— Не боитесь , что вас снова начнут преследовать?
— Мы нанимаем опытных юристов.

► Вероятно, политика снимут с выборов. Бондаренко вменяют статью о демонстрации экстремистской символики — по этой же статье сняли Бориса Надеждина**. Телеграм-каналы пишут, что поводом стала фотография Навального, из-за которой также сняли Надеждина.

► Вообще, Бондаренко — наверно, самый медийный российский коммунист, по крайней мере из оставшихся в России. На его YouTube-канал подписаны 2 млн человек, там он регулярно критикует властей и конкретно «Единую Россию». Из-за этого же канала в феврале 2022-го политика лишили мандата — прокуратура нашла незадекларированные донаты зрителей.

► На фото — один из перфомансов политика: в 2021 году он пришел на заседание саратовской облдумы в тюремной робе с QR-кодом. Тогда власти предлагали закрепить за каждым гражданином, привитым от коронавируса, QR-код. Еще в 2018-м он мощно взлетел из-за эксперимента: Бондаренко месяц жил на 3500 рублей, тогда его политический оппонент сказала, что этой суммы хватит на «макарошки» и пропитание.

*признан террористом
**признан иноагентом

► Сергей родился на Кубани, то самое видео записано в районе станицы Марьинской, когда он прошел 70 километров и в эйфории от нагрузок разразился монологом. Сначала Серж говорил, что видео обращено к человеку, который козырял перед ним достатком, но в итоге изменил показания: это был диалог с собственным эго.

► Серж родился в семье инженеров и с детства предпочитал уединение с книгами общению со сверстникам. Он закончил школу с золотой медалью, отучился в Кубанском государственном и отслужил в армии. Живет один в квартире, где вырос. Серж съезжал от родителей, но потом вернулся — сейчас жилище выглядит так же, как в детстве.

► Изначально канал Дур-Дачника продвигал образ чокнутого качка, но после похода к реке амплуа изменилось. Симаков не принимает наркотики, алкоголь пробовал, но не любит, то же — с табаком. Вообще, он реально прям качок и культурист.

► Правила жизни Дачника: полагайся лишь на себя; никогда себя не жалей; и правило шести «не» — не верь, не бойся, не проси, не доверяй, не жди, не надейся.

желаем бесконечно вечного что ли

► «Каждая комсомолка должна быть всегда готова удовлетворить учёного, который занимается важным делом для Родины», — было написано в бумажке, которую дали почитать Кладонии. После этого у неё была сцена, где её домогался ученый Алексей Трифонов.

— Он подошёл ко мне, обнаженной, сидящей на кровати, и слегка надавил своим торсом так, чтобы я вперилась ему в то место, где у него находился член, ставшим твёрдым и ему явно было тесно в советских штанах. Трифонов был омерзителен. «Вы же сами согласились с тем, что написано в памятке» — с укоризной сказал тот.

► Кладония пишет, что в моменте растерялась и смотрела на операторов, но потом вернулась в образ и сказала, что готова к интиму только с Ландау. За сцену её позже отдельно хвалила помощница Хржановского.

► Кладония видела, как тот же Трифонов пристаёт к девушке, игравшей его секретаршу. Анна пишет, что спасла её и заперлась с ней в комнате, потом девушек отправили в тюрьму (импровизированную). «Заметь, читатель, съемочная группа вся свалила в отпуск, и всё происходило не ради кино, а просто так, само по себе», — пишет Кладония. На допрос Анны в тюрьму сначала пришли помощницы режиссёра, а потом настоящий следователь, которого переодели в советскую форму.

► На съемках у Кладонии начались отношения с Николаем Вороновым, который играл сына физика. По рассказу Анны, у них были настоящие отношения, как у девушки с юношей.

► Постаревшего Ландау играл пожилой мужчина из дома престарелых, которому за роль обещали оплатить операцию на глазах, пишет Кладония. Сделали ему операцию или нет — неясно. Анна рассказывает, что позже он поменял условия, попросив три раза в день читать ему в слух. За мужчиной ухаживала Анна и Радмила Щеголева, игравшая роль жены Ландау, например, как-то они возили его в реальную харьковскую больницу.

► Однажды Кладония напилась и сказала, что постаревшему Ландау стало плохо. К Институту вызвали скорую, но дальше, пишет Анна, случился затык: «Все в студии были всполошены и не знали, как поступить, ведь по правилам Института абсолютно все входящие в него должны переодеться в соответствующую эпохе историческую одежду. Таковы были непререкаемые правила, придуманные Ильёй задолго до моего появления и ни разу не нарушенные».

— Для меня Институт Хржановского сам стал маленькой моделью той системы, которую проект якобы исследовал: под соусом "великого искусства" реальные люди оказывались внутри жёсткой иерархической системы, где их границы и уязвимость становились материалом для эксперимента. Где была ответственность за последствия этого опыта? Где был aftercare? Что происходило с людьми после того, как камеры выключались? Вот это я бы тоже хотела видеть частью разговора о "гуманизме" и "обвинительном акте против тоталитаризма".