Что такое Service Commencement и почему это не просто "объект построен"?
В ГЧП часто смотрят на стройку как на главный рубеж: если объект физически готов, значит, проект можно считать запущенным. Но в нормальной контрактной логике этого недостаточно.
Важно не только построить объект, но и подтвердить готовность к оказанию услуг на тех условиях, которые заложены в контракте.
Именно это и означает Service Commencement. Не просто завершение строительных работ, а момент, когда частный партнёр может начать оказание услуг в полном объёме и в нужном качестве.
Объект должен не просто стоять на месте - он должен быть готов работать под контрактные требования.
Поэтому до Service Commencement обычно проходят проверки, испытания, демонстрация ключевых функций, а в ряде случаев - и приёмочные тесты по отдельным видам услуг. Смысл здесь простой: нужно не формально закрыть стройку, а убедиться, что всё действительно готово к работе.
В этом и разница между обычной стройкой и ГЧП.
В обычном подходе часто спор идёт вокруг того, достроен объект или нет.
В ГЧП этого мало. Пока не доказана готовность к оказанию услуг, проект ещё не вышел на ту стадию, ради которой вообще заключался контракт. Не случайно и service period, и нормальная логика платежей привязываются именно к Service Commencement.
Да, бывают ситуации, когда отдельные мелкие работы ещё не завершены, но они не мешают началу оказания услуг. Тогда Service Commencement возможен и раньше - при условии, что это не ломает экономику и логику проекта, а платёжный механизм сохраняет стимул быстро закрыть оставшиеся работы.
Поэтому Service Commencement - это не "стройка закончилась". Это момент, когда проект реально переходит к оказанию услуг.
Канал Просто о ГЧП
@ppp_uzb
В ГЧП часто смотрят на стройку как на главный рубеж: если объект физически готов, значит, проект можно считать запущенным. Но в нормальной контрактной логике этого недостаточно.
Важно не только построить объект, но и подтвердить готовность к оказанию услуг на тех условиях, которые заложены в контракте.
Именно это и означает Service Commencement. Не просто завершение строительных работ, а момент, когда частный партнёр может начать оказание услуг в полном объёме и в нужном качестве.
Объект должен не просто стоять на месте - он должен быть готов работать под контрактные требования.
Поэтому до Service Commencement обычно проходят проверки, испытания, демонстрация ключевых функций, а в ряде случаев - и приёмочные тесты по отдельным видам услуг. Смысл здесь простой: нужно не формально закрыть стройку, а убедиться, что всё действительно готово к работе.
В этом и разница между обычной стройкой и ГЧП.
В обычном подходе часто спор идёт вокруг того, достроен объект или нет.
В ГЧП этого мало. Пока не доказана готовность к оказанию услуг, проект ещё не вышел на ту стадию, ради которой вообще заключался контракт. Не случайно и service period, и нормальная логика платежей привязываются именно к Service Commencement.
Да, бывают ситуации, когда отдельные мелкие работы ещё не завершены, но они не мешают началу оказания услуг. Тогда Service Commencement возможен и раньше - при условии, что это не ломает экономику и логику проекта, а платёжный механизм сохраняет стимул быстро закрыть оставшиеся работы.
Поэтому Service Commencement - это не "стройка закончилась". Это момент, когда проект реально переходит к оказанию услуг.
Канал Просто о ГЧП
@ppp_uzb
❤3👍3
Регулярно публикуем вакансии
Вот еще одна.
Приглашаем юриста (Uzbekistan law) для участия в проекте ГЧП.
Требуется опыт в:
• правовом сопровождении ГЧП/инфраструктурных проектов
• юридической due diligence (лицензии, разрешения, земельные вопросы)
• анализе регуляторных ограничений и взаимодействии с госорганами.
Проект реализуется при участии международных финансовых организаций, и предполагает структурирование ГЧП и подготовку проекта до стадии финансового закрытия.
Просьба направить CV в личные сообщения в тг @citadellions
Вот еще одна.
Приглашаем юриста (Uzbekistan law) для участия в проекте ГЧП.
Требуется опыт в:
• правовом сопровождении ГЧП/инфраструктурных проектов
• юридической due diligence (лицензии, разрешения, земельные вопросы)
• анализе регуляторных ограничений и взаимодействии с госорганами.
Проект реализуется при участии международных финансовых организаций, и предполагает структурирование ГЧП и подготовку проекта до стадии финансового закрытия.
Просьба направить CV в личные сообщения в тг @citadellions
🔥2❤1
Почему цена в ГЧП не фиксируется навсегда: индексация, бенчмаркинг и маркет-тестинг
ГЧП-контракт подписывается на 25–30 лет. Цена фиксируется в начале. Но экономика за это время меняется - и это нужно было учесть заранее. Именно для этого существуют два инструмента: индексация и value testing.
Они решают разные задачи. И понимать их нужно отдельно.
Индексация - это автоматическая корректировка, к примеру унитарного платежа в великобританском проекте ГЧП как реакция на общую инфляцию.
Часть платежа привязывается к индексу - как правило, к RPI - Retail Price Index, индексу розничных цен в той же Великобритании.
Это такой широкий показатель инфляции, отражающий изменение стоимости потребительской корзины.
Логика простая: если не индексировать, частный партнёр закладывает инфляционный риск в цену с запасом и государственный партнёр платит за риск, который по факту не реализуется. Это так себе подход, не очень.
При этом индексируется не весь платёж.
Только та часть, которая отражает переменные операционные расходы частного партнёра.
Долговая нагрузка - кредиты там всякие разные - например, фиксирована - её индексировать нет смысла.
Главное правило: не переиндексировать.
Если проиндексировать слишком большую долю платежа - частный партнёр получит незаслуженную выгоду от инфляции, а государственный партнёр переплатит.
Выбор самого индекса требует нашего с вами особого внимания.
Нельзя использовать индексы, на которые частный партнёр или его аффилированные структуры могут сами влиять на рост - например, отраслевые индексы в тех секторах, где участников рынка немного, и один из них это частный партнер.
Value testing - это совсем другое.
Здесь речь не об инфляции, а о том, соответствует ли цена так называемых мягких услуг рыночному уровню.
Проводится раз в пять - семь лет. Охватывает услуги, которые можно сравнить с рынком: уборка, питание, охрана.
Жёсткие же услуги - техническое обслуживание здания, замена инженерных систем - не тестируются, потому что их цена неотделима от строительных решений, принятых в самом начале.
Мы разделяем два вида value testing.
Бенчмаркинг - это сравнение.
Частный партнёр собирает рыночные данные по аналогичным услугам и сопоставляет со своей стоимостью. Если рынок дешевле - платёж снижается. Если рынок дороже, а субподрядчик держит старую цену - корректировки нет. Вся работа на частном партнёре, за его счёт. Государственный партнёр должен иметь доступ к исходным данным - без прозрачности бенчмаркинг не работает.
Маркет-тестинг - это конкурс.
Услуга заново выставляется на торги. Победитель становится новым субподрядчиком - или прежний подтверждает свою конкурентоспособность. Это более жёсткий инструмент. Он даёт реальную рыночную цену, а не расчётную. Британская практика ГЧП перешла от предпочтения бенчмаркинга к предпочтению маркет-тестинга именно потому, что он даёт больше прозрачности и конкуренции.
Важный нюанс: результат value testing - это не прямой пересчёт разницы один к одному. Изменение цены делится между государственным и частным партнёром по заранее согласованной формуле - и эта формула не обязательно симметрична для роста и снижения. Это сделано намеренно: частный партнёр должен сохранять интерес к снижению своих затрат, а не просто транслировать рыночные изменения в платёж.
Индексация защищает от инфляции, value testing защищает от того, что услуга перестала стоить столько, сколько за неё платят. Вместе они удерживают цену контракта в связи с реальностью - на протяжении всего срока.
Канал Просто о ГЧП
@ppp_uzb
ГЧП-контракт подписывается на 25–30 лет. Цена фиксируется в начале. Но экономика за это время меняется - и это нужно было учесть заранее. Именно для этого существуют два инструмента: индексация и value testing.
Они решают разные задачи. И понимать их нужно отдельно.
Индексация - это автоматическая корректировка, к примеру унитарного платежа в великобританском проекте ГЧП как реакция на общую инфляцию.
Часть платежа привязывается к индексу - как правило, к RPI - Retail Price Index, индексу розничных цен в той же Великобритании.
Это такой широкий показатель инфляции, отражающий изменение стоимости потребительской корзины.
Логика простая: если не индексировать, частный партнёр закладывает инфляционный риск в цену с запасом и государственный партнёр платит за риск, который по факту не реализуется. Это так себе подход, не очень.
При этом индексируется не весь платёж.
Только та часть, которая отражает переменные операционные расходы частного партнёра.
Долговая нагрузка - кредиты там всякие разные - например, фиксирована - её индексировать нет смысла.
Главное правило: не переиндексировать.
Если проиндексировать слишком большую долю платежа - частный партнёр получит незаслуженную выгоду от инфляции, а государственный партнёр переплатит.
Выбор самого индекса требует нашего с вами особого внимания.
Нельзя использовать индексы, на которые частный партнёр или его аффилированные структуры могут сами влиять на рост - например, отраслевые индексы в тех секторах, где участников рынка немного, и один из них это частный партнер.
Value testing - это совсем другое.
Здесь речь не об инфляции, а о том, соответствует ли цена так называемых мягких услуг рыночному уровню.
Проводится раз в пять - семь лет. Охватывает услуги, которые можно сравнить с рынком: уборка, питание, охрана.
Жёсткие же услуги - техническое обслуживание здания, замена инженерных систем - не тестируются, потому что их цена неотделима от строительных решений, принятых в самом начале.
Мы разделяем два вида value testing.
Бенчмаркинг - это сравнение.
Частный партнёр собирает рыночные данные по аналогичным услугам и сопоставляет со своей стоимостью. Если рынок дешевле - платёж снижается. Если рынок дороже, а субподрядчик держит старую цену - корректировки нет. Вся работа на частном партнёре, за его счёт. Государственный партнёр должен иметь доступ к исходным данным - без прозрачности бенчмаркинг не работает.
Маркет-тестинг - это конкурс.
Услуга заново выставляется на торги. Победитель становится новым субподрядчиком - или прежний подтверждает свою конкурентоспособность. Это более жёсткий инструмент. Он даёт реальную рыночную цену, а не расчётную. Британская практика ГЧП перешла от предпочтения бенчмаркинга к предпочтению маркет-тестинга именно потому, что он даёт больше прозрачности и конкуренции.
Важный нюанс: результат value testing - это не прямой пересчёт разницы один к одному. Изменение цены делится между государственным и частным партнёром по заранее согласованной формуле - и эта формула не обязательно симметрична для роста и снижения. Это сделано намеренно: частный партнёр должен сохранять интерес к снижению своих затрат, а не просто транслировать рыночные изменения в платёж.
Индексация защищает от инфляции, value testing защищает от того, что услуга перестала стоить столько, сколько за неё платят. Вместе они удерживают цену контракта в связи с реальностью - на протяжении всего срока.
Канал Просто о ГЧП
@ppp_uzb
👍5❤1
Без мониторинга нет платёжного механизма: как устроен контроль исполнения в ГЧП
В ГЧП-контракте прописано всё: доступность, качество, сроки устранения неисправностей, периоды тестирования.
Но всё это работает только если кто-то за этим следит. Мониторинг - не формальность. Это механизм, без которого платёжный механизм превращается в бумагу.
Британская практика ГЧП выстраивает мониторинг на трёх уровнях одновременно.
Первый - самомониторинг частного партнёра.
Он обязан вести систему управления качеством и сам фиксировать нарушения доступности и стандартов услуги.
Например, если в школьном ГЧП перестал работать лифт - частный партнёр фиксирует это в своей системе, регистрирует время начала недоступности и отсчитывает период устранения. Эти данные должны быть доступны государственному партнёру. Право на аудит - обязательный элемент контракта.
Второй - проверки государственного партнёра. Плановые и внеплановые.
При нормальной работе - с умеренной частотой. При повторяющихся нарушениях интенсивность мониторинга растёт. Важный момент: расходы на дополнительный мониторинг, вызванный ненадлежащим исполнением, несёт частный партнёр. Если в больнице трижды подряд зафиксированы нарушения температурного режима в операционных - государственный партнёр вправе усилить контроль, и счёт за это выставит частному партнёру.
Третий - сигналы пользователей.
Врачи, учителя, охранники, сотрудники - те, кто работает в объекте каждый день и первыми замечают проблемы. Учитель видит, что в классе не убрались уже три дня. Медсестра замечает, что горячей воды нет с утра. Контракт должен предусматривать, как эти сигналы попадают в систему и учитываются при расчёте удержаний.
Мы особо обращаем внимание на вопрос ресурсов.
У государственного партнёра должны быть люди с нужной квалификацией, которые занимаются управлением контрактом на постоянной основе. Не по совместительству, не между другими задачами.
В таком случае результат будет предсказуем - нарушения не фиксировались, удержания не применялись, платёжный механизм работал вхолостую.
Что бывает, когда мониторингом пренебрегают?
Мы видели это на практике. Нарушения накапливаются, но не документируются. Государственный партнёр теряет право на удержания - просто потому что не соблюл процедуру уведомления в установленный срок.
Например, контракт требует уведомить частного партнёра о недоступности в течение суток - а государственный партнёр сообщил через три дня.
Формально период недоступности начинается не с момента фактического нарушения, а с момента уведомления. Разница в удержаниях может быть существенной.
Есть и ещё один принципиальный момент: сам факт непредоставления данных частным партнёром должен влечь удержания. Если нет информации - есть нарушение. Потому что без данных весь мониторинг теряет смысл - государственный партнёр просто не знает, что происходит с объектом, за который он платит.
Мониторинг - это не контроль ради контроля. Это единственный способ убедиться, что государственный партнёр получает то, за что платит.
Канал Просто о ГЧП
@ppp_uzb
В ГЧП-контракте прописано всё: доступность, качество, сроки устранения неисправностей, периоды тестирования.
Но всё это работает только если кто-то за этим следит. Мониторинг - не формальность. Это механизм, без которого платёжный механизм превращается в бумагу.
Британская практика ГЧП выстраивает мониторинг на трёх уровнях одновременно.
Первый - самомониторинг частного партнёра.
Он обязан вести систему управления качеством и сам фиксировать нарушения доступности и стандартов услуги.
Например, если в школьном ГЧП перестал работать лифт - частный партнёр фиксирует это в своей системе, регистрирует время начала недоступности и отсчитывает период устранения. Эти данные должны быть доступны государственному партнёру. Право на аудит - обязательный элемент контракта.
Второй - проверки государственного партнёра. Плановые и внеплановые.
При нормальной работе - с умеренной частотой. При повторяющихся нарушениях интенсивность мониторинга растёт. Важный момент: расходы на дополнительный мониторинг, вызванный ненадлежащим исполнением, несёт частный партнёр. Если в больнице трижды подряд зафиксированы нарушения температурного режима в операционных - государственный партнёр вправе усилить контроль, и счёт за это выставит частному партнёру.
Третий - сигналы пользователей.
Врачи, учителя, охранники, сотрудники - те, кто работает в объекте каждый день и первыми замечают проблемы. Учитель видит, что в классе не убрались уже три дня. Медсестра замечает, что горячей воды нет с утра. Контракт должен предусматривать, как эти сигналы попадают в систему и учитываются при расчёте удержаний.
Мы особо обращаем внимание на вопрос ресурсов.
У государственного партнёра должны быть люди с нужной квалификацией, которые занимаются управлением контрактом на постоянной основе. Не по совместительству, не между другими задачами.
В таком случае результат будет предсказуем - нарушения не фиксировались, удержания не применялись, платёжный механизм работал вхолостую.
Что бывает, когда мониторингом пренебрегают?
Мы видели это на практике. Нарушения накапливаются, но не документируются. Государственный партнёр теряет право на удержания - просто потому что не соблюл процедуру уведомления в установленный срок.
Например, контракт требует уведомить частного партнёра о недоступности в течение суток - а государственный партнёр сообщил через три дня.
Формально период недоступности начинается не с момента фактического нарушения, а с момента уведомления. Разница в удержаниях может быть существенной.
Есть и ещё один принципиальный момент: сам факт непредоставления данных частным партнёром должен влечь удержания. Если нет информации - есть нарушение. Потому что без данных весь мониторинг теряет смысл - государственный партнёр просто не знает, что происходит с объектом, за который он платит.
Мониторинг - это не контроль ради контроля. Это единственный способ убедиться, что государственный партнёр получает то, за что платит.
Канал Просто о ГЧП
@ppp_uzb
❤1
Сертификация CP3P Foundation в Ташкенте
16–18 апреля 2026 года приглашаем на интенсивный курс подготовки к международному экзамену CP3P Foundation по государственно-частному партнёрству.
Программа включает:
• Онлайн самоподготовку с доступом к материалам
• Три дня очных занятий с аккредитованным тренером APMG
• Пробный экзамен и разбор ошибок
• Сдачу официального экзамена CP3P
Формат: очно в Ташкенте, возможно подключение онлайн
Заявки и вопросы: info@pppexpertise.co.uk
Канал Просто о ГЧП
@ppp_uzb
16–18 апреля 2026 года приглашаем на интенсивный курс подготовки к международному экзамену CP3P Foundation по государственно-частному партнёрству.
Программа включает:
• Онлайн самоподготовку с доступом к материалам
• Три дня очных занятий с аккредитованным тренером APMG
• Пробный экзамен и разбор ошибок
• Сдачу официального экзамена CP3P
Формат: очно в Ташкенте, возможно подключение онлайн
Заявки и вопросы: info@pppexpertise.co.uk
Канал Просто о ГЧП
@ppp_uzb
🔥2👍1
Железные дороги Армении: концессия под вопросом
Армянская железная дорога уже почти 20 лет работает по модели долгосрочной концессии: с 2008 года вся система передана в управление ЗАО «Южно-Кавказская железная дорога» - 100%-й дочке РЖД.
Основные условия сделки:
• срок концессии - 30 лет, до 2038 года, с возможностью продления ещё на 10 лет
• при входе оператор с российскими корнями выплатил государству 5 млн долларов
• ежегодно Армения получает 2% от выручки
• общий заявленный объём инвестиций - около 570 млн. долларов США
Но сейчас вокруг проекта нарастает напряжение.
Почему вопрос вообще возник?
Во-первых, санкционный фактор.
ЮКЖД связана с РЖД, а это осложняет доступ к западному финансированию и технологиям.
Во-вторых, геополитика и транспортные коридоры.
Армения продвигает новые логистические связи, а действующий российский оператор, по мнению части армянской стороны, становится ограничением.
В-третьих, экономика проекта.
Налоговые поступления от ЮКЖД, по сообщениям СМИ, заметно сократились за последние годы.
И, наконец, главный для ГЧП вопрос: исполнение инвестиционных обязательств.
Канал Просто о ГЧП
@ppp_uzb
Армянская железная дорога уже почти 20 лет работает по модели долгосрочной концессии: с 2008 года вся система передана в управление ЗАО «Южно-Кавказская железная дорога» - 100%-й дочке РЖД.
Основные условия сделки:
• срок концессии - 30 лет, до 2038 года, с возможностью продления ещё на 10 лет
• при входе оператор с российскими корнями выплатил государству 5 млн долларов
• ежегодно Армения получает 2% от выручки
• общий заявленный объём инвестиций - около 570 млн. долларов США
Но сейчас вокруг проекта нарастает напряжение.
Премьер Армении Никол Пашинян допустил обсуждение передачи прав концессии другому оператору - среди возможных стран назывались Казахстан, ОАЭ и Катар.
Почему вопрос вообще возник?
Во-первых, санкционный фактор.
ЮКЖД связана с РЖД, а это осложняет доступ к западному финансированию и технологиям.
Во-вторых, геополитика и транспортные коридоры.
Армения продвигает новые логистические связи, а действующий российский оператор, по мнению части армянской стороны, становится ограничением.
В-третьих, экономика проекта.
Налоговые поступления от ЮКЖД, по сообщениям СМИ, заметно сократились за последние годы.
И, наконец, главный для ГЧП вопрос: исполнение инвестиционных обязательств.
Армянская сторона считает, что модернизация части стратегических участков идёт недостаточно быстро.
Россия, в свою очередь, заявляет, что причин для продажи концессии не видит и добровольно из проекта выходить не собирается...
Канал Просто о ГЧП
@ppp_uzb
👍3
Когда долг дешевеет: кто получает выгоду в ГЧП-контракте
ГЧП-контракт подписывается на 25–30 лет. За это время многое меняется - в том числе условия на финансовых рынках.
Процентные ставки снижаются, рынок взрослеет, проект доказывает свою надёжность.
Всё это создаёт возможность для рефинансирования.
И вот тут возникает вопрос: а кому достаётся выгода?
Рефинансирование в ГЧП - это замена или изменение структуры долга, привлечённого частным партнёром на этапе финансового закрытия.
Снижение процентной маржи, увеличение срока долга, высвобождение резервных счётов, привлечение дополнительного долга - всё это может существенно улучшить доходность инвесторов по сравнению с тем, что закладывалось в исходную финансовую модель.
Классический случай: проект работает несколько лет, показывает стабильные результаты, рынок смотрит на него как на надёжный актив.
Банки готовы рефинансировать долг на более выгодных условиях - скажем, с маржой на 1% ниже.
Для инвесторов это означает существенный прирост доходности. Но ведь именно долгосрочный контракт с государственным партнёром, именно его платёжные обязательства и сделали этот проект таким привлекательным для кредиторов. Без этой контрактной опоры никакого рефинансирования по тонким ставкам не было бы.
Именно поэтому мы считаем: государственный партнёр имеет естественное право на долю выгоды. Это не субсидия и не штраф - это справедливое разделение того, что стало возможным благодаря силе государственного контракта.
Британская практика ГЧП, к примеру, закрепила конкретное правило: выгода от рефинансирования делится 50 на 50.
Половина - частному партнёру, половина - государственному. При этом государственный партнёр может получить свою долю либо единовременным платежом в момент рефинансирования, либо снижением унитарного платежа на оставшийся срок контракта, либо комбинацией обоих вариантов.
Есть важное условие: раздел выгоды применяется только если проект на момент рефинансирования показывает результаты не хуже базовой финансовой модели.
Если проект отстаёт от плана - инвесторы вправе сначала восстановить базовые показатели за счёт рефинансирования и только потом делиться остатком.
Не всё является рефинансированием для целей этого правила.
Сделки, которые были заложены в исходную финансовую модель и уже учтены в цене контракта, под раздел выгоды не попадают.
Обычные банковские операции - синдикация долга, секьюритизация - тоже освобождены. Но любое изменение структуры долга, которое увеличивает доходность инвесторов сверх базовой модели, - уже предмет раздела.
Мы, как консультанты, обращаем отдельное внимание: государственный партнёр должен иметь право на аудит финансовой модели рефинансирования в любой момент - и до, и после сделки.
Без этого невозможно ни проверить расчёт выгоды, ни убедиться, что частный партнёр не скрывает часть прироста.
Расходы государственного партнёра на привлечение советников для оценки рефинансирования несёт частный партнёр.
Первый крупный случай, который заставил закрепить эти правила - рефинансирование проекта ГЧП тюрьмы Fazakerley в Великобритании в 1990-х. Частный партнёр рефинансировал долг и получил значительный прирост доходности. Государство не получило ничего.
Публичный скандал и расследование Парламентского комитета по государственным счетам привели к тому, что правило 50 на 50 стало стандартом для всех новых британских ГЧП-контрактов.
Канал Просто о ГЧП
@ppp_uzb
ГЧП-контракт подписывается на 25–30 лет. За это время многое меняется - в том числе условия на финансовых рынках.
Процентные ставки снижаются, рынок взрослеет, проект доказывает свою надёжность.
Всё это создаёт возможность для рефинансирования.
И вот тут возникает вопрос: а кому достаётся выгода?
Рефинансирование в ГЧП - это замена или изменение структуры долга, привлечённого частным партнёром на этапе финансового закрытия.
Снижение процентной маржи, увеличение срока долга, высвобождение резервных счётов, привлечение дополнительного долга - всё это может существенно улучшить доходность инвесторов по сравнению с тем, что закладывалось в исходную финансовую модель.
Классический случай: проект работает несколько лет, показывает стабильные результаты, рынок смотрит на него как на надёжный актив.
Банки готовы рефинансировать долг на более выгодных условиях - скажем, с маржой на 1% ниже.
Для инвесторов это означает существенный прирост доходности. Но ведь именно долгосрочный контракт с государственным партнёром, именно его платёжные обязательства и сделали этот проект таким привлекательным для кредиторов. Без этой контрактной опоры никакого рефинансирования по тонким ставкам не было бы.
Именно поэтому мы считаем: государственный партнёр имеет естественное право на долю выгоды. Это не субсидия и не штраф - это справедливое разделение того, что стало возможным благодаря силе государственного контракта.
Британская практика ГЧП, к примеру, закрепила конкретное правило: выгода от рефинансирования делится 50 на 50.
Половина - частному партнёру, половина - государственному. При этом государственный партнёр может получить свою долю либо единовременным платежом в момент рефинансирования, либо снижением унитарного платежа на оставшийся срок контракта, либо комбинацией обоих вариантов.
Есть важное условие: раздел выгоды применяется только если проект на момент рефинансирования показывает результаты не хуже базовой финансовой модели.
Если проект отстаёт от плана - инвесторы вправе сначала восстановить базовые показатели за счёт рефинансирования и только потом делиться остатком.
Не всё является рефинансированием для целей этого правила.
Сделки, которые были заложены в исходную финансовую модель и уже учтены в цене контракта, под раздел выгоды не попадают.
Обычные банковские операции - синдикация долга, секьюритизация - тоже освобождены. Но любое изменение структуры долга, которое увеличивает доходность инвесторов сверх базовой модели, - уже предмет раздела.
Мы, как консультанты, обращаем отдельное внимание: государственный партнёр должен иметь право на аудит финансовой модели рефинансирования в любой момент - и до, и после сделки.
Без этого невозможно ни проверить расчёт выгоды, ни убедиться, что частный партнёр не скрывает часть прироста.
Расходы государственного партнёра на привлечение советников для оценки рефинансирования несёт частный партнёр.
Первый крупный случай, который заставил закрепить эти правила - рефинансирование проекта ГЧП тюрьмы Fazakerley в Великобритании в 1990-х. Частный партнёр рефинансировал долг и получил значительный прирост доходности. Государство не получило ничего.
Публичный скандал и расследование Парламентского комитета по государственным счетам привели к тому, что правило 50 на 50 стало стандартом для всех новых британских ГЧП-контрактов.
Канал Просто о ГЧП
@ppp_uzb
👍3🔥1
Сертификация по ГЧП.
Мы с вами встречаемся в эти два месяца несколько раз:
- на первом уровне сертификации (Foundation) 16-18 апреля в городе Ташкенте, возможно подключение онлайн
- на втором уровне (Preparation) 5-8 мая на уровень 2, он лайн
- на третьем уровне опять же в Ташкенте 19-22 мая, возможно подключение онлайн
Заявки и вопросы: info@pppexpertise.co.uk
Или в личку @RMukumov
Канал Просто о ГЧП
@ppp_uzb
Мы с вами встречаемся в эти два месяца несколько раз:
- на первом уровне сертификации (Foundation) 16-18 апреля в городе Ташкенте, возможно подключение онлайн
- на втором уровне (Preparation) 5-8 мая на уровень 2, он лайн
- на третьем уровне опять же в Ташкенте 19-22 мая, возможно подключение онлайн
Заявки и вопросы: info@pppexpertise.co.uk
Или в личку @RMukumov
Канал Просто о ГЧП
@ppp_uzb
🔥3
Вот программа 10th UNECE International PPP Forum.
27-29 апреля, Барселона, Испания.
Встречаемся?
Канал Просто о ГЧП
@ppp_uzb
27-29 апреля, Барселона, Испания.
Встречаемся?
Канал Просто о ГЧП
@ppp_uzb
👍5
Бесплатная передача или рыночная цена: две модели завершения ГЧП-контракта
Когда ГЧП-контракт заканчивается - а это 25, 30, иногда 35 лет совместной работы - возникает вопрос, который нужно было решить ещё на этапе подписания: что происходит с объектом?
Ответ зависит от природы самого актива.
Практика ГЧП делит их на две принципиально разные категории - и логика этого деления очень конкретная.
Первая категория - активы, которые нужны государственному партнёру навсегда.
Школа, больница, тюрьма, специализированное государственное здание. Для них нет альтернативного коммерческого применения - или оно настолько ограничено, что не имеет смысла.
Здесь решение простое: актив переходит к государственному партнёру на безвозмездной основе в момент истечения срока контракта. Никаких выплат частному партнёру. Он уже получил своё через унитарные платежи за всё время эксплуатации.
Вторая категория - активы с альтернативной ценностью. Офисное здание в центре города, жилой фонд, IT-инфраструктура - всё то, что имеет реальную рыночную стоимость и может быть использовано кем угодно.
Здесь государственный партнёр выбирает из трёх опций обычно за год или шесть месяцев до истечения срока контракта.
Первая - выкупить актив по рыночной цене.
Вторая - объявить конкурс на новый контракт, и победитель выплачивает частному партнёру рыночную стоимость активов.
Третья - не делать ничего: частный партнёр забирает актив и реализует его самостоятельно.
Именно потому, что частный партнёр рассчитывает на остаточную стоимость актива в конце контракта, унитарный платёж от государства в тех же PFI проектах в Великобритании ниже - он не обязан полностью покрывать всю инвестицию в течение срока.
Это честный обмен: государственный партнёр платит меньше каждый год, частный партнёр принимает риск того, сколько будет стоить актив через 30 лет.
Мы обращаем особое внимание на вопрос состояния актива при передаче.
Это критический момент.
За несколько лет до истечения срока контракта государственный партнёр вправе провести обследование объекта.
Если выясняется, что частный партнёр недовыполнял свои обязательства по техническому обслуживанию - он обязан провести восстановительные работы. За свой счёт.
Иначе государственный партнёр получает здание, требующее немедленных вложений, за которые никто не заплатит.
Есть и практический механизм стимулирования. Если частный партнёр знает, что государственный партнёр вправе провести конкурс на следующий срок и действующий оператор может в нём участвовать - у него появляется прямой интерес поддерживать высокое качество услуги до последнего дня контракта. Не из альтруизма - из коммерческого расчёта.
И последнее: сотрудники. Когда объект передаётся - вместе с ним передаются и люди.
Контракт должен ограничивать возможность частного партнёра менять условия труда или сокращать персонал в последние годы перед истечением срока. Иначе государственный партнёр получает объект с деморализованной командой или вовсе без неё.
Канал Просто о ГЧП
@ppp_uzb
Когда ГЧП-контракт заканчивается - а это 25, 30, иногда 35 лет совместной работы - возникает вопрос, который нужно было решить ещё на этапе подписания: что происходит с объектом?
Ответ зависит от природы самого актива.
Практика ГЧП делит их на две принципиально разные категории - и логика этого деления очень конкретная.
Первая категория - активы, которые нужны государственному партнёру навсегда.
Школа, больница, тюрьма, специализированное государственное здание. Для них нет альтернативного коммерческого применения - или оно настолько ограничено, что не имеет смысла.
Здесь решение простое: актив переходит к государственному партнёру на безвозмездной основе в момент истечения срока контракта. Никаких выплат частному партнёру. Он уже получил своё через унитарные платежи за всё время эксплуатации.
Вторая категория - активы с альтернативной ценностью. Офисное здание в центре города, жилой фонд, IT-инфраструктура - всё то, что имеет реальную рыночную стоимость и может быть использовано кем угодно.
Здесь государственный партнёр выбирает из трёх опций обычно за год или шесть месяцев до истечения срока контракта.
Первая - выкупить актив по рыночной цене.
Вторая - объявить конкурс на новый контракт, и победитель выплачивает частному партнёру рыночную стоимость активов.
Третья - не делать ничего: частный партнёр забирает актив и реализует его самостоятельно.
Именно потому, что частный партнёр рассчитывает на остаточную стоимость актива в конце контракта, унитарный платёж от государства в тех же PFI проектах в Великобритании ниже - он не обязан полностью покрывать всю инвестицию в течение срока.
Это честный обмен: государственный партнёр платит меньше каждый год, частный партнёр принимает риск того, сколько будет стоить актив через 30 лет.
Мы обращаем особое внимание на вопрос состояния актива при передаче.
Это критический момент.
За несколько лет до истечения срока контракта государственный партнёр вправе провести обследование объекта.
Если выясняется, что частный партнёр недовыполнял свои обязательства по техническому обслуживанию - он обязан провести восстановительные работы. За свой счёт.
Иначе государственный партнёр получает здание, требующее немедленных вложений, за которые никто не заплатит.
Есть и практический механизм стимулирования. Если частный партнёр знает, что государственный партнёр вправе провести конкурс на следующий срок и действующий оператор может в нём участвовать - у него появляется прямой интерес поддерживать высокое качество услуги до последнего дня контракта. Не из альтруизма - из коммерческого расчёта.
И последнее: сотрудники. Когда объект передаётся - вместе с ним передаются и люди.
Контракт должен ограничивать возможность частного партнёра менять условия труда или сокращать персонал в последние годы перед истечением срока. Иначе государственный партнёр получает объект с деморализованной командой или вовсе без неё.
Канал Просто о ГЧП
@ppp_uzb
👍5
Agenda CP3P-F Ru UZB 2026 final 08042026.pdf
1.6 MB
Коллеги, вниманию тех, кто записался на курсы.
Направляю программу подготовки.
Обращаю внимание, что 16 апреля - уже первый день очных занятий.
До встречи на курсе!
Тем, кто еще размышляет - есть буквально сегодня, завтра и послезавтра для того, чтобы принять участие.
Хочешь принять участие?
Спроси меня как))
Пишите сюда: @RMukumov
Канал Просто о ГЧП
@ppp_uzb
Направляю программу подготовки.
Обращаю внимание, что 16 апреля - уже первый день очных занятий.
До встречи на курсе!
Тем, кто еще размышляет - есть буквально сегодня, завтра и послезавтра для того, чтобы принять участие.
Хочешь принять участие?
Спроси меня как))
Пишите сюда: @RMukumov
Канал Просто о ГЧП
@ppp_uzb
❤3👍2
Пять сценариев расторжения ГЧП-контракта - и пять разных ответов на вопрос о деньгах
Смотрели тут британскую практику по расторжению договоров о ГЧП.
Делимся с вами некоторыми размышлениями.
Итак: ГЧП-контракт может завершиться раньше срока. Это никому не выгодно - ни государственному, ни частному партнёру.
Но случается.
И вопрос о том, кто платит и сколько, решается ещё на этапе подписания контракта - в зависимости от того, по чьей вине или причине происходит расторжение.
Британская практика ГЧП выделяет пять сценариев. Логика во всех одна: компенсация должна отражать справедливое распределение ответственности.
Сценарий 1. Виноват государственный партнёр.
Он нарушил свои обязательства настолько, что частный партнёр не может продолжать работу.
В этом случае государственный партнёр платит полную компенсацию - весь остаток долга и возврат equity по базовой ставке доходности, согласованной при подписании контракта.
Смысл прост: частный партнёр должен оказаться в том же положении, как если бы контракт отработал полный срок. Активы при этом переходят государственному партнёру.
Сценарий 2. Государственный партнёр расторгает добровольно. Политика изменилась, потребность в услуге отпала, проект стал ненужным.
Это право государственного партнёра - но оно стоит столько же, сколько его собственный дефолт. Полная компенсация. Никакой скидки за то, что решение принято добровольно.
Сценарий 3. Виноват частный партнёр.
Не оказывает услугу, накопил критическое число нарушений, вообще обанкротился.
Здесь картина другая. Государственный партнёр объявляет конкурс на остаток срока контракта - на тех же условиях и по той же цене. Сколько заплатит победитель конкурса - столько и получит бывший частный партнёр. Если никто не пришёл на конкурс и рыночная цена равна нулю - компенсации нет.
Это жёстко, но логично: именно провал частного партнёра создал ситуацию, в которой рынок не видит ценности в остатке контракта.
При этом кредиторы получают возможность до объявления конкурса самостоятельно найти замену - это даёт им шанс защитить вложения без полного обнуления.
Сценарий 4. Форс-мажор.
Война, теракт, ядерное заражение - ни один из партнёров не виноват.
Если в течение шести месяцев стороны не договорились о продолжении - любая из сторон вправе расторгнуть. Компенсация в этом случае - средняя позиция: государственный партнёр возвращает весь остаток долга и сумму вложенного equity, но без накопленной доходности.
Инвесторы же не получают прибыль за период, который не отработан. Боль разделяется.
И, наконец, Сценарий номер 5. Коррупция или мошенничество.
Самый жёсткий сценарий. Если частный партнёр или его субподрядчик уличён в коррупции - государственный партнёр вправе расторгнуть немедленно.
Компенсация - только остаток долга перед кредиторами. Никаких выплат equity. Инвесторы приняли риск ответственности за действия своего SPV - это их риск.
Мы обращаем внимание на один принципиальный момент, который объединяет все сценарии, кроме дефолта частного партнёра: активы, как правило, переходят к государственному партнёру.
Он платит - он получает объект. В случае дефолта частного партнёра государственный партнёр забирает активы и сам организует конкурс. В этом и есть симметрия: ответственность и активы идут вместе.
Канал Просто о ГЧП
@ppp_uzb
Смотрели тут британскую практику по расторжению договоров о ГЧП.
Делимся с вами некоторыми размышлениями.
Итак: ГЧП-контракт может завершиться раньше срока. Это никому не выгодно - ни государственному, ни частному партнёру.
Но случается.
И вопрос о том, кто платит и сколько, решается ещё на этапе подписания контракта - в зависимости от того, по чьей вине или причине происходит расторжение.
Британская практика ГЧП выделяет пять сценариев. Логика во всех одна: компенсация должна отражать справедливое распределение ответственности.
Сценарий 1. Виноват государственный партнёр.
Он нарушил свои обязательства настолько, что частный партнёр не может продолжать работу.
В этом случае государственный партнёр платит полную компенсацию - весь остаток долга и возврат equity по базовой ставке доходности, согласованной при подписании контракта.
Смысл прост: частный партнёр должен оказаться в том же положении, как если бы контракт отработал полный срок. Активы при этом переходят государственному партнёру.
Сценарий 2. Государственный партнёр расторгает добровольно. Политика изменилась, потребность в услуге отпала, проект стал ненужным.
Это право государственного партнёра - но оно стоит столько же, сколько его собственный дефолт. Полная компенсация. Никакой скидки за то, что решение принято добровольно.
Сценарий 3. Виноват частный партнёр.
Не оказывает услугу, накопил критическое число нарушений, вообще обанкротился.
Здесь картина другая. Государственный партнёр объявляет конкурс на остаток срока контракта - на тех же условиях и по той же цене. Сколько заплатит победитель конкурса - столько и получит бывший частный партнёр. Если никто не пришёл на конкурс и рыночная цена равна нулю - компенсации нет.
Это жёстко, но логично: именно провал частного партнёра создал ситуацию, в которой рынок не видит ценности в остатке контракта.
При этом кредиторы получают возможность до объявления конкурса самостоятельно найти замену - это даёт им шанс защитить вложения без полного обнуления.
Сценарий 4. Форс-мажор.
Война, теракт, ядерное заражение - ни один из партнёров не виноват.
Если в течение шести месяцев стороны не договорились о продолжении - любая из сторон вправе расторгнуть. Компенсация в этом случае - средняя позиция: государственный партнёр возвращает весь остаток долга и сумму вложенного equity, но без накопленной доходности.
Инвесторы же не получают прибыль за период, который не отработан. Боль разделяется.
И, наконец, Сценарий номер 5. Коррупция или мошенничество.
Самый жёсткий сценарий. Если частный партнёр или его субподрядчик уличён в коррупции - государственный партнёр вправе расторгнуть немедленно.
Компенсация - только остаток долга перед кредиторами. Никаких выплат equity. Инвесторы приняли риск ответственности за действия своего SPV - это их риск.
Мы обращаем внимание на один принципиальный момент, который объединяет все сценарии, кроме дефолта частного партнёра: активы, как правило, переходят к государственному партнёру.
Он платит - он получает объект. В случае дефолта частного партнёра государственный партнёр забирает активы и сам организует конкурс. В этом и есть симметрия: ответственность и активы идут вместе.
Канал Просто о ГЧП
@ppp_uzb
👍7❤1
Step-in государства vs. step-in кредиторов: два инструмента с одним названием
Столкнулись тут с пониманием, что step-in кредиторов и государства, типа это одно и то же.
Неа. 😊
Давайте разбираться.
Возьмём опять же британскую практику с их PFI контрактами.
В ГЧП-контракте есть инструмент, о котором часто говорят в теории, но редко объясняют чётко: право государственного партнёра на step-in - право вмешаться и взять управление на себя.
Важно сразу сказать: это не расторжение и не аварийный выход. Это временная мера на случай серьёзной угрозы.
Британская практика ГЧП чётко определяет: государственный партнёр вправе применить step-in только в двух ситуациях.
Первая - существует серьёзный риск для жизни, здоровья людей, имущества или окружающей среды.
Вторая - государственный партнёр обязан исполнить предусмотренную законом функцию, и без прямого вмешательства это невозможно.
Всё остальное - не основание для step-in со стороны государства.
Дальше многое зависит от того, виноват ли в ситуации частный партнёр.
Если вины частного партнера нет.
Например, на территории объекта обнаружена экологическая угроза, никак не связанная с действиями частного партнёра - скажем, старое загрязнение почвы, выявленное уже в ходе эксплуатации. Государственный партнёр тут же вмешивается, устраняет угрозу - и при этом платит полный унитарный платёж как если бы услуга оказывалась в полном объёме.
Все свои расходы государственный партнёр несёт сам.
Частный партнёр обязан оказывать разумное содействие - за отдельную компенсацию дополнительных затрат.
Если виноват частный партнёр.
Он нарушил обязательства, не устранил нарушение в установленный срок, и промедление создаёт угрозу. Государственный партнёр вправе взять ситуацию в свои руки и устранить проблему - в том числе привлекая третьих подрядчиков.
В этом случае все расходы государственного партнёра вычитаются из унитарного платежа.
Частный партнёр временно освобождается от обязательства выполнять ту часть услуги, которую берёт на себя государственный партнёр. Но право на расторжение контракта при этом сохраняется.
Мы обращаем внимание на то, что step-in - это не способ обойти контрактную структуру. Если проблема устранена, контракт продолжается.
Если нет - давай, до свидания! - применяются механизмы расторжения.
Step-in сам по себе не заменяет и не отменяет права на прекращение контракта.
Есть и отдельная история, которую часто путают с этим правом - step-in кредиторов.
Когда государственный партнёр инициирует расторжение за дефолт частного партнёра, кредиторы получают окно - обычно несколько месяцев - чтобы самостоятельно взять управление проектом, найти замену и спасти его от полного краха.
Это принципиально другой механизм: он работает в пользу кредиторов, а не государственного партнёра, и его цель - не управление объектом, а защита вложенного финансирования.
Канал Просто о ГЧП
@ppp_uzb
Столкнулись тут с пониманием, что step-in кредиторов и государства, типа это одно и то же.
Неа. 😊
Давайте разбираться.
Возьмём опять же британскую практику с их PFI контрактами.
В ГЧП-контракте есть инструмент, о котором часто говорят в теории, но редко объясняют чётко: право государственного партнёра на step-in - право вмешаться и взять управление на себя.
Важно сразу сказать: это не расторжение и не аварийный выход. Это временная мера на случай серьёзной угрозы.
Британская практика ГЧП чётко определяет: государственный партнёр вправе применить step-in только в двух ситуациях.
Первая - существует серьёзный риск для жизни, здоровья людей, имущества или окружающей среды.
Вторая - государственный партнёр обязан исполнить предусмотренную законом функцию, и без прямого вмешательства это невозможно.
Всё остальное - не основание для step-in со стороны государства.
Дальше многое зависит от того, виноват ли в ситуации частный партнёр.
Если вины частного партнера нет.
Например, на территории объекта обнаружена экологическая угроза, никак не связанная с действиями частного партнёра - скажем, старое загрязнение почвы, выявленное уже в ходе эксплуатации. Государственный партнёр тут же вмешивается, устраняет угрозу - и при этом платит полный унитарный платёж как если бы услуга оказывалась в полном объёме.
Все свои расходы государственный партнёр несёт сам.
Частный партнёр обязан оказывать разумное содействие - за отдельную компенсацию дополнительных затрат.
Если виноват частный партнёр.
Он нарушил обязательства, не устранил нарушение в установленный срок, и промедление создаёт угрозу. Государственный партнёр вправе взять ситуацию в свои руки и устранить проблему - в том числе привлекая третьих подрядчиков.
В этом случае все расходы государственного партнёра вычитаются из унитарного платежа.
Частный партнёр временно освобождается от обязательства выполнять ту часть услуги, которую берёт на себя государственный партнёр. Но право на расторжение контракта при этом сохраняется.
Мы обращаем внимание на то, что step-in - это не способ обойти контрактную структуру. Если проблема устранена, контракт продолжается.
Если нет - давай, до свидания! - применяются механизмы расторжения.
Step-in сам по себе не заменяет и не отменяет права на прекращение контракта.
Есть и отдельная история, которую часто путают с этим правом - step-in кредиторов.
Когда государственный партнёр инициирует расторжение за дефолт частного партнёра, кредиторы получают окно - обычно несколько месяцев - чтобы самостоятельно взять управление проектом, найти замену и спасти его от полного краха.
Это принципиально другой механизм: он работает в пользу кредиторов, а не государственного партнёра, и его цель - не управление объектом, а защита вложенного финансирования.
Канал Просто о ГЧП
@ppp_uzb
🔥2❤1👍1
Открытость vs. коммерческая тайна: как ГЧП-контракт работает с информацией
Сложный вопрос:
ведь когда государство заключает ГЧП-контракт - это публичная сделка на публичные деньги.
И одновременно это коммерческое соглашение с частным партнёром, который имеет законные интересы в защите своей ценовой позиции и бизнес-информации.
Эти два принципа постоянно противопостовляются друг другу.
В разных странах решают это противостояние по разному.
Возьмем опять же Великобританию.
Тут практика ГЧП предлагает конкретный способ их уравновесить.
Исходная позиция - в пользу открытости: контракт должен быть доступен публике в максимально полном объёме.
Закрытыми остаются только те части, которые прямо и конкретно обозначены как коммерчески чувствительные.
Никаких общих запретов на раскрытие - только точечные изъятия с указанием срока их действия.
Что считается коммерчески чувствительным?
Тест один: раскрытие должно причинять реальный ущерб интересам сторон. Обычно это ценовые позиции, детали финансирования, проприетарные технические решения, а в оборонных проектах - вопросы национальной безопасности. Что важно: эта чувствительность может снижаться со временем.
То, что было коммерческой тайной в год подписания, через десять лет может стать общедоступным - и это нужно учитывать уже при структурировании этих самых изъятий.
Теперь о том, как работает Freedom of Information Act.
То есть акт, регулирующий в принципе раскрытие информации гражданам.
Государственный партнёр обязан отвечать на запросы граждан о раскрытии информации. Если запрошенная информация находится у частного партнёра, который держит её от имени государственного, - государственный партнёр обязан её запросить, а частный обязан предоставить в течение десяти рабочих дней.
Частный партнёр вправе высказать позицию о том, почему информация не должна раскрываться. Но решение принимает только государственный партнёр - и только он несёт ответственность за его правомерность.
Но как говорится, есть нюанс, который мы лично считаем ключевым.
Список коммерчески чувствительных позиций, согласованный в контракте, имеет ценность лишь на бумаге.
Если государственный партнёр обязан раскрыть информацию по закону - он раскроет её, даже если в контракте она обозначена как конфиденциальная.
Никакое договорное положение не может блокировать законодательную обязанность по раскрытию.
Национальное контрольное ведомство - NAO - стоит отдельно. Оно имеет право получить любую информацию по проекту вне зависимости от режима конфиденциальности.
И может опубликовать её в своих докладах парламенту - включая ключевые условия контракта, цену и результаты конкурсных оценок. Это не обходит конфиденциальность - это публичный аудит, который находится вне её действия.
Практический вывод: государственный партнёр должен заранее - ещё на этапе конкурса - сообщить участникам, что намерен сделать финальный контракт максимально открытым.
И работать с частными партнёрами над тем, чтобы разграничение чувствительной и открытой информации было точным и обоснованным - не потому что так требует процедура, а потому что размытые границы создают правовую неопределённость для обеих сторон.
Канал Просто о ГЧП
@ppp_uzb
Сложный вопрос:
ведь когда государство заключает ГЧП-контракт - это публичная сделка на публичные деньги.
И одновременно это коммерческое соглашение с частным партнёром, который имеет законные интересы в защите своей ценовой позиции и бизнес-информации.
Эти два принципа постоянно противопостовляются друг другу.
В разных странах решают это противостояние по разному.
Возьмем опять же Великобританию.
Тут практика ГЧП предлагает конкретный способ их уравновесить.
Исходная позиция - в пользу открытости: контракт должен быть доступен публике в максимально полном объёме.
Закрытыми остаются только те части, которые прямо и конкретно обозначены как коммерчески чувствительные.
Никаких общих запретов на раскрытие - только точечные изъятия с указанием срока их действия.
Что считается коммерчески чувствительным?
Тест один: раскрытие должно причинять реальный ущерб интересам сторон. Обычно это ценовые позиции, детали финансирования, проприетарные технические решения, а в оборонных проектах - вопросы национальной безопасности. Что важно: эта чувствительность может снижаться со временем.
То, что было коммерческой тайной в год подписания, через десять лет может стать общедоступным - и это нужно учитывать уже при структурировании этих самых изъятий.
Теперь о том, как работает Freedom of Information Act.
То есть акт, регулирующий в принципе раскрытие информации гражданам.
Государственный партнёр обязан отвечать на запросы граждан о раскрытии информации. Если запрошенная информация находится у частного партнёра, который держит её от имени государственного, - государственный партнёр обязан её запросить, а частный обязан предоставить в течение десяти рабочих дней.
Частный партнёр вправе высказать позицию о том, почему информация не должна раскрываться. Но решение принимает только государственный партнёр - и только он несёт ответственность за его правомерность.
Но как говорится, есть нюанс, который мы лично считаем ключевым.
Список коммерчески чувствительных позиций, согласованный в контракте, имеет ценность лишь на бумаге.
Если государственный партнёр обязан раскрыть информацию по закону - он раскроет её, даже если в контракте она обозначена как конфиденциальная.
Никакое договорное положение не может блокировать законодательную обязанность по раскрытию.
Национальное контрольное ведомство - NAO - стоит отдельно. Оно имеет право получить любую информацию по проекту вне зависимости от режима конфиденциальности.
И может опубликовать её в своих докладах парламенту - включая ключевые условия контракта, цену и результаты конкурсных оценок. Это не обходит конфиденциальность - это публичный аудит, который находится вне её действия.
Практический вывод: государственный партнёр должен заранее - ещё на этапе конкурса - сообщить участникам, что намерен сделать финальный контракт максимально открытым.
И работать с частными партнёрами над тем, чтобы разграничение чувствительной и открытой информации было точным и обоснованным - не потому что так требует процедура, а потому что размытые границы создают правовую неопределённость для обеих сторон.
Канал Просто о ГЧП
@ppp_uzb
👍3
Прямое соглашение в ГЧП: зачем государственный партнёр договаривается с кредиторами
В структуре ГЧП-проекта есть документ, о котором редко говорят отдельно - хотя он принципиально меняет баланс отношений в момент кризиса. Это прямое соглашение между государственным партнёром и кредиторами проекта.
По своей сути это трёхстороннее соглашение: государственный партнёр, кредиторы - как правило через их агента - и частный партнёр.
Подписывается одновременно с основным контрактом.
И вступает в силу только тогда, когда что-то идёт серьёзно не так.
Зачем оно нужно? Кредиторы финансируют проект под обеспечение будущих денежных потоков - тех самых унитарных платежей по контракту, как в PFI-контрактах.
Если контракт прекращается досрочно из-за дефолта частного партнёра, кредиторы теряют основу своего возврата.
У них есть залог на активы проекта, но не на сам контракт.
Прямое соглашение даёт им кое-что важнее - время и право вмешаться до того, как государственный партнёр нажмёт на кнопку расторжения.
Механика выглядит так. Когда государственный партнёр направляет уведомление о расторжении за дефолт частного партнёра - он одновременно уведомляет агента кредиторов.
С этого момента начинается отведённый период: к примеру, 90 дней в фазе эксплуатации, и 120 в фазе строительства.
За это время кредиторы решают - вмешиваться или нет.
Если вмешиваются - они назначают своего представителя, который принимает на себя права частного партнёра по контракту совместно с ним.
Государственный партнёр в этот период не может расторгнуть контракт по основаниям, которые существовали до момента вмешательства кредиторов - при условии, что те прилагают разумные усилия для устранения нарушений.
Если за это время возникают новые нарушения - право на расторжение появляется снова.
Главное, что мы подчёркиваем: кредиторы не принимают на себя ответственность за обязательства частного партнёра. Это принципиально.
Прежде такой подход в той же британской практике существовал - и он отбивал у кредиторов всякое желание вмешиваться, потому что вмешательство означало принятие неограниченных обязательств.
Современная конструкция устроена иначе: кредиторы получают возможность действовать без формального принятия обязательств. Зато они могут найти нового оператора и передать ему контракт через новацию - с одобрения государственного партнёра.
Что прямое соглашение меняет для государственного партнёра? По сути - ничего в ущерб его позиции. Он не теряет ни одного права. Он только соглашается дать кредиторам время попытаться спасти проект.
Выгода взаимная: если проект удаётся сохранить - государственный партнёр избегает дорогостоящего расторжения и поиска замены.
Кредиторы сохраняют инвестицию. Услуга продолжается.
Мы также обращаем внимание на один технический момент: накопленные штрафные баллы за нарушения приостанавливаются на период step-in кредиторов - но не отменяются. Финансовые удержания при этом продолжают работать.
Если кредиторы в итоге передают контракт новому оператору через новацию - баллы обнуляются.
Чистый старт для нового партнёра. С нуля.
Канал Просто о ГЧП
@ppp_uzb
В структуре ГЧП-проекта есть документ, о котором редко говорят отдельно - хотя он принципиально меняет баланс отношений в момент кризиса. Это прямое соглашение между государственным партнёром и кредиторами проекта.
По своей сути это трёхстороннее соглашение: государственный партнёр, кредиторы - как правило через их агента - и частный партнёр.
Подписывается одновременно с основным контрактом.
И вступает в силу только тогда, когда что-то идёт серьёзно не так.
Зачем оно нужно? Кредиторы финансируют проект под обеспечение будущих денежных потоков - тех самых унитарных платежей по контракту, как в PFI-контрактах.
Если контракт прекращается досрочно из-за дефолта частного партнёра, кредиторы теряют основу своего возврата.
У них есть залог на активы проекта, но не на сам контракт.
Прямое соглашение даёт им кое-что важнее - время и право вмешаться до того, как государственный партнёр нажмёт на кнопку расторжения.
Механика выглядит так. Когда государственный партнёр направляет уведомление о расторжении за дефолт частного партнёра - он одновременно уведомляет агента кредиторов.
С этого момента начинается отведённый период: к примеру, 90 дней в фазе эксплуатации, и 120 в фазе строительства.
За это время кредиторы решают - вмешиваться или нет.
Если вмешиваются - они назначают своего представителя, который принимает на себя права частного партнёра по контракту совместно с ним.
Государственный партнёр в этот период не может расторгнуть контракт по основаниям, которые существовали до момента вмешательства кредиторов - при условии, что те прилагают разумные усилия для устранения нарушений.
Если за это время возникают новые нарушения - право на расторжение появляется снова.
Главное, что мы подчёркиваем: кредиторы не принимают на себя ответственность за обязательства частного партнёра. Это принципиально.
Прежде такой подход в той же британской практике существовал - и он отбивал у кредиторов всякое желание вмешиваться, потому что вмешательство означало принятие неограниченных обязательств.
Современная конструкция устроена иначе: кредиторы получают возможность действовать без формального принятия обязательств. Зато они могут найти нового оператора и передать ему контракт через новацию - с одобрения государственного партнёра.
Что прямое соглашение меняет для государственного партнёра? По сути - ничего в ущерб его позиции. Он не теряет ни одного права. Он только соглашается дать кредиторам время попытаться спасти проект.
Выгода взаимная: если проект удаётся сохранить - государственный партнёр избегает дорогостоящего расторжения и поиска замены.
Кредиторы сохраняют инвестицию. Услуга продолжается.
Мы также обращаем внимание на один технический момент: накопленные штрафные баллы за нарушения приостанавливаются на период step-in кредиторов - но не отменяются. Финансовые удержания при этом продолжают работать.
Если кредиторы в итоге передают контракт новому оператору через новацию - баллы обнуляются.
Чистый старт для нового партнёра. С нуля.
Канал Просто о ГЧП
@ppp_uzb
👍7❤1
В Узбекистане объявлен открытый конкурс на позицию Managing Director Администрации Ташкентского международного финансового центра (TIFC).
Это уже серьёзный сигнал, что проект TIFC переходит от идеи к практической реализации. Центр задуман как международная финансовая юрисдикция со специальным правовым режимом, элементами английского права, независимой судебной и арбитражной системой.
Позиция очень сильная: по сути, это CEO будущего центра.
Подробности по ссылке
Канал Просто о ГЧП
@ppp_uzb
Это уже серьёзный сигнал, что проект TIFC переходит от идеи к практической реализации. Центр задуман как международная финансовая юрисдикция со специальным правовым режимом, элементами английского права, независимой судебной и арбитражной системой.
Позиция очень сильная: по сути, это CEO будущего центра.
Подробности по ссылке
Канал Просто о ГЧП
@ppp_uzb
O‘zbekiston Respublikasi Investitsiyalar, sanoat va savdo vazirligi
Vakant lavozimlar
Rasmiy vebsayt: O‘zbekiston Respublikasi Investitsiyalar, sanoat va savdo vazirligi
👍4
Чем ГЧП отличается от обычного госконтракта?
Многие думают: ну, ГЧП-контракт подлиннее, сумма побольше.
На самом деле это принципиально другая конструкция. Разберём по пунктам.
1. Структура контракта
В обычной закупке - отдельно стройка, отдельно эксплуатация, отдельно услуги.
В ГЧП - один контракт на 25–30 лет, который накрывает всё сразу.
2. Финансирование
Обычный контракт - государство само финансирует стройку.
ГЧП - частный партнёр привлекает долг и equity, государство платит потом, в рассрочку.
3. Техническое задание
Обычный контракт - input-based: «поставь за деньги государства вот такую систему отопления, обслуживай раз в полгода».
ГЧП - output-based: «обеспечь температуру 22 градуса». Каким образом - это твои проблемы.
4. Распределение рисков
В обычном контракте большинство рисков остаётся у государства. В ГЧП риски распределяются к тому, кто лучше ими управляет. Это не просто красивые слова - это юридически закреплённая логика.
5. Кто подписывает контракт
В обычной закупке — напрямую с подрядчиком. В ГЧП — с SPV, проектной компанией, которая уже внутри управляет субподрядчиками. Об этом мы уже писали отдельно.
6. Владение активом
В обычном контракте актив всегда у государства. В ГЧП — SPV, как правило, контролирует актив через аренду или лицензию. Государство получает его обратно при выходе из контракта.
7. Гибкость
Хочешь что-то изменить в обычном контракте - относительно просто, главное достучаться до государства. Или совсем никаких изменений.
В ГЧП любое изменение нужно согласовывать с банками, инвесторами, иногда с несколькими уровнями субподрядчиков.
Так защищается финансовая модель проекта.
8. Стоимость во времени
Обычный контракт - цена зафиксирована на короткий срок, потом пересматривается.
В ГЧП - стоимость фиксируется на начальный период, затем индексируется на инфляцию и периодически проходит рыночное тестирование.
Мы видим, что когда государственная сторона управляет ГЧП как обычным контрактом то начинаются проблемы.
Требуют входные показатели вместо выходных. Не применяют платёжный механизм. Не следят за жизненным циклом актива.
А потом удивляются, почему проект не работает так, как задумывался.
Канал Просто о ГЧП
@ppp_uzb
Многие думают: ну, ГЧП-контракт подлиннее, сумма побольше.
На самом деле это принципиально другая конструкция. Разберём по пунктам.
1. Структура контракта
В обычной закупке - отдельно стройка, отдельно эксплуатация, отдельно услуги.
В ГЧП - один контракт на 25–30 лет, который накрывает всё сразу.
2. Финансирование
Обычный контракт - государство само финансирует стройку.
ГЧП - частный партнёр привлекает долг и equity, государство платит потом, в рассрочку.
3. Техническое задание
Обычный контракт - input-based: «поставь за деньги государства вот такую систему отопления, обслуживай раз в полгода».
ГЧП - output-based: «обеспечь температуру 22 градуса». Каким образом - это твои проблемы.
4. Распределение рисков
В обычном контракте большинство рисков остаётся у государства. В ГЧП риски распределяются к тому, кто лучше ими управляет. Это не просто красивые слова - это юридически закреплённая логика.
5. Кто подписывает контракт
В обычной закупке — напрямую с подрядчиком. В ГЧП — с SPV, проектной компанией, которая уже внутри управляет субподрядчиками. Об этом мы уже писали отдельно.
6. Владение активом
В обычном контракте актив всегда у государства. В ГЧП — SPV, как правило, контролирует актив через аренду или лицензию. Государство получает его обратно при выходе из контракта.
7. Гибкость
Хочешь что-то изменить в обычном контракте - относительно просто, главное достучаться до государства. Или совсем никаких изменений.
В ГЧП любое изменение нужно согласовывать с банками, инвесторами, иногда с несколькими уровнями субподрядчиков.
Так защищается финансовая модель проекта.
8. Стоимость во времени
Обычный контракт - цена зафиксирована на короткий срок, потом пересматривается.
В ГЧП - стоимость фиксируется на начальный период, затем индексируется на инфляцию и периодически проходит рыночное тестирование.
Мы видим, что когда государственная сторона управляет ГЧП как обычным контрактом то начинаются проблемы.
Требуют входные показатели вместо выходных. Не применяют платёжный механизм. Не следят за жизненным циклом актива.
А потом удивляются, почему проект не работает так, как задумывался.
Канал Просто о ГЧП
@ppp_uzb
👍6🔥2
Как устроено финансирование ГЧП-проекта?
Один из самых частых вопросов, который мы слышим от государственных партнёров: откуда берутся деньги на стройку, если государство ещё ничего не заплатило?
Спрашивали? Отвечаем.
ГЧП финансируется частным сектором, до начала платежей со стороны государства.
И эти деньги приходят из двух источников.
Старший долг (Senior debt)
Это основной источник - обычно 75–90% от всей суммы финансирования.
Как правило, банковские кредиты.
Самый дешёвый ресурс, потому что самый защищённый: если что, старшие кредиторы получают деньги первыми. Всегда.
Капитал инвесторов (Equity + Shareholder loans)
Оставшиеся 10–25%.
Это деньги акционеров SPV — тех, кто владеет это специальной проектной компанией.
Делится на две части:
• Shareholder loans - это займы акционеров. Дороже банковского долга, возвращаются позже.
• Equity - чистые акции/доли в компании.
Самый рискованный слой. Инвесторы получают дивиденды последними - только если всё идёт хорошо.
И вот получается, если умными словами, что структура финансирования напрямую влияет на поведение всех участников.
Банки хотят стабильных платежей и защиты своих ковенантов.
Поэтому они будут против любых изменений в контракте, которые меняют профиль риска проекта.
Акционеры хотят максимальной доходности. Поэтому они заинтересованы контролировать издержки - особенно в конце контракта, когда долг уже погашен и финансовая дисциплина со стороны банков ослабевает.
Мы обычно объясняем это клиентам через простую логику: чем выше риск - тем выше ожидаемая доходность.
Senior debt внизу пирамиды по риску. Equity — на самом верху.
Вот эта пирамида и определяет, кто как себя ведёт в проекте.
Канал Просто о ГЧП
@ppp_uzb
Один из самых частых вопросов, который мы слышим от государственных партнёров: откуда берутся деньги на стройку, если государство ещё ничего не заплатило?
Спрашивали? Отвечаем.
ГЧП финансируется частным сектором, до начала платежей со стороны государства.
И эти деньги приходят из двух источников.
Старший долг (Senior debt)
Это основной источник - обычно 75–90% от всей суммы финансирования.
Как правило, банковские кредиты.
Самый дешёвый ресурс, потому что самый защищённый: если что, старшие кредиторы получают деньги первыми. Всегда.
Капитал инвесторов (Equity + Shareholder loans)
Оставшиеся 10–25%.
Это деньги акционеров SPV — тех, кто владеет это специальной проектной компанией.
Делится на две части:
• Shareholder loans - это займы акционеров. Дороже банковского долга, возвращаются позже.
• Equity - чистые акции/доли в компании.
Самый рискованный слой. Инвесторы получают дивиденды последними - только если всё идёт хорошо.
И вот получается, если умными словами, что структура финансирования напрямую влияет на поведение всех участников.
Банки хотят стабильных платежей и защиты своих ковенантов.
Поэтому они будут против любых изменений в контракте, которые меняют профиль риска проекта.
Акционеры хотят максимальной доходности. Поэтому они заинтересованы контролировать издержки - особенно в конце контракта, когда долг уже погашен и финансовая дисциплина со стороны банков ослабевает.
Мы обычно объясняем это клиентам через простую логику: чем выше риск - тем выше ожидаемая доходность.
Senior debt внизу пирамиды по риску. Equity — на самом верху.
Вот эта пирамида и определяет, кто как себя ведёт в проекте.
Канал Просто о ГЧП
@ppp_uzb
👍4
Водопад денежных потоков в ГЧП
Один из самых важных механизмов, который большинство государственных партнёров не понимают до конца.
Когда государство платит в ГЧП за доступность больницы или пользователи оплачивают, скажем, проезд по платной дороге - деньги не просто поступают на счёт специальной проектной компании (SPV) и распределяются по усмотрению менеджмента.
Нет, всё гораздо сложнее и строже.
Есть жёсткий порядок приоритетов. Его называют cash flow waterfall — водопад денежных потоков.
Уровень 1. Операционные расходы
Первыми оплачиваются услуги - всякие сервисные контракты, эксплуатация, управление. Без этого нет услуг. Нет услуг - нет денег от пользователей.
Уровень 2. Обслуживание старшего долга
Банки получают свои деньги вторыми. Проценты и тело долга. Плюс пополнение резервных счётов - на обслуживание долга и жизненный цикл. Это святое.
Уровень 3. Обслуживание займов акционеров
Shareholder loans - проценты и возврат тела. Только после того, как банки получили своё.
Уровень 4. Дивиденды
Акционеры получают дивиденды последними. И только если всё выше уже оплачено.
Это, конечно же, упрощённая схема.
В реальном контракте между уровнями есть ещё налоги, взносы в резервные фонды, страховые платежи и т.д. и т.п.
Детальный состав и очерёдность определяются кредитным соглашением каждого конкретного проекта.
Но логика всегда одна: сначала - обязательства, потом - доход в карман.
Банки ведут себя жёстко - потому что они вторые в очереди, но первые среди инвесторов. Любое изменение, которое угрожает денежному потоку это их враг.
Акционеры считают каждый рубль операционных расходов - чем меньше уходит наверх по водопаду, тем больше остаётся им в конце.
А когда старший долг погашен, то и финансовой дисциплины становится меньше.
Банков больше нет. Акционеры начинают думать о максимизации дивидендов.
И что? А то, что именно в этот период государственному партнёру нужно быть особенно внимательным.
Но об этом чуть позже.
В нашем канале.
Канал Просто о ГЧП
@ppp_uzb
Один из самых важных механизмов, который большинство государственных партнёров не понимают до конца.
Когда государство платит в ГЧП за доступность больницы или пользователи оплачивают, скажем, проезд по платной дороге - деньги не просто поступают на счёт специальной проектной компании (SPV) и распределяются по усмотрению менеджмента.
Нет, всё гораздо сложнее и строже.
Есть жёсткий порядок приоритетов. Его называют cash flow waterfall — водопад денежных потоков.
Уровень 1. Операционные расходы
Первыми оплачиваются услуги - всякие сервисные контракты, эксплуатация, управление. Без этого нет услуг. Нет услуг - нет денег от пользователей.
Уровень 2. Обслуживание старшего долга
Банки получают свои деньги вторыми. Проценты и тело долга. Плюс пополнение резервных счётов - на обслуживание долга и жизненный цикл. Это святое.
Уровень 3. Обслуживание займов акционеров
Shareholder loans - проценты и возврат тела. Только после того, как банки получили своё.
Уровень 4. Дивиденды
Акционеры получают дивиденды последними. И только если всё выше уже оплачено.
Это, конечно же, упрощённая схема.
В реальном контракте между уровнями есть ещё налоги, взносы в резервные фонды, страховые платежи и т.д. и т.п.
Детальный состав и очерёдность определяются кредитным соглашением каждого конкретного проекта.
Но логика всегда одна: сначала - обязательства, потом - доход в карман.
Банки ведут себя жёстко - потому что они вторые в очереди, но первые среди инвесторов. Любое изменение, которое угрожает денежному потоку это их враг.
Акционеры считают каждый рубль операционных расходов - чем меньше уходит наверх по водопаду, тем больше остаётся им в конце.
А когда старший долг погашен, то и финансовой дисциплины становится меньше.
Банков больше нет. Акционеры начинают думать о максимизации дивидендов.
И что? А то, что именно в этот период государственному партнёру нужно быть особенно внимательным.
Но об этом чуть позже.
В нашем канале.
Канал Просто о ГЧП
@ppp_uzb
👍5❤2
Почему частный инвестор в ГЧП думает о прибыли, а не об услугах?
Когда я слышу на переговорах слова из уст частного партнера "Да мы за страну, мы за людей", на ум приходит фраза - честный ребенок любит не папу с мамой, а шоколадку с начинкой.
Звучит вызывающе. На самом деле частный партнер думает о своем кармане, а не о стране, и уж тем более о всех гражданах этой страны.
Это просто факт, который нужно принять и встроить в логику управления контрактом.
Поясняем чуть подробнее.
Специальная проектная компания - SPV - создаётся с одной целью - реализовать ГЧП-проект.
И директор SPV юридически обязаны действовать в интересах компании и её акционеров.
Не государства. Не пользователей. Акционеров.
Это не цинизм. Это корпоративное право.
А что значит «действовать в интересах акционеров»?
Получать платежи в полном объёме. Контролировать операционные расходы. Обслуживать долг. И в итоге - платить дивиденды.
Акционерам.
Именно поэтому частный инвестор смотрит на качество услуг через очень конкретную призму: какой минимальный уровень услуг позволяет избежать удержаний из платежа, скажем, за доступность?
Не «как оказать максимально хорошие услуги». А «как не получить штраф».
И это не одно и то же.
И вот тут приходит на ум главная задача государственного партнёра.
Платёжный механизм должен быть выстроен так, чтобы интересы инвестора и качество услуг совпадали.
Если удержания реально применяются - инвестор заинтересован в качестве. Если нет - заинтересован только в экономии, в ущерб качеству.
Мы всегда говорим своим клиентам: ГЧП работает не потому что частный партнер-инвестор добрый. Оно работает потому что правильно выстроены стимулы.
Понимание коммерческой логики инвестора - это не слабость. Это основа грамотного управления контрактом.
Хе.
Канал Просто о ГЧП
@ppp_uzb
Когда я слышу на переговорах слова из уст частного партнера "Да мы за страну, мы за людей", на ум приходит фраза - честный ребенок любит не папу с мамой, а шоколадку с начинкой.
Звучит вызывающе. На самом деле частный партнер думает о своем кармане, а не о стране, и уж тем более о всех гражданах этой страны.
Это просто факт, который нужно принять и встроить в логику управления контрактом.
Поясняем чуть подробнее.
Специальная проектная компания - SPV - создаётся с одной целью - реализовать ГЧП-проект.
И директор SPV юридически обязаны действовать в интересах компании и её акционеров.
Не государства. Не пользователей. Акционеров.
Это не цинизм. Это корпоративное право.
А что значит «действовать в интересах акционеров»?
Получать платежи в полном объёме. Контролировать операционные расходы. Обслуживать долг. И в итоге - платить дивиденды.
Акционерам.
Именно поэтому частный инвестор смотрит на качество услуг через очень конкретную призму: какой минимальный уровень услуг позволяет избежать удержаний из платежа, скажем, за доступность?
Не «как оказать максимально хорошие услуги». А «как не получить штраф».
И это не одно и то же.
И вот тут приходит на ум главная задача государственного партнёра.
Платёжный механизм должен быть выстроен так, чтобы интересы инвестора и качество услуг совпадали.
Если удержания реально применяются - инвестор заинтересован в качестве. Если нет - заинтересован только в экономии, в ущерб качеству.
Мы всегда говорим своим клиентам: ГЧП работает не потому что частный партнер-инвестор добрый. Оно работает потому что правильно выстроены стимулы.
Понимание коммерческой логики инвестора - это не слабость. Это основа грамотного управления контрактом.
Хе.
Канал Просто о ГЧП
@ppp_uzb
👍6