Поезд на фестиваль «Маяк» даже четвертый год подряд - сплошная пионерская радость.

Жду, когда кого-нибудь зубной пастой обмажут.

А в объявленном только что жюри есть приятная неожиданность - режиссер «Гив ми либерти» Кирилл Михановский.

⚡️ Состав жюри Маяка 2026

Конкурс
• председатель жюри — Константин Бронзит, режиссер, художник-аниматор, сценарист
• Полина Кутепова, актриса
• Наталья Макарова, кинооператор
• Иля Малахова, режиссер, сценарист
• Кирилл Михановский, режиссер, сценарист
• Александр Паль, актер

Конкурс короткометражных фильмов
• Руслан Братов, режиссер, актер
• Сергей Малкин, режиссер
• Стася Толстая, режиссер, актриса

Четвертый фестиваль актуального российского кино «Маяк» пройдет в Геленджике с 3 по 8 октября.

«Фонари» зажигаются только в третьем эпизоде - но дальше просто сияют.

Первые две серии сумбурны. Супергерой-нарцисс проигрывает каждому из «Пацанов». Химии между напарниками далеко до «Настоящего детектива». Местный юмор не взяли бы в базу шуток «Миротворца». А маленький ковбойский городок по ВВП впечатлений не дотягивает до «Йеллоустоуна».

Но потом начинается гигантский флэшбек про мальчика, который решил, что станет супергероем, потому что его отец дал слабину и упустил этот шанс. Точнее, это решает не мальчик, а его мама. И придумывает своему мужу и сыну систему тренировок в духе Вильгельма Телля. А старшие братья героя остаются за бортом, потому что родители сделали ставку на него.

А дальше события набирают какую-то космическую скорость.

И конфликт двух героев, только один из которых может носить заветное кольцо, перестает быть игрушечным.

Забавно, что пока вся драматургия Marvel строится на том, что герои строят собственную семью, вселенная DC продолжает копаться в детских травмах и сводить счеты с родителями. В «Пингвине» и «Джокере» во всем виноваты мамы, в «Миротворце» - папа, в «Бэтмене» - оба предка разом. Угораздило же их умереть на глазах у сына и оставить ему такое наследство.

Думаю, разница в сборах и охватах между двумя вселенными определяется на только качеством и стабильностью фильмов и сериалов, но и вот этим привкусом и цветом - как в битве «Пепси» и «Колы».

От Ильи Маланина до Иды Галич - один кинокритик!

А внутри - про «Битву моторов», Канны, Венецию, «Эмми», «Одиссею», хорроры и даже российское аниме.

Полина Лиске - абсолютно финчеровская/хичкоковская актриса, под которую нужно писать психологические триллеры, скандинавские детективы и калифорнийские нуары.

С запредельной способностью моментально замерзать, как Эми Адамс, пугать, как Розамунда Пайк и расщеплять (в основном мужчин) одним взглядом, как Джессика Честейн.

У Полины приз «Кинотавра-2015», но я открыл ее для себя всего пару месяцев назад, когда отбирал «Мотыльков» для «Одной шестой».

А теперь увидел ее тур де форс во «Второй Тане», где она играет сразу двух героинь - одну из блокадного Ленинграда и другую из шоколадного Петербурга.

В первом фильме героиня замерзает, замыкается и рассыпается после столкновения с реальностью.

Во втором, наоборот, просыпается в момент конфликта.

Так вот, работа Полины такая сильная, что сбивает фокус восприятия фильма.

Сначала казалось, что «Вторая Таня» - это, подобно актерскому упражнению, тренировка эмпатии, попытка сопереживания прошлому из настоящего. Героиня занимается в театральной студии и получает задание оживить блокадный дневник другой женщины. Такое кино - с очень страшными и сильными сценами военного быта - своего рода прививка от романтического восприятия прошлого современным кино. И приглашение по-настоящему переосмыслить то, что у нас есть сегодня.

Но фокус (или сценарный, или актерский, или оба сразу) в том, что с настоящей Таней из современного Санкт-Петербурга происходит что-то страшное.

Если прошлое показано реалистично, то настоящее будто бы радикально обесценивается. Таню окружают карикатурно слабые мужчины; знакомство с родителями бойфренда выглядит, как нелепая комедия; другая студента театральной студии образцово фальшивит.

Поскольку в этот момент мы понимаем, что мир изображен таким, каким его видит Таня, то в мелодраматическом фильме возникает второе, зловещее дно.

Потому что «Вторую Таню» можно интерпретировать и как историю безумия. В лучшем случае - актерского. В худшем - очень специфического безумия человека, который настолько потерян и несчастлив в современности, что придумывает себе реконструкторскую обсессию. Причем увлекается самым трагическим и апокалиптическим сюжетом в истории своей страны - мировой войной.

И это, как вы понимаете, уже совсем другое кино.

#маяк2026

В фильме «Шум времени» Шостакович на гастролях в Америке расстраивается, что будет выступать во втором отделении, а не в первом, потому что первое как-то почетнее.

Так вот, сам «Шум времени» - фильм, который с какой-то неожиданной лихостью захватывает в первом отделении, но распадается на этюды и осколки во втором. Но за эти осколки все равно хочется цепляться, чтобы продлить острые чувства от лучшей половины фильма.

Которая, конечно, удивительным образом рифмуется с «Дау» - просто у режиссера Х от несвободы мучаются физики, а у режиссера У - лирики.

Но характеристики двух гениев схожи: оба невротики; жаждут любви; бегут от женщины, как только те увидят их слабость; страх смерти глушат лихорадочным либидо; зациклены на себе, а свой дар по ходу сюжета ничем не подтверждают - мы ведь и из учебников знаем, что они гениальны. Оба фильма - не линейные байопики, а сочинения на заданную тему: в «Шуме времени» даже нет музыки Шостаковича, и потомки, судя по вчерашнему Q&A, образ композитора не оценили.

И подход к реконструкции эпохи и там и там - схожая лепнина большого стиля и лихого авангарда. Но в случае с «Дау» нарушеы не только строительные, но и христианские СНИПы, а в случае с «Шумом временеми» важно отметить редкий размах именно физической работы. Снимать так сегодня, возможно, может только Учитель - остальные уйдут в CGI или черно-белый квадратный кадр. Весь фильм - грандиозная сталинская высотка, населенна запуганными людьми.

Наконец, оба фильма описываю жизнь гения под давлением - с товарищескими судами, постоянным страхом ареста, нормализацией предательств, растоптанным мужеством и полной зависимостью от власти.

Сам этот контекст здорово усиливает первую половину «Шума времени». Которая начинается с марша идеалистов, продолжается в бемпамятстве якобы вечного праздника в духе «Великого Гэтсби», а заканчивается черными воронками во дворе.

Веселый «Танец с похищениями» незаметно превращается в танец опричиников из «Ивана Грозного» - и нужно быть очень хладнокровным зрителем, чтобы не прийти от этого в ужас.

А дирижерская палочка, на фаллическом символизме которой так зациклен сценарий, оказывается не такой волшебной и всесильной, как в «Гарри Поттере».

Вторая часть фильма скачет по разным эпохам - и распадается на зарисовки.

Удач и мастерства по-прежнему много. Окрестр на палубе идущего в шторм корабля - наш «Треугольник печали». В сцене синхронных похорон Сталина и Прокофьева алый гроб вот-вот улетит в небо, как у Марка Шагала или Роя Андеррсона. А камера в этот момент выписывает пируэты по крышам, напоминающие про подвиг Урусевского и Калатозова в «Я Куба».

Еще есть сильный фрагмент в Доме композитора, после которого хочется позвонить в полицию и сообщить, что Цыганов украл фильм. Первую часть «Шума временеми», кстати, крадет Полина Цыганова в образе чуть ли не Джулии из «1984» - молодой, бесстрашной, прекрасной и протестующей делом и телом бунтарки.

Однако когда в середине фильма заканчивается воздушная тревога, исчезает и весь адреналин, который не может не захлестнуть молодых зрителей. И начинается рассеянная рефлексия уже немолодых людей, которые размышляют о том, как прошла их жизнь. И, разумеется, о многом сожалеют.

Это я к тому, что если фильм потерял вас на середине, то с вами все хорошо: вам уже есть, что терять, но у вас еще все впереди.

#маяк2026