https://www.youtube.com/watch?v=fK4DIFYiMKk

Переживаю кризис тем для канала, поэтому пока выступлю в жанре «согласен с предыдущим оратором»: редактор музыкального раздела сайта Colta и автор канала @whatisthatsound Сергей Мезенов проделал классную работу, пошерстив ВК на предмет альбомов новозеландского нойз-трио The Dead C; почти все они доступны, к примеру, на Spotify — но мне, более-менее хорошо помнящему этот разреженный пещерный звук, не пришло в голову после подписки их все переслушивать, а Мезенов хотя бы придумал себе хороший диггерский повод.

Упомянутую им документалку-монолог гитариста группы Брюса Расселла за авторством дочери героя я тоже (сам по себе) на днях посмотрел: седовласый, но с виду ещё моложавый аутсайдер в свитере сидит в своей каморке, вспоминает сквоты и церковь как главные места местной творческой силы, вальяжно рассказывает, как пишет книги и докторскую по своей музыке и демонстрирует игру на синтезаторе послевоенной сборки; всё это никакой не спойлер, конечно — взглянуть стоит хотя бы ради того прозаичного физического ощущения, что слова «динозавр» и «мастодонт» по отношению к музицирующим людям придумали не просто так. В общем, почитайте хорошую мезеновскую попытку уловить изумительную лепоту The Dead C, вдобавок к ней прошлогоднюю мою, а кино — вот.

В одном из позднейших интервью Cocteau Twins третий участник группы Саймон Реймонд на ремарку ведущего — мол, вы были раньше подписаны на лейбл 4AD, а на таких малых предприятиях наверняка атмосфера как в семье царит — ответил: ну, вот это-то как раз и плохо, да и атмосфера общежития нас в принципе тяготит. Шутка судьбы оказалась в том, что свой лучший в коммерческом плане альбом Cocteau Twins записали на пике громокипения семейных радостей и передряг: глава лейбла Айво Уоттс-Рассел натурально не вывозил обилие обрушившихся на него талантов, а рождение дочери не сделало гитариста и идеолога группы Робина Гатри заботливым отцом и трезвенником; ставший в то время наряду с вокалисткой Лиз Фрейзер главной движущей силой ансамбля Реймонд написал клавишную партию последней песни спустя день после смерти отца, притом что альбом более-менее состоял из песен с текстами Фрейзер о принятии собственного материнства.

В этой смерти под руку с жизнью и раздрае поперёк созиданию — экстракт того, за что Cocteau Twins и Фрейзер в частности стоит ценить: слово «воздушный» в их изводе совсем не синонимично слову «воодушевление», а воспарение к небу — не более чем поход в музей красоты на чердаке у земного, и даже в этой красоте выбор-то невелик: жизнь по методу меньшего из зол (собственно, heaven or Las Vegas), а дальше тишина. Ещё шесть лет за то, чтобы звучать, они, конечно, будут бороться — но выиграют они свою борьбу в последний раз именно на этом альбоме. Сегодня его выходу 30 лет.

https://www.youtube.com/watch?v=L5Mqftd6h-E

Пока ведущие канала @musteletype приходят в себя после отпуска, а @heymaka фланирует между столицами, возьму на себя работу, которую разными способами делают они, а я — редко: составлю свой дайджест прочитанного (и чуть-чуть просмотренного) за последние дни.

1. Раз уж прошлый пост был про юбилей альбома Cocteau Twins, начнём с опубликованных на «Горьком» впечатлений Артёма Абрамова от книги Мартина Астона «Выбирая другую дорогу» (в оригинале — Facing the Other Way) об истории лейбла 4AD, выстроенной вокруг фигуры его основателя. Сам я пока пробежался по книге фрагментарно, но судя по объёму — и рецензии Артёма — она требует внимательного к себе отношения: история 4AD описана Астоном в скучном на словах формате дотошной хронологии, но дотошность эта не вырождается в схематичность, потому как и сам предмет описания старательно не вписывался в расхожие идеологические, да и рыночные рамки: при формировании 4AD Расселлом-Уоттсом двигало не представление о трендах или желание собрать вокруг себя субкультурку, а внутреннее чувство прекрасного, и вот как раз все тонкости и трудности существования в таком режиме, приведшие в конце концов к добровольному отходу лейблодержателя от дел, автор книги чутко обрисовывает. Правда, читать Facing the Other Way, разумеется, лучше в оригинале — выпустившее её в России издательство «Кабинетный учёный» решило обойтись без иллюстраций, несомненно накрутивших бы и так недешёвому увесистому тому больше стоимости, но крайне важных для проникновения в контекст; недостача не смертельная, с точки зрения обстоятельств объяснимая, но в данном случае слишком явная и о ней стоит говорить, что Артём в своей рецензии и делает.

2. Пропустил (и, как некоторые из коллег, лишь совсем недавно заметил) появление канала @reproduction. Как пишет в аннотации авторка Катя, поле её деятельности — «popular music studies, journalism studies и все, что параллельно попадается под руку»; короче говоря, история поп-музыки как социального феномена и история музыкальной журналистики. Про генезис этого самого музжура как-то до сих пор нет на русском внятной картины, у каждого она своя, обрывочная, доступная в редких толкованиях, кривоватых переводах и тут уж всё зависит от степени знания языков да смышлённости толкователя — так что возникновения отдельного уголка и человека, который мог бы попробовать всё разжевать да ещё накидывать пруфов, как-то уж давненько жаждалось. Пролистать канал Кати стоит с самого начала (материала там пока не так много), я же обращу внимание на недавний текст, про который у меня хоть чуть-чуть да хватит компетенции высказаться — перевод старинного эссе Лестера Бэнгса о том, как быть музыкальным журналистом. Как и всегда водилось у Бэнгса, это такой размашисто-нагловатый поток гонзо-букв, при этом его хулиганство в лучшие моменты было близко скорее к филигранности, чем к позе; фельетон, конечно, для своего времени забавный, но и поныне актуальный: добрую половину от 30 тысяч знаков занимает лайфхак на тему того, как писать рецензии одной левой. Ещё из последнего можно найти ссылку на интерактивную карту африканского метала, да и регулярные катины подборки прессы о музыке интересны: особенно мне импонирует то, как в эти дайджесты вворачиваются постоянные милые отсылки к итальянской панк-группе CCCP Fedeli alla Linea, делавшей в восьмидесятые сценическое шоу позаряженнее этих ваших шортпарижей.

[К вопросу о каналах и списках: Институт Музыкальных Инициатив открыл раздел «Источники», в котором собран лонглист телеграм-каналов, ютуб-блогеров, книг, подкастов и документалок о музыке. Вездесущий Абрамов уже разобрал его по косточкам; список действительно неоднороден, аргументация подбора не всегда внятная, оправдаться в духе «спасибо и на том» не получится — но в ИМИ сидят люди, открытые к диалогу, наверняка правильные выводы будут сделаны].

*

3. После трёх лет проката в сети появился документальный фильм «Про рок» о молодых уральских группах, отобранных на кастинге Шахриным и Бобунцом; говорят, кино фактурное и уморительное — но даже для стримингового просмотра платное, поэтому пока его отложил (но вы не жадничайте, не будьте как я). По этому поводу (а может быть, и нет) Николай Редькин в возобновлённом им канале «Сломанные пляски» написал об одних из героев «Про рока» — группе «Городок чекистов», игравшей новый русский постпанк за несколько лет до того, как подтянулись остальные. При сверке «детей» с «отцами» — и наоборот — конечно же, ничего не сходится: своей интеллигентскостью (sic!) ГЧ всё-таки ближе к «Петле пристрастия» или даже старинной «Промышленной архитектуре», чем к условному «Буераку»; хочется пофантазировать, что, не найдись столько игроков на поле екатеринбуржцев, их постигла бы как раз судьба «Петли» — последних из могикан, поющих одиночные в своей нише грустно-бытовые гимны нетрезвого сознания для тысячных залов, но фронтмен группы Слава Солдатов, кажется, настолько неуютно чувствовал себя на сцене, что вся сценическая жизнь недолгой декларацией этой неуютности закономерно и ограничилась.

4. «Про рок» я не глянул, а вот фильм Кирилла Ненашева о покойном орловском рокере Константине Ступине наконец-то посмотрел, чего долго не удавалось. Ещё в марте замутил показ фильма в родной Туле с участием режиссёра, но по дате всё пришлось на первый день указа об ограничениях (ещё не запрете) массовых мероприятий в регионе, а я находился в другом городе и апатии, в результате чего неинструктированному бедолаге Ненашеву пришлось самому ориентироваться в незнакомом пространстве; показ в итоге как-то прошёл, но это был полный и не достойный никаких оправданий с моей стороны фак-ап.

К просмотру «Ступы» боялся приступать именно из-за этого живого о той истории напоминания — и ещё опасений, что фильм сведётся к панегирику своему герою; если легендарный профайл на «Таких делах» ещё сумел дипломатично, но наглядно проиллюстрировать рок-н-ролльные ступинские загоны, жизнь с курсом на саморазрушение из больнички и обратно, то веры в отечественную документалистику в данной ситуации было куда меньше. При всех своих зависимостях, срывах и судьбе, в которой творчество было лишь недолгой передышкой, Константин несомненно был талантлив и одарён, и рост интереса к его песням в последние годы есть прямое этих свойств следствие, но подобная дилемма между разгильдяем и гением частенько не разрешается золотой серединой — либо восхваление, либо полный разнос; Ненашев держится на грани между отстранением и благолепием, но портрет героя однозначно у него вышел: уже в самом начале, сидя в поезде, везущем Ступу в столицу на запись из родного Орла, тот заявляет, что ничего в жизни его не способно удивить — и дальнейшие час с небольшим нам показывают человека, чей кайф давно кончился и единственное, что может держать его в тонусе — это ощущение своего дела как ремесла, что-то дающего публике, и важности себе.

Ввиду нестабильности ступинских состояний ремесло, конечно, больше было похоже на вахтовый метод — но даже в хронике, состоящей из одних будто бы просветов на фоне непоказанного анамнеза, обнаруживаются оттенки: то упадок духа через лишь в жестах читающееся не могу, то уличные рассуждения с некой дамой о прочитанном 30 лет назад Ницше (конечно, тоже теперь не будоражащем), то интерес — на грани живого и дежурного — к собственным фанатам, что выстраиваются в очередь к гримёрке. Среди фанатов, к слову, все люди простые, провинциальные, те, для кого «рок» синонимичен слову «сермяга», а ступинские хрипы — родимая отдушина; изначально мои опасения состояли именно в том, что фильм Ненашева превратится в медиум трансляции подобного образа мысли — но нет, Кирилл именно что наблюдает: без сантиментов, зато с чувством долга перед историей, ровно тем, что и самого Ступу сподвигало на то, чтобы после каждого пике воскресать.

Всем привет. Возвращаюсь с новым дайджестом услышанного и прочитанного; кажется, подобные подборки превращаются в единственную чтимую на этом канале традицию, мне такое оскудение контента не совсем нравится — но что поделать.

1. Прошлая пятница выдалась днём больших релизов; кто не купился на слово «большие», тот молодец — я же, увы, только по ним и пробежался: перерождение Анны фон Хаусвольфф в органистку с первого раза не зацепило (но рецензия Артёма Абрамова для «Стеллажа» соблазнительная); «Афиша» в кои-то веки открыла себе глаза на Deftones — хотя вообще-то смотреть на повсеместное восхваление альбома Ohms довольно странно. Это чуть ли не первый альбом, на котором Чино, Стивен и компания звучат ровно так, как я воображал себе их, не слышав до двадцати семи лет от роду: максимально шаблонный попс-тяж ради тяжа, попытки придумать заумную по меркам каких-нибудь Tool, но не дёргающую струны души по меркам некогда собственным вокальную мелодию; притом что формально да — пусть хита ни одного, это первая со времён Saturday Night Wrist запись злая, цепкая и не отпускающая, но от складного по форме ждёшь чего-то более живого по наполнению. Ну да ладно, людям уже полтинник, в лиге выдающихся на своём поле джентльменов продержались долго, публика съела, возмущаться тут сложно.

Куда более закономерный (и будто очевиднейший) повод для возмущения — это новый альбом Хаски, но здесь критика становится заложницей самой себя: четыре года назад начав говорить о Дмитрии Кузнецове как о единственном, хоть и спорном здешнем рэп-деятеле совриска, остановиться сложно, как и терпеливо ждать, когда с голого короля сама собой спадёт корона — меж тем как сам артист детским гоповским трюком вознёс её над головой и шаловливо помахивает, пока какие-то недоброжелатели тщетно пытаются допрыгнуть снизу. Хорошая попытка ответа по фактам от Артёма Макарского со стороны выглядит, на мой взгляд, именно так — сколько ни ставь на вид, что попытки поиграться в Мамлеева и «Птицу Емъ» максимально безвкусны, про неясность некоторых политических жестов Хаски никто не забудет и вопросы останутся, а трек про гаранта конституции — единственный не лучший даже, а попросту единственный повод запомнить этот альбом, ничего не изменится ни для артиста, ни для его слушателя; лично мне кажется, что лучшая стратегия действия в таких случаях — игнор (что есть художник без видимого антагониста?), но, с другой стороны, на то «Афиша» и медиа, чтобы неизбежно описывать судьбу медийных персонажей. Тем более при лучших раскладах это получается круто: текст того же Артёма про два новых альбома ЛСП крайне уместен и исчерпывающ, даже несмотря на то, что я к исполнителю тёплых чувств совсем не питаю. Всегда бы так.

[Коротко о другом прослушанном: благодаря той же «Афише» наконец-то зашёл поп-проект Дарьи Аврамовой, ставший теперь полноценной группой: притягивает эта музыка ровно тем, чем может и оттолкнуть — если знать (в принципе, тут необязательно читать интервью, но мне вот пришлось), что за шёпотами и визгами стоят реальные переживания, услышанное воспринимается куда более цельно и органично; канал «По фактам» рекомендует казанский эмбиент-поп «Мерцание» (ничего нового, но Татарстан продолжает исправно генерировать крепких молодых артистов; в паре с «Мерцанием» стоит послушать, например, столь же пространно звучащий проект «Ветвь»); для тех же, кто хочет повыбирать что-нибудь из массы предложенного сам — два традиционных месячных дайджеста: сибирских альбомов от Makers of Siberia и годной попсы от «Всякой годной попсы»].

2. Мероприятия к сорокалетию шумовского «Центра» поначалу казались затеей странной — что участие в Moscow Music Week, где какая-нибудь иная легенда местной сцены бы не потерялась (а вот «Центр» в качестве хедлайнера смотрелся максимально странно: для казарьяновской поросли Шумов с точки зрения влияния типа приблизительно никто), что мутный трибьют, ввиду отсутствия порога отбора обещавший отсутствие откровений (и тут уж всё равно, Найк Борзов перепевает ли песни Шумова или ноунеймы) — но именно эта незаданность, кажется, впервые сработала: можно ли вообразить себе трибьют иному заслуженному рокеру Союза, в который врываются участники Reutoff и «Оцепеневших» и разом оправдывают собой всё происходящее?

В общем, если уж вы не захотите послушать (а зря: это будто даже и не кавер, но куда более прыткий, нежели оригинал, эйсид-ремикс), то можно ознакомиться с интервью, в котором музыканты с редкой для такого формата прытью поясняют за любовь — на общем фоне девиантов в русском роке своей «нормальностью» Шумов выглядел ещё большим девиантом, а потому и максимально родным для знатных коллекционеров странностей Ивана и Арнольда персонажем.

3. И напоследок — немного о книгах и их читателях: вышла рецензия Ивана Белецкого на новую книгу Артема Рондарева, по форме активно сравниваемую с гороховским «Музпросветом»: тоже лично прочитанная история поп-музыки последних лет эдак ста, только вот свою книгу легендарный журналист «Немецкой волны» составлял ещё не будучи фигурой, страстно пишущей между строк в фейсбук, Рондарев же ею является — и это вызывает к жизни противоречие позиций энциклопедической и личной, к анализу борьбы которых в авторе рецензия Ивана и сводится.

Тем временем сам Рондарев написал для нового Logos Review of Books (на букмейте пока нет, ищите в ваших любимых независимых книжных) о книжке Дэвида Бирна «Как работает музыка», по-хорошему дотошно поясняя, почему даже в качестве научпопа о природе музыкальности бирновские измышления использовать сложно: даже расхожие стереотипы тот умудряется не пояснять, а пересказывать, (невольно) перевирая по ходу дела Беньямина с Адорно и генезис средневековой музыки; как я уже и говорил где-то выше, максимум получается использовать книгу в качестве попытки понять, как работает сам Дэвид Бирн. Но даже об этом можно узнать без всякой книжки, было бы желание.

Ансамбль России — «Альбом года» (2020)

В октябре будет год с того дня, как я позвал Мишу Данилова из Питера к себе домой в Тулу на квартирник — а он вдруг приехал с ватагой ребят и девчат, накрывших на полу стол, виртуозно свёрстанный из первых попавшихся под руку в «Пятёрочке» ингредиентов, и певших народные песни (каких народов, уж не упомнить: лично я был сильно нетрезв); впервые вижу эту ситуацию не у себя в голове в качестве воспоминаний, а в виде текста — выглядит красиво, но тогда было весьма неловко перед Мишей: артистов в тот вечер внезапно оказалось не меньше, чем знакомых, зашедших на огонёк. Но память об этом всё равно добрая — с тех пор, правда, песни прежней мишиной группы «Обход» исчезли со стримингов, и вот сегодня он выложил свежий альбом своего нынешнего коллектива «Ансамбль России».

Послушать его можно только через отдельный сайт — но что песни, что веб-страница настолько симпатичны, что я дам ссылку не дожидаясь какого-то отдельного момента. Для меня лично «Альбом года» (да, это его название) звучит как богатое и роскошное продолжение того памятного тульского вечера: авторская песня, сыгранная подобающей жанру в забугорные шестидесятые ватагой лиц на подмоге — помимо Миши, в записи приняли участие три ударника, альтистка, а также (внезапно) бас-гитарист группы «Фивы»; как говорится, состав хороший и песенки интересные — тихие камерные пасторали с налётом грусти и названиями вроде «Птицы», «Волчок» и «Люпины», будто нарочно записанные и выпущенные для того, чтобы упиваться под них последними тёплыми (а в свете разгула ковида ещё, возможно, и последними на свободе) деньками.

Прошла неделя с момента выхода предыдущего поста — а это значит, что самое время для нового (на сей раз краткого) дайджеста прочитанного и увиденного.

1. ИМИ в лице Кристины Сарханянц узнал у региональных промоутеров, как там с концертной деятельностью. Последствия пандемии по-русски оказались весьма однообразны по степени разрушения (запреты размыты, почти все пользуются лазейками и недомолвками в текстах указов ради возобновления концертов, правда корить их за это трудно; две весенние выплаты предпринимателям в размере МРОТ на человека погоды не сделали), но специфика и отношение к ситуации абсолютно разные: в Нальчике, если верить Булату Халилову из Ored Recordings, индустрии толком не было и рушиться нечему — но при этом разным начинаниям покровом и рублём помогают местные власти, а недавно и вовсе открылся первый в республике независимый книжный магазин; из Башкирии сигналы однозначно грустные и мрачные; в Казани и Самаре делают своё дело и более-менее не отчаиваются — и все разом выражают надежду, что повторения весеннего карантина не будет, а о худшем думать тяжеловато. Впрочем, с момента публикации появились поводы настроиться на новый локдаун: в Москве точечно закрывают клубы, а в Екатеринбурге задают тревожный тренд на ограничения по новой.

2. Для яндексовского сервиса «ПлюсМинус» Кристина собрала воспоминания корифеев русской музжурналистики (и примкнувшего к ним Ивана Белецкого) о том, как в их жизнях появился Kid A — поворотному альбому радиохеда в пятницу стукнул двадцатник. Также 20 лет исполнилось в этом году и альбому «Мумий Тролля» «Точно ртуть алоэ», где тоже случился знаменательный крен — от кабацкого жестковатого квазибритпопа к густо лакированной попсе; до празднований дошло только сейчас, и вкупе с внезапным выпуском «МТ» очередного ничего не обещающего релиза у «Афиши» нашёлся повод поручить Сергею Мудрику ревизию обширной дискографии Лагутенко. Спойлер: ранние альбомы (те, что до «Морской» и «Икры») расположились в рейтинге неожиданно высоко, а авторство лучшего разбора по косточкам по-прежнему принадлежит чуваку из Field of Pikes.

3. История создания совместного альбома «Пасоша» и «Увулы» — тот случай, когда из описания процесса хотя бы получается исторический документ о том, как идеально начхать на негативные аспекты самоизоляции, а слушать результат необязательно совсем: сложно загадывать, сколько ещё альбомов понадобится главным молодёжным слэкер-рокерам страны, чтобы догадаться, что личные проблемы лучше решать, чем о них бесконечно петь; самокопание при отсутствии глубины подкопа ещё никому пользы не приносило.

4. Пока делал пост, Артём Абрамов выкатил свою подборку примечательных текстов — там куча всего, что я либо не заметил, либо до чего не дошли руки; к ней и советую обратиться не за продолжением даже, а за кульминацией банкета. Впрочем, факультативная закусь последует и от меня — в пятницу здесь будет что-то вроде дружеской премьеры альбома; намереваюсь подойти к этому делу серьёзнее, чем обычно у меня бывает в таких случаях, доколе уже.

*

К слову о «доколе» — чем менее реальной видится перспектива возвращения к привычному светлому вчера, тем меньше понимаю, каким образом я мог умудриться провести последний (то бишь прошлый) полноценный концертный год приблизительно никак: к примеру, поискав у друзей/коллег упоминания композитора Карла Стоуна, обнаружил, что минувшим летом его даже привозили на московский фестиваль Fields. Знал бы я, чем всё закончится, наверняка сломя голову бы побежал на лайв.

Впрочем, пассивного залога глагол «привозили», по факту вроде бы уместный по отношению к 67-летнему ветерану сэмплинга, по сути выглядит странной насмешкой: Стоун всё ещё дееспособен, можно даже сказать «на коне» — потому как дух времени седлает, с одной стороны, не напрягаясь, а с другой не отпуская вожжи. Переизданного пару лет назад старого наследия вполне хватило бы для успешного отбытия сценического номера вовеки веков, но уже второй год подряд от имени Стоуна выходят альбомы, которые не грех и бест нью мьюзиком назвать, слова new ни в коем случае при этом не стесняясь.

Так же не стесняясь можно снять с языка творца и самоописание из интервью The Wire — там он говорит, что испытывает интерес к препарированию и результативным ошибкам; хаотичная перемена мест слагаемых с некоторой переменой суммы его поделкам действительно не чужда (о прошлогоднем Himalaya можно было сказать, что это вывернутая наизнанку алгоритмами этника) — но лучше, конечно, прислушаться к как бы дежурным ностальгическим рассказам о юношеском влечении к радио: Стоун оставляет впечатление человека, в оные годы не срисовывавшего по нему аккорды любимых песен, а хаотично крутившего ручку, сползая от американских частот в азиатские и обратно в поисках каких-то лютых гармоний. Стоун и в самом деле живёт меж двумя континентами, скачки с шатаниями ему легитимный метод (не без помощи ЭВМ, разумеется), а фастфудная урбанистическая поп-музыка выходит из его мясорубки не фаршем, но вполне себе готовым блюдом. Недаром центровые треки нового альбома, составившие июньский сингл, названы в честь посещённой композитором итальянской едальни; парящая на выходе, но при этом отчётливо физиологической природы музыка — те слова, которыми можно было бы наградить, допустим, свежее творение певицы Eartheater, но достаются они с полным правом и мамонту, не ветшающему начинкой.

https://www.youtube.com/watch?v=-W0MMu4wTfg

Хорошего о новом альбоме «Мегаполиса» сказать мне нечего, а плохого не можется (хотя и надо бы), так что могу лишь сослаться на вышедшую сегодня утром рецензию тёзки Серенкова из Минска; он там весьма комплиментарно описывает лучшую альбомную десятилетку Нестерова: мол, большие молодцы, со времён «Супертанго» выросли от уровня (почему-то) Найка Борзова до уровня Таривердиева. Этот вариант истории имеет, конечно же, право на жизнь: превращение забуксовавшей арт-поп-группы перестроечных корней в изящный почти построк — это действительно лучшее перерождение, случившееся с ветеранской местной музыкой в новом веке, но по «Ноябрю» понятно, что расти уже некуда, да и тянет это на затянувшуюся эксплуатацию собственной монополии: чуть менее навязчиво, чем продлившийся куда дольше положенного цирк с конями у возрождённых Swans, и чуть менее досадно из-за того, что новые идеи здесь всё-таки есть: последний мегаполисовский альбом даёт хороший повод по-новому взглянуть на жалобы об излишней текстоцентричности русского песенного поля: изобилие льющегося из уст Нестерова рандомного поэтического текста (от Кузмина до Ивана Ахметьева) — с одной стороны, явный надоедливый минус альбома, а с другой в этом кроется и главный же его бонус: отношение к поэзии здесь не раболепское, но трезво-потребительское, насколько так вообще возможно по методике кат-апа; три строки отсюда, две оттуда, и получается нормальный такой ферментированный продукт, пригодный к употреблению. Точнее, мог бы получиться: поженить озарение с реализацией вновь не вышло, и шестилетней давности альбом «Из жизни планет» с его корнями в хрущёвской утопии, пожалуй, останется самым законченным в этом отношении проектом.

К слову, сегодня ночью на Youtube-канале «Программы "А"» выложили четвертьвековой давности концертник «Мегаполиса»; интересен он тем, что на нём зафиксировано единственное известное на данный момент лайв-исполнение песни «1+1»: в шесть её минут укладывается низкий старт в духе какого-нибудь «Високосного года» и концовка в духе, не знаю, нерадивых взбесившихся учеников из класса Роберта Фриппа. Вместе с тогдашним гитаристом группы Юрием Маценовым исчезла из её сетлистов и эта песня; не досадная, но всё же огорчающая пропажа.

*

Сравнения мои, конечно, стоит делить на ноль, но одно очевидно: в «1+1» случается одна из первых публичных попыток Нестерова проявиться, как он сам это называет, «тысячелетним музыкантом» — к середине его пение переходит уже и вовсе к каким-то коитальным возгласам. Появляется очень тупая, хотя и очевидная мысль списать всё на влияние группы Pulp; кажется, это было следующее мощное впечатление для Нестерова после Talk Talk и The Cure, пусть и выражений признательности Джарвису Кокеру со стороны фронтмена «Мегаполиса» что-то не припомнится.

Вообще в последнее время потихоньку штудирую интервью Pulp за тридцать лет: пока вот миновал треть, и вторым по силе впечатлением после приснопамятного падения Кокера из окна стало, разумеется, осознание того, как снимались их первые клипы: лейбл Fire на бюджеты был скуповат, кратковременный роман с уорповским детищем Gift Records выявил не Джарвиса-актёра, но Джарвиса-режиссёра — так что об имиджевых метаморфозах шеффилдского фронтмена остаётся в основном догадываться. В My Legendary Girlfriend он пока не примеряет на себя костюм, и смотреть на него таким страшно уморительно: Йен Кёртис с начитанностью уже ближе к уровню Моррисси (и, разумеется, умывающий их обоих) настойчиво шепчет про склонение к адюльтеру — но в кадре помимо группы никого нет, одни лишь сердца, ребята и гитары.

Та часть меня, что рвётся к приключениям вопреки безопасности, сейчас кусает локотки из-за того, что две недели назад не довелось попасть на московский концерт ансамбля Dvanov — ведь если бы так называемые русские «музыкальные премии» поощряли так называемых «инди-музыкантов» не от пуза (пивного, ну вы поняли о ком я), а от сердца, то приз за группу года после этого клипа точнёхонько ушёл бы к данным господам.

Красивы даже не нюансы нынешнего их стилистического поворота, а сам контекст: к 2020 году на местной передовой едва ли остались герои, способные меняться со скоростью изменчивого мира (потому, например, гибкость многих оставшихся на поверхности ограничивается степенью подпольности выступлений, а не степенью изъёбистости их воображения) — но Ивану Белецкому сама судьба не оставила выбора: после ухода вокалистки Веры проверенная схема Dvanov (косплеим группу Beak> под тексты с сайта «Полутона») развалилась, однако движущая сила в лице дееспособного идеолога никуда не делась, и теперь на его плечи легла необходимость найти новое решение. Кажется, будто оно, идеальное для здесь и сейчас, уже найдено; весь 2020-й Dvanov со стороны выглядели коммуной: у микрофона постояли минимум трое, и даже сквозь эти пертурбации всё равно виднелась константа, зияла мысль.

После поворотного январского мини-альбома у меня возник соблазн сравнить то, что делает сейчас Белецкий, с творчеством почившей московской группы «ОбщежитиЕ»; само собой, с точки зрения не правопреемничества (полюса слишком разные), но удачной реинкарнации погубленного неумелыми руками метода — в плакатности «О-Е» было слишком много почвеннического романтизма, который при первой же встрече с реальностью смешался с кровью, и цайтгайст потребовал либо докручивать идеологию группы до прилепинского склада небылиц, либо сворачивать лавочку насовсем; разумеется, было выбрано последнее, — Белецкому же, в отличие от Юрия Высокова, совсем не до лиричного всматривания в «берёзовый край наш», и уж тем более на чьей-то стороне: вслед за ехидно звучащим призывом послушать сычей в лесу у нынешних Dvanov моментально следует описание оперативно-следственных действий, и эта новостная почти что склейка кажется весьма точно схваченным описанием окружающего мира; человек в этой оптике — не более чем расходный материал иллюзии, часть ландшафта, готовый сюжет криминальной хроники, а художественное осмысление происходящего вполне может обходиться без всяких комедийных ломаний, оперетты и массовки.

А ещё сегодня 75 лет Нилу Янгу; в моей оскудевшей после некоторых репрессий телеграм-ленте поздравлять деда оказалось банально некому, так что не грех сделать это самому — вот любимая песня с единственного любимого альбома сабжа в новом веке: длится шестнадцать минут (там есть треки и подольше; привет, The Seer!), в течение которых под художественный свист поётся о жажде уставших атлантов как встарь держать небо и топтать землю; в концовке они её, конечно же, натурально топчут.

У меня тот период, когда лучше помалкивать в тряпочку, чем пытаться о чём-то сообщить читателю — но хрен знает на сколько это ещё затянется, поэтому скажу всё же пару итоговых слов.

Год для всех был странный; для меня — скорее хороший, но как всегда бывает при кардинальных разворотах к свету, впереди ещё долгий путь. Промежуточный итог: надоело притворяться, что я хочу рассуждать о музыке с какой-то высокой колокольни; может, на моё мироощущение влияет то, что уже второй год не пишу никуда кроме этого канала — и чувство непонимания, зачем это всё, растёт и растёт.

Весь год я примирялся с собственным прошлым, нащупывая настоящее — и путеводными звёздами на этом пути стали альбом White Pony группы Deftones, дискография Джарвиса Кокера, а также песни никому, кроме пары друзей, не нужных исполнителей из моего города. Почему такой набор, ведомо одному богу; возможно, когда-нибудь вырасту и смогу написать об этом рассказ, если успею до окончательного отупения. В 2021-м очень надеюсь не вылезать здесь с ненужными репликами, но перестать уже переживать всё в себе; единственное, что меня держало тут так долго — это шанс в абстрактном будущем зарабатывать себе на хлеб своим письмом, но теперь потребности стали как-то глубже хлеба и письма, поэтому пост, вероятно, прощальный.

На тумбочке у меня лежит изданная Вильнёвым к всеобщей провинциальной радости кассета, которая, в общем-то, разъясняет вышеупомянутое слушательское комбо: на ней голосит человек, в возрасте двадцати семи лет мне группу Deftones и показавший; отрочества у меня не было, вдруг стало не стыдно его наверстать. Под содержимое этой кассеты последние года полтора отрывалась на ночных лайвах избранная каста туляков, кое-кто (я) даже реально плакал, хотя дюжину лет до этого образцово держался в плане эмоций. Но такое, конечно, больше говорит не о музыке, а о контексте, в котором я сейчас обитаю; в альбомной записи всё, конечно, истёрлось — зато стало очевидным, что услышанное мне напоминает: трек ведь ровно о том же предмете, который легендарная подмосковная группа Reutoff так филигранно просила не кантовать — догадываясь, конечно, что кто-нибудь эту просьбу артистически проигнорирует, и слуху откроются великие бездны.

Как задумчива печаль в сумерках в саду.

Позавчера был повод написать сюда гневный пост с матерной концовкой — но стерпел, и теперь сердиться больше не на что; разве только на то, что в очередном тележном списке попал в категорию каналов с новинками, а не авторских. Кажется, это был знак, что пришло время обозначить в описании канала собственную личность и новые ориентиры — на этом канале, наверняка к чьему-нибудь неудовольствию, в скором времени должно стать куда больше самолюбования: сообщениям о чём-нибудь исторически важном отныне буду предпочитать новости локальной сцены, дружеские начинания и инициативы будут ещё более беззастенчиво воспеваться здесь как дружеские, а обсуждение собственно музыки (хочется верить!) сведётся к ссылкам на собственные публикации где-нибудь на стороне.

В этом году у меня задался антирекорд: после закрытия зина «Волна» в октябре 2019-го не написал ни одного большого текста даже в стол, поэтому ещё сильнее хочется отметить каналы тех людей, у которых получалось генерировать что-то интересное в телеге и вне её и не выпасть из списка моих подписок; порядок произвольный, но неслучайный: @nomoremuzak, @sobolevmusic, @heymaka, @v_PotemkahFM, @reproduction, @gorbyrock (отдельное спасибо за высланный по следам моего поста немецкий перевод книги о Kraftwerk; прошло четыре месяца, а я по-прежнему сильнейше тронут таким внезапным подарком!), @flesh_of_simorq, @utopia_music, @whatisthatsound, @silly_love_songs, @nagazinee, @nepopsa_ru. Надеюсь, следующий год подарит ещё несколько хороших авторов, а мне какой-нибудь целительный пинок под зад, чтобы я наконец-то начал уже это самое.

И закончу ещё за здравие. Сегодня сразу в двух источниках наткнулся на альбом, которым проёбанный год завершать не зазорно: красивый хоровой оммаж покойному сооснователю флуксуса на лейбле Зуркаса, удаляющий куда-то вдаль от всей этой годичной почти суеты сует, но даже он не отвадит меня закончить пост так, как хотелось того изначально, когда он был гневным:

степаны казарьяны, александры ионовы и прочие коммерсы, фейсбучные властители дум, телеграмные колумнисты, терпилы-выбиратели между говном и говном, набрасыватели на вентилятор, авторы колонок о надеждах и обломах русской поп-музыки, сдувшиеся надежды русского рэпа, короли нативной рекламы, клубы и фестивали с сомнительными политическими взглядами за ширмой и жаждущие бесконечно об этом шутить, адепты культов умерших музыкантов, адепты культов умерших заживо музыкантов, любители употреблять слово «популярность» с бесконечными его производными и все, про кого я мог нечаянно здесь забыть,

съебитесь, пожалуйста, вместе с 2020 годом.