Когда пишут, что “в 1990-е на Западе отказались от ГЧП и перешли к рынкам”, это звучит красиво, но это слишком упрощённо.
Да, во многих странах в конце 1980-х–1990-е действительно шла либерализация электроэнергетики: разделяли генерацию, сети и сбыт, вводили оптовую торговлю, допускали конкуренцию. Пример — Британия после Electricity Act 1989 и запуск конкурентных механизмов в 1990-е.
Но вот важное: создание рынка не отменило потребность в государственных гарантиях для инвесторов. Электростанции и линии электропередачи строятся на длинные деньги. Банки не дают проектное финансирование, если нет понятного, прогнозируемого механизма возврата капитала.
Как это выглядит “в лоб” (единый покупатель)
Самый понятный вариант — когда есть государственный оффтейкер, который по долгосрочному договору выкупает электроэнергию (PPA). Это классическая схема.
А как это выглядит “на рынке”
На рынке государство чаще делает то же самое, только другими инструментами. Не обязательно напрямую покупает электроэнергию, но создаёт механизм, который обеспечивает возврат инвестиций.
В ЕС широко применяются capacity mechanisms — это платежи за готовность/доступность мощности ради надёжности и средне-долгосрочной безопасности снабжения. То есть рынок рынком, а отдельный платёж за “будь доступен, когда надо” всё равно появляется.
В России хороший аналог по логике - ДПМ «договор о предоставлении мощности». В российской электроэнергетике так называют долгосрочные договоры, по которым инвестору оплачивают мощность (готовность генерировать), чтобы обеспечить возврат инвестиций в новые (или модернизируемые) генерирующие объекты.
То есть правильнее говорить так: ГЧП в энергетике не исчезло — оно трансформировалось. Где-то это PPA с единым покупателем, где-то — “рыночная модель”, но с capacity/регулируемыми компонентами, которые делают проект финансируемым.
И поэтому финальный вывод простой: роль государства в электроэнергетике всё равно велика. Вопрос не “рынок или ГЧП”, а какой именно механизм поддержки и распределения рисков выбран — и сколько он стоит потребителю и бюджету.
Канал Просто о ГЧП
@ppp_uzb
Да, во многих странах в конце 1980-х–1990-е действительно шла либерализация электроэнергетики: разделяли генерацию, сети и сбыт, вводили оптовую торговлю, допускали конкуренцию. Пример — Британия после Electricity Act 1989 и запуск конкурентных механизмов в 1990-е.
Но вот важное: создание рынка не отменило потребность в государственных гарантиях для инвесторов. Электростанции и линии электропередачи строятся на длинные деньги. Банки не дают проектное финансирование, если нет понятного, прогнозируемого механизма возврата капитала.
Как это выглядит “в лоб” (единый покупатель)
Самый понятный вариант — когда есть государственный оффтейкер, который по долгосрочному договору выкупает электроэнергию (PPA). Это классическая схема.
А как это выглядит “на рынке”
На рынке государство чаще делает то же самое, только другими инструментами. Не обязательно напрямую покупает электроэнергию, но создаёт механизм, который обеспечивает возврат инвестиций.
В ЕС широко применяются capacity mechanisms — это платежи за готовность/доступность мощности ради надёжности и средне-долгосрочной безопасности снабжения. То есть рынок рынком, а отдельный платёж за “будь доступен, когда надо” всё равно появляется.
В России хороший аналог по логике - ДПМ «договор о предоставлении мощности». В российской электроэнергетике так называют долгосрочные договоры, по которым инвестору оплачивают мощность (готовность генерировать), чтобы обеспечить возврат инвестиций в новые (или модернизируемые) генерирующие объекты.
То есть правильнее говорить так: ГЧП в энергетике не исчезло — оно трансформировалось. Где-то это PPA с единым покупателем, где-то — “рыночная модель”, но с capacity/регулируемыми компонентами, которые делают проект финансируемым.
И поэтому финальный вывод простой: роль государства в электроэнергетике всё равно велика. Вопрос не “рынок или ГЧП”, а какой именно механизм поддержки и распределения рисков выбран — и сколько он стоит потребителю и бюджету.
Канал Просто о ГЧП
@ppp_uzb
👍4
Не очень понятно, что может иметься в виду, если кто-то говорит или пишет про некий отказ от ГЧП в 1990ые. Каким образом? ГЧП в классическом понимании всерьез стартовало в Великобритании, начиная после победы кабинета Т.Блэра только в 1997 г.
Думаю, тут имеет место терминологическая путаница. На самом ведь деле, ГЧП это же не синоним вообще любому участию государства в создании инфраструктуры частным сектором. Это совершенно конкретная форма отношений заказчика и исполнителя.
PPA может быть ГЧП, а может и не быть. Если государство только приняло на себя обязательство быть оффтейкером энергии - это еще не ГЧП. Это просто долгосрочный контракт покупки.
Чтобы PPA можно было считать ГЧП, должно быть заключено соглашение о ГЧП. Где главным фактором, отличающим ГЧП от просто контракта на выкуп энергии, является судьба актива по завершении проекта - планового или досрочного.
Если объект в конце проекта переходит к государству - это ГЧП, а если остается собственностью инвестора - то нет, с этим все прозрачно.
Более тонкая тема - досрочное расторжение контракта. Допустим, банкротство частного оператора. Если это чисто проблема инвестора, объект прекращает функционировать, а банки продают заложенные активы проекта для взыскания задолженности - это не ГЧП.
А вот если согласно договору государство принимает на баланс объект и берет на себя заботу по продолжению производства энергии, да еще и выплачивает кредиторам компенсацию по непогашенной задолженности - это ГЧП.
Думаю, тут имеет место терминологическая путаница. На самом ведь деле, ГЧП это же не синоним вообще любому участию государства в создании инфраструктуры частным сектором. Это совершенно конкретная форма отношений заказчика и исполнителя.
PPA может быть ГЧП, а может и не быть. Если государство только приняло на себя обязательство быть оффтейкером энергии - это еще не ГЧП. Это просто долгосрочный контракт покупки.
Чтобы PPA можно было считать ГЧП, должно быть заключено соглашение о ГЧП. Где главным фактором, отличающим ГЧП от просто контракта на выкуп энергии, является судьба актива по завершении проекта - планового или досрочного.
Если объект в конце проекта переходит к государству - это ГЧП, а если остается собственностью инвестора - то нет, с этим все прозрачно.
Более тонкая тема - досрочное расторжение контракта. Допустим, банкротство частного оператора. Если это чисто проблема инвестора, объект прекращает функционировать, а банки продают заложенные активы проекта для взыскания задолженности - это не ГЧП.
А вот если согласно договору государство принимает на баланс объект и берет на себя заботу по продолжению производства энергии, да еще и выплачивает кредиторам компенсацию по непогашенной задолженности - это ГЧП.
❤6👍2
Логика “есть частные сады и школы, значит не надо ГЧП, просто уберите барьеры и дайте пособия людям, пусть сами выбирают” звучит красиво.
Но в реальной системе образования так все-таки не работает.
Во-первых, мы вначале, в 2018 году именно это и обсуждали: как стимулировать частников.
И очень быстро стало ясно: частный сектор растёт там, где есть деньги.
В итоге частные школы становятся в основном “для тех, кто может платить”, а муниципальные школы всё равно остаются базой для большинства. Государство от них никогда не откажется - потому что оно отвечает за доступность и за то, чтобы школа вообще была.
Во-вторых, есть риск, что частники на старте просто “высосут” лучших учителей из муниципальных.
Частная школа, чтобы быстро показать качество, обычно платит больше.
И сильные педагоги уходят из муниципальных школ.
А страдает не “система”, а конкретные дети в обычных районах. Это цена, о которой в таких рассуждениях часто забывают.
В-третьих, закрытие частной школы - это не как закрытие кафе.
У инвестора может "посыпаться" другой бизнес, и школа посыпется следом. А дети не могут “подождать, пока рынок всё исправит”.
В итоге государство всё равно прибегает и разгребает последствия - только уже в авральном режиме.
И самое главное: нам нужны не десять красивых частных школ, а сотни объектов и быстро.
Частная модель может работать точечно, но как массовое решение она редко масштабируется с нужной скоростью и равномерностью. Поэтому государству и приходится делать так, чтобы проекты были финансируемыми: понятные правила, стандарты, долгие деньги, возврат инвестиций.
Отсюда и появляются ГЧП-механизмы - не потому что “ГЧП лучше рынка”, а потому что иначе нужный масштаб просто не собрать.
Так что вопрос не “почему вы делаете ГЧП, если есть частники”.
Вопрос другой: как сделать так, чтобы школы были доступны всем, качество не просело, и система не зависела от того, как у кого пошёл бизнес.
Канал Просто о ГЧП
@ppp_uzb
Но в реальной системе образования так все-таки не работает.
Во-первых, мы вначале, в 2018 году именно это и обсуждали: как стимулировать частников.
И очень быстро стало ясно: частный сектор растёт там, где есть деньги.
В итоге частные школы становятся в основном “для тех, кто может платить”, а муниципальные школы всё равно остаются базой для большинства. Государство от них никогда не откажется - потому что оно отвечает за доступность и за то, чтобы школа вообще была.
Во-вторых, есть риск, что частники на старте просто “высосут” лучших учителей из муниципальных.
Частная школа, чтобы быстро показать качество, обычно платит больше.
И сильные педагоги уходят из муниципальных школ.
А страдает не “система”, а конкретные дети в обычных районах. Это цена, о которой в таких рассуждениях часто забывают.
В-третьих, закрытие частной школы - это не как закрытие кафе.
У инвестора может "посыпаться" другой бизнес, и школа посыпется следом. А дети не могут “подождать, пока рынок всё исправит”.
В итоге государство всё равно прибегает и разгребает последствия - только уже в авральном режиме.
И самое главное: нам нужны не десять красивых частных школ, а сотни объектов и быстро.
Частная модель может работать точечно, но как массовое решение она редко масштабируется с нужной скоростью и равномерностью. Поэтому государству и приходится делать так, чтобы проекты были финансируемыми: понятные правила, стандарты, долгие деньги, возврат инвестиций.
Отсюда и появляются ГЧП-механизмы - не потому что “ГЧП лучше рынка”, а потому что иначе нужный масштаб просто не собрать.
Так что вопрос не “почему вы делаете ГЧП, если есть частники”.
Вопрос другой: как сделать так, чтобы школы были доступны всем, качество не просело, и система не зависела от того, как у кого пошёл бизнес.
Канал Просто о ГЧП
@ppp_uzb
👍7❤2
Про участие частного сектора в водном хозяйстве
В беседах мы как-то само собой вырисовываем картинку так, будто выбор только из двух вариантов: либо ГЧП с предпринимателем, либо кооператив фермеров.
Но в водном хозяйстве почти всегда есть набор промежуточных схем и комбинаций.
Можно:
- отдать частнику управление насосной станцией без частного финансирования - обычный сервисный контракт: работай, держи показатели, получай оплату.
- сделать операторский договор с KPI, где часть денег платится только если реально снизил потери, наладил график подачи, сократил аварийность, подтянул сбор платежей.
- развивать ассоциации водопользователей, но крупные вложения - магистрали, учёт, автоматизацию - оставить за государством или донорами.
- вообще дать концессию только на насосные станции, а распределение воды оставить государству, потому что “кому сколько” при дефиците - это не бизнес, это управление ресурсом и вообще даже политика.
Поэтому правильный разговор - не “ГЧП или кооператив”. Правильный разговор - про кому отдаём какие функции.
Кто владеет активами, несёт риск износа?
Кто отвечает за эксплуатация и техобслуживание?
Кто кто решает “кому сколько” при дефиците - распределяет воду.
Кто собирает платежи и применяет санкции при неплатежах?
Кто финансирует капремонт и модернизацию и как принимаются решения?
Кто регулирует тариф, качество сервиса (объем, давление), осуществляет контроль, разрешение споров?
Пока это не разложено по полочкам, спор про “модель” - это спор вообще-то про вывеску.
Дальше. Привязать долю в кооперативе к земле - идея симпатичная.
Но она не отвечает на главный вопрос: кто и как распределяет воду, особенно когда её не хватает. Если нет понятных правил - лимитов, очередности, механизма “кто вверху – кто внизу по течению”, штрафов за нарушения, экологические попуски (обязательный объём воды, который должны пропускать вниз по течению), чтобы река и экосистема не “умирали” - любой кооператив очень быстро упрётся в конфликты. С соседями, с районом, с государством.
И вместо “самоуправления” получится постоянная война за ресурс.
Ещё один момент — тезис “фермеры модернизируют в разы эффективнее чиновников”.
Это больше похоже на веру. Мы тоже часто верим что частник лучше управляем всем и вся.
Но давайте опустимся на землю: кооперативы страдают от стандартных проблем: управление захватывают крупные игроки, все хотят “дешевле сейчас” и поэтому недоинвестируют, внутри идут конфликты, а управленческих компетенций просто не хватает.
Чтобы кооператив работал нормально, ему всё равно нужны аудит, прозрачные сметы, стандарты, обучение, техподдержка. Эти моменты всё равно нужны - их нельзя просто “пожелать”, их надо выстроить.
Про “Бюро принудительного исполнения, которое решит платёжную дисциплину за воду” - я бы поспорил.
Принуждение помогает, но оно не заменяет экономику. Если у фермеров низкая доходность или расчёты за продукцию он ждет годами, жёсткое взыскание может загнать людей в тень и создать в итоге социальное напряжение.
А идея “в случае проблем взыщем регрессом с закупщиков хлопка и пшеницы” - это сложно, не всегда применимо и точно не должно быть фундаментом модели.
То же самое с фразой “реальная себестоимость воды и основанные на ней высокие тарифы для фермеров сами запустит водосбережение”. Ценовой сигнал работает только если у фермеров есть доступ к финансированию энерго- водосберегающего оборудования и таких же технологий, есть уверенность, что выгода от экономии остаётся у них, и нет административного давления “сеять то-то, сдавать туда-то” без компенсаций. Если этих условий нет, вы получите рост издержек и конфликт, а не массовое внедрение технологий.
Вода для орошения - это общий ресурс плюс инфраструктура с признаками естественной монополии. “Чистый рынок” тут ограничен по определению. Реалистичнее говорить о регулируемой модели, конкуренции за сервис и подряд, прозрачных правилах распределения и тарифов и нормальной подотчётности пользователей.
Но это сложно. Супер сложно...
Канал Просто о ГЧП
@ppp_uzb
В беседах мы как-то само собой вырисовываем картинку так, будто выбор только из двух вариантов: либо ГЧП с предпринимателем, либо кооператив фермеров.
Но в водном хозяйстве почти всегда есть набор промежуточных схем и комбинаций.
Можно:
- отдать частнику управление насосной станцией без частного финансирования - обычный сервисный контракт: работай, держи показатели, получай оплату.
- сделать операторский договор с KPI, где часть денег платится только если реально снизил потери, наладил график подачи, сократил аварийность, подтянул сбор платежей.
- развивать ассоциации водопользователей, но крупные вложения - магистрали, учёт, автоматизацию - оставить за государством или донорами.
- вообще дать концессию только на насосные станции, а распределение воды оставить государству, потому что “кому сколько” при дефиците - это не бизнес, это управление ресурсом и вообще даже политика.
Поэтому правильный разговор - не “ГЧП или кооператив”. Правильный разговор - про кому отдаём какие функции.
Кто владеет активами, несёт риск износа?
Кто отвечает за эксплуатация и техобслуживание?
Кто кто решает “кому сколько” при дефиците - распределяет воду.
Кто собирает платежи и применяет санкции при неплатежах?
Кто финансирует капремонт и модернизацию и как принимаются решения?
Кто регулирует тариф, качество сервиса (объем, давление), осуществляет контроль, разрешение споров?
Пока это не разложено по полочкам, спор про “модель” - это спор вообще-то про вывеску.
Дальше. Привязать долю в кооперативе к земле - идея симпатичная.
Но она не отвечает на главный вопрос: кто и как распределяет воду, особенно когда её не хватает. Если нет понятных правил - лимитов, очередности, механизма “кто вверху – кто внизу по течению”, штрафов за нарушения, экологические попуски (обязательный объём воды, который должны пропускать вниз по течению), чтобы река и экосистема не “умирали” - любой кооператив очень быстро упрётся в конфликты. С соседями, с районом, с государством.
И вместо “самоуправления” получится постоянная война за ресурс.
Ещё один момент — тезис “фермеры модернизируют в разы эффективнее чиновников”.
Это больше похоже на веру. Мы тоже часто верим что частник лучше управляем всем и вся.
Но давайте опустимся на землю: кооперативы страдают от стандартных проблем: управление захватывают крупные игроки, все хотят “дешевле сейчас” и поэтому недоинвестируют, внутри идут конфликты, а управленческих компетенций просто не хватает.
Чтобы кооператив работал нормально, ему всё равно нужны аудит, прозрачные сметы, стандарты, обучение, техподдержка. Эти моменты всё равно нужны - их нельзя просто “пожелать”, их надо выстроить.
Про “Бюро принудительного исполнения, которое решит платёжную дисциплину за воду” - я бы поспорил.
Принуждение помогает, но оно не заменяет экономику. Если у фермеров низкая доходность или расчёты за продукцию он ждет годами, жёсткое взыскание может загнать людей в тень и создать в итоге социальное напряжение.
А идея “в случае проблем взыщем регрессом с закупщиков хлопка и пшеницы” - это сложно, не всегда применимо и точно не должно быть фундаментом модели.
То же самое с фразой “реальная себестоимость воды и основанные на ней высокие тарифы для фермеров сами запустит водосбережение”. Ценовой сигнал работает только если у фермеров есть доступ к финансированию энерго- водосберегающего оборудования и таких же технологий, есть уверенность, что выгода от экономии остаётся у них, и нет административного давления “сеять то-то, сдавать туда-то” без компенсаций. Если этих условий нет, вы получите рост издержек и конфликт, а не массовое внедрение технологий.
Вода для орошения - это общий ресурс плюс инфраструктура с признаками естественной монополии. “Чистый рынок” тут ограничен по определению. Реалистичнее говорить о регулируемой модели, конкуренции за сервис и подряд, прозрачных правилах распределения и тарифов и нормальной подотчётности пользователей.
Но это сложно. Супер сложно...
Канал Просто о ГЧП
@ppp_uzb
👍2❤1🔥1
И еще.
То, что часто романтизируют. Фермер будет как собственник доли в кооперативе юудет активно участвовать в управлении.
Но правда такова, что фермер, честно говоря, не очень хочет “рулить” кооперативом.
Ему неинтересно разбираться в уставах, собраниях, выборах правления, закупках и аудитах.
Он думает проще - как хозяйственник.
Он хорошо считает, что ему даст вода, которая приходит вовремя и в нужном объёме: сколько это добавит урожая, насколько вырастет качество и цена, снизятся ли риски потери урожая, получится ли планировать сезон без “лотереи”.
Вот это для него ключевое - предсказуемость и регулярность водоподачи.
Поэтому логика у фермера прагматичная: если прибавка в урожае и доходе перевешивает затраты на воду, он поддержит любую схему, будь то ГЧП, кооператив, муниципальный оператор, хоть “водную компанию имени кого угодно”. Ему важен результат, а не табличка на двери.
И значит, реальный вопрос не “какая форма собственности правильная”.
Реальный вопрос: можем ли мы гарантировать график и объём подачи, можем ли снизить потери и энергоёмкость, можем ли сделать тариф понятным и правила прозрачными, и кто отвечает головой, если вода не пришла.
Если модель даёт воду стабильно - люди за неё проголосуют рублём. Если не даёт - никакая “правильная” кооперация не спасёт.
Вот как-то так
Просто о ГЧП
@ppp_uzb
То, что часто романтизируют. Фермер будет как собственник доли в кооперативе юудет активно участвовать в управлении.
Но правда такова, что фермер, честно говоря, не очень хочет “рулить” кооперативом.
Ему неинтересно разбираться в уставах, собраниях, выборах правления, закупках и аудитах.
Он думает проще - как хозяйственник.
Он хорошо считает, что ему даст вода, которая приходит вовремя и в нужном объёме: сколько это добавит урожая, насколько вырастет качество и цена, снизятся ли риски потери урожая, получится ли планировать сезон без “лотереи”.
Вот это для него ключевое - предсказуемость и регулярность водоподачи.
Поэтому логика у фермера прагматичная: если прибавка в урожае и доходе перевешивает затраты на воду, он поддержит любую схему, будь то ГЧП, кооператив, муниципальный оператор, хоть “водную компанию имени кого угодно”. Ему важен результат, а не табличка на двери.
И значит, реальный вопрос не “какая форма собственности правильная”.
Реальный вопрос: можем ли мы гарантировать график и объём подачи, можем ли снизить потери и энергоёмкость, можем ли сделать тариф понятным и правила прозрачными, и кто отвечает головой, если вода не пришла.
Если модель даёт воду стабильно - люди за неё проголосуют рублём. Если не даёт - никакая “правильная” кооперация не спасёт.
Вот как-то так
Просто о ГЧП
@ppp_uzb
👍5
ENG_PPP_Handbook_290425.pdf
4.7 MB
В Узбекистане всё заметнее один осознанный выбор: не пытаться “впихнуть” всю процедуру ГЧП в закон и подзаконку, как это часто делают в постсоветской традиции (включая конкурсные процедуры), а держать рамочное регулирование + рабочие разъяснения + методики и шаблоны.
Вот пример такого подхода: PPP Handbook, подготовленный Минэкономфином вместе с АБР. Это практический пошаговый гид, заточенный под узбекскую правовую и институциональную рамку, и закрывающий весь цикл проекта — от идеи до реализации.
Руководство прямо предполагает пакет дополнительных методичек и шаблонов: скрининг и приоритизация, шаблоны Project Brief/PCN/PED, RFQ/RFP, чек-листы, отчёты, contract management plan, и др.
Рамочные условия в нормативке + деталь в гайдах - это способ быстрее масштабировать пайплайн ГЧП и держать качество.
Закон не “раздувается” до уровня инструкции, а практика - стандартизируется через живые методики.
Вот как-то так...
Просто о ГЧП
@ppp_uzb
Вот пример такого подхода: PPP Handbook, подготовленный Минэкономфином вместе с АБР. Это практический пошаговый гид, заточенный под узбекскую правовую и институциональную рамку, и закрывающий весь цикл проекта — от идеи до реализации.
Руководство прямо предполагает пакет дополнительных методичек и шаблонов: скрининг и приоритизация, шаблоны Project Brief/PCN/PED, RFQ/RFP, чек-листы, отчёты, contract management plan, и др.
Рамочные условия в нормативке + деталь в гайдах - это способ быстрее масштабировать пайплайн ГЧП и держать качество.
Закон не “раздувается” до уровня инструкции, а практика - стандартизируется через живые методики.
Вот как-то так...
Просто о ГЧП
@ppp_uzb
❤6👍5🔥2
В ноябре прошлого года на Круглом столе по ГЧП в городе Ташкенте было объявлено, что Азиатский банк развития закончил разработку ГЧП Монитора для Узбекистана
И теперь он опубликован.
Этот 140-страничный документ отражает независимый взгляд на то, что происходит с проектами ГЧП в стране.
Монитор ГЧП даёт «снимок» общей картины ГЧП в стране - оценивает более 50 качественных и количественных индикаторов, которые структурированы по темам:
• национальная среда ГЧП
• отраслевые ГЧП по восьми инфраструктурным секторам
• отдельный раздел по другим секторам
• ГЧП на уровне местного самоуправления
Монитор ГЧП также охватывает важнейшие макроэкономические и инфраструктурные индикаторы (включая показатели Ease of Doing Business) из общепризнанных глобальных источников.
Скачать ГЧП Монитор можно по ссылке
Советую почитать, потому что мы будем его обсуждать (постараемся с авторами) в марте на нашем очередном мероприятии в Ташкенте.
Канал Просто о ГЧП
@ppp_uzb
И теперь он опубликован.
Этот 140-страничный документ отражает независимый взгляд на то, что происходит с проектами ГЧП в стране.
Монитор ГЧП даёт «снимок» общей картины ГЧП в стране - оценивает более 50 качественных и количественных индикаторов, которые структурированы по темам:
• национальная среда ГЧП
• отраслевые ГЧП по восьми инфраструктурным секторам
• отдельный раздел по другим секторам
• ГЧП на уровне местного самоуправления
Монитор ГЧП также охватывает важнейшие макроэкономические и инфраструктурные индикаторы (включая показатели Ease of Doing Business) из общепризнанных глобальных источников.
Скачать ГЧП Монитор можно по ссылке
Советую почитать, потому что мы будем его обсуждать (постараемся с авторами) в марте на нашем очередном мероприятии в Ташкенте.
Канал Просто о ГЧП
@ppp_uzb
👍7🔥1
Искусственный интеллект при обучении? При подготовке к сертификации по ГЧП?
Об этом мы будем рассказывать на вебинаре уже завтра.
Регистрация через линкидин платформу по ссылке
Язык мероприятия - английский
До встречи!
Канал Просто о ГЧП
@ppp_uzb
Об этом мы будем рассказывать на вебинаре уже завтра.
Регистрация через линкидин платформу по ссылке
Язык мероприятия - английский
До встречи!
Канал Просто о ГЧП
@ppp_uzb
LinkedIn
LinkedIn Login, Sign in | LinkedIn
Login to LinkedIn to keep in touch with people you know, share ideas, and build your career.
👍4
Как малая дорога меняет многое и что такое экстерналии и прямой эффект
Кейс из практики.
Азербайджан.
Когда-то дорога Сальян–Биласувар была тем самым местом, где день начинался с нервов.
Ямы, размывы после дождей, паводки. Ни нормальных знаков, ни элементарной безопасности. Для сёл вдоль дороги это означало простую вещь: даже короткая поездка превращалась в риск и потерю времени.
Потом отремонтировали и расширили всего 70 км. И жизнь начала меняться...
Первое, что стало заметно, что дети начали стремиться в школу.
Раньше в дождь и снег школа пустела: дорога приходила в негодное состояние.
Директор школы в селе Кардили говорил, что посещаемость в непогоду неизбежно падала. А теперь держится на уровне 95–100%.
Кроме того, раз есть дорога, то можно приглашать учителей, удержать их, и в итоге улучшить результаты у детей.
Эффект? Несомненно.
Параллельно ожила экономика
В этих местах люди живут сельским хозяйством - зерновые, хлопок. Альхюсейн Хюсейнов, председатель муниципалитета нескольких сёл, объяснял это по-простому: когда дорога стала нормальной, стало легче работать и удобнее возить продукцию - в города и соседние районы. То, что раньше «съедалось» логистикой, перестало быть постоянной проблемой.
Для предпринимателей дорога оказалась не только удобством, но и некоей страховкой от убытков
Озджан Ахмадли, фермер и производитель мёда, раньше несколько раз за сезон перевозил ульи под циклы цветения - и каждый такой выезд был лотереей. При поездке по старой дороге ломались ульи, разваливались рамки и гибли пчёлы.
Теперь, по его словам, всё стало проще: меньше потерь, меньше затрат, меньше риска.
А где уменьшаются потери, там появляются новые точки роста
Людей обучали бизнес-планированию, продажам и работе с клиентами. И после открытия движения предприниматели начали замечать рост потока покупателей.
Айгюн Тагиева, владелица пекарни и кафе при ней, пришла на обучение, услышав о реконструкции дороги.
Раньше это был небольшой семейный бизнес, а теперь 30–40 клиентов в день, три человека на работе и планы расширяться, нанимать людей.
Даже период стройки оставил след - рабочие места
В пиковые моменты на проекте было занято более 600 человек, из них 358 - местные жители из ближайших городов и деревень. Для небольших сообществ это не статистика, а конкретные доходы семей.
И ещё один слой истории - это природа.
Вдоль коридора находится озеро Махмудчала, важное водно-болотное угодье и остановка для перелётных птиц. До реконструкции разрушенная трасса частично «перекрывала» озеро, нарушала течение воды и птиц становилось заметно меньше. Подготовка проекта дала шанс исправить и это: трассу скорректировали, улучшили дренаж, усилили контроль. Вода начала двигаться естественнее, нагрузка на экосистему снизилась.
К зиме 2025 года наблюдатели отмечали рост числа птиц, мигрирующих через этот район: сезонная численность выросла и оценивалась примерно уже 40 тысяч особей - заметно больше, чем в прежние годы.
Иногда, чтобы улучшить жизнь «простых людей», не нужны сотни километров и десятки программ.
Достаточно 70 км дороги, сделанной нормально.
И дальше запускается цепочка: школа, рынок, бизнес, работа, природа.
Всё - в одной связке.
Канал Просто о ГЧП
@ppp_uzb
Кейс из практики.
Азербайджан.
Когда-то дорога Сальян–Биласувар была тем самым местом, где день начинался с нервов.
Ямы, размывы после дождей, паводки. Ни нормальных знаков, ни элементарной безопасности. Для сёл вдоль дороги это означало простую вещь: даже короткая поездка превращалась в риск и потерю времени.
Потом отремонтировали и расширили всего 70 км. И жизнь начала меняться...
Первое, что стало заметно, что дети начали стремиться в школу.
Раньше в дождь и снег школа пустела: дорога приходила в негодное состояние.
Директор школы в селе Кардили говорил, что посещаемость в непогоду неизбежно падала. А теперь держится на уровне 95–100%.
Кроме того, раз есть дорога, то можно приглашать учителей, удержать их, и в итоге улучшить результаты у детей.
Эффект? Несомненно.
Параллельно ожила экономика
В этих местах люди живут сельским хозяйством - зерновые, хлопок. Альхюсейн Хюсейнов, председатель муниципалитета нескольких сёл, объяснял это по-простому: когда дорога стала нормальной, стало легче работать и удобнее возить продукцию - в города и соседние районы. То, что раньше «съедалось» логистикой, перестало быть постоянной проблемой.
Для предпринимателей дорога оказалась не только удобством, но и некоей страховкой от убытков
Озджан Ахмадли, фермер и производитель мёда, раньше несколько раз за сезон перевозил ульи под циклы цветения - и каждый такой выезд был лотереей. При поездке по старой дороге ломались ульи, разваливались рамки и гибли пчёлы.
Теперь, по его словам, всё стало проще: меньше потерь, меньше затрат, меньше риска.
А где уменьшаются потери, там появляются новые точки роста
Людей обучали бизнес-планированию, продажам и работе с клиентами. И после открытия движения предприниматели начали замечать рост потока покупателей.
Айгюн Тагиева, владелица пекарни и кафе при ней, пришла на обучение, услышав о реконструкции дороги.
Раньше это был небольшой семейный бизнес, а теперь 30–40 клиентов в день, три человека на работе и планы расширяться, нанимать людей.
Даже период стройки оставил след - рабочие места
В пиковые моменты на проекте было занято более 600 человек, из них 358 - местные жители из ближайших городов и деревень. Для небольших сообществ это не статистика, а конкретные доходы семей.
И ещё один слой истории - это природа.
Вдоль коридора находится озеро Махмудчала, важное водно-болотное угодье и остановка для перелётных птиц. До реконструкции разрушенная трасса частично «перекрывала» озеро, нарушала течение воды и птиц становилось заметно меньше. Подготовка проекта дала шанс исправить и это: трассу скорректировали, улучшили дренаж, усилили контроль. Вода начала двигаться естественнее, нагрузка на экосистему снизилась.
К зиме 2025 года наблюдатели отмечали рост числа птиц, мигрирующих через этот район: сезонная численность выросла и оценивалась примерно уже 40 тысяч особей - заметно больше, чем в прежние годы.
Иногда, чтобы улучшить жизнь «простых людей», не нужны сотни километров и десятки программ.
Достаточно 70 км дороги, сделанной нормально.
И дальше запускается цепочка: школа, рынок, бизнес, работа, природа.
Всё - в одной связке.
Канал Просто о ГЧП
@ppp_uzb
World Bank
How a New Road in Azerbaijan Is Changing Lives
Expanding and rehabilitating the Salyan–Bilasuvar road has improved daily life for rural communities in the southern part of Azerbaijan.
👍4❤3🔥1
И тут же закидали вопросами: чем отличаются экстерналии от прямой выгоды.
Давайте разберем на нашем дорожном кейсе.
Прямая выгода — это то, что получают те, кто пользуется дорогой, и что можно «положить в транспортные расчёты»:
• меньше времени в пути
• меньше топлива и ремонтов
• меньше потерь груза
• выше надёжность доставки
ниже риски простоев
Экстерналии — это эффекты для третьих лиц и общества, которые не сводятся к экономии времени/затрат у пользователя дороги:
• посещаемость школы, удержание учителей, результаты детей
• меньше ДТП, травм и нагрузка на медицину
• экология: вода, дренаж, птицы, шум/пыль
• здоровье и качество жизни: доступ к услугам, снижение стресса и изоляции
Быстрый тест “Кому досталась выгода?”
Выгоду получил тот, кто ехал/вёз груз → чаще это прямая выгода.
Выгоду получили те, кто не ехал, но живёт рядом/зависит от территории → чаще это экстерналия.
Дальше будет серия коротких тестов по кейсам: где экстерналии, где прямая выгода, а где просто «красивые истории», которые не всегда подтверждаются данными.
Готовы?
Ждите.
Канал Просто о ГЧП
@ppp_uzb
Давайте разберем на нашем дорожном кейсе.
Прямая выгода — это то, что получают те, кто пользуется дорогой, и что можно «положить в транспортные расчёты»:
• меньше времени в пути
• меньше топлива и ремонтов
• меньше потерь груза
• выше надёжность доставки
ниже риски простоев
Экстерналии — это эффекты для третьих лиц и общества, которые не сводятся к экономии времени/затрат у пользователя дороги:
• посещаемость школы, удержание учителей, результаты детей
• меньше ДТП, травм и нагрузка на медицину
• экология: вода, дренаж, птицы, шум/пыль
• здоровье и качество жизни: доступ к услугам, снижение стресса и изоляции
Быстрый тест “Кому досталась выгода?”
Выгоду получил тот, кто ехал/вёз груз → чаще это прямая выгода.
Выгоду получили те, кто не ехал, но живёт рядом/зависит от территории → чаще это экстерналия.
Дальше будет серия коротких тестов по кейсам: где экстерналии, где прямая выгода, а где просто «красивые истории», которые не всегда подтверждаются данными.
Готовы?
Ждите.
Канал Просто о ГЧП
@ppp_uzb
👍2
Что является экстерналиями проекта по строительству дороги?
Выберите несколько вариантов
Выберите несколько вариантов
Anonymous Quiz
48%
Рост посещаемости школы
20%
Сокращение времени в пути и рост надёжности проезда
14%
Снижение затрат на эксплуатацию транспорта
18%
Повышение безопасности движения и снижение аварийности
Что является прямым эффектом от реконструкции автодороги?
Anonymous Quiz
11%
Привлечение учителей школами
2%
Рост популяции перелетных птиц
54%
Меньше повреждённых ульев при танспортировке
34%
Улучшение доступа к медицинским услугам
Разбирал тут архивы и наткнулся на документ 2018 года - дорожная карта по развитию государственно- частного партнёрства в Узбекистане.
Читаешь эти 70 страниц из прошлого и понимаешь: тогда страна только входила в тему ГЧП, и мы, как авторы прямо говорили: есть шанс сразу выстроить крепкую систему, опираясь на международный опыт, и учиться на реальных проектах.
Логика у документа была очень ясная.
Сначала заняться «твёрдыми» отраслями: энергетика и транспорт.
Там проще набрать опыт, отладить процедуры, понять, где у государства слабые места.
А уже потом, когда появится уверенность и команда, то переходить к социальной сфере: здравоохранение и образование.
Параллельно с проектами строить основу: закон, институты, правила отбора проектов, контроль бюджетных последствий, управление рисками, прозрачность.
А теперь что получилось по нашему мнению на деле.
Базу в целом создали.
Специальный закон о ГЧП разработали и приняли, профильный орган - Агентство ГЧП - создали, процедуры оформили, руководства подготовили.
Роль Минфина как «фильтра» по долгосрочным обязательствам закрепилась: проекты теперь смотрят с точки зрения последствий для бюджета, появились правила учёта и отчётности, проекты стали увязывать с общей системой государственных инвестиций.
Систему управления обязательствами и рисками по таким проектам тоже выстроили, и, как по нам, то это точно шаг вперёд.
С обучением и усилением команд тоже многое сбылось.
Была программа CP3P при поддержке международных организаций, была точечная подготовка специалистов, консультантов по проектам привлекались.
Итог, как и было задумано, государственные команды постепенно набирали практику. Не по учебникам, а на конкретных сделках.
Но дальше начинаются вещи, которые «на бумаге были красивые», а в жизни пошли сложнее. Не всё коту масленица, как говорится...
В той дорожной карте один из главных акцентов был на конкурсах как на защитном механизме от слабых проектов.
И вот тут картина всё-таки неоднородная. В крупных инфраструктурных проектах конкурсы в целом показали себя нормально: есть борьба, есть проверка, есть результат.
А вот по множеству небольших проектов часто шли прямые переговоры без конкурса, и это, честно говоря, выключало проверку качества.
Может быть это из-за того что проекты меньше миллиона долларов не надо согласовывать ни с агентством ГЧП ни тем паче с кабинетом миримтров.
Кстати, мы такое разделение не предлагали. Это потом появилось...
Дальше всё предсказуемо: часть таких проектов становилась проблемной.
Ещё один важный блок рекомендаций был про финансовую устойчивость частного партнёра.
Идея была простая: чтобы у инвестора был интерес довести проект до конца, он должен внести ощутимые собственные средства, а не только кредиты.
Плюс предлагались ограничения на ранний выход инвестора из проекта, и отдельные правила на случай рефинансирования, когда условия долга улучшаются.
В нормативных документах это так и не стало общей нормой. Где-то в крупных договорах такие вещи встречаются, но как единый стандарт все-таки нет.
По улучшению кредитного качества история похожая: на практике инструменты есть, но чаще точечно и через поддержку международных организаций.
В отдельных проектах применяли гарантии банков развития, страхование политических рисков и другое. Это работает.
Но такие решения, как системное страхование валютных колебаний или заранее подписанные кредитные линии государства на непредвиденные ситуации, у нас пока не стали обычной практикой.
Отдельный специальный счёт или фонд под обязательства по ГЧП проектам вроде как тоже так и не оформился окончательно.
По отраслевой логике из документа 2018 года тоже получилось не полностью.
Энергетика действительно стала первой волной и дала быстрый рост.
А вот транспорт, который должен был идти рядом и помогать «наработать школу», по ощущениям, так и не развернулся в нужном масштабе.
В социальной сфере движение есть, особенно в здравоохранении, но общий замысел «сначала инфраструктура, потом социалка» реализовался не так быстро, как задумывали.
Вот так.
Канал Просто о ГЧП
@ppp_uzb
Читаешь эти 70 страниц из прошлого и понимаешь: тогда страна только входила в тему ГЧП, и мы, как авторы прямо говорили: есть шанс сразу выстроить крепкую систему, опираясь на международный опыт, и учиться на реальных проектах.
Логика у документа была очень ясная.
Сначала заняться «твёрдыми» отраслями: энергетика и транспорт.
Там проще набрать опыт, отладить процедуры, понять, где у государства слабые места.
А уже потом, когда появится уверенность и команда, то переходить к социальной сфере: здравоохранение и образование.
Параллельно с проектами строить основу: закон, институты, правила отбора проектов, контроль бюджетных последствий, управление рисками, прозрачность.
А теперь что получилось по нашему мнению на деле.
Базу в целом создали.
Специальный закон о ГЧП разработали и приняли, профильный орган - Агентство ГЧП - создали, процедуры оформили, руководства подготовили.
Роль Минфина как «фильтра» по долгосрочным обязательствам закрепилась: проекты теперь смотрят с точки зрения последствий для бюджета, появились правила учёта и отчётности, проекты стали увязывать с общей системой государственных инвестиций.
Систему управления обязательствами и рисками по таким проектам тоже выстроили, и, как по нам, то это точно шаг вперёд.
С обучением и усилением команд тоже многое сбылось.
Была программа CP3P при поддержке международных организаций, была точечная подготовка специалистов, консультантов по проектам привлекались.
Итог, как и было задумано, государственные команды постепенно набирали практику. Не по учебникам, а на конкретных сделках.
Но дальше начинаются вещи, которые «на бумаге были красивые», а в жизни пошли сложнее. Не всё коту масленица, как говорится...
В той дорожной карте один из главных акцентов был на конкурсах как на защитном механизме от слабых проектов.
И вот тут картина всё-таки неоднородная. В крупных инфраструктурных проектах конкурсы в целом показали себя нормально: есть борьба, есть проверка, есть результат.
А вот по множеству небольших проектов часто шли прямые переговоры без конкурса, и это, честно говоря, выключало проверку качества.
Может быть это из-за того что проекты меньше миллиона долларов не надо согласовывать ни с агентством ГЧП ни тем паче с кабинетом миримтров.
Кстати, мы такое разделение не предлагали. Это потом появилось...
Дальше всё предсказуемо: часть таких проектов становилась проблемной.
Ещё один важный блок рекомендаций был про финансовую устойчивость частного партнёра.
Идея была простая: чтобы у инвестора был интерес довести проект до конца, он должен внести ощутимые собственные средства, а не только кредиты.
Плюс предлагались ограничения на ранний выход инвестора из проекта, и отдельные правила на случай рефинансирования, когда условия долга улучшаются.
В нормативных документах это так и не стало общей нормой. Где-то в крупных договорах такие вещи встречаются, но как единый стандарт все-таки нет.
По улучшению кредитного качества история похожая: на практике инструменты есть, но чаще точечно и через поддержку международных организаций.
В отдельных проектах применяли гарантии банков развития, страхование политических рисков и другое. Это работает.
Но такие решения, как системное страхование валютных колебаний или заранее подписанные кредитные линии государства на непредвиденные ситуации, у нас пока не стали обычной практикой.
Отдельный специальный счёт или фонд под обязательства по ГЧП проектам вроде как тоже так и не оформился окончательно.
По отраслевой логике из документа 2018 года тоже получилось не полностью.
Энергетика действительно стала первой волной и дала быстрый рост.
А вот транспорт, который должен был идти рядом и помогать «наработать школу», по ощущениям, так и не развернулся в нужном масштабе.
В социальной сфере движение есть, особенно в здравоохранении, но общий замысел «сначала инфраструктура, потом социалка» реализовался не так быстро, как задумывали.
Вот так.
Канал Просто о ГЧП
@ppp_uzb
🔥2👍1