Forwarded from Будни Гальяно
Тема кризиса люкса не сходит с полос модных изданий. И кажется, что интерес к люксу падает у всех(не зря же мы видим карусель смены директоров в попытках поднять продажи,как один из факторов). Попросила рассказать Лану Нисневич, научмод-журналиста, автора канала Nisnevich и Youtube - канала о моде, порассуждать, что же происходит с люксом:👇🏻
В 2013 году компании Urban Outfitters пришлось извиняться за то, что они во время внутренней презентации для инвесторов назвали своих клиентов «upscale homeless» – бездомными из высшего общества. Тогда еще не было разговоров о кризисе, стоимости жизни, но UO уже тогда понимали, что их товары покупаются молодежью из среднего класса, для кого футболки, которые выглядят как пережеванное нечто, за ценник в два раза выше по рынку, настоящее сокровище. Спустя 10 лет upscale homeless больше не принадлежит ветреным хипстерам, таковыми становятся настоящие богачи.
Сегодня термин upscale homeless не форсится в соцсетях, более того, пока этому феномену и вовсе не нашли определения. Но само явление уже заметно: богатые, пережив логоманию, тихую роскошь, а затем стыд за люкс, нашли наконец то самовыражение, которое больше не доступно для копирования бедными. Давайте назовем это «громкой бедностью» – это когда богатые нарочито избегают правила дорогого дресс-кода, и начинают потреблять продукты и вещи, ориентированные на низшие слои населения. Растянутые худи из секонда, шорты, которым уже лет 15, старые конверсы и айфоны версии Е – сегодня благодаря хайтеку и нормализации нормкора богатые могут позволить себе выглядеть как бедные, не потеряв при этом ни грамма статуса.
Тот факт, что на вашем айфоне меньше камер, чем было заявлено в последней презентации Apple, не далает вас хуже, не принижает вашу презентабельность и статус, ведь те,кто нужно, и так знают, что этот айфон будет навигировать дорогу в новенькой Буггати Вейрон. Шорты с пятнами не сорвут вам контракт, ведь те, кому надо знают, что у вас как минимум три менеджера, которые ведут ваши счета, открытые в ВИП-банкинге. Вам не нужно переживать, что ваши треккинговые ботинки выглядят, словно вы их сняли с бездомного с вокзала, потому что хайкинг – ваша страсть и детокс от ежедневных совещаний с сильными мира сего.
А теперь вопрос: как быть тем, у кого нет ни Бугатти, ни совещаний с важняками? Если вам кажется, что это смешно или как минимум вызывает злорадство – не спешите радоваться. Эти хитрецы лишили нас давно проверенного инструмента для социального лифта. Мода была придумана богатыми в классовом обществе, чтобы бедные не дай бог не перепутали их со своими и не оказали должного уважения. Поэтому столетиями бедные имитировали моду, чтобы хоть раз в жизни сойти за своего в мире, куда им ходу нет. И эта имитация порой помогала пробиться наверх настоящим талантам, пусть и без внушительной родословной и богатств. Fake it till you make it – настоящая магия, которая творилась не с помощью волшебной палочки, но с помощью одежды. Преображение через люкс помогало заполучить контракты, найти партнеров и замотивировать в ситуациях, когда в реальности на это не было средств. Теперь же, когда настоящий люкс был оставлен нуворишам и имитирующим (окей, правильный термин тут aspirational – стремящимся), маркетологи и потребители из среднего класса в замешательстве. Если сегодня твой статус считывают не по дорогим часам, а по твоему цифровому следу, то похоже люксу и правда конец. Зачем «стремящимся» тратиться на дорогие вещи, если куда важнее строчки в LinkedIn и публикации о вас в соцсетях и диджитал-СМИ. А если больше никого не обмануть логотипом, то зачем его вообще покупать? Вот вам и ответ, и вопрос в одном предложении.
Последний выпуск Ланы, как раз о падении люкса, посмотрите, если хотите еще глубже окунуться в эту тему.
#друзья #education
В 2013 году компании Urban Outfitters пришлось извиняться за то, что они во время внутренней презентации для инвесторов назвали своих клиентов «upscale homeless» – бездомными из высшего общества. Тогда еще не было разговоров о кризисе, стоимости жизни, но UO уже тогда понимали, что их товары покупаются молодежью из среднего класса, для кого футболки, которые выглядят как пережеванное нечто, за ценник в два раза выше по рынку, настоящее сокровище. Спустя 10 лет upscale homeless больше не принадлежит ветреным хипстерам, таковыми становятся настоящие богачи.
Сегодня термин upscale homeless не форсится в соцсетях, более того, пока этому феномену и вовсе не нашли определения. Но само явление уже заметно: богатые, пережив логоманию, тихую роскошь, а затем стыд за люкс, нашли наконец то самовыражение, которое больше не доступно для копирования бедными. Давайте назовем это «громкой бедностью» – это когда богатые нарочито избегают правила дорогого дресс-кода, и начинают потреблять продукты и вещи, ориентированные на низшие слои населения. Растянутые худи из секонда, шорты, которым уже лет 15, старые конверсы и айфоны версии Е – сегодня благодаря хайтеку и нормализации нормкора богатые могут позволить себе выглядеть как бедные, не потеряв при этом ни грамма статуса.
Тот факт, что на вашем айфоне меньше камер, чем было заявлено в последней презентации Apple, не далает вас хуже, не принижает вашу презентабельность и статус, ведь те,кто нужно, и так знают, что этот айфон будет навигировать дорогу в новенькой Буггати Вейрон. Шорты с пятнами не сорвут вам контракт, ведь те, кому надо знают, что у вас как минимум три менеджера, которые ведут ваши счета, открытые в ВИП-банкинге. Вам не нужно переживать, что ваши треккинговые ботинки выглядят, словно вы их сняли с бездомного с вокзала, потому что хайкинг – ваша страсть и детокс от ежедневных совещаний с сильными мира сего.
А теперь вопрос: как быть тем, у кого нет ни Бугатти, ни совещаний с важняками? Если вам кажется, что это смешно или как минимум вызывает злорадство – не спешите радоваться. Эти хитрецы лишили нас давно проверенного инструмента для социального лифта. Мода была придумана богатыми в классовом обществе, чтобы бедные не дай бог не перепутали их со своими и не оказали должного уважения. Поэтому столетиями бедные имитировали моду, чтобы хоть раз в жизни сойти за своего в мире, куда им ходу нет. И эта имитация порой помогала пробиться наверх настоящим талантам, пусть и без внушительной родословной и богатств. Fake it till you make it – настоящая магия, которая творилась не с помощью волшебной палочки, но с помощью одежды. Преображение через люкс помогало заполучить контракты, найти партнеров и замотивировать в ситуациях, когда в реальности на это не было средств. Теперь же, когда настоящий люкс был оставлен нуворишам и имитирующим (окей, правильный термин тут aspirational – стремящимся), маркетологи и потребители из среднего класса в замешательстве. Если сегодня твой статус считывают не по дорогим часам, а по твоему цифровому следу, то похоже люксу и правда конец. Зачем «стремящимся» тратиться на дорогие вещи, если куда важнее строчки в LinkedIn и публикации о вас в соцсетях и диджитал-СМИ. А если больше никого не обмануть логотипом, то зачем его вообще покупать? Вот вам и ответ, и вопрос в одном предложении.
Последний выпуск Ланы, как раз о падении люкса, посмотрите, если хотите еще глубже окунуться в эту тему.
#друзья #education
Forwarded from Александр Садовский
#изменение_систем
Земмельвейс: врач, которого не слушали 30 лет (1/4)
Сложные системы меняются, когда они готовы к изменениям. Врач нашел способ спасать десятки тысяч женщин и оставался непонятым еще 30 лет из-за инерции системы.
Когда мы узнаем драматическую судьбу Игнаца Земмельвейса, сейчас нам очевидно — он герой. О нем снят фильм, написаны книги, его упоминает и Альтшуллер как пример выдающейся творческой личности. Но при жизни его не хотели слышать. Почему?
Он пробовал изменить слишком сложную и консервативную систему. Я писал недавно, как меняются такие системы. Думаю, что изложил слишком концентрированно и тема осталась непонятой. Поэтому перед тем, как ее развивать, приглашаю обсудить чуть детальней с примерами. Начну с истории врача, опередившего свое время, а потом поразмышляю, как он мог действовать иначе, если бы понимал инерцию системы, которую пытался изменить.
***
РОЖАТЬ НА УЛИЦЕ, ЛИШЬ БЫ НЕ В БОЛЬНИЦЕ
Сегодня мы воспринимаем возвращение матери с ребенком домой как что-то естественное. Но так было не всегда.
19 век. В роддомах Европы лютует «родильная лихорадка». Женщины предпочитают рожать в поездах и на улицах, лишь бы не попасть в больницу, а ложась туда, прощаются с родными так, будто идут на плаху.
Смертность в 10% считалась в Пруссии нормальной. От родильной лихорадки умерло больше, чем за то же время от оспы и холеры, вместе взятых.
В Вене самым ужасным был 1842 год — например, в декабре умерла 1/3 рожениц. В Праге обстановка была куда хуже — от родильной лихорадки умерло:
– в 1848 году – 37% рожениц,
– в 1849 – 46% рожениц,
– в 1850 – 53% рожениц.
И это заниженные данные, потому что многих рожениц с осложнениями, напоминавшими родильную лихорадку, переводили в другие отделения, и они не включались в статистику.
Существовало около тридцати теорий происхождения болезни. Ее связывали и с изменением состояния атмосферы, и с расположением клиник, а лечить пытались всем, вплоть до слабительного.
Казалось, что любой, кто откроет тайну страшной болезни, будет встречен овациями и прославлен навеки. Но реальность оказалась иной.
ОТКРЫТИЕ
В 1847 году 29-летний врач из Вены Игнац Земмельвейс открыл тайну родильной лихорадки. Сравнивая данные в двух различных клиниках, где в одной показатель смертности был 10-30%, а во второй — 2-4%, он искал отличия. В первой на занятиях студенты препарировали трупы, во второй акушерки занимались на муляжах. В остальном они были одинаковы. Но почему это отличие может влиять на смерти?.. Окончательным толчком к открытию стала смерть друга, Якоба Коллетшки, который случайно поранился скальпелем во время вскрытия и чьи симптомы болезни и смерти совпали с симптомами родильной лихорадки.
Земмельвейс соединил факты и понял, что нечто из трупа через скальпель или руки врача может попасть в кровь и привести к смерти. Он ввёл обязательное обмывание рук 4% раствором хлорной извести. Смертность в обеих клиниках упала до одного уровня в 1-2%.
Казалось бы, причина обнаружена. Решение найдено. Доказательство на практике есть. Впереди внедрение и слава, верно?
СОПРОТИВЛЕНИЕ
При жизни Земмельвейс так и не дождался внедрения своего изобретения. Он умер в 1865 году, а повсеместное внедрение антисептики в акушерстве началось только в конце 1870-х-1880-х годах. То есть спустя 25-30 лет.
Здесь хочется кричать от ужаса и непонимания: почему? Неужели они не видели и не понимали, сколько это смертей? Почему так долго?!
Вспоминаем, что система была сложной. Она состояла из врачей и их подготовки, из отношений с пациентами и их родственниками, из зданий и материальных активов, из способов финансирования и юридических аспектов. Самая инертная часть в этой системе была психология врачей.
Идея Земмельвейса, казалось им, оскорбляла честь врача: как руки врача, благородного спасителя, могут быть грязными и нести смерть? Она была воспринята как личное оскорбление. Врачи не могли принять, что они сами являются убийцами своих пациенток.
Идея требовала также признаться в некомпетентности авторитетных врачей тех времен, чьи теории шли вразрез с открытием Земмельвейса.
(см. продолжение)
Земмельвейс: врач, которого не слушали 30 лет (1/4)
Сложные системы меняются, когда они готовы к изменениям. Врач нашел способ спасать десятки тысяч женщин и оставался непонятым еще 30 лет из-за инерции системы.
Когда мы узнаем драматическую судьбу Игнаца Земмельвейса, сейчас нам очевидно — он герой. О нем снят фильм, написаны книги, его упоминает и Альтшуллер как пример выдающейся творческой личности. Но при жизни его не хотели слышать. Почему?
Он пробовал изменить слишком сложную и консервативную систему. Я писал недавно, как меняются такие системы. Думаю, что изложил слишком концентрированно и тема осталась непонятой. Поэтому перед тем, как ее развивать, приглашаю обсудить чуть детальней с примерами. Начну с истории врача, опередившего свое время, а потом поразмышляю, как он мог действовать иначе, если бы понимал инерцию системы, которую пытался изменить.
***
РОЖАТЬ НА УЛИЦЕ, ЛИШЬ БЫ НЕ В БОЛЬНИЦЕ
Сегодня мы воспринимаем возвращение матери с ребенком домой как что-то естественное. Но так было не всегда.
19 век. В роддомах Европы лютует «родильная лихорадка». Женщины предпочитают рожать в поездах и на улицах, лишь бы не попасть в больницу, а ложась туда, прощаются с родными так, будто идут на плаху.
Смертность в 10% считалась в Пруссии нормальной. От родильной лихорадки умерло больше, чем за то же время от оспы и холеры, вместе взятых.
В Вене самым ужасным был 1842 год — например, в декабре умерла 1/3 рожениц. В Праге обстановка была куда хуже — от родильной лихорадки умерло:
– в 1848 году – 37% рожениц,
– в 1849 – 46% рожениц,
– в 1850 – 53% рожениц.
И это заниженные данные, потому что многих рожениц с осложнениями, напоминавшими родильную лихорадку, переводили в другие отделения, и они не включались в статистику.
Существовало около тридцати теорий происхождения болезни. Ее связывали и с изменением состояния атмосферы, и с расположением клиник, а лечить пытались всем, вплоть до слабительного.
Казалось, что любой, кто откроет тайну страшной болезни, будет встречен овациями и прославлен навеки. Но реальность оказалась иной.
ОТКРЫТИЕ
В 1847 году 29-летний врач из Вены Игнац Земмельвейс открыл тайну родильной лихорадки. Сравнивая данные в двух различных клиниках, где в одной показатель смертности был 10-30%, а во второй — 2-4%, он искал отличия. В первой на занятиях студенты препарировали трупы, во второй акушерки занимались на муляжах. В остальном они были одинаковы. Но почему это отличие может влиять на смерти?.. Окончательным толчком к открытию стала смерть друга, Якоба Коллетшки, который случайно поранился скальпелем во время вскрытия и чьи симптомы болезни и смерти совпали с симптомами родильной лихорадки.
Земмельвейс соединил факты и понял, что нечто из трупа через скальпель или руки врача может попасть в кровь и привести к смерти. Он ввёл обязательное обмывание рук 4% раствором хлорной извести. Смертность в обеих клиниках упала до одного уровня в 1-2%.
Казалось бы, причина обнаружена. Решение найдено. Доказательство на практике есть. Впереди внедрение и слава, верно?
СОПРОТИВЛЕНИЕ
При жизни Земмельвейс так и не дождался внедрения своего изобретения. Он умер в 1865 году, а повсеместное внедрение антисептики в акушерстве началось только в конце 1870-х-1880-х годах. То есть спустя 25-30 лет.
Здесь хочется кричать от ужаса и непонимания: почему? Неужели они не видели и не понимали, сколько это смертей? Почему так долго?!
Вспоминаем, что система была сложной. Она состояла из врачей и их подготовки, из отношений с пациентами и их родственниками, из зданий и материальных активов, из способов финансирования и юридических аспектов. Самая инертная часть в этой системе была психология врачей.
Идея Земмельвейса, казалось им, оскорбляла честь врача: как руки врача, благородного спасителя, могут быть грязными и нести смерть? Она была воспринята как личное оскорбление. Врачи не могли принять, что они сами являются убийцами своих пациенток.
Идея требовала также признаться в некомпетентности авторитетных врачей тех времен, чьи теории шли вразрез с открытием Земмельвейса.
(см. продолжение)
Forwarded from infosecurity
• В начале 1990 года появился первый полиморфный вирус — Chameleon. Ранее общепринятым способом опознания конкретного вируса было выделение характерной фиксированной части его кода (сигнатуры). Даже шифрованные с переменным ключом вирусы могли быть опознаны по коду расшифровщика. Однако с появлением полиморфных вирусов это стало невозможно. Подобные вирусы используют несколько методов изменения своего кода, так что разные экземпляры одного вируса не имеют ни одного характерного участка кода.
• «Хамелеон» во многом стал развитием идей, заложенных создателем «Каскада», о котором упоминалось ранее. Собственно, его автор Марк Уошбёрн прочитал книгу Ральфа Бюргера «Computer Viruses. The Disease of High Technologies», заинтересовался идеей, взял за основу вирус «Vienna», и дополнил её продвинутой, самостоятельно меняющейся системой шифрования на основе «Cascade».
• Если у «Каскада» при разнообразно зашифрованном теле вируса сам дешифровщик был одинаковым, что позволяло вычислять код вируса по сигнатуре, то у «Хамелеона» никакой постоянной сигнатуры попросту не существовало. Она менялась при каждом новом заражении без вмешательства создателя посредством «вшитого» рандомайзера, ключом служило системное время. Уошбёрн пояснял, что хотел продемонстрировать несовершенство существующих систем борьбы с вирусами на основе сигнатур, простым поиском заранее известных фрагментов кода.
• Создатели антивирусов по всему миру схватились за головы и занялись поисками более продвинутых систем обнаружения вирусов с помощью дешифраторов и алгоритмических языков.
• Вреда вирус не наносил, будучи по сути демонстратором технических возможностей. После запуска он искал файлы в текущем каталоге, используя маску
*.com. При обнаружении он проверял, не равен ли размер файла 10 или 63 488 байтам. Если нет, то он записывал три байта в начало и 1260 байт в конец (откуда и второе название, «1260»).• Естественно, наработку тут же взяли на вооружение и авторы действительно злокозненных вирусов. Но это уже совсем другая история...
#Разное
Please open Telegram to view this post
VIEW IN TELEGRAM
Forwarded from Stone, Wood, Sea (Katja Schmidt)
Это бесполезно с точки зрения домашних интерьеров, но интересно как опыт и вообще необычно - проект гостевых комнат Vienna Straw Room в столице Австрии. Идея была в том, чтобы собрать остатки стройматериалов, не использованных на венских стройках последних лет и пустить их в дело.
Я нахожу этот проект невероятно честным, потому что он весь на виду, никаких секретов. Плюс, чтобы сменить обстановку кардинальным образом, не нужно ехать куда-то на Мальдивы. От себя все равно не убежишь, а примерить новый опыт с запахами, текстурами и звуками можно прямо в городе. Плюс, вплоть до Средневековья люди спали на полу или соломе, получается небольшое путешествие во времени на современный лад.
Сочетание поликарбоната с соломой смотрится свежо и опять же честно - дешевые материалы нашли друг друга и дополнили. Ведь логично было бы уйти в какой-нибудь рустик и выдержать стиль. А этом случае, мне кажется, в атмосфере было бы больше претензии и меньше аутентичности.
А как вам идея с соломой? Захотелось приехать погостить?
Я нахожу этот проект невероятно честным, потому что он весь на виду, никаких секретов. Плюс, чтобы сменить обстановку кардинальным образом, не нужно ехать куда-то на Мальдивы. От себя все равно не убежишь, а примерить новый опыт с запахами, текстурами и звуками можно прямо в городе. Плюс, вплоть до Средневековья люди спали на полу или соломе, получается небольшое путешествие во времени на современный лад.
Сочетание поликарбоната с соломой смотрится свежо и опять же честно - дешевые материалы нашли друг друга и дополнили. Ведь логично было бы уйти в какой-нибудь рустик и выдержать стиль. А этом случае, мне кажется, в атмосфере было бы больше претензии и меньше аутентичности.
А как вам идея с соломой? Захотелось приехать погостить?
Forwarded from Своевременное искусство
Design You Trust
for the lady who speaks her mind, 2020
Дизайн блог Design You Trust создали коллекцию оскорбительных тарелок разных продавцов Etsy, назвавши серию - «для леди, которая говорит о чем думает».
for the lady who speaks her mind, 2020
Дизайн блог Design You Trust создали коллекцию оскорбительных тарелок разных продавцов Etsy, назвавши серию - «для леди, которая говорит о чем думает».
Forwarded from Better Ask Janet
Давно собиралась написать о любимом фарфоре британской королевской семьи. И если вы ждете, что я сейчас перечислю несколько классных английских марок, то нет.
С 1851-года британские монархи – верные клиенты венгерского дома Herend. Причем получилось это довольно случайно: королева Виктория увидела сервиз неизвестной мануфактуры на первой Всемирной Выставке в Лондоне, влюбилась и заказала его для себя.
При этом Herend в тот момент были почти банкротами, попали на выставку только потому, что Венгрии больше некого было послать, а этот сервиз изначально вообще не планировали показывать. Он даже никак не назывался.
Но после заказа королевы его тут же назвали Queen Victoria. А следом за ней клиентами дома стали император Австрии, барон Ротшильд и семья Эстерхази. В общем, из заштатной венгерской мануфактуры Herend быстро превратился в один из первых фарфоровых домов мира – и остаётся им до сих пор. А британские монархи остаются ему верны.
С 1851-года британские монархи – верные клиенты венгерского дома Herend. Причем получилось это довольно случайно: королева Виктория увидела сервиз неизвестной мануфактуры на первой Всемирной Выставке в Лондоне, влюбилась и заказала его для себя.
При этом Herend в тот момент были почти банкротами, попали на выставку только потому, что Венгрии больше некого было послать, а этот сервиз изначально вообще не планировали показывать. Он даже никак не назывался.
Но после заказа королевы его тут же назвали Queen Victoria. А следом за ней клиентами дома стали император Австрии, барон Ротшильд и семья Эстерхази. В общем, из заштатной венгерской мануфактуры Herend быстро превратился в один из первых фарфоровых домов мира – и остаётся им до сих пор. А британские монархи остаются ему верны.
Forwarded from Better Ask Janet
Этот сервиз Herend очень любила принцесса Диана – и даже выбрала его в подарок на свою свадьбу с принцем Чарльзом.
Сет называется Rotschild bird, и на нем изображены не просто случайные птицы. Если приглядеться, у них в клювах видны золотые бусы.
Это любимое ожерелье баронессы Ротшильд, подарок мужа. Как-то раз оно пропало во время прогулки по парку. Искали все, но так и не нашли. Грешили даже на слуг и на гостей, подняли на уши полицию.
Но спустя несколько дней ожерелье нашлось на ветке дерева всё том же саду – с ним играли две птицы.
Романтичный барон Ротшильд заказал у Herend по мотивам этой истории сервиз в подарок жене. И с тех пор это самый популярный “семейный” сет марки.
Не скажу, что я фанат его дизайна, но эта история – точно одна из моих самых любимых.
Сет называется Rotschild bird, и на нем изображены не просто случайные птицы. Если приглядеться, у них в клювах видны золотые бусы.
Это любимое ожерелье баронессы Ротшильд, подарок мужа. Как-то раз оно пропало во время прогулки по парку. Искали все, но так и не нашли. Грешили даже на слуг и на гостей, подняли на уши полицию.
Но спустя несколько дней ожерелье нашлось на ветке дерева всё том же саду – с ним играли две птицы.
Романтичный барон Ротшильд заказал у Herend по мотивам этой истории сервиз в подарок жене. И с тех пор это самый популярный “семейный” сет марки.
Не скажу, что я фанат его дизайна, но эта история – точно одна из моих самых любимых.