Пару слов на узбекском языке про сертификацию CP3P

Но программа сама на русском и на английском - материалов на узбекском, казахском, кыргызском, таджиков и туркменском просто нет...

Канал Просто о ГЧП
@ppp_uzb

Напоминаем, что группа по подготовке к первому уровню международной сертификации вот-вот начнет занятия.

На русском языке занятия с тренером будут проходить 16-18 февраля
На английском 24-26 февраля

Заявку можно прислать на почту info@pppexpertise.co.uk
Канал Просто о ГЧП
@ppp_uzb

EBRD ищет человека в Ташкенте: Principal, Project Implementation Adviser

Что по сути надо будет делать:
• проверять тендерную документацию и оценки заявок: можно ли идти дальше (тот самый no-objection)
• смотреть, как заказчик управляет рисками и контрактом: сроки, изменения, претензии, допработы
• помогать командам и госзаказчикам выстроить процесс закупок так, чтобы он был прозрачным и приемлемым для банков

А ГЧП тут при чем?

ЕБРР прямо ждёт работу с PPP/концессиями: оценка того, как заказчик закупает и оформляет контракт, чтобы это оставалось финансируемым и управляемым

Дедлайн: до 18 февраля

Заявки направлять вот на этом сайте

Канал Просто о ГЧП
@ppp_uzb

Когда пишут, что “в 1990-е на Западе отказались от ГЧП и перешли к рынкам”, это звучит красиво, но это слишком упрощённо.

Да, во многих странах в конце 1980-х–1990-е действительно шла либерализация электроэнергетики: разделяли генерацию, сети и сбыт, вводили оптовую торговлю, допускали конкуренцию. Пример — Британия после Electricity Act 1989 и запуск конкурентных механизмов в 1990-е.

Но вот важное: создание рынка не отменило потребность в государственных гарантиях для инвесторов. Электростанции и линии электропередачи строятся на длинные деньги. Банки не дают проектное финансирование, если нет понятного, прогнозируемого механизма возврата капитала.

Как это выглядит “в лоб” (единый покупатель)

Самый понятный вариант — когда есть государственный оффтейкер, который по долгосрочному договору выкупает электроэнергию (PPA). Это классическая схема.

А как это выглядит “на рынке”

На рынке государство чаще делает то же самое, только другими инструментами. Не обязательно напрямую покупает электроэнергию, но создаёт механизм, который обеспечивает возврат инвестиций.

В ЕС широко применяются capacity mechanisms — это платежи за готовность/доступность мощности ради надёжности и средне-долгосрочной безопасности снабжения. То есть рынок рынком, а отдельный платёж за “будь доступен, когда надо” всё равно появляется.

В России хороший аналог по логике - ДПМ «договор о предоставлении мощности». В российской электроэнергетике так называют долгосрочные договоры, по которым инвестору оплачивают мощность (готовность генерировать), чтобы обеспечить возврат инвестиций в новые (или модернизируемые) генерирующие объекты.

То есть правильнее говорить так: ГЧП в энергетике не исчезло — оно трансформировалось. Где-то это PPA с единым покупателем, где-то — “рыночная модель”, но с capacity/регулируемыми компонентами, которые делают проект финансируемым.

И поэтому финальный вывод простой: роль государства в электроэнергетике всё равно велика. Вопрос не “рынок или ГЧП”, а какой именно механизм поддержки и распределения рисков выбран — и сколько он стоит потребителю и бюджету.

Канал Просто о ГЧП
@ppp_uzb

Не очень понятно, что может иметься в виду, если кто-то говорит или пишет про некий отказ от ГЧП в 1990ые. Каким образом? ГЧП в классическом понимании всерьез стартовало в Великобритании, начиная после победы кабинета Т.Блэра только в 1997 г.

Думаю, тут имеет место терминологическая путаница. На самом ведь деле, ГЧП это же не синоним вообще любому участию государства в создании инфраструктуры частным сектором. Это совершенно конкретная форма отношений заказчика и исполнителя.

PPA может быть ГЧП, а может и не быть. Если государство только приняло на себя обязательство быть оффтейкером энергии - это еще не ГЧП. Это просто долгосрочный контракт покупки.

Чтобы PPA можно было считать ГЧП, должно быть заключено соглашение о ГЧП. Где главным фактором, отличающим ГЧП от просто контракта на выкуп энергии, является судьба актива по завершении проекта - планового или досрочного.

Если объект в конце проекта переходит к государству - это ГЧП, а если остается собственностью инвестора - то нет, с этим все прозрачно.

Более тонкая тема - досрочное расторжение контракта. Допустим, банкротство частного оператора. Если это чисто проблема инвестора, объект прекращает функционировать, а банки продают заложенные активы проекта для взыскания задолженности - это не ГЧП.

А вот если согласно договору государство принимает на баланс объект и берет на себя заботу по продолжению производства энергии, да еще и выплачивает кредиторам компенсацию по непогашенной задолженности - это ГЧП.

Логика “есть частные сады и школы, значит не надо ГЧП, просто уберите барьеры и дайте пособия людям, пусть сами выбирают” звучит красиво.
Но в реальной системе образования так все-таки не работает.

Во-первых, мы вначале, в 2018 году именно это и обсуждали: как стимулировать частников.
И очень быстро стало ясно: частный сектор растёт там, где есть деньги.

В итоге частные школы становятся в основном “для тех, кто может платить”, а муниципальные школы всё равно остаются базой для большинства. Государство от них никогда не откажется - потому что оно отвечает за доступность и за то, чтобы школа вообще была.

Во-вторых, есть риск, что частники на старте просто “высосут” лучших учителей из муниципальных.
Частная школа, чтобы быстро показать качество, обычно платит больше.

И сильные педагоги уходят из муниципальных школ.
А страдает не “система”, а конкретные дети в обычных районах. Это цена, о которой в таких рассуждениях часто забывают.

В-третьих, закрытие частной школы - это не как закрытие кафе.
У инвестора может "посыпаться" другой бизнес, и школа посыпется следом. А дети не могут “подождать, пока рынок всё исправит”.

В итоге государство всё равно прибегает и разгребает последствия - только уже в авральном режиме.

И самое главное: нам нужны не десять красивых частных школ, а сотни объектов и быстро.
Частная модель может работать точечно, но как массовое решение она редко масштабируется с нужной скоростью и равномерностью. Поэтому государству и приходится делать так, чтобы проекты были финансируемыми: понятные правила, стандарты, долгие деньги, возврат инвестиций.

Отсюда и появляются ГЧП-механизмы - не потому что “ГЧП лучше рынка”, а потому что иначе нужный масштаб просто не собрать.

Так что вопрос не “почему вы делаете ГЧП, если есть частники”.

Вопрос другой: как сделать так, чтобы школы были доступны всем, качество не просело, и система не зависела от того, как у кого пошёл бизнес.

Канал Просто о ГЧП
@ppp_uzb

Про участие частного сектора в водном хозяйстве

В беседах мы как-то само собой вырисовываем картинку так, будто выбор только из двух вариантов: либо ГЧП с предпринимателем, либо кооператив фермеров.
Но в водном хозяйстве почти всегда есть набор промежуточных схем и комбинаций.

Можно:
- отдать частнику управление насосной станцией без частного финансирования - обычный сервисный контракт: работай, держи показатели, получай оплату.
- сделать операторский договор с KPI, где часть денег платится только если реально снизил потери, наладил график подачи, сократил аварийность, подтянул сбор платежей.
- развивать ассоциации водопользователей, но крупные вложения - магистрали, учёт, автоматизацию - оставить за государством или донорами.
- вообще дать концессию только на насосные станции, а распределение воды оставить государству, потому что “кому сколько” при дефиците - это не бизнес, это управление ресурсом и вообще даже политика.

Поэтому правильный разговор - не “ГЧП или кооператив”. Правильный разговор - про кому отдаём какие функции.
Кто владеет активами, несёт риск износа?
Кто отвечает за эксплуатация и техобслуживание?
Кто кто решает “кому сколько” при дефиците - распределяет воду.
Кто собирает платежи и применяет санкции при неплатежах?
Кто финансирует капремонт и модернизацию и как принимаются решения?
Кто регулирует тариф, качество сервиса (объем, давление), осуществляет контроль, разрешение споров?

Пока это не разложено по полочкам, спор про “модель” - это спор вообще-то про вывеску.

Дальше. Привязать долю в кооперативе к земле - идея симпатичная.
Но она не отвечает на главный вопрос: кто и как распределяет воду, особенно когда её не хватает. Если нет понятных правил - лимитов, очередности, механизма “кто вверху – кто внизу по течению”, штрафов за нарушения, экологические попуски (обязательный объём воды, который должны пропускать вниз по течению), чтобы река и экосистема не “умирали” - любой кооператив очень быстро упрётся в конфликты. С соседями, с районом, с государством.
И вместо “самоуправления” получится постоянная война за ресурс.

Ещё один момент — тезис “фермеры модернизируют в разы эффективнее чиновников”.
Это больше похоже на веру. Мы тоже часто верим что частник лучше управляем всем и вся.
Но давайте опустимся на землю: кооперативы страдают от стандартных проблем: управление захватывают крупные игроки, все хотят “дешевле сейчас” и поэтому недоинвестируют, внутри идут конфликты, а управленческих компетенций просто не хватает.
Чтобы кооператив работал нормально, ему всё равно нужны аудит, прозрачные сметы, стандарты, обучение, техподдержка. Эти моменты всё равно нужны - их нельзя просто “пожелать”, их надо выстроить.

Про “Бюро принудительного исполнения, которое решит платёжную дисциплину за воду” - я бы поспорил.
Принуждение помогает, но оно не заменяет экономику. Если у фермеров низкая доходность или расчёты за продукцию он ждет годами, жёсткое взыскание может загнать людей в тень и создать в итоге социальное напряжение.
А идея “в случае проблем взыщем регрессом с закупщиков хлопка и пшеницы” - это сложно, не всегда применимо и точно не должно быть фундаментом модели.

То же самое с фразой “реальная себестоимость воды и основанные на ней высокие тарифы для фермеров сами запустит водосбережение”. Ценовой сигнал работает только если у фермеров есть доступ к финансированию энерго- водосберегающего оборудования и таких же технологий, есть уверенность, что выгода от экономии остаётся у них, и нет административного давления “сеять то-то, сдавать туда-то” без компенсаций. Если этих условий нет, вы получите рост издержек и конфликт, а не массовое внедрение технологий.

Вода для орошения - это общий ресурс плюс инфраструктура с признаками естественной монополии. “Чистый рынок” тут ограничен по определению. Реалистичнее говорить о регулируемой модели, конкуренции за сервис и подряд, прозрачных правилах распределения и тарифов и нормальной подотчётности пользователей.

Но это сложно. Супер сложно...

Канал Просто о ГЧП
@ppp_uzb

И еще.
То, что часто романтизируют. Фермер будет как собственник доли в кооперативе юудет активно участвовать в управлении.
Но правда такова, что фермер, честно говоря, не очень хочет “рулить” кооперативом.
Ему неинтересно разбираться в уставах, собраниях, выборах правления, закупках и аудитах.
Он думает проще - как хозяйственник.
Он хорошо считает, что ему даст вода, которая приходит вовремя и в нужном объёме: сколько это добавит урожая, насколько вырастет качество и цена, снизятся ли риски потери урожая, получится ли планировать сезон без “лотереи”.
Вот это для него ключевое - предсказуемость и регулярность водоподачи.

Поэтому логика у фермера прагматичная: если прибавка в урожае и доходе перевешивает затраты на воду, он поддержит любую схему, будь то ГЧП, кооператив, муниципальный оператор, хоть “водную компанию имени кого угодно”. Ему важен результат, а не табличка на двери.

И значит, реальный вопрос не “какая форма собственности правильная”.
Реальный вопрос: можем ли мы гарантировать график и объём подачи, можем ли снизить потери и энергоёмкость, можем ли сделать тариф понятным и правила прозрачными, и кто отвечает головой, если вода не пришла.
Если модель даёт воду стабильно - люди за неё проголосуют рублём. Если не даёт - никакая “правильная” кооперация не спасёт.

Вот как-то так
Просто о ГЧП
@ppp_uzb

В Узбекистане всё заметнее один осознанный выбор: не пытаться “впихнуть” всю процедуру ГЧП в закон и подзаконку, как это часто делают в постсоветской традиции (включая конкурсные процедуры), а держать рамочное регулирование + рабочие разъяснения + методики и шаблоны.

Вот пример такого подхода: PPP Handbook, подготовленный Минэкономфином вместе с АБР. Это практический пошаговый гид, заточенный под узбекскую правовую и институциональную рамку, и закрывающий весь цикл проекта — от идеи до реализации.

Руководство прямо предполагает пакет дополнительных методичек и шаблонов: скрининг и приоритизация, шаблоны Project Brief/PCN/PED, RFQ/RFP, чек-листы, отчёты, contract management plan, и др.

Рамочные условия в нормативке + деталь в гайдах - это способ быстрее масштабировать пайплайн ГЧП и держать качество.
Закон не “раздувается” до уровня инструкции, а практика - стандартизируется через живые методики.

Вот как-то так...

Просто о ГЧП
@ppp_uzb

В ноябре прошлого года на Круглом столе по ГЧП в городе Ташкенте было объявлено, что Азиатский банк развития закончил разработку ГЧП Монитора для Узбекистана

И теперь он опубликован.
Этот 140-страничный документ отражает независимый взгляд на то, что происходит с проектами ГЧП в стране.

Монитор ГЧП даёт «снимок» общей картины ГЧП в стране - оценивает более 50 качественных и количественных индикаторов, которые структурированы по темам:
• национальная среда ГЧП
• отраслевые ГЧП по восьми инфраструктурным секторам
• отдельный раздел по другим секторам
• ГЧП на уровне местного самоуправления

Монитор ГЧП также охватывает важнейшие макроэкономические и инфраструктурные индикаторы (включая показатели Ease of Doing Business) из общепризнанных глобальных источников.

Скачать ГЧП Монитор можно по ссылке

Советую почитать, потому что мы будем его обсуждать (постараемся с авторами) в марте на нашем очередном мероприятии в Ташкенте.


Канал Просто о ГЧП
@ppp_uzb