А это наш паблик: https://vk.com/volnazine

Ну и заодно подпишитесь на вк-представительство «Постмузыки», если ещё этого не сделали; мне давно уже стыдно, что всё там забросил, но скоро тоже будет жизнь — https://vk.com/pm_mag

Не так давно к нам в Тулу приезжал Алексей Борисов, и в связи с этим я впервые в жизни толком изучил дискографию «Ночного проспекта»; впечатления остались весьма удручающие, как и от многих других московских околоньювейв-групп восьмидесятых. Негатив подпитывался ещё и интервью самого Борисова, в которых он рассказывает о своём опыте постоянной смены стилей в ключе «пришёл-увидел-изобразил». В тренде нью-вейв? — давайте его играть; нью-вейв устарел, на пороге индастриал? — why not; неудивительная модель бытования для советского музыканта, да и столица в те времена точнее всех угадывала дующий с пластиночных развалов ветер перемен, но почему-то именно от борисовского наследия всегда возникало неповторимо душное ощущение: культуртрегерство без ноши, диайвай без идейности, фарцовщина без цели обогатиться — в общем, пограничный культурный нонсенс.

Впрочем, в наследии подобных плодовитых групп обнадёживает высокая возможность свершения закона палки, которая может выстрелить если не раз в год, то как минимум однажды в жизни. Обычно таким попаданием у «Проспекта» считается альбом «Кислоты», в наивном устном предании проходящий по ведомству чуть ли не единственной инстант-классики советского индастриала; есть в дискографии и нечто более дотягивающее до идеала по форме, но не дотягивающее по сути вроде пластинки «Демократия и дисциплина» — и вот теперь оказывается, что всё это время где-то на дне существовала ещё одна скрытая жемчужина, козырь в рукаве, тёмная лошадка; какой штамп ни вставь, всё совсем не то и одновременно в жилу.

В июне на лейбле «ГОСТ Звук» впервые официально вышел инструментальный альбом «Проспекта» «Курорты Кавказа», записанный Борисовым и его соратником Иваном Соколовским в 1986-м, а потом отложенный на полку ввиду непонятости слушателями, да и самими авторами; впрочем, об авторстве здесь говорить затруднительно — перед нами скорее часовой алхимический сейшн с крайне метко выбранной исходной точкой, и корень этой удачи не опознаётся с ходу даже в 2019-м, не говоря уже о тридцатилетней давности временах, когда до подобного анализа попросту не было дела. Если сужать и огрублять, то всё самое убедительное, что рождалось в сфере звуковых игрищ с подсознанием, обычно происходит из двух сфер: саундтреков к кино и саундтреков к рекламе. С кино беды в СССР, как известно, не было, а вот реклама по отсутствию влияния на массовое сознание до конца перестройки могла сравниться, пожалуй, с вопросами секса — то есть обе сферы безусловно наличествовали (люди трахались, да и рекламу товаров и услуг, в конце концов, снимали и даже публично демонстрировали), но не опознавалась как предмет рефлексии. И вот «Курорты Кавказа» представляют собой уникальный для эпохи и страны опыт звуковой дорожки к несуществующему рекламному ролику: эта музыка, если в неё вникнуть, действительно перемещает куда-то на курорты и именно что Кавказа, весь час блуждая от лаунжа и робких мещеринских запилов куда-то в сторону очень раннего Muslimgauze (неторопливая как бы этническая перкуссия, атмосфера неспешно разворачивающегося каравана-полотна).

Сегодня в московском виниловом магазине DIG состоится публичное прослушивание «Курортов»; Борисов обещает что-нибудь рассказывать, диджеить, расписываться на пластинках, начало в 20:00, приходите — ну а если не сможете, альбом можно заказать и послушать по ссылке ниже.

Часть жизни, так или иначе связанная с Москвой, закончилась для меня пять лет назад — и, описывая свои теперешние впечатления от здешних культурных процессов в двух словах, я сказал бы, что этот город повзрослел. Об исторических причинах этой перемены судить не берусь, тем более сам не свидетель, это лишь внутреннее интуитивное ощущение оттеснённого в сторону наблюдателя — но 2019-й вполне можно назвать годом расцвета. По отношению к развитию музыки в России это слово фигурировало за последние годы не раз, но теперь, чуть ли не впервые, его можно употреблять без всякого мешающего оптимизма, мечтаний о новом прекрасном мире, который — и так ведь очевидно — может быть в одно мгновение раздавлен майорским сапогом. Индустрия зреет, сцена дозревает, тех зарубежных артистов и журналистов, что не доехали сюда в нулевые или девяностые, довозят, а благодаря инициативам — вроде объявленного ИМИ конкурса эссе о постсоветской музыке — зарождается конкурентная писательская среда. Совсем не факт, что дальше нам светят те десять лет покоя и процветания, которые для успешного развития стартовавших процессов жизненно необходимы, но здесь и сейчас культурная ситуация внушает. Не надежду, просто внушает.

Перечитав предыдущий абзац вдумчиво и внимательно, я понял, что каждое слово в нём — наглая ложь самому себе, начиная уже с того момента, когда речь зашла о связанной с Москвой части жизни. На концерты в начале десятых я ездил сюда довольно много и часто, но о существовании некоторых явлений лишь слышал и догадывался; во время финального фестиваля «Структурность», охватившего несколько городов страны и среди прочего даже сортир питерского клуба da:da, где — да-да — тоже выступали группы, моя личная жизнь разваливалась к чертям, и было совсем не до концертов. Но «Структурность» была явлением настолько масштабным, что не соприкоснуться с ним было совсем невозможно: всё подозрительное, что вы знаете о русской музыке разной степени подпола, в диапазоне от «Ленина Пакет» и Пророка Санбоя до «Четырёх Позиций Бруно» и «Творожного озера», успело пройти через это сценическое горнило. Один из экс-организаторов «Структурности» устраивает сейчас привозы артистов уровня Dälek, а другой, по имени Леонид Котельников, в последние годы как будто бы отошёл от крупных дел и, похоже, стал больше озабочен делами вещественно-бытовыми, вроде забития своего тела различными изображениями и символами, но не тут-то было: в эту субботу, будто нарочно пытаясь отвлечь нас от походов на The Cure и митинг, Котельников собирает фестиваль «Дневничок в Блуперсе».

Блуперс, как утверждается на странице мероприятия, это слэнговое название заведения, где всё это безобразие состоится; верить приходится на слово, а вот тому, что делает в названии слово «дневничок», веские причины могу найти для вас и я, бегло пройдясь по лайн-апу. Что ни имя, то ностальгическая слезинка из прошлого, с налётом попсового слезинка — потому как пронзит лишь читателя сандаловских «Записок из подполья» в журнале «Афиша» (да и некоторых других рубрик); в общем, из разряда тех, о ком не все поймут, но многие вспомнят. Саша Уколов, одна вторая известного своими медиамистификациями поп-дуэта «Тальник», когда-то выступал на мероприятиях «Структурности» (одно из которых на полном серьёзе было детским утренником, видеосвидетельство — ниже); фронтмен петербургской группы «Жарок» раньше жил в Красноярске и был известен как участник группы «Дом моделей», пионеров новорусского постпанка, которые, как и полагается пионерам, распались задолго до появления победивших их учеников; «Доктор Хали-Гали» — отдельная песня, растянутая на сотни треков, записываемых бывшим участником шизонойз-формации «Братья Шимпанзэ»: шизо и нойз по-прежнему в деле, но теперь ещё и с лиризмом и леонидфёдоровской красотой; fake_trailers — моноансамбль самого Котельникова, где слова «деконструированный» и «поп» встречаются в кровавом слэме, а песня группы «Корни» исполняется с нешуточным корневым надрывом. И это лишь половина того, что сегодня в здании под номером 11, строение 1, на Яузском бульваре намечается; старт ровно в полдень, как раз на фальшивые трейлеры и попадёте, сразу станет понятно, выдержите ли вы этот нешуточный поток валькирий русского подполья, а для куда более терпеливых в связи с ранним началом выпадет шанс и рыбку съесть, и (ближе к вечеру) британскую лапшу на шестидесятилетней голове уйти лицезреть; в общем, хотя бы на пять минут заглянуть стоит. Ниже, так сказать, файв ризонс вай.

Однажды, пасмурным июньским вечером, я лежал на скамейке у заведения под названием «Типография». На скамейке выстелена мягкая искусственная травка, поэтому лежать там, в общем-то, всегда кайфово и приятно — но в тот вечер внутри возник тот вид тупого чувства одиночества, когда ты не то чтобы даже страдаешь от отсутствия собеседника или собутыльника, а нарочно сооружаешь в себе заградотряд из неврозов и нервов, чтобы остаться наедине с ними, попытаться в них погрузиться и выйти победителем — или не выйти вообще.

Альбом подобрался случайно — твиттер-френд сообщил, что недавно подсел на группу Silver Jews. В последнее время я так и выбираю для себя музыку: не из-за культурного контекста, а в попытках понять, почему та или иная группа становится для отдельно взятого человека смыслом существования или просто способом заполнить внутреннюю пустоту; совершенно неважно было, что в Silver Jews когда-то начинали свой путь основатели Pavement, неважно, что Дэвида Бермана считают большим поэтом, хотя на самом деле есть в американском индепендент-роке конца века сонграйтеры и получше — альбом The Natural Bridge был важен лишь потому, что кому-то ещё был важен, а мне неважно было ничего, кроме как беспомощно лежать и созерцать расположившийся метров на пять над скамьёй бетонный потолок, сложив руки на груди.

Из того вечера я ничего по большому счёту не запомнил — только момент осознания, что тревога уже сменилась психоделическим сном под поэтическое бормотание. В момент пробуждения бормотание закончилось, речь всё не начиналась, а был один лишь молчаливый перебор гитар. Я разблокировал телефон, увидел название трека — The Right To Remain Silent — и оно будто стало сигналом: тишина разлилась повсюду, больше не было тревожно, одна лишь нега. Я встал и пошёл домой.

Фронтмен Silver Jews Дэвид Берман скончался накануне в возрасте 52 лет.

На этих выходных среди региональных фестивалей вне конкуренции устраиваемая Булатом Халиловым в Нальчике «Платформа» — и всё же попытаюсь привлечь внимание к куда менее масштабному, но территориально более близкому к Москве движу: тульскому фестивалю «Версия», растерявшему по пути любопытного хедлайнера, но интересного как перспективная затея. В конце концов, кто мог представить, как расцветёт к 2019-му году та же «Боль». Надеюсь, что и Тула рано или поздно дорастёт до чего-нибудь грандиозного.

По ссылке можно ознакомиться с кратким гидом по «Версии», который я внезапно не поленился составить (там же есть выборка лучших, на мой взгляд, артистов фестиваля, потому что не ssshhhiiit же каких-нибудь там слушать), а здесь — купить билеты, если вдруг надумаете приехать; впрочем, их можно будет купить прямо на месте по цене предпродажи. Всего 500 рублей, дешевле в эти выходные только sadwave-фест.

Канал по-прежнему на паузе, выхода из которой не предвидится — зато выходы на межрегиональное культурное сотрудничество более-менее налаживаются. В выходные немного потусил с частью редакций sadwave и И-М-И, и это взбодрило на дальнейшую экспансию. Сегодня вечером впервые врываюсь в толпу московского бара «Успех» на так называемое козявочное мероприятие: лучшие силы андеграунд-рока дадут андеграунд-рока, диджей Сандалов даст Сандалова — ну а я не скрываю расчёта рассказать столичной аудитории о тульском музыкальном движе, которому уже изрядно надоело томиться в собственном соку и он ищет себе какого-нибудь ловкого импрессарио. В общем, к чему это я всё — если у вас когда-нибудь (ну мало ли) было желание побазарить с таинственным автором этого канала о высших материях и будущем искусства, ищите меня здесь, в «Успехе», сегодня вечером, буду небритый и в зелёном свитере.

2 октября — кротовья сходка

КРОТ снова прорывает: на один вечер мы откажемся от свойственного нам хикковатого аутизма и встретимся с тобой, незнакомый подписчик. Да, да, именно так — настоящая сходка канала! Место: diy-бар «Успех». Время: среда, 2 октября, с 19.00 и далее. Повод: концерт-презентация альбома группы «Кисмэн», о которой мы уже писали. На саппорте — весь цвет московской подземки: последний концептуалист Евразии Иван Смех («Ленина Пакет») и его «Новаторы Авангарда», неугомонный рокер Дмитрий Повалишин, омский панк-реп «Удар по гробу» и альтер-эго сооснователя нашего антимедиа, Боровика Ералаша, — Леша Омский (ортодокс-нбп раггамаффин). И еще какое-то количество сюрпризов и нечаянных радостей. Угореть до талого посреди недели — бесценно.

Сходка в Москве:

https://vk.com/kisman_uspeh
https://www.facebook.com/events/512378736004452/?ti=cl

Запасной аэродром для тех, кто в Питере (без админов, но с перуанским богом шумового молотилова):

https://m.vk.com/wall-186817993_3

Кажется, обстоятельства подстрекают к возвращению к писательским делам — но, как и всегда в такие моменты, меня пока наполняют неуверенность в будущем и разочарование в прошлом. Весной, как многие заметили, я стёр архив этого канала в надежде начать новую главу, но пока я тяжёл на подъём и слова даются с трудом — так что для начала буду делать то, что всегда любил: рассказывать о чьих-то хороших текстах.

Сегодня с утра наконец обрушилось что-то помимо снега на голову — Аня Лужкова выложила большое обстоятельное исследование творчества калифорнийской группы The Loud Family на примере лучшего её альбома. Пару лет назад я бы ещё посожалел о факте, что до широкой аудитории этот текст не доберётся, так как просто выложен на вк-странице автора — но теперь мне кажется, что если уж подобное аутсайдерское бытование текста аутентично описываемому в нём материалу, то, значит, так тому и быть. Если пересказывать несколько тысяч знаков в нескольких словах, у Лужковой как раз получилось повествование о том, можно ли существовать, если ты остался наедине с собственными эрудицией и талантом, пытаясь спокойно заниматься делом своей жизни и относясь к своей музыке и самому себе как к ремеслу; в общем-то, лидер The Loud Family Скотт Миллер был наглядной иллюстрацией подобного рода жизнетворческого принципа: он занимался тем, что пытался инкорпорировать свои расставания, взлёты с падениями и собственный биполярный склад в глобальный культурный опыт — будь то мотивы Джойса и Данте, полотно художника Курелека или песни Нила Янга. Точнее, даже не так: миллеровское творчество (и описываемый альбом это, возможно, сильнее всего показывает) было хитроумной, бесшумной, без нарочного мудрствования и бахвального вписывания себя в историю попыткой обратиться к опыту заслуженных творцов, синтезировать их ответы на волнующие личные вопросы с попытками ответов собственных и получить на выходе собственную философию жизни.

Возможно, такая тяга к систематизации и увязке частного с общим, ярко выразившаяся в тринадцатилетнем ведении на собственном сайте раздела ответов на фанатские вопросы (вне зависимости от того, шла ли речь о любимой пицце или реакции на 11 сентября, это всегда были интеллектуально насыщенные ответы) и в книге Music: What Happened?, где Миллер предложил выборку своих любимейших песен за полвека, долгое время и уберегала музыканта от судьбы Кобейна; в итоге, впрочем, с жизнью преждевременно пришлось расстаться и самому Миллеру — но перед этим он умудрился прожить её так, чтобы оставить своё наследие герметично запакованным, эдаким посланием в бутылке для тех, у кого мелкая моторика достаточно развита, чтобы оное распаковать. Во избежание очевидных подозрений стоит уточнить, что за таким подходом не было видно сектанства или желания подчеркнуть свою особенность — кажется, Миллер просто здраво очертил границы собственных возможностей и умений, спроса и предложения: его аудитория не была переполненной пассажирами, а песни удовлетворяли (и продолжают это делать после смерти автора) ровно тех страждущих, которым они действительно необходимы. Приступая с этим знанием к чтению текста, воспринимаешь биографию Миллера как ещё одно крайне важное пособие по арт-терапии, бытованию при помощи своего и чужого искусства в бессмысленном мире, который, как ни старайся, всё равно останется бессмысленным и рано или поздно конечным; жаль лишь, что внутренние бездны чаще всего оказываются сильнее, чем даже самые трезвые человеческие выводы и мотивации.

https://teletype.in/@luzhkovaa/SkVS-DvxE

Если вдруг кому-то нужен короткий ответ на вопрос, куда податься мертвецу на этих выходных — то вот наша рекомендация.

Завтра в Москве (внезапно на одной из сцен МХАТа), а послезавтра — и в Петербурге (в неплохом, по слухам, местном кинотеатре повторного фильма Out Cinema) покажут долгожданную документалку авторов журнала КРОТ о вологодском музыканте-безумце Владимире Козыреве. Смотреть житие подобного персонажа стоит, конечно, разве что в антропологических целях, скажете вы, глянув на трейлер — но и такой расклад весьма любопытен и благороден: если в каком-нибудь The Devil and Daniel Johnston о моментах безумия артиста нам только рассказывали, то «Музыка высокого качества» — это шанс взглянуть кикиморе прямо в глаза, в буквальном смысле дьявольское удовольствие. На вопрос, надо ли оно вам, предлагается ответить самостоятельно, но лично наш выбор очевиден.