Футбольная афиша на выходные

Накануне нашего с @aonefilms спецпоказа «Мужчины и женщины» (уже завтра! приходите!) взял да и сложил два и два.

Есть известный факт, что в 1957 году 19-летний Клод Лелуш был в СССР и на ручную камеру снял про нашу жизнь фильм Quand le rideau se lève («Когда поднимается занавес»). Путешествие обросло легендами - так что, к сожалению, до правды быстро не докопаться (надеюсь, знающие люди сейчас придут в комментарии и дополнят). Кто-то пишет, что Лелуш участвовал в официальном журналистском конкурсе фильмов о Москве и даже вступил в компартию, чтобы аккредитоваться. Кто-то - что съемка была настолько партизанской, что француз учился прятать камеру под пальто. А оказавшись в Мавзолее, просил своих подельников громко кашлять, чтобы никто не услышал треск камеры. Ведь снимать спящих нельзя, плохая примета.

Так или иначе, Лелуш попал на Мосфильм и увидел, как снимается фильм «Летят журавли». И не только окончательно решил в этот момент стать режиссером, но и (опять же, по одной из версий) посоветовал дирекции Каннского кинофестиваля взять картину Калатозова в конкурс. Где та в 1957 году победила - и так и осталась единственным фильмом из нашей страны, удостоенным главной награды. Ну а в 1966 году в Каннах выиграл уже сам Лелуш - с «Мужчиной и женщиной».

Это была первая часть 2+2, а теперь вторая.

Я раньше как-то не думал, что фильм Андрея Смирнова «Француз» (2019) очень похож на историю Лелуша. Молодой левак из Парижа в 1957 приезжает в Москву, чтобы найти биологического отца, и становится свидетелем Оттепели. Дружит со студентом ВГИКа. Влюбляется в балерину, так похожую на Татьяну Самойлову. И в конце концов уезжает в Париж - проявлять материал.

Смирнов, конечно, снял историю не про иностранца, а про нас с вами.

Но как все похоже.

Завтра после показа будет общение не только со мной, но и с Ларисой Малюковой, которая знает про этот период гораздо больше - а к фактчекингу относится куда ответственнее.

Так что приходите!

В день старта «Одиссеи» хочется вспомнить, что у нас тоже была своя киноодиссея - «Баллада о солдате» Григория Чухрая.

Только нашему Одиссею 19 лет, и домой он возвращается в короткий отпуск, а спешит не к жене, а к маме. Связист Алексей Скворцов, совсем как античный герой, совершает ратный подвиг - подбивает немецкие танки. Награда - почти неделя без войны. Шесть дней на то, чтобы добраться до родного села, повидаться с семьей и чтобы починить крышу.

Как и поэма Гомера, фильм Чухрая начинается с обращения к аудитории, раскрывающего концовку: Алеша погибнет.

Как и поэма Гомера, фильм Чухрая построен по принципу сказа: повестование нелинейно, а в начале и в конце к нам обращается невидимый рассказчик.

Как и поэма Гомера, фильм Чухрая готовит для героя много горьких испытаний, жестоких ударов, неявных соблазнов и упущенных шансов.

Как и поэма Гомера (в ее современных прочтениях, связанных с эхом войны и ПТСР - кажется, экранзация Нолана ровно об этом), фильм Чухрая делает антагонистом саму войну. На дворе 1942 год, и Алеша движется в направлении, противоположном и ходу историю, и самому вращению Земли. Весь мир идет на войну, а герой ненадолго возвращается в тыл.

Вообще, «Одиссея» устроена так, что с ней можно сравнить что угодно, - в том числе и «20 дней без войны» Германа.

Но что еще действительно похоже на Гомера, так это фильм «Домой!» Гавриила Егиазарова по рассказу Андрея Платонова «Вовзращение».

Если у Чухрая мы видим русского Одиссея, то Егиазаров показывает еще и русскую Пенелопу и русского Телемаха. Фронтовик возвращается с войны и не может узнать своего сына, который возмужал раньше срока и взял на себя заботу о всей семье. А еще герой подозревает в измене жену - и раздумывает, не сбежать ли от нее к сирене по имени Маша.

Одиссея, иначе говоря, всегда вокруг и всегда в каждом.

Так что жду.