В день старта «Одиссеи» хочется вспомнить, что у нас тоже была своя киноодиссея - «Баллада о солдате» Григория Чухрая.

Только нашему Одиссею 19 лет, и домой он возвращается в короткий отпуск, а спешит не к жене, а к маме. Связист Алексей Скворцов, совсем как античный герой, совершает ратный подвиг - подбивает немецкие танки. Награда - почти неделя без войны. Шесть дней на то, чтобы добраться до родного села, повидаться с семьей и чтобы починить крышу.

Как и поэма Гомера, фильм Чухрая начинается с обращения к аудитории, раскрывающего концовку: Алеша погибнет.

Как и поэма Гомера, фильм Чухрая построен по принципу сказа: повестование нелинейно, а в начале и в конце к нам обращается невидимый рассказчик.

Как и поэма Гомера, фильм Чухрая готовит для героя много горьких испытаний, жестоких ударов, неявных соблазнов и упущенных шансов.

Как и поэма Гомера (в ее современных прочтениях, связанных с эхом войны и ПТСР - кажется, экранзация Нолана ровно об этом), фильм Чухрая делает антагонистом саму войну. На дворе 1942 год, и Алеша движется в направлении, противоположном и ходу историю, и самому вращению Земли. Весь мир идет на войну, а герой ненадолго возвращается в тыл.

Вообще, «Одиссея» устроена так, что с ней можно сравнить что угодно, - в том числе и «20 дней без войны» Германа.

Но что еще действительно похоже на Гомера, так это фильм «Домой!» Гавриила Егиазарова по рассказу Андрея Платонова «Вовзращение».

Если у Чухрая мы видим русского Одиссея, то Егиазаров показывает еще и русскую Пенелопу и русского Телемаха. Фронтовик возвращается с войны и не может узнать своего сына, который возмужал раньше срока и взял на себя заботу о всей семье. А еще герой подозревает в измене жену - и раздумывает, не сбежать ли от нее к сирене по имени Маша.

Одиссея, иначе говоря, всегда вокруг и всегда в каждом.

Так что жду.

От Русского ковчега до Русского вигвама - рукой подать.