Молодая женщина Дороти Кэтрин Дрейпер, сосредоточенно смотрящая сквозь воображаемого зрителя, обильно украшена цветами и укутана в несколько слоёв кружева. С дистанции, на которой нахожусь я, она напоминает свадебный торт. Ирония в том, что если верить источникам, то без мукИ там действительно не обошлось. Модели пришлось покрыть ей лицо, чтобы снимок получился более контрастным в тот облачный день.

Впрочем довольно скоро (спустя каких-то 55 лет) сфера фотографии стала более справедливым местом. Благодаря компании Kodak (не углубляясь в разговор о капиталистической стороне вопроса), уже в 1893 году мир узнал новую культурную героиню – Kodak Girl, девушку с фотоаппаратом. Новые камеры компании сделали съёмку доступным делом в том числе для женщин, начинающих в тот момент обретать некоторые права. Обладание камерой могло стать спасательным кругом для желающих обеспечить себя, в том числе ощущением независимости.

Портреты в этой подборке созданы в разные годы существования курса. На деле их было сделано больше в разы. А подробную обновленную программу курса грядущего сезона вы прочтете, пройдя по этой ссылке.

К слову, автопортрет Жени Бабской в ауре из муки был снят, не как вы могли подумать, в память о Дороти Дрейпер. Он возник из исследования весьма эксцентричных, но не лишенных мучительного очарования отношений Софьи Андреевны Толстой со Львом Николаевичем. От гендерного разговора таки не убежишь.

Авторы фотографий в посте: Альбина Галеева, Аня Мирошниченко, Алексей Душутин, Евгения Бабская, Арина Старых, Каати Пуолакайнен, Иван Бубновский, Света Каверина, Анастасия Новодворская, Слава Костылев.

Вот, например, фрагмент из главы «Медицинская норма и патология в объективе фотографии» о невероятном Джеймсе Джиллингеме:

«У англичанина Джеймса Джиллингема, который был владельцем мануфактуры по изготовлению кожаных протезов, за домом находилось маленькое фотоателье, где он делал снимки своих клиентов. Точное количество сделанных им фотографий неизвестно, часть их хранится в Музее Чарда (города, где он жил и работал), а 400 негативов - в Музее науки в Лондоне. Известно, что к 1910 году услугами Джиллингема воспользовалось более пятнадцати тысяч пациентов. Гравюры, сделанные по его фотографиям, публиковались в научном медицинском журнале The Lancet и в его рекламных брошюрах. Основной целью этих публикаций, помимо рекламного назначения, было проинформировать хирургов о том, в каких местах проводить ампутацию конечностей для сохранения их большей функциональности с перспективой в дальнейшем использовать протез.

Поскольку создание наглядного изображения требовало обнажения, выходящего за рамки приличия, а клиенты не хотели выносить свои телесные изъяны на всеобщее обозрение, женщины на фотографиях анонимны: модель либо обращена к зрителю спиной, либо скрывалась за полями шляпы или за газетой. Снимки мужчин своей иконографией напоминают традиционный для того времени фотопортрет: модель стоит в полный рост, опираясь на стул, стол или трость, прямо перед камерой или вполоборота. В этом архиве есть снимок девушки с полным протезом ноги, которая позирует, изображая, что читает письмо.

Эти фотографии, с одной стороны, представляют собой документальное свидетельство практически безграничных возможностей науки по модификации тела, представление о которых знаменовал новый подход к протезированию. С другой стороны, снимки говорят о гармоничном слиянии живого и неживого, которое стало возможным в результате научно-технической революции. При этом рукотворное изделие одновременно наделялось функциональными свойствами живой материи и указывало на возможность ее замещения. Эта мысль будет интенсивно развиваться в годы после Первой мировой войны в Германии, где повседневное пространство оказалось наполнено изувеченными в боях военными, стремящимися вернуться к мирной жизни. В 1920-е годы формируется социальная система их реабилитации, включающая индустрию протезирования, которая должна была помочь им стать пригодными для полноценной работы. Мощный отклик на эту тему происходит в художественной визуальной среде, где критический взгляд на послевоенное общество принадлежит прежде всего берлинским дадаистам, которые одни из первых стали исследовать проблему соотношения тела человеческого тела с искусственными конструкциями, механизацией и роботизацией тела».