в парламенте вовсе не означает, что подобных идей нет в обществе — наоборот, они могут выйти наружу в гораздо более страшной форме.

Как экономическая нестабильность порождает правый экстремизм

В конце 90-х годов в Германии каждый год происходило до 10 000 преступлений, связанных с правым экстремизмом. В основном это были ненасильственные действия — такие как распространение нацистской символики, угрозы, оскорбления и вандализм. Около 7 % составляли нападения и убийства. Значительная часть этих преступлений была направлена против мигрантов.

Как ни удивительно, оплотом правого экстремизма стали восточные земли — территории бывшей социалистической ГДР. В 1996–1999 годах уровень экстремистских преступлений там был почти втрое выше, чем на западе. В общественной дискуссии доминировали две версии: либо это результат исторического наследия авторитарного режима, либо следствие тяжелого социально-экономического положения востока после объединения.

Экономисты Армин Фальк, Андреас Кун и Йозеф Цваймюллер проанализировали официальную криминальную статистику по всем федеральным землям Германии за 1996–1999 годы. Они пришли к выводу – ключевым фактором, определившим рост правого экстремизма, был уровень безработицы, а не историко-культурные различия между востоком и западом. Увеличение безработицы на один процент после определенного порога было связано со значительным ростом числа экстремистских преступлений.

Фальк и его коллеги подчеркивают, что правый экстремизм в таких условиях возник не потому, что преступления совершали сами безработные. Напротив, они по большей части совершались теми, кому удалось сохранить работу. Решающим фактором была эрозия социальных норм, вызванная безработицей. В ситуации массовой экономической нестабильности ослабляется общественное осуждение радикальных действий, снижается готовность защищать уязвимых и слабеет контроль со стороны окружения. Преступники думали, что могли действовать безнаказанно.

Правый экстремизм может возникать как реакция на экономическую нестабильность. Когда исчезает уверенность в завтрашнем дне, появляется агрессия и одновременно ослабевают механизмы, которые ее ограничивают. В таких ситуациях мигранты становятся удобными козлами отпущения — на них легче всего списать все беды и выместить злобу за собственное положение.

Каждый, кто считает оправданным признание Альтернативы для Германии экстремистской, должен ответить на два вопроса:

1. Почему тогда не признать экстремистскими другие правые партии Запада — например, Республиканскую партию США или французское Национальное объединение? Их программы во многом схожи, и в их рядах также немало людей с крайне сомнительными взглядами.

2. Почему тогда не признать экстремистскими и зеленые партии? Призывы к остановке экономического роста — это радикальные идеи, реализация которых неизбежно приведет к плохим последствиям.

Это не whataboutism, а просто распространение этой логики на другие случаи.

В России очень тяжело обсуждать тему давления на правые партии в Европе. Многие очень хотят поверить в то, что везде все одинаково. Демократия и авторитарный режим — это веберовские идеальные типы. Разница между реальными режимами — это всегда вопрос степени. Когда человек очень хочет во что-то поверить, его не будут интересовать такие тонкости.

Зачем государства отказываются от монополии на насилие?

Во многих работах по социальным наукам подчеркивается важность государственной монополии на насилие. Однако на практике государства нередко передают право применять силу негосударственным формированиям — ополчениям (militias). С 1981 по 2007 год было зафиксировано более 300 таких случаев.

Зачем государства идут на такой шаг?

На этот вопрос в своей статье отвечают политологи Сабин Кэри и Нил Митчелл. Они выделяют несколько причин:

■ Политическая защита. Прогосударственные ополчения часто играют роль страховки от военного переворота или недовольства внутри регулярных сил. Лидеры создают параллельные структуры, подотчетные лично им, чтобы ослабить влияние армии.

■ Низкие затраты. Такие группы позволяют быстро мобилизовать силу без необходимости развертывания полноценной государственной инфраструктуры. Они дешевле, быстрее реагируют и могут действовать в труднодоступных регионах.

■ Избежание ответственности. Используя неформальные силы, государство получает возможность снять с себя ответственность за применение насилия. Исследования показывают, что авторитарные режимы, которые зависят от западной финансовой помощи, чаще отдают репрессии на аутсорс.

■ Получение доступа к локальной информации. Местные отряды, укорененные в сообществе, имеют лучшую разведку и контакты. Это особенно важно в борьбе с повстанцами и в условиях внутренней нестабильности.

Но у такого подхода есть своя цена:

■ Утрата контроля. Чем слабее формальная связь с группой, тем выше вероятность, что она начнет действовать в собственных интересах — грабить, убивать, преследовать оппонентов. Такие формирования трудно демобилизовать или реформировать.

■ Рост насилия против гражданских. Особенно опасны этнически, религиозно или политически мотивированные ополчения. Они склонны к репрессиям и актам террора в отношении тех, кого считают «врагами».

■ Долгосрочная угроза государственности. Отдавая насилие на аутсорс, правительство закладывает фундамент будущей нестабильности. Ополчения могут стать автономными центрами силы, угрожающими самому государству, особенно после окончания конфликта.

Отказ от монополии на насилие — это ставка. Часто для политических лидеров реализация текущих планов и усиление контроля важнее потенциальных рисков в долгосрочной перспективе. Эта ставка может сработать — но может привести к катастрофе.

Когда речь заходит о войнах, люди часто объясняют их прагматическими соображениями. Многие считают, что войны США в Ираке и Афганистане затевались для извлечения природных ресурсов.

Сам же Джордж Буш описывал свою мотивацию в других терминах. Объясняя, почему начал воевать Жаку Шираку, Буш сослался на пророчество Иезекииля:

Гог и Магог действуют на Ближнем Востоке <...> Библейские пророчества исполняются <...> Это противостояние предначертано Богом, который хочет использовать этот конфликт, чтобы уничтожить врагов своего народа перед началом новой эры.

Правые – новый рабочий класс?

Джеймс Линдси провернул один из лучших политических пранков за последнее время. Автор "Циничных теорий" взял манифест коммунистической партии, сократил его, заменил буржуазию на либералов и леваков, а пролетариев на правых. Затем послал эту статью в журнал христианских националистов American Reformer, где она была опубликована под псевдонимом Маркус Карлсон.

Начало выглядит следующим образом:

Призрак бродит по Америке – призрак христианских правых. Все силы режима, существующие с конца Второй мировой войны, объединились против его возрождения из тени американской гражданской жизни, политики и религии – марксистские левые, а также их "проснувшийся" ("woke") потомок, либеральный истеблишмент, неоконсерваторы, а также их полицейские и разведывательные аппараты.

У этого нечестивого союза есть два следствия. Во-первых, все эти силы признают христианских правых силой и, как следствие, угрозой. Во-вторых, настало время положить конец этому порядку, чтобы возникло новое христианское правое движение и заявило о своих законных правах на американскую политику XXI века.

Далее о кризисе капитализма либерализма:

Сегодня на наших глазах происходит переломный момент. Либерализм достигает своей конечной стадии кризиса, прелюдии к своему неизбежному и естественному краху. Будь то в виде растущего коммунизма, молодежи с промытыми мозгами и развоплощенной личностью, которая не может осознать свою собственную историю и свои собственные гениталии – или хотя быть прочитать что-то, чтобы осознать это –, финансового положения, разрушенного свободной торговлей и глобализмом, который распространяется бесконечными войнами, или полного коллапса веры в лживую либеральную систему. Либерализм приближается к своему естественному концу. И как же он справляется с этими кризисами? С помощью еще большего либерализма! То есть, прокладывая путь к более масштабным и разрушительным кризисам и сокращая средства, с помощью которых кризисы можно предотвратить.

Очень хорошо иллюстрирует состояние современного правого движения. Это не элитисты, сторонники добродетелей и порядка, а скорее новый рабочий класс, недовольный теми, кто им управляет. Лидеры правых движений хорошо это понимают и сознательно используют специфическую риторику, нацеленную на таких людей. До нас тоже постепенно доходит.

Недавно я провел исследование. И оно показало, что у меня самые крутые в мире подписчики!

Вчера число подписанных на канал перевалило за 1000 и я хотел бы поблагодарить вас за интерес к моей работе. Также хочу выразить благодарность всем авторам каналов, которые репостили и комментировали мои тексты.

Здесь я собрал каналы, которые сам читаю и на которые советую подписаться.

✦ Political Animals – анализ актуальных событий и долгосрочных процессов через призму политической науки. Всегда интересно и со вкусом. Не пропустите наш совместный стрим про миграцию.

✦ Политфак на связи – отличный канал о политической науке и российской политике. Особенно нравятся посты Александра про федерализм и российское общественное мнение.

✦ Экономика долгого времени – очень хороший канал про экономику и экономическую историю. Поддерживаем радикальный центризм автора!

✦ Бундесканцлер – взвешенный анализ немецкой политики с правых позиций. Часто поражаюсь эрудиции автора.

✦ Классический либерал – интересные графики и либертарианские цитаты волка. Ауф!

✦ Миша и political science – канал одного из моих подписчиков о политической науке. Если хотите быть в курсе электоральных процессов по всем миру – обязательно подпишитесь.

НАТО — альянс, которого могло не быть

Сегодня кажется, что создание НАТО в 1949 году было неизбежным. Но, как убедительно показывает историк Мэри Саротт, это был результат конкретного политического выбора, у которого были альтернативы.

Президент Рузвельт изначально стремился встроить Советский Союз в послевоенный мировой порядок. Он понимал угрозу военного противостояния с СССР и хотел предотвратить его сотрудничеством, а не силой. Однако Рузвельт умер в апреле 1945 года, не успев передать эту стратегию своему преемнику. Новый президент Гарри Трумэн остался без четкого курса и поддался давлению советников, которые призывали к жесткой линии.

Советская политика также не способствовала сотрудничеству. Подавление независимости стран Восточной Европы, а затем блокада Западного Берлина, начавшаяся всего через две недели после принятия «резолюции Ванденберга», резко изменили общественное мнение в США и Европе. Блокада, вопреки ожиданиям Москвы, только ускорила создание направленного против нее военного альянса.

Однако элита США не была единой в этом вопросе. Джордж Кеннан, архитектор политики сдерживания, был категорически против создания постоянного военного союза. Он считал, что НАТО превратит временный конфликт в структурную конфронтацию и помешает достижению компромисса с Москвой. Его концепция предполагала «терпеливое, но твердое» давление на СССР экономическими и политическими средствами.

И все же сторонники альянса победили. Вашингтонский договор был подписан 4 апреля 1949 года. Это событие не было исторической необходимостью — это был результат конкретных решений, принятых в условиях неполноты информации и быстро меняющейся международной обстановки.

Кертис Ярвин, придумавший Темное Просвещение, на дебатах в Гарварде осудил нападки Трампа на университет.

Ярвин сказал, что Гарвард не мог выполнить требования администрации, не отказавшись от своей миссии — служения истине. Он добавил, что ему не нравится современная академия, но ее надо реформировать, а не ломать.

Корпоративный авторитаризм, сторонником которого он является, невозможен без опоры на знание и институты:

Идея о том, что Мар-а-Лаго — это место, где собираются лучшие американские ученые или поэты, — при дворе Дональда Трампа — боюсь, звучит несколько комично.

Мне не нравится Ярвин, но стоит отдать ему должное: Темное Просвещение — это все-таки просвещение.

9% американцев положительно относятся к черному мору – самой смертельной эпидемии чумы в истории. Еще 17% не знают, как к этому относиться.

После распада СССР в Америку приехало много советских математиков. Экономисты Джордж Борджас и Кирк Доран обнаружили, что после этого американские математики стали публиковать гораздо меньше научных статей в тех областях, в которых специализировались их русские коллеги.

Наши слоны! Точнее, уже не наши…