​​летнее инспо на века – наш любимый «талантливый мистер рипли», первая половина которого разворачивается на вальяжной 🇮🇹 ривьере. одежда в фильме – полноценный инструмент повествования и носитель разных смыслов (художница по костюмам энн рот парой лет ранее взяла «оскар», а 20 годами позже, когда ей было 88 – ещё один).

на базовом уровне одежда показывает классовую принадлежность: поношенные лоферы gucci джуда лоу транслируют непринуждённость элиты, а коричневые броги, в которые мэтт дэймон вцепился на пляже, почти трагичны в своей нелепости.

на уровне поглубже одежда оказывается ключевым элементом идентичности: вроде бы, правильно подобрав аутфит, можно сойти даже за того, кем вообще не являешься. но всё равно потом кто-нибудь подойдёт поближе и всё увидит, потому что украсть вещи можно, а умение их носить – нет (великая сцена с филипом сеймуром хоффманом).

а где-то между этими смыслами – простые и воспроизводимые рецепты хорошего (летнего) гардероба имени дикки гринлифа: только правильная посадка, максимальная сочетаемость вещей + 1-2 statement pieces, а также бесценный урок из сцены в лодке: набор более-менее одинаковых вещей может выглядеть страшно по-разному.

​​завтра стартует «уимблдон»; это самое нарядное событие в теннисе – спорте, где и так очень любят наряжаться. эта корпоративная любовь часто выплёскивается за пределы корта (см. заполонивший всё теннискор), а однажды взорвала ювелирную индустрию термином «теннисный браслет».

вообще типу браслета, сейчас называющемуся теннисным, около 100 лет. это тонкое гибкое украшение обычно из белого металла, инкрустированное ровными одинаковыми бриллиантами. такие бриллиантовые змейки долго были известны как «браслеты вечности», потому что их торжественно дарили вторым половинам.

а потом пришли 1970-е, уже в начале которых эльза перетти демократизировала ювелирные изделия совместно с tiffany & co., а альдо чипулло создал для cartier браслеты love и juste un clou, воплощавшие идею носибельной роскоши. ровно тогда же 🇺🇸 тинейджерка крис эверт начинала одну из величайших теннисных карьер. эверт (на фото в 1971-м) быстро стала не только большой чемпионкой, но и it girl: играла в романтических платьях, с лентами в волосах и в украшениях, включая бриллиантовый браслет. до эверт никто не носил бриллианты на спорт, зато вслед за ней, любимицей америки, стали все.

название «теннисный браслет» постепенно просачивалось в мейнстрим (по легенде, первым его употребил ювелирный магазин во флориде неподалёку от 🏠 эверт). а потом на открытом чемпионате 🇺🇸-1978 у эверт по ходу игры расстегнулся и слетел с руки браслет дизайна джорджа бедеви. матч остановили, пока украшение не нашли, эпизод завирусился, и браслет «как у эверт» навсегда стал теннисным.

в наши дни крис моментально подписалась бы с ювелирным брендом, но не тогда. несмотря на то, что эверт впоследствии стала первой женщиной мирового спорта, заработавшей миллионы на рекламе, недавно она сетовала: «ни одна ювелирная компания мне ни разу не подарила теннисный браслет. а я ведь имела некоторое отношение к тому, что они заработали на них кучу денег».

​​в годовщину начала первой мировой не забываем о самом важном, что происходит. война разрушает жизни, и не всем удаётся отстроить их заново.

пионер графического дизайна и профессии арт-директора алексей бродович за 20 первых лет жизни соприкоснулся с 3 войнами: из-за русско-японской его семья переехала из современной 🇧🇾 в москву (отец получил работу в госпитале для военнопленных). с началом WWI бродович-тинейджер несколько раз сбегал в попытках попасть на фронт, а в гражданской участвовал как белый офицер, пока в 1918-м не был тяжело ранен и уехал из россии.

20-летний бродович оказался в париже и впервые был вынужден работать, сначала – маляром. вскоре он уже вращался в артистических эмигрантских кругах, испытывая влияние супрематизма, дадаизма и всех -измов на свете. так он получил работу в команде оформителей антрепризы дягилева, после чего перешёл к промдизайну и до конца десятилетия стал в профессии звездой. дизайнерская карьера бродовича началась с того, что в 1924-м он выиграл конкурс плакатов, оставив на 2-м месте пикассо (до конца жизни гордился тем плакатом), иллюстрировал 🇫🇷 издания пушкина и достоевского, дизайнил рекламы martini.

переезд бродовича, не обусловленный войной, случился в 1930-м, когда художественный колледж филадельфии пригласил его возглавить кафедру рекламного дизайна. там он прославился интерактивным и креативным преподаванием и модернистскими идеями; его «дизайн-лаборатории» были хитом, через них прошли арбус, аведон, пенн, etc.

в суперзвезду бродович превратился, когда в 1934-м почти на четверть века стал арт-директором harper’s bazaar и по сути создал современный глянцевый канон, впервые совместив изображения и текст и превратив журнал из каталога в повествование. бродович показал, что фотографии можно резать, помещать не по центру, рассыпать и даже дублировать. он использовал раскадровку как повествовательный приём, он работал с цветом, когда тот в печати только начинался, оставляя при этом революционно много воздуха. он предпочитал уличные с’ёмки студийным, и это он со своей любовью к драматичным композициям вдохновил аведона на «довиму со слонами».

по приглашению бродовича с bazaar работали дали, шагал, миро, кокто, ман рэй. он любил всё новое и необычное, не выносил готовые решения и, по описаниям очевидцев, работал стремительно и без сомнений – прямо как другой визионер рой холстон создавал одежду. влияние бродовича так велико, что на его наследие не влияют ни кризис глянца, ни отмена всего русского.