💰 Сколько государство может обещать по ГЧП? Поговорим про лимиты фискальных обязательств
Мы как-то обсуждали идею Минэкономфинансов Узбекистана – ограничить государственные обязательства по проектам ГЧП потолком в $6,5 млрд (бюджетное послание на 2025–2027).
Тогда в реестре числилось 990 проектов на $2 млрд – и отдельно 48 энергопроектов на $18,5 млрд с гарантиями государства перед кредиторами.
Зачем вообще нужен такой потолок, спрашиваете вы?
Затем, что обязательства по ГЧП обманчиво «невидимы». Плата за доступность (availability payment) выглядит как будущий платёж «если объект работает» – но в нормально структурированном проекте она наступит почти наверняка. Поэтому считать её правильно не условным, а прямым обязательством (direct liability). А есть ещё гарантии, минимальный гарантированный доход, компенсации при расторжении – это уже условные обязательства (contingent liabilities): оценить сложно, но по бюджету они тоже «стреляют».
Отсюда – мировая практика лимитов.
Мы сделали для вас подборку:
🇺🇿 Узбекистан – предложен номинальный потолок ~$6,5 млрд на совокупный объём гособязательств (это запас, stock). Грубо – порядка 5–6% ВВП.
🇧🇷 Бразилия – лимит на ежегодный поток (flow): годовые прямые платежи по ГЧП не более 1% чистого текущего дохода (net current revenue) для федерального центра и 5% – для регионов. Превысил – теряешь федеральные трансферты и гарантии.
🇨🇴 Колумбия – годовой объём новых разрешений на проекты ГЧП не выше 0,4% ВВП; лимита на общий запас нет, а условные обязательства закрываются отдельным фондом.
🇵🇪 Перу – считает приведённую стоимость (present value) твёрдых и условных обязательств за вычетом доходов в среднесрочной рамке (около 2,2% ВВП в 2018) плюс ежегодно устанавливает потолки по условным рискам.
🇷🇺 Россия – с 2024 года платежи регионов по концессиям, ГЧП и лизингу ограничены 10% доходов бюджета. Практики жалуются, что планка режет часть новых проектов.
🇰🇿 Казахстан – лимиты гособязательств по ГЧП и концессиям считаются по отдельной методике Минэкономики, привязанной к Бюджетному кодексу (без единой «красивой» цифры в законе).
Что из этого мы вилим?
Лимиты живут в двух измерениях:
– запас или поток (общий объём обязательств vs годовой платёж);
– только прямые обязательства или прямые + условные.
Лимит хорош ровно настолько, насколько честно очерчен его периметр.
Умничаем
Канал Просто о ГЧП
@ppp_uzb
Мы как-то обсуждали идею Минэкономфинансов Узбекистана – ограничить государственные обязательства по проектам ГЧП потолком в $6,5 млрд (бюджетное послание на 2025–2027).
Тогда в реестре числилось 990 проектов на $2 млрд – и отдельно 48 энергопроектов на $18,5 млрд с гарантиями государства перед кредиторами.
Зачем вообще нужен такой потолок, спрашиваете вы?
Затем, что обязательства по ГЧП обманчиво «невидимы». Плата за доступность (availability payment) выглядит как будущий платёж «если объект работает» – но в нормально структурированном проекте она наступит почти наверняка. Поэтому считать её правильно не условным, а прямым обязательством (direct liability). А есть ещё гарантии, минимальный гарантированный доход, компенсации при расторжении – это уже условные обязательства (contingent liabilities): оценить сложно, но по бюджету они тоже «стреляют».
Отсюда – мировая практика лимитов.
Мы сделали для вас подборку:
🇺🇿 Узбекистан – предложен номинальный потолок ~$6,5 млрд на совокупный объём гособязательств (это запас, stock). Грубо – порядка 5–6% ВВП.
🇧🇷 Бразилия – лимит на ежегодный поток (flow): годовые прямые платежи по ГЧП не более 1% чистого текущего дохода (net current revenue) для федерального центра и 5% – для регионов. Превысил – теряешь федеральные трансферты и гарантии.
🇨🇴 Колумбия – годовой объём новых разрешений на проекты ГЧП не выше 0,4% ВВП; лимита на общий запас нет, а условные обязательства закрываются отдельным фондом.
🇵🇪 Перу – считает приведённую стоимость (present value) твёрдых и условных обязательств за вычетом доходов в среднесрочной рамке (около 2,2% ВВП в 2018) плюс ежегодно устанавливает потолки по условным рискам.
🇷🇺 Россия – с 2024 года платежи регионов по концессиям, ГЧП и лизингу ограничены 10% доходов бюджета. Практики жалуются, что планка режет часть новых проектов.
🇰🇿 Казахстан – лимиты гособязательств по ГЧП и концессиям считаются по отдельной методике Минэкономики, привязанной к Бюджетному кодексу (без единой «красивой» цифры в законе).
Что из этого мы вилим?
Лимиты живут в двух измерениях:
– запас или поток (общий объём обязательств vs годовой платёж);
– только прямые обязательства или прямые + условные.
Лимит хорош ровно настолько, насколько честно очерчен его периметр.
Умничаем
Канал Просто о ГЧП
@ppp_uzb
👍4❤1🔥1
🚧 Вьетнам: провинция хочет построить платную дорогу за ~$950 млн. Именно провинция.
Провинция Кханьхоа просит согласовать проект скоростной автомагистрали Нячанг – Далат: 80,8 км через горы, чтобы связать два крупных туристических центра.
Схема – ГЧП по модели BOT (build-operate-transfer, «строй – эксплуатируй – передай»), возврат вложений – с платы за проезд. Отчёт премьер-министру – к июлю 2026.
Мы просмотрели проект. И поняли, что это отличная иллюстрация всех «болячек» субнационального ГЧП.
Сначала – про деньги (все цифры в долларах, курс ~26 300 донгов за доллар):
Общая стоимость дороги ~$950 млн :
- частный инвестор: ~$334 млн (35%)
- государство: ~$620 млн (65%): центральный бюджет – ~$533 млн, бюджет провинции Кханьхоа – ~$57 млн, соседней провинции Ламдонг – ~$29 млн.
Уже здесь видим серьезную вещь. «Частный» проект на 65% – государственный. А сама провинция-инициатор кладёт лишь ~$57 млн – около 6% стоимости. Львиную долю (~56% всего проекта) должен дать центр.
И вот тут начинаются вопросы «а что если нет?».
1. А что если центр не даст денег?
~$533 млн зашиты в среднесрочный план госинвестиций на 2026–2030 – но это пока запрос, а не выделенные средства. Провинция хочет быть «компетентным органом» (competent authority) – то есть отвечать за проект. Но самый большой денежный кран она не контролирует. Ответственность – на провинции, деньги – у центра. Урежут или сдвинут транш – вся финансовая модель рассыпается. Классический разрыв между полномочиями и ресурсами.
2. А что если в самом проекте пойдёт не так?
Это BOT – инвестор отбивает вложенное с трафика. Но провинция сама признаёт: горная местность, много мостов и тоннелей, длинный срок окупаемости, низкий трафик на старте. Именно поэтому и понадобились 65% господдержки. То есть экономика еле сходится даже с субсидией в две трети. А если машин окажется меньше плана (на сезонной туристической дороге – почти наверняка), сборов не хватит. Дальше стандартный сценарий: пересмотр условий, требование гарантии минимального дохода (minimum revenue guarantee), а то и недозагруженный актив за госсчёт. Риск спроса (demand risk) частнику здесь толком не передан – он остаётся на бюджете.
3. А может ли провинция вообще управлять таким проектом?
Структурировать и вести BOT почти на миллиард долларов на 20–30 лет – это прогноз трафика, распределение рисков, переговоры с банками, контроль изменений, мониторинг эксплуатации. У региональных команд такой глубины часто просто нет. Слабый заказчик → сырой контракт → споры, удорожание, арбитраж. Провинция просит статус компетентного органа – но компетентность и есть главный вопрос.
4. Как следствие - ограниченный интерес со стороны инвесторов
Добавим, что интерес к проекту публично выразил, по сути, один игрок – желающий построить «самую красивую горную дорогу страны».
Один мотивированный претендент вместо конкуренции – ещё один флажок для нас.
Почему это близко нам.
В нашем регионе субнациональные ГЧП – хокимияты, акиматы – спотыкаются ровно о те же три камня:
(1) опора на трансферты из республиканского бюджета, которые местная власть не контролирует;
(2) проекты с риском спроса, где государство всё равно тянет основную нагрузку;
(3) нехватка компетенций для ведения долгосрочного контракта.
Вьетнамский кейс просто показывает это в чистом виде.
По фискальной логике: ~$533 млн из центра – это прямое обязательство (капитальный грант). Но за ним прячется условный слой – если трафик не наберётся, давление в сторону гарантий и компенсаций превратится в contingent liability, которое ляжет и на провинцию, и на центр.
Субнациональный уровень – это не «ГЧП поменьше». Это ГЧП с теми же рисками, но со слабее подготовленным заказчиком и чужими деньгами в основе. А кто отвечает, если «не»?
И вот вопрос от нас: Как считаете – такие проекты вообще стоит отдавать на уровень провинций/областей, или крупные ГЧП должны вести только национальные органы?
Канал Просто о ГЧП
@ppp_uzb
Провинция Кханьхоа просит согласовать проект скоростной автомагистрали Нячанг – Далат: 80,8 км через горы, чтобы связать два крупных туристических центра.
Схема – ГЧП по модели BOT (build-operate-transfer, «строй – эксплуатируй – передай»), возврат вложений – с платы за проезд. Отчёт премьер-министру – к июлю 2026.
Мы просмотрели проект. И поняли, что это отличная иллюстрация всех «болячек» субнационального ГЧП.
Сначала – про деньги (все цифры в долларах, курс ~26 300 донгов за доллар):
Общая стоимость дороги ~$950 млн :
- частный инвестор: ~$334 млн (35%)
- государство: ~$620 млн (65%): центральный бюджет – ~$533 млн, бюджет провинции Кханьхоа – ~$57 млн, соседней провинции Ламдонг – ~$29 млн.
Уже здесь видим серьезную вещь. «Частный» проект на 65% – государственный. А сама провинция-инициатор кладёт лишь ~$57 млн – около 6% стоимости. Львиную долю (~56% всего проекта) должен дать центр.
И вот тут начинаются вопросы «а что если нет?».
1. А что если центр не даст денег?
~$533 млн зашиты в среднесрочный план госинвестиций на 2026–2030 – но это пока запрос, а не выделенные средства. Провинция хочет быть «компетентным органом» (competent authority) – то есть отвечать за проект. Но самый большой денежный кран она не контролирует. Ответственность – на провинции, деньги – у центра. Урежут или сдвинут транш – вся финансовая модель рассыпается. Классический разрыв между полномочиями и ресурсами.
2. А что если в самом проекте пойдёт не так?
Это BOT – инвестор отбивает вложенное с трафика. Но провинция сама признаёт: горная местность, много мостов и тоннелей, длинный срок окупаемости, низкий трафик на старте. Именно поэтому и понадобились 65% господдержки. То есть экономика еле сходится даже с субсидией в две трети. А если машин окажется меньше плана (на сезонной туристической дороге – почти наверняка), сборов не хватит. Дальше стандартный сценарий: пересмотр условий, требование гарантии минимального дохода (minimum revenue guarantee), а то и недозагруженный актив за госсчёт. Риск спроса (demand risk) частнику здесь толком не передан – он остаётся на бюджете.
3. А может ли провинция вообще управлять таким проектом?
Структурировать и вести BOT почти на миллиард долларов на 20–30 лет – это прогноз трафика, распределение рисков, переговоры с банками, контроль изменений, мониторинг эксплуатации. У региональных команд такой глубины часто просто нет. Слабый заказчик → сырой контракт → споры, удорожание, арбитраж. Провинция просит статус компетентного органа – но компетентность и есть главный вопрос.
4. Как следствие - ограниченный интерес со стороны инвесторов
Добавим, что интерес к проекту публично выразил, по сути, один игрок – желающий построить «самую красивую горную дорогу страны».
Один мотивированный претендент вместо конкуренции – ещё один флажок для нас.
Почему это близко нам.
В нашем регионе субнациональные ГЧП – хокимияты, акиматы – спотыкаются ровно о те же три камня:
(1) опора на трансферты из республиканского бюджета, которые местная власть не контролирует;
(2) проекты с риском спроса, где государство всё равно тянет основную нагрузку;
(3) нехватка компетенций для ведения долгосрочного контракта.
Вьетнамский кейс просто показывает это в чистом виде.
По фискальной логике: ~$533 млн из центра – это прямое обязательство (капитальный грант). Но за ним прячется условный слой – если трафик не наберётся, давление в сторону гарантий и компенсаций превратится в contingent liability, которое ляжет и на провинцию, и на центр.
Субнациональный уровень – это не «ГЧП поменьше». Это ГЧП с теми же рисками, но со слабее подготовленным заказчиком и чужими деньгами в основе. А кто отвечает, если «не»?
И вот вопрос от нас: Как считаете – такие проекты вообще стоит отдавать на уровень провинций/областей, или крупные ГЧП должны вести только национальные органы?
Канал Просто о ГЧП
@ppp_uzb
Báo Đầu tư Online
Làm rõ phương án đầu tư PPP cao tốc Nha Trang - Đà Lạt vốn 25.058 tỷ đồng
Dự án đường bộ cao tốc Nha Trang - Đà Lạt dài 80,8 km, quy mô 4 làn xe, tổng mức đầu tư khoảng 25.058 tỷ đồng được đề xuất triển khai theo phương thức PPP, hợp đồng BOT nhằm kết nối Nam Trung Bộ với Tây Nguyên.
❤4👍2
Промышленное ГЧП – а это точно ГЧП?
В свежем обзоре к ПМЭФ ВТБ Инфраструктурный Холдинг предупреждает: после рекордов 2022–2024 годов рынок ждёт спад, а сгладить его должны «новые сферы».
В списке из четырёх – космос, ЦОД, умные города и промышленное ГЧП.
Вот с последним пунктом мы бы поспорили.
Вернёмся к определению.
Ключевое слово – услуга, за которую отвечает государство: дорога, вода, свет, школа, больница. Государство остаётся провайдером, частник – оператором.
А завод? Электровозы, окна, газобетон, асфальт – это товар на рынок. У государства нет обязанности «производить окна» – значит, нет и публичной услуги, которую оно закупает через партнёра. Есть частный бизнес, которому государство помогает землёй, льготой или деньгами. Это промышленная политика (СПИК, СЗПК, субсидии), но не ГЧП.
Самое интересное – в рисках.
Чтобы сделать завод «bankable как ГЧП», в обзоре предлагают гарантию сбыта и минимально гарантированный доход (МГД).
Но это значит, что государство берёт на себя market risk – «продастся ли продукция». В настоящем ГЧП всё наоборот: коммерческий риск остаётся на частнике. Здесь же upside приватизируется, а downside ложится на бюджет как contingent liabilities. Фискально – худшая из возможных конструкций.
Показательно, что и сам обзор осторожничает: свою подборку зарубежных примеров он называет проектами, «близкими к» промышленному ГЧП. Близкими – но не теми самыми.
Для нашего региона это не абстракция. В Кыргызстане, например, «бумом промышленного ГЧП» уже называют заводы по выпуску окон, бетона и асфальта. Риск в том, что термин тихо расширяется до «любой капиталоёмкий объект с участием государства» – и тогда он перестаёт что-либо значить, а вместе с ним размывается дисциплина оценки рисков и value for money.
Как отличить настоящее ГЧП от переклеенного ярлыка – коротко можно почитать тут
А вы бы отнесли промышленное производство к ГЧП?
Канал Просто о ГЧП
@ppp_uzb
В свежем обзоре к ПМЭФ ВТБ Инфраструктурный Холдинг предупреждает: после рекордов 2022–2024 годов рынок ждёт спад, а сгладить его должны «новые сферы».
В списке из четырёх – космос, ЦОД, умные города и промышленное ГЧП.
Вот с последним пунктом мы бы поспорили.
Вернёмся к определению.
По World Bank, PPP – это долгосрочный контракт, в котором частник предоставляет публичный актив или услугу, несёт значимый риск и получает оплату за результат (performance).
Ключевое слово – услуга, за которую отвечает государство: дорога, вода, свет, школа, больница. Государство остаётся провайдером, частник – оператором.
А завод? Электровозы, окна, газобетон, асфальт – это товар на рынок. У государства нет обязанности «производить окна» – значит, нет и публичной услуги, которую оно закупает через партнёра. Есть частный бизнес, которому государство помогает землёй, льготой или деньгами. Это промышленная политика (СПИК, СЗПК, субсидии), но не ГЧП.
Самое интересное – в рисках.
Чтобы сделать завод «bankable как ГЧП», в обзоре предлагают гарантию сбыта и минимально гарантированный доход (МГД).
Но это значит, что государство берёт на себя market risk – «продастся ли продукция». В настоящем ГЧП всё наоборот: коммерческий риск остаётся на частнике. Здесь же upside приватизируется, а downside ложится на бюджет как contingent liabilities. Фискально – худшая из возможных конструкций.
Показательно, что и сам обзор осторожничает: свою подборку зарубежных примеров он называет проектами, «близкими к» промышленному ГЧП. Близкими – но не теми самыми.
Для нашего региона это не абстракция. В Кыргызстане, например, «бумом промышленного ГЧП» уже называют заводы по выпуску окон, бетона и асфальта. Риск в том, что термин тихо расширяется до «любой капиталоёмкий объект с участием государства» – и тогда он перестаёт что-либо значить, а вместе с ним размывается дисциплина оценки рисков и value for money.
Как отличить настоящее ГЧП от переклеенного ярлыка – коротко можно почитать тут
А вы бы отнесли промышленное производство к ГЧП?
Канал Просто о ГЧП
@ppp_uzb
PUBLIC-PRIVATE-PARTNERSHIP LEGAL RESOURCE CENTER
What is a PPP: Defining "Public-Private Partnership"
This section fleshes out this definition with more detail, describing PPP contract types (PPP Contract Types and Terminology), the terminology used to describe them; and clarifying related types of partnership between public and private sector parties to…
👍4🔥2
ЕЭК ООН ищет экспертов по устойчивым ГЧП и концессиям
Секретариат по ГЧП Европейской экономической комиссии ООН запускает подготовку практического руководства «Устойчивые договоры ГЧП и концессии в поддержку Целей устойчивого развития».
Для участия формируется международная междисциплинарная группа экспертов.
К участию приглашаются специалисты, имеющие опыт в следующих областях:
● ГЧП и концессионные соглашения;
● распределение рисков и договорное регулирование;
● устойчивость инфраструктуры к кризисам и чрезвычайным ситуациям;
● устойчивое развитие и ЦУР;
● разработка практических руководств и типовых договорных положений.
Работа группы будет проходить онлайн. Поездки не предусмотрены.
Это возможность принять участие в разработке документа ЕЭК ООН, который может использоваться государственными органами и участниками рынка при подготовке более устойчивых ГЧП-проектов и концессионных соглашений.
Подать заявку:
https://forms.cloud.microsoft/e/u9fYxJgrE5
Срок подачи: до 15 августа 2026 года.
Сказать что от нас.
Канал Просто о ГЧП
@ppp_uzb
Секретариат по ГЧП Европейской экономической комиссии ООН запускает подготовку практического руководства «Устойчивые договоры ГЧП и концессии в поддержку Целей устойчивого развития».
Для участия формируется международная междисциплинарная группа экспертов.
К участию приглашаются специалисты, имеющие опыт в следующих областях:
● ГЧП и концессионные соглашения;
● распределение рисков и договорное регулирование;
● устойчивость инфраструктуры к кризисам и чрезвычайным ситуациям;
● устойчивое развитие и ЦУР;
● разработка практических руководств и типовых договорных положений.
Работа группы будет проходить онлайн. Поездки не предусмотрены.
Это возможность принять участие в разработке документа ЕЭК ООН, который может использоваться государственными органами и участниками рынка при подготовке более устойчивых ГЧП-проектов и концессионных соглашений.
Подать заявку:
https://forms.cloud.microsoft/e/u9fYxJgrE5
Срок подачи: до 15 августа 2026 года.
Сказать что от нас.
Канал Просто о ГЧП
@ppp_uzb
👍4🔥2
This media is not supported in your browser
VIEW IN TELEGRAM
Завершили ещё одну программу capacity building — на этот раз для Министерства финансов Кыргызской Республики, Национального агентства по инвестициям и Центра ГЧП.
Спасибо Всемирному банку за доверие и за возможность быть частью этой работы 🙏
Capacity building в сфере ГЧП — это не про «прочитать лекцию и раздать сертификаты». Это про то, чтобы у людей в зале появилась уверенность принимать решения по реальным проектам.
Поэтому подход нашей команды из PPP Expertise Eurasia всегда стоит на двух опорах:
CP3P (подготовка + международный экзамен) — общий язык и признанный стандарт + обязательно — деловая игра. Без неё знания остаются теорией.
Но игра игре рознь. Мы никогда не приносим «коробочный» кейс.
Каждую деловую игру мы собираем под тех, кто конкретно сидит в зале:
• под роли: министерство финансов, отраслевое министерство, частный партнёр;
• под уровень: руководство страны, министры и заместители, средний персонал — у каждого своя оптика и свои решения;
• под сектор;
• под этап жизненного цикла проекта ГЧП.
Мы всегда отталкиваемся от того, что уже есть в стране — рамочных условий, реализованных или готовящихся проектов. И обязательно разбираем техники переговоров: ГЧП — это в конце концов про умение договариваться и защищать интересы своей стороны.
В этот раз мы взяли на себя роль частного инициатора — крупной международной компании, которая ведёт себя, мягко говоря, агрессивно 😏 Это сознательный выбор: госкоманде важно потренироваться держать позицию под давлением, а не в тепличных условиях.
Сейчас берём паузу — команда разъезжается в отпуск.
Но осень уже расписывается: запросы на новые деловые игры поступают. Значит, встретимся снова — будем играть.
Канал Просто о ГЧП
@ppp_uzb
Спасибо Всемирному банку за доверие и за возможность быть частью этой работы 🙏
Capacity building в сфере ГЧП — это не про «прочитать лекцию и раздать сертификаты». Это про то, чтобы у людей в зале появилась уверенность принимать решения по реальным проектам.
Поэтому подход нашей команды из PPP Expertise Eurasia всегда стоит на двух опорах:
CP3P (подготовка + международный экзамен) — общий язык и признанный стандарт + обязательно — деловая игра. Без неё знания остаются теорией.
Но игра игре рознь. Мы никогда не приносим «коробочный» кейс.
Каждую деловую игру мы собираем под тех, кто конкретно сидит в зале:
• под роли: министерство финансов, отраслевое министерство, частный партнёр;
• под уровень: руководство страны, министры и заместители, средний персонал — у каждого своя оптика и свои решения;
• под сектор;
• под этап жизненного цикла проекта ГЧП.
Мы всегда отталкиваемся от того, что уже есть в стране — рамочных условий, реализованных или готовящихся проектов. И обязательно разбираем техники переговоров: ГЧП — это в конце концов про умение договариваться и защищать интересы своей стороны.
В этот раз мы взяли на себя роль частного инициатора — крупной международной компании, которая ведёт себя, мягко говоря, агрессивно 😏 Это сознательный выбор: госкоманде важно потренироваться держать позицию под давлением, а не в тепличных условиях.
Сейчас берём паузу — команда разъезжается в отпуск.
Но осень уже расписывается: запросы на новые деловые игры поступают. Значит, встретимся снова — будем играть.
Канал Просто о ГЧП
@ppp_uzb
👍8❤4🔥2
Открываю проектные документы - deal file - по инфраструктурному займу IFC – солнечная электростанция, длинный кредит, единственный кредитор. Сижу, читаю.
На первый взгляд обычная сделка: один заёмщик - частный партнёр, один займодавец - IFC, одна кредитная линия. Всё чисто. Всё понятно.
А потом наткнулся на документ, которого в этой проектной папке быть вроде бы не должно. Страховой полис. И заёмщик - частный партнер в нём не упомянут. Ни разу.
Что видно в самой сделке
По займу – это классика. IFC даёт кредит (часть от всей необходимой на стройку суммы), фондирует его на 100% со своего баланса, выступает как lender of record (единственный кредитор записи). Заёмщик общается с одним контрагентом, подписывает простой пакет документов, получает длинный срок на условиях IFC. Никаких синдикатов, никаких десяти банков за столом. Для него сделка выглядит предельно просто.
Что лежит слоем выше
А вот тот самый полис – это отдельная жизнь, которая идёт над кредитом. Вот это и привлекло внимание.
IFC подписал со страховой компанией risk participation agreement (соглашение о разделении риска) – по сути купил защиту на часть кредитного риска этого же своего займа. Платит премию, взамен получает право на выплату, если заёмщик уйдёт в дефолт. Двусторонний контракт IFC ↔ страховщик.
К проектной документации он не подшит, и заёмщик о нём не знает. И я его не нашёл.
Но суть такова: страховщик не завёл в проект ни доллара. Он не кредитор. Он взял на себя кусок риска – и всё. Частный капитал зашёл в сделку не деньгами, а принятием риска. Это и есть unfunded mobilization – мобилизация без фондирования. Во как.
Зачем это понадобилось
Смотришь на размер займа и понимаешь: в одиночку IFC такой тикет со своего баланса, скорее всего, не потянул бы – упёрся бы в лимит на заёмщика или сектор.
А вот страховщик за спиной как backstop снимает это ограничение. Баланс IFC частично разгружен, и IFC может выдать денег побольше, чем позволил бы его собственный аппетит к риску.
И самое интересное – одна цифра в полисе
Возвращаешься к тексту договора и замечаешь: застрахован не весь риск невозврата. Епта. Часть IFC оставил на себе.
Сначала думаешь – недоработка, почему не закрыли 100% риска. А потом въехал: это условие поставил сам страховщик.
Если оригинатор снимает с себя весь риск, включается moral hazard (моральный риск) – кредитору, которому уже нечего терять, незачем тщательно отбирать и мониторить сделку.
Оставшаяся у IFC доля риска – это skin in the game, встроенный механизм, который держит IFC мотивированным вести проект добросовестно.
Ровно та же логика, что в грамотно структурированном ГЧП: риск отдаёшь тому, кто им лучше управляет, но никогда не целиком – иначе убиваешь мотивацию стороны, которая реально ведёт сделку.
Одна сделка – две шляпы-роли на одной голове. Кредитор, которого видит заёмщик, и покупатель защиты, которого не видит никто, кроме страховщика. И именно вторая, невидимая шляпа на этой голове делает возможной первую.
Сложно? Да. Но интересно же))
И такие разборы только у нас.
Канал Просто о ГЧП
@ppp_uzb
На первый взгляд обычная сделка: один заёмщик - частный партнёр, один займодавец - IFC, одна кредитная линия. Всё чисто. Всё понятно.
А потом наткнулся на документ, которого в этой проектной папке быть вроде бы не должно. Страховой полис. И заёмщик - частный партнер в нём не упомянут. Ни разу.
Что видно в самой сделке
По займу – это классика. IFC даёт кредит (часть от всей необходимой на стройку суммы), фондирует его на 100% со своего баланса, выступает как lender of record (единственный кредитор записи). Заёмщик общается с одним контрагентом, подписывает простой пакет документов, получает длинный срок на условиях IFC. Никаких синдикатов, никаких десяти банков за столом. Для него сделка выглядит предельно просто.
Что лежит слоем выше
А вот тот самый полис – это отдельная жизнь, которая идёт над кредитом. Вот это и привлекло внимание.
IFC подписал со страховой компанией risk participation agreement (соглашение о разделении риска) – по сути купил защиту на часть кредитного риска этого же своего займа. Платит премию, взамен получает право на выплату, если заёмщик уйдёт в дефолт. Двусторонний контракт IFC ↔ страховщик.
К проектной документации он не подшит, и заёмщик о нём не знает. И я его не нашёл.
Но суть такова: страховщик не завёл в проект ни доллара. Он не кредитор. Он взял на себя кусок риска – и всё. Частный капитал зашёл в сделку не деньгами, а принятием риска. Это и есть unfunded mobilization – мобилизация без фондирования. Во как.
Зачем это понадобилось
Смотришь на размер займа и понимаешь: в одиночку IFC такой тикет со своего баланса, скорее всего, не потянул бы – упёрся бы в лимит на заёмщика или сектор.
А вот страховщик за спиной как backstop снимает это ограничение. Баланс IFC частично разгружен, и IFC может выдать денег побольше, чем позволил бы его собственный аппетит к риску.
И самое интересное – одна цифра в полисе
Возвращаешься к тексту договора и замечаешь: застрахован не весь риск невозврата. Епта. Часть IFC оставил на себе.
Сначала думаешь – недоработка, почему не закрыли 100% риска. А потом въехал: это условие поставил сам страховщик.
Если оригинатор снимает с себя весь риск, включается moral hazard (моральный риск) – кредитору, которому уже нечего терять, незачем тщательно отбирать и мониторить сделку.
Оставшаяся у IFC доля риска – это skin in the game, встроенный механизм, который держит IFC мотивированным вести проект добросовестно.
Ровно та же логика, что в грамотно структурированном ГЧП: риск отдаёшь тому, кто им лучше управляет, но никогда не целиком – иначе убиваешь мотивацию стороны, которая реально ведёт сделку.
Одна сделка – две шляпы-роли на одной голове. Кредитор, которого видит заёмщик, и покупатель защиты, которого не видит никто, кроме страховщика. И именно вторая, невидимая шляпа на этой голове делает возможной первую.
Сложно? Да. Но интересно же))
И такие разборы только у нас.
Канал Просто о ГЧП
@ppp_uzb
👍8🔥3
Сидим, готовимся к очередной бизнес-игре по инвестициям в инфраструктуру.
Разбираем риски, защиту инвестора, международный арбитраж — и наткнулись на показательный кейс: израильская компания Metal-Tech против Узбекистана.
Вот вкратце суть.
В 2000 году инвестор создал в Узбекистане совместное предприятие по переработке молибдена. Несколько лет предприятие работало, но затем правительство отменило решение, на котором держались поставки сырья.
Дальше — расторжение договора, банкротство и ликвидация совместного предприятия.
Инвестор обратился в ICSID - Международный центр по урегулированию инвестиционных споров (МЦУИС), структуру Группы Всемирного банка и потребовал около USD 174 млн за экспроприацию и нарушение инвестиционного договора.
Дело выглядело вполне убедительно.
Но во время слушаний руководитель компании сам рассказал о «консультационных» договорах и выплатах примерно на USD 4 млн.
Арбитраж запросил документы.
Выяснилось, что крупные суммы перечислялись посредникам за лоббистскую деятельность. Один из них был связан родственными узами с высшим руководством страны, другой занимал государственную должность. Подтвердить реальный объём оказанных услуг инвестор не смог.
Трибунал пришёл к выводу, что инвестиция была создана с нарушением антикоррупционного законодательства.
А инвестиционный договор защищал только инвестиции, осуществлённые в соответствии с законом.
Итог:
• нет законной инвестиции;
• нет согласия государства на арбитраж;
• нет юрисдикции.
До вопроса о том, действительно ли государство экспроприировало проект, дело даже не дошло.
Хороший кейс для бизнес-игры.
Можно идеально прописать договор, распределить риски и предусмотреть международный арбитраж. Но коррупционный платёж на входе в проект способен обнулить всю систему защиты ещё до первого камня.
Захотите почитать подробнее об этом деле - фамилии, имена, пароли, явки - вот три ссылки:
• решение на italaw
• карточка дела в ICSID
• дело в навигаторе ЮНКТАД
Канал «Просто о ГЧП»
@ppp_uzb
Разбираем риски, защиту инвестора, международный арбитраж — и наткнулись на показательный кейс: израильская компания Metal-Tech против Узбекистана.
Вот вкратце суть.
В 2000 году инвестор создал в Узбекистане совместное предприятие по переработке молибдена. Несколько лет предприятие работало, но затем правительство отменило решение, на котором держались поставки сырья.
Дальше — расторжение договора, банкротство и ликвидация совместного предприятия.
Инвестор обратился в ICSID - Международный центр по урегулированию инвестиционных споров (МЦУИС), структуру Группы Всемирного банка и потребовал около USD 174 млн за экспроприацию и нарушение инвестиционного договора.
Дело выглядело вполне убедительно.
Но во время слушаний руководитель компании сам рассказал о «консультационных» договорах и выплатах примерно на USD 4 млн.
Арбитраж запросил документы.
Выяснилось, что крупные суммы перечислялись посредникам за лоббистскую деятельность. Один из них был связан родственными узами с высшим руководством страны, другой занимал государственную должность. Подтвердить реальный объём оказанных услуг инвестор не смог.
Трибунал пришёл к выводу, что инвестиция была создана с нарушением антикоррупционного законодательства.
А инвестиционный договор защищал только инвестиции, осуществлённые в соответствии с законом.
Итог:
• нет законной инвестиции;
• нет согласия государства на арбитраж;
• нет юрисдикции.
До вопроса о том, действительно ли государство экспроприировало проект, дело даже не дошло.
Хороший кейс для бизнес-игры.
Можно идеально прописать договор, распределить риски и предусмотреть международный арбитраж. Но коррупционный платёж на входе в проект способен обнулить всю систему защиты ещё до первого камня.
Захотите почитать подробнее об этом деле - фамилии, имена, пароли, явки - вот три ссылки:
• решение на italaw
• карточка дела в ICSID
• дело в навигаторе ЮНКТАД
Канал «Просто о ГЧП»
@ppp_uzb
Italaw
Metal-Tech Ltd. v. Republic of Uzbekistan, Award | italaw
Full text of Metal-Tech Ltd. v. Republic of Uzbekistan, Award (Award) in the matter of . Access this document and thousands of others on italaw—the global authority for ISDS, International Commercial Arbitration, and International Trade Law disputes.
👍8🔥2
В Азербайджане на прошлой неделе произошло то, что для практика важнее иного громкого запуска.
Президент подписал пакет поправок сразу к шести законам
Закон о ГЧП не живёт в вакууме: он описывает процедуру, но проект существует на стыке с землёй, собственностью, тарифами.
Соседние законы написаны под другую логику – и красивый закон о ГЧП не даст ни одного финансируемого проекта.
Что поправили и почему это узкие места:
Земля.
Права на муниципальную землю обычно даются только через аукцион. Но партнёра уже отобрали на конкурсе по ГЧП – второй аукцион абсурден. Поправка: под проект земля передаётся в аренду прямо по соглашению, без второго конкурса.
Приватизация.
Проекты часто заканчиваются передачей актива (BOT – build-operate-transfer). А передачу госимущества по умолчанию регулирует закон о приватизации – два режима на один актив. Поправка позволяет ограничить его действие, когда обязательства по ГЧП выполнены.
Регулируемые цены.
Если выручка завязана на тариф, а государство может его подвинуть – у инвестора нет определённости по доходу. Поправка вводит гарантию по уровню регулируемых цен, если это заложено в конкурсе.
Канал Просто о ГЧП
@ppp_uzb
Президент подписал пакет поправок сразу к шести законам
Закон о ГЧП не живёт в вакууме: он описывает процедуру, но проект существует на стыке с землёй, собственностью, тарифами.
Соседние законы написаны под другую логику – и красивый закон о ГЧП не даст ни одного финансируемого проекта.
Что поправили и почему это узкие места:
Земля.
Права на муниципальную землю обычно даются только через аукцион. Но партнёра уже отобрали на конкурсе по ГЧП – второй аукцион абсурден. Поправка: под проект земля передаётся в аренду прямо по соглашению, без второго конкурса.
Приватизация.
Проекты часто заканчиваются передачей актива (BOT – build-operate-transfer). А передачу госимущества по умолчанию регулирует закон о приватизации – два режима на один актив. Поправка позволяет ограничить его действие, когда обязательства по ГЧП выполнены.
Регулируемые цены.
Если выручка завязана на тариф, а государство может его подвинуть – у инвестора нет определённости по доходу. Поправка вводит гарантию по уровню регулируемых цен, если это заложено в конкурсе.
Канал Просто о ГЧП
@ppp_uzb
Trend.Az
Azerbaijan harmonizes several laws with law "On public-private partnership"
BAKU, Azerbaijan, July 3. Several laws have been harmonized with the law "On public-private partnership" in Azerbaijan. In this regard, President of the Republic of Azerbaijan Ilham Aliyev approved…
👍3
Volkswagen убрал газонокосилки на склад,
на солнечной станции в Познани теперь пасутся 100 овец
Солнечная станция по нашим меркам не очень большая – 18,3 МВт солнечной генерации, больше 31 000 модулей.
В солнечный день станция закрывает всё потребление завода, за год – около четверти.
Косить траву между рядами дорого и муторно, поэтому на сезон пригнали отару. Овцы стригут газон, а местный университет заодно изучает биоразнообразие и микроклимат под панелями.
Красивая история про agrivoltaics – когда сельское хозяйство и генерация живут на одном участке. Но зацепило нас другое.
В материале это называют «выигрышем для всех» – и это тот редкий случай, когда так и есть.
Пастух получает бесплатный выпас. VW экономит на технике и топливе. Университет получает полигон. Каждый забирает выгоду напрямую и несёт свой риск. Никто никому не гарантирует доходность.
Держим этот образ в голове, когда очередной проект принесут под лозунгом «win-win для государства и инвестора».
Канал Просто о ГЧП
@ppp_uzb
на солнечной станции в Познани теперь пасутся 100 овец
Солнечная станция по нашим меркам не очень большая – 18,3 МВт солнечной генерации, больше 31 000 модулей.
В солнечный день станция закрывает всё потребление завода, за год – около четверти.
Косить траву между рядами дорого и муторно, поэтому на сезон пригнали отару. Овцы стригут газон, а местный университет заодно изучает биоразнообразие и микроклимат под панелями.
Красивая история про agrivoltaics – когда сельское хозяйство и генерация живут на одном участке. Но зацепило нас другое.
В материале это называют «выигрышем для всех» – и это тот редкий случай, когда так и есть.
Пастух получает бесплатный выпас. VW экономит на технике и топливе. Университет получает полигон. Каждый забирает выгоду напрямую и несёт свой риск. Никто никому не гарантирует доходность.
Держим этот образ в голове, когда очередной проект принесут под лозунгом «win-win для государства и инвестора».
Канал Просто о ГЧП
@ppp_uzb
Carscoops
VW Fired Its Lawnmowers And Hired 100 Sheep
A flock of sheep has replaced lawnmowers beneath thousands of solar panels at Volkswagen's Polish factory
👍4
Ну что, продолжаем?
Для вас открыта страница мероприятия для третьего семинара «Семинар по ГЧП в сфере центров обработки данных», который состоится в онлайн-формате ровно через неделю, 22 июля 2026 года.
И да, вы уже можете зарегистрироваться.
Если вы занимаетесь вопросами ГЧП в любой роли (представитель государственных органов, инвестор, застройщик, консультант, подрядчик), участие в этом семинаре «ГЧП в сфере центров обработки данных» является для вас крайне важным по следующим причинам:
• Ознакомьтесь с новейшими подходами, которые помогут вам и вашим коллегам лучше понять суть ГЧП
В ходе этого семинара будут обсуждаться случаи, когда центр обработки данных подходит для реализации в формате ГЧП, а не в полностью частном секторе; способы структурирования сделки, позволяющие снизить риски, связанные с технологиями или спросом, для правительства; роли государственного и частного секторов в вопросах получения разрешений на землепользование, энергоснабжения и резервной инфраструктуры; а также способы преодоления этих ограничений в развивающихся странах, с особым акцентом на Кению, которая стремится стать региональным центром для центров обработки данных.
• Получите знания и наладьте сотрудничество с ведущими международными финансовыми институтами (МФИ)
МФИ, выступающие в качестве соорганизаторов, не только поделятся своими новейшими идеями и инструментами, но и предоставят возможность запросить дополнительную поддержку через анкету обратной связи в конце каждого семинара.
• Получите ценные знания от опытных подразделений по ГЧП в развивающихся странах
Партнеры, в том числе Центральное подразделение по ГЧП Египта, а также дополнительные докладчики, приглашенные Всемирной ассоциацией подразделений и специалистов по ГЧП (WAPPP) и другими соорганизаторами, поделятся практическими подходами к решению общих проблем при разработке и реализации проектов ГЧП.
• Укрепите профессиональные связи
В ходе семинаров участники смогут установить контакты с другими специалистами-практиками.
Мы горячо призываем вас и ваших коллег принять участие в этой актуальной и увлекательной дискуссии.
Участники семинара получат сертификат после заполнения формы обратной связи.
Канал Просто о ГЧП
@ppp_uzb
Для вас открыта страница мероприятия для третьего семинара «Семинар по ГЧП в сфере центров обработки данных», который состоится в онлайн-формате ровно через неделю, 22 июля 2026 года.
И да, вы уже можете зарегистрироваться.
Если вы занимаетесь вопросами ГЧП в любой роли (представитель государственных органов, инвестор, застройщик, консультант, подрядчик), участие в этом семинаре «ГЧП в сфере центров обработки данных» является для вас крайне важным по следующим причинам:
• Ознакомьтесь с новейшими подходами, которые помогут вам и вашим коллегам лучше понять суть ГЧП
В ходе этого семинара будут обсуждаться случаи, когда центр обработки данных подходит для реализации в формате ГЧП, а не в полностью частном секторе; способы структурирования сделки, позволяющие снизить риски, связанные с технологиями или спросом, для правительства; роли государственного и частного секторов в вопросах получения разрешений на землепользование, энергоснабжения и резервной инфраструктуры; а также способы преодоления этих ограничений в развивающихся странах, с особым акцентом на Кению, которая стремится стать региональным центром для центров обработки данных.
• Получите знания и наладьте сотрудничество с ведущими международными финансовыми институтами (МФИ)
МФИ, выступающие в качестве соорганизаторов, не только поделятся своими новейшими идеями и инструментами, но и предоставят возможность запросить дополнительную поддержку через анкету обратной связи в конце каждого семинара.
• Получите ценные знания от опытных подразделений по ГЧП в развивающихся странах
Партнеры, в том числе Центральное подразделение по ГЧП Египта, а также дополнительные докладчики, приглашенные Всемирной ассоциацией подразделений и специалистов по ГЧП (WAPPP) и другими соорганизаторами, поделятся практическими подходами к решению общих проблем при разработке и реализации проектов ГЧП.
• Укрепите профессиональные связи
В ходе семинаров участники смогут установить контакты с другими специалистами-практиками.
Мы горячо призываем вас и ваших коллег принять участие в этой актуальной и увлекательной дискуссии.
Участники семинара получат сертификат после заполнения формы обратной связи.
Канал Просто о ГЧП
@ppp_uzb
👍5❤1
Недавно мы показывали самые красивые вокзалы мира – Антверпен, мадридский Аточа, мумбайский Чхатрапати-Шиваджи, нью-йоркский Grand Central. А теперь – про самый большой.
Чунцин-Восточный, юго-запад Китая. 1,22 млн м² – это как 170 футбольных полей и вдвое больше Ватикана; нью-йоркский Grand Central он превосходит в разы. Официально – крупнейший вокзал в мире.
15 платформ, 29 путей, сами платформы по 400 метров – под самые длинные высокоскоростные составы Китая. Стальная крыша весит 16 500 тонн. В час пик вокзал рассчитан на 16 000 пассажиров.
Но самое интересное – где его поставили. Чунцин стоит на горах, ровного места под такую махину там попросту нет. Поэтому гору... взорвали и срыли, а площадку выровняли. В стройке участвовали 40 000 человек и специальные роботы. И всё это – примерно за три года.
Восемь этажей, стекло, много света, «рукотворный лес» внутри – по задумке это не столько вокзал, сколько город в городе. Открыли летом прошлого года.
Канал Просто о ГЧП
@ppp_uzb
Чунцин-Восточный, юго-запад Китая. 1,22 млн м² – это как 170 футбольных полей и вдвое больше Ватикана; нью-йоркский Grand Central он превосходит в разы. Официально – крупнейший вокзал в мире.
15 платформ, 29 путей, сами платформы по 400 метров – под самые длинные высокоскоростные составы Китая. Стальная крыша весит 16 500 тонн. В час пик вокзал рассчитан на 16 000 пассажиров.
Но самое интересное – где его поставили. Чунцин стоит на горах, ровного места под такую махину там попросту нет. Поэтому гору... взорвали и срыли, а площадку выровняли. В стройке участвовали 40 000 человек и специальные роботы. И всё это – примерно за три года.
Восемь этажей, стекло, много света, «рукотворный лес» внутри – по задумке это не столько вокзал, сколько город в городе. Открыли летом прошлого года.
Канал Просто о ГЧП
@ppp_uzb
🔥5👍2❤1
IFC
PPP Project Briefs
Discover how IFC structured successful PPPs by partnering with governments, as detailed in project briefs that highlight implementation strategies, risk allocation, and innovative financing models.
Наткнулся на библиотеку PPP Project Briefs у IFC — 75 двухстраничных справок по проектам, где IFC выступала lead transaction advisor.
От Queen Alia (2009) до аэропорта Софии (2023).
Сначала давайте про формат.
Он одинаковый для всех проктов и это некий стандарт.
Две страницы, пять блоков:
• Background – в чём была проблема публичного сектора, с цифрами
• IFC's Role – что именно делал advisor
• Transaction Structure – как устроен контракт и каков платежный механизм
• Bidding – как прошёл тендер, сколько преквалифицировалось, сколько дошло до предложений
• Expected Post-Tender Results – объём частных инвестиций и что получит пользователь/государство
Это ровно та структура, которую мы обычно вытаскиваем, честно говоря из государевых мужей клещами.
Формат неплохо работает как чек-лист: попробуйте описать свой проект по этим пяти пунктам и посмотрите, где начнётся недопонимание.
Теперь про сами проекты. Четыре сектора: Power (23), Transport (17), Social Infrastructure (19), Environmental (14), Digital (4).
Есть и наши с вами проекты:
• Узбекистан, диализ – первый ГЧП по закону 2019 года. Оператор строит четыре клиники, получает оплату за процедуру, интересное - тариф по итогам тендера не превысил существуюзие госрасходы на процедуру.
Шесть преквалифицированных, три предложения, тендер прошёл в ковид в виртуальном формате.
Можете посмотреть ещё на парочку проектов:
• Кыргызстан, диализные центры (2019)
• Казахстан, БАКАД (2018)
Оговорка одна, но важная: это всё-таки витрина проектов.
Здесь только сделки, которые дошли до подписания, и только те, где IFC был advisor.
Ни сорванных тебе тендеров, ни расторжений, ни пересмотров тарифа через пять лет.
Все то, что мы любим в нашем канале, там не найдёте.
Что интересно: узбекский диализ и кыргызские центры находятся рядом, оба про диализ, оба про регионы — а решения разные.
Сравнить два брифа занимает десять минут. Посмотрите.
Канал Просто о ГЧП
@ppp_uzb
От Queen Alia (2009) до аэропорта Софии (2023).
Сначала давайте про формат.
Он одинаковый для всех проктов и это некий стандарт.
Две страницы, пять блоков:
• Background – в чём была проблема публичного сектора, с цифрами
• IFC's Role – что именно делал advisor
• Transaction Structure – как устроен контракт и каков платежный механизм
• Bidding – как прошёл тендер, сколько преквалифицировалось, сколько дошло до предложений
• Expected Post-Tender Results – объём частных инвестиций и что получит пользователь/государство
Это ровно та структура, которую мы обычно вытаскиваем, честно говоря из государевых мужей клещами.
Формат неплохо работает как чек-лист: попробуйте описать свой проект по этим пяти пунктам и посмотрите, где начнётся недопонимание.
Теперь про сами проекты. Четыре сектора: Power (23), Transport (17), Social Infrastructure (19), Environmental (14), Digital (4).
Есть и наши с вами проекты:
• Узбекистан, диализ – первый ГЧП по закону 2019 года. Оператор строит четыре клиники, получает оплату за процедуру, интересное - тариф по итогам тендера не превысил существуюзие госрасходы на процедуру.
Шесть преквалифицированных, три предложения, тендер прошёл в ковид в виртуальном формате.
Можете посмотреть ещё на парочку проектов:
• Кыргызстан, диализные центры (2019)
• Казахстан, БАКАД (2018)
Оговорка одна, но важная: это всё-таки витрина проектов.
Здесь только сделки, которые дошли до подписания, и только те, где IFC был advisor.
Ни сорванных тебе тендеров, ни расторжений, ни пересмотров тарифа через пять лет.
Все то, что мы любим в нашем канале, там не найдёте.
Что интересно: узбекский диализ и кыргызские центры находятся рядом, оба про диализ, оба про регионы — а решения разные.
Сравнить два брифа занимает десять минут. Посмотрите.
Канал Просто о ГЧП
@ppp_uzb
👍7🔥4❤1
Первую в Новосибирской области дорогу отремонтируют в рамках ГЧП
Бросилось в глаза такое прям непонятное название статьи.
Открываем. Нескольер млн из нацпроекта. Работы делает подрядчик. Местное сельхозпредприятие, которое по этой дороге вывозит продукцию, добавляет денег. Срок контракта – до 13 ноября 2026-го.
Ну и где здесь ГЧП?
Ни тебе соглашения, ни срока эксплуатации, ни механизма платежа, ни даже имени «частного партнёра».
Логика жрналиста понятна: частные деньги в публичном проекте – значит, партнёрство. Но подрядчик по госзакупке частным партнёром ну никак не становится.
А вклад сельхозпредприятия – это betterment contribution, вклад бенефициара. Хорошая вещь, к ГЧП отношения вообще не имеет.
И жизненного цикла нет.
Сдали – разошлись. Риск состояния дороги остаётся на бюджете.
А юридически это и не может быть ГЧП: и 224-ФЗ, и 115-ФЗ говорят о создании и реконструкции, ремонт объектом соглашения не бывает. В заметке, кстати, заголовок про ремонт, подзаголовок про реконструкцию. Разницы автор не видит.
Ну что ты будешь делать. Хочется же не ругаться, а объяснить.
Проблема ведь не в словах. Такие «первые в регионе ГЧП» уходят в отчётность и рейтинги, а потом по ним судят о зрелости рынка. Считаем ярлыки вместо структур.
Канал Просто о ГЧП
@ppp_uzb
Бросилось в глаза такое прям непонятное название статьи.
Открываем. Нескольер млн из нацпроекта. Работы делает подрядчик. Местное сельхозпредприятие, которое по этой дороге вывозит продукцию, добавляет денег. Срок контракта – до 13 ноября 2026-го.
Ну и где здесь ГЧП?
Ни тебе соглашения, ни срока эксплуатации, ни механизма платежа, ни даже имени «частного партнёра».
Логика жрналиста понятна: частные деньги в публичном проекте – значит, партнёрство. Но подрядчик по госзакупке частным партнёром ну никак не становится.
А вклад сельхозпредприятия – это betterment contribution, вклад бенефициара. Хорошая вещь, к ГЧП отношения вообще не имеет.
И жизненного цикла нет.
Сдали – разошлись. Риск состояния дороги остаётся на бюджете.
А юридически это и не может быть ГЧП: и 224-ФЗ, и 115-ФЗ говорят о создании и реконструкции, ремонт объектом соглашения не бывает. В заметке, кстати, заголовок про ремонт, подзаголовок про реконструкцию. Разницы автор не видит.
Ну что ты будешь делать. Хочется же не ругаться, а объяснить.
Проблема ведь не в словах. Такие «первые в регионе ГЧП» уходят в отчётность и рейтинги, а потом по ним судят о зрелости рынка. Считаем ярлыки вместо структур.
Канал Просто о ГЧП
@ppp_uzb
НДН.Инфо
Первую в НСО дорогу отремонтируют в рамках ГЧП | НДН.Инфо
Этот проект станет первым примером государственно-частного партнёрства в дорожной отрасли региона. Софинансирование осуществляет ООО
👍3😁1
Решил поговорить про частников в проектах ГЧП
Обычно, когда ГЧП-проект разваливается, виноватым назначают государство. Типа слабая подготовка, кривое техническое задание и KPIs, политические и регуляторные риски.
И чаще всего это правда.
Но в партнёрстве ведь всегда двое.
И частник умеет рушить проект не хуже государевых мужей. Об этом почему-то говорят реже, поэтому поговорим о том, чему сам свидетель.
Частник-строитель заходит в ГЧП как в стройку.
Выигрывает конкурс в расчёте на быстрый возврат – а получает обязательство на 20+ лет с эксплуатацией и полным жизненным циклом.
Экономит на обслуживании ради дивидендов – и через пару лет получает разваленный сервис и спор с государством.
Берёт риски, которыми не умеет управлять.
Желание выиграть любой ценой заставляет соглашаться на хреновое распределение рисков – в расчёте, что «мы как-нибудь вывезем».
Не вывезем. И спасать эту наивность никто не будет: у государства нет ни обязанности, ни денег вытаскивать частника из его же контракта.
Расчёт переписать контракт после подписания.
Видит дыры в конкурсной документации, но молчит – рассчитывает переторговать на финальных переговорах.
Либо это хищная логика, либо просто подрыв value for money. Сюда же – заявка на финансировании, которое ещё не закрыто: транши и гарантии, в том числе от банков развития, которые «вот-вот будут», стоит только выиграть.
Проект может и выстрелить, но годы уходят на выполнение отлагательных условий и сбор подписей.
Это отдельный тип провала – не «неверно распределили риск», а «денег на этапе заявки по факту ещё нет».
USP как чёрный ход.
И, конечно, «незапрашиваемые предложения» - частные инициативы - под флагом национального интереса, и в обход конкуренции.
Знакомая вскм история: там, где прямое присуждение не уравновешено усиленным надзором, сильный и честный игрок просто уходит. Остаётся «свой», понятный и понятливый.
И вот что получается: самый дефицитный ресурс в ГЧП – не капитал, а зрелость обеих сторон. Именно обеих.
Частник, который не понимает, во что заходит, валит проект не хуже слабого государства.
Канал Просто о ГЧП
@ppp_uzb
Обычно, когда ГЧП-проект разваливается, виноватым назначают государство. Типа слабая подготовка, кривое техническое задание и KPIs, политические и регуляторные риски.
И чаще всего это правда.
Но в партнёрстве ведь всегда двое.
И частник умеет рушить проект не хуже государевых мужей. Об этом почему-то говорят реже, поэтому поговорим о том, чему сам свидетель.
Частник-строитель заходит в ГЧП как в стройку.
Выигрывает конкурс в расчёте на быстрый возврат – а получает обязательство на 20+ лет с эксплуатацией и полным жизненным циклом.
Экономит на обслуживании ради дивидендов – и через пару лет получает разваленный сервис и спор с государством.
Берёт риски, которыми не умеет управлять.
Желание выиграть любой ценой заставляет соглашаться на хреновое распределение рисков – в расчёте, что «мы как-нибудь вывезем».
Не вывезем. И спасать эту наивность никто не будет: у государства нет ни обязанности, ни денег вытаскивать частника из его же контракта.
Расчёт переписать контракт после подписания.
Видит дыры в конкурсной документации, но молчит – рассчитывает переторговать на финальных переговорах.
Либо это хищная логика, либо просто подрыв value for money. Сюда же – заявка на финансировании, которое ещё не закрыто: транши и гарантии, в том числе от банков развития, которые «вот-вот будут», стоит только выиграть.
Проект может и выстрелить, но годы уходят на выполнение отлагательных условий и сбор подписей.
Это отдельный тип провала – не «неверно распределили риск», а «денег на этапе заявки по факту ещё нет».
USP как чёрный ход.
И, конечно, «незапрашиваемые предложения» - частные инициативы - под флагом национального интереса, и в обход конкуренции.
Знакомая вскм история: там, где прямое присуждение не уравновешено усиленным надзором, сильный и честный игрок просто уходит. Остаётся «свой», понятный и понятливый.
И вот что получается: самый дефицитный ресурс в ГЧП – не капитал, а зрелость обеих сторон. Именно обеих.
Частник, который не понимает, во что заходит, валит проект не хуже слабого государства.
Канал Просто о ГЧП
@ppp_uzb
👍2🔥1👏1
$31 млрд, или 27% ВВП
Столько сейчас стоит портфель проектов ГЧП в Узбекистане. Три года назад было $6,2 млрд. То есть за три года вырос впятеро.
Цифра красивая, но не она главная.
В обзоре Международного валютного фонда - МВФ есть другое число. Сам Минэкономфин посчитал, сколько по этим проектам реально висит на государстве – то, что бюджет точно заплатит, плюс то, что придётся платить, если что-то пойдёт не так.
Получилось 15% ВВП.
Вот это и есть настоящий размер риска, а не громкие $31 млрд.
Дальше - интереснее.
В стране есть планка по госдолгу – 60% ВВП, выше нельзя.
Так вот обязательства по ГЧП в эту планку вообще не входят. Их не пишут в бюджет, их не считают государственным долгом.
Получается, самая быстрорастущая часть обязательств государства просто не попадает под главное ограничение, которое как раз и должно её ловить.
Дальше про то, из чего портфель.
93% – это энергетика.
А энергетические проекты почти всегда устроены так: государство обязано покупать электричество по заранее оговорённой цене, есть на него спрос или нет (это называют take-or-pay).
Формально риск как будто на частнике. По факту – это счёт для бюджета, просто он придёт не сегодня, а через несколько лет.
Ну и ещё один момент.
Явных гарантий, записанных в соглашениях о ГЧП, кроме как энергетических, по большинству проектов государство не даёт.
Но если проект начнёт тонуть – всё равно вмешается. Это и есть неявные гарантии.
Логика простая: платная дорога не окупается и идёт к банкротству – государство её не бросит, а заберёт себе.
То есть риск, который на бумаге вроде бы отдали инвестору, на деле все равно остаётся на бюджете.
Есть годовой лимит на новые проекты – в 2025 году это $6,5 млрд, примерно 6% ВВП.
МВФ в своём отчете прямо говорит: лимит высокий, дальше его надо снижать.
А инструмента по ограничению, как указывает МВФ – не на новые сделки за год, а на весь накопленный объём обязательств – пока нет, его только считают...
К чему мы это всё.
Планка в 60% от ВВП выглядит солидно, но толку от неё ровно столько, сколько она реально накрывает. А если самую быструю часть обязательств она не видит – это уже не совсем планка.
Канал Просто о ГЧП
@ppp_uzb
Столько сейчас стоит портфель проектов ГЧП в Узбекистане. Три года назад было $6,2 млрд. То есть за три года вырос впятеро.
Цифра красивая, но не она главная.
В обзоре Международного валютного фонда - МВФ есть другое число. Сам Минэкономфин посчитал, сколько по этим проектам реально висит на государстве – то, что бюджет точно заплатит, плюс то, что придётся платить, если что-то пойдёт не так.
Получилось 15% ВВП.
Вот это и есть настоящий размер риска, а не громкие $31 млрд.
Дальше - интереснее.
В стране есть планка по госдолгу – 60% ВВП, выше нельзя.
Так вот обязательства по ГЧП в эту планку вообще не входят. Их не пишут в бюджет, их не считают государственным долгом.
Получается, самая быстрорастущая часть обязательств государства просто не попадает под главное ограничение, которое как раз и должно её ловить.
Дальше про то, из чего портфель.
93% – это энергетика.
А энергетические проекты почти всегда устроены так: государство обязано покупать электричество по заранее оговорённой цене, есть на него спрос или нет (это называют take-or-pay).
Формально риск как будто на частнике. По факту – это счёт для бюджета, просто он придёт не сегодня, а через несколько лет.
Ну и ещё один момент.
Явных гарантий, записанных в соглашениях о ГЧП, кроме как энергетических, по большинству проектов государство не даёт.
Но если проект начнёт тонуть – всё равно вмешается. Это и есть неявные гарантии.
Логика простая: платная дорога не окупается и идёт к банкротству – государство её не бросит, а заберёт себе.
То есть риск, который на бумаге вроде бы отдали инвестору, на деле все равно остаётся на бюджете.
Есть годовой лимит на новые проекты – в 2025 году это $6,5 млрд, примерно 6% ВВП.
МВФ в своём отчете прямо говорит: лимит высокий, дальше его надо снижать.
А инструмента по ограничению, как указывает МВФ – не на новые сделки за год, а на весь накопленный объём обязательств – пока нет, его только считают...
К чему мы это всё.
Планка в 60% от ВВП выглядит солидно, но толку от неё ровно столько, сколько она реально накрывает. А если самую быструю часть обязательств она не видит – это уже не совсем планка.
Канал Просто о ГЧП
@ppp_uzb
IMF
Uzbekistan and Public-Private Partnerships: Country Lessons, Republic of Uzbekistan
Public-Private Partnerships (PPPs) utilize private sector expertise, risk sharing, management, and financing to improve public investment. However, these benefits also carry risks. Project level risks include poor selection, optimism bias, off-budget financing…
👍8❤2
Смотрю на новость из Манилы - Филиппины — и узнаю до боли знакомую механику.
Метро MRT3, самый загруженный маршрут страны, больше 400 000 пассажиров в день и государство вместе с Азиатским банком развития выводит на рынок не стройку новой линии, а уже работающую систему: частник должен возить людей, содержать метро и обновлять вагоны и сигнализацию — по жёстко прописанным стандартам качества.
Кто хоть раз готовил такую сделку, знает, как выглядят эти дни.
Сначала большая презентация пайплайна залу инвесторов, потом закрытые встречи один на один — с операторами, производителями подвижного состава, системными интеграторами.
И там, за закрытыми дверями, вылезает всё: где риски реально считаемы, где инвестор просит гарантий, а где проект придётся перекраивать ещё до конкурса.
Именно эти разговоры, а не красивая презентация, определяют, состоится сделка или нет.
Интересно ведь не то, что это метро — метро очевидно нужно людям. Интересно, что государство отдаёт: не деньги на стройку, а ответственность за то, чтобы система годами работала без сбоев. На этом такая схема и приносит выгоду бюджету.
Теперь наш регион.
Ташкент — 4 линии, 50 станций, почти 785 000 пассажиров в сутки. Метро — госпредприятие, расширяется за счёт бюджета и займов. Недавний ремонт только что построенной надземной линии, кстати, привлёк внимание транспортной прокуратуры.
Алматы — одна линия, расширение под госгарантию: около $1 млрд через EximBank. Прямой долг на самом государстве.
Найти деньги на стройку мы умеем. А содержание и эксплуатацию — где как раз наводится порядок с качеством и износом — почти всегда оставляем за собой.
Результат виден: обслуживание откладывается, вагоны стареют, ремонты идут под надзором прокуратуры.
Оговорюсь: отдать метро частнику — не волшебная таблетка. Работает, только если государство умеет прописать стандарты, проверять их и честно платить оператору за результат. Иначе выйдет не партнёрство, а обычный подряд с теми же проблемами.
Канал Просто о ГЧП
@ppp_uzb
Метро MRT3, самый загруженный маршрут страны, больше 400 000 пассажиров в день и государство вместе с Азиатским банком развития выводит на рынок не стройку новой линии, а уже работающую систему: частник должен возить людей, содержать метро и обновлять вагоны и сигнализацию — по жёстко прописанным стандартам качества.
Кто хоть раз готовил такую сделку, знает, как выглядят эти дни.
Сначала большая презентация пайплайна залу инвесторов, потом закрытые встречи один на один — с операторами, производителями подвижного состава, системными интеграторами.
И там, за закрытыми дверями, вылезает всё: где риски реально считаемы, где инвестор просит гарантий, а где проект придётся перекраивать ещё до конкурса.
Именно эти разговоры, а не красивая презентация, определяют, состоится сделка или нет.
Интересно ведь не то, что это метро — метро очевидно нужно людям. Интересно, что государство отдаёт: не деньги на стройку, а ответственность за то, чтобы система годами работала без сбоев. На этом такая схема и приносит выгоду бюджету.
Теперь наш регион.
Ташкент — 4 линии, 50 станций, почти 785 000 пассажиров в сутки. Метро — госпредприятие, расширяется за счёт бюджета и займов. Недавний ремонт только что построенной надземной линии, кстати, привлёк внимание транспортной прокуратуры.
Алматы — одна линия, расширение под госгарантию: около $1 млрд через EximBank. Прямой долг на самом государстве.
Найти деньги на стройку мы умеем. А содержание и эксплуатацию — где как раз наводится порядок с качеством и износом — почти всегда оставляем за собой.
Результат виден: обслуживание откладывается, вагоны стареют, ремонты идут под надзором прокуратуры.
Оговорюсь: отдать метро частнику — не волшебная таблетка. Работает, только если государство умеет прописать стандарты, проверять их и честно платить оператору за результат. Иначе выйдет не партнёрство, а обычный подряд с теми же проблемами.
Канал Просто о ГЧП
@ppp_uzb
👍5❤1
Осталось совсем ничего до финального последнего матча.
И вот что оказалось.
Зрители одного матча видят разную рекламу на бортах поля
Реклама на LED-щитах во время футбольных матчей может меняться в зависимости от страны, где идёт трансляция.
На стадионе болельщики видят один набор брендов. В немецком эфире показывают немецких партнёров, в китайском — китайских, в американском — американских. Один матч может одновременно передавать до пяти рекламных версий.
LED-щит выводит несколько изображений на разных частотах, а каждая камера фиксирует только предназначенный для неё кадр.
Просьба: пришлите сюда фото телевизора ровно начала 10 минуты матча Аргентина - Испания.
Проверим?
Канал Просто о ГЧП
@ppp_uzb
И вот что оказалось.
Зрители одного матча видят разную рекламу на бортах поля
Реклама на LED-щитах во время футбольных матчей может меняться в зависимости от страны, где идёт трансляция.
На стадионе болельщики видят один набор брендов. В немецком эфире показывают немецких партнёров, в китайском — китайских, в американском — американских. Один матч может одновременно передавать до пяти рекламных версий.
LED-щит выводит несколько изображений на разных частотах, а каждая камера фиксирует только предназначенный для неё кадр.
Просьба: пришлите сюда фото телевизора ровно начала 10 минуты матча Аргентина - Испания.
Проверим?
Канал Просто о ГЧП
@ppp_uzb
🔥6👍4👏1
Узбекистан строит собственного финансового регулятора – и уже ищет тех, кто его возглавит.
По секрету о новых будущих вакансиях.
После вступления в силу конституционного закона о Ташкентском международном финансовом центре (TIFC) начнётся создание Tashkent Financial Services Authority (TFSA) – органа, который будет лицензировать, регулировать и надзирать за финансовыми услугами внутри центра и из него, включая исламские финансы.
TIFC строится по уже знакомой логике – отдельная юрисдикция, английское общее право, независимый коммерческий суд, налоговый горизонт до 2076 года.
По этой же модели в регионе работает AIFC в Астане с регулятором AFSA; рядом – Дубай (DFSA) и Абу-Даби (FSRA). Теперь свой регулятор появляется и у Ташкента.
Делимся с вами инсайдом: команду набирают до того, как институт заработал.
Регулятор собирается с нуля – рамка регулирования, лицензирование, надзор, enforcement, исламский блок, цифровая инфраструктура и сама организационная культура ещё только предстоит выстроить.
Открыт конфиденциальный приём заявок (expressions of interest) на десять руководящих позиций:
– Chairperson / CEO
– Директор по лицензированию (Licensing and Authorisations)
– Директор по политике и регуляторному развитию
– Директор по правовым вопросам и enforcement
– Директор по пруденциальному надзору
– Директор по исламским финансам
– Директор по рыночному поведению и защите потребителей (Market Conduct)
– Директор по AML/CFT и финансовым преступлениям
– Директор по IT, данным и кибербезопасности
– Директор по корпоративным сервисам и институциональному развитию
Что ждут от кандидатов:
• профессиональный английский
• понимание общего права и регулирования на его основе
• опыт построения институтов
• независимость суждений
• готовность пройти fit-and-proper.
Для исламских финансов обязательна экспертиза в Shariah governance.
Опыт в признанных регуляторах, центробанках и standard-setting органах – преимущество.
Узбекский или русский приветствуется, но не обязателен.
Место работы – Ташкент.
Заявки (CV + короткое сопроводительное с указанием позиции + текущая локация и готовность к релокации) направлять на почту orifjonov@adm.gov.uz
В теме емэйла указать: «TFSA Expression of Interest – [Position Title]»
Можете сказать что от нас
Канал Просто о ГЧП
@ppp_uzb
По секрету о новых будущих вакансиях.
После вступления в силу конституционного закона о Ташкентском международном финансовом центре (TIFC) начнётся создание Tashkent Financial Services Authority (TFSA) – органа, который будет лицензировать, регулировать и надзирать за финансовыми услугами внутри центра и из него, включая исламские финансы.
TIFC строится по уже знакомой логике – отдельная юрисдикция, английское общее право, независимый коммерческий суд, налоговый горизонт до 2076 года.
По этой же модели в регионе работает AIFC в Астане с регулятором AFSA; рядом – Дубай (DFSA) и Абу-Даби (FSRA). Теперь свой регулятор появляется и у Ташкента.
Делимся с вами инсайдом: команду набирают до того, как институт заработал.
Регулятор собирается с нуля – рамка регулирования, лицензирование, надзор, enforcement, исламский блок, цифровая инфраструктура и сама организационная культура ещё только предстоит выстроить.
Открыт конфиденциальный приём заявок (expressions of interest) на десять руководящих позиций:
– Chairperson / CEO
– Директор по лицензированию (Licensing and Authorisations)
– Директор по политике и регуляторному развитию
– Директор по правовым вопросам и enforcement
– Директор по пруденциальному надзору
– Директор по исламским финансам
– Директор по рыночному поведению и защите потребителей (Market Conduct)
– Директор по AML/CFT и финансовым преступлениям
– Директор по IT, данным и кибербезопасности
– Директор по корпоративным сервисам и институциональному развитию
Что ждут от кандидатов:
• профессиональный английский
• понимание общего права и регулирования на его основе
• опыт построения институтов
• независимость суждений
• готовность пройти fit-and-proper.
Для исламских финансов обязательна экспертиза в Shariah governance.
Опыт в признанных регуляторах, центробанках и standard-setting органах – преимущество.
Узбекский или русский приветствуется, но не обязателен.
Место работы – Ташкент.
Заявки (CV + короткое сопроводительное с указанием позиции + текущая локация и готовность к релокации) направлять на почту orifjonov@adm.gov.uz
В теме емэйла указать: «TFSA Expression of Interest – [Position Title]»
Можете сказать что от нас
Канал Просто о ГЧП
@ppp_uzb
🔥4👍2
Посмотрите на эту машину.
13 лошадиных сил. Триста пятьдесят килограммов. Единственная дверь – спереди: при лобовом ударе вы будете пытаться выйти ровно оттуда, куда пришёлся удар.
Ни тебе зон деформации, ни боковой защиты, ни подушек. И на эту трёхколёсную версию вообще садились по мотоциклетным правам – то есть водить толком уметь не обязательно.
Выглядит мило.
А по факту – одна из самых небезопасных штук, когда-либо выезжавших на дорогу.
А теперь представьте, что таких машин – сотни тысяч. Честно говоря, мх и выпустили под полмиллиона.
Они рассыпаны по всем дворам и посёлкам, единого учёта нет, за рулём – люди без нормальных прав, и на дороге каждый ведёт себя непредсказуемо.
Вот это и есть портфель малых проектов ГЧП
Маленький – не значит безопасный. Маленький значит: без опытной команды, часто без нормального конкурса – и, главное, без экспертизы.
И это не фигура речи – так прямо и записано в законах о ГЧП.
В Узбекистане проект ГЧП дешевле $1 млн отраслевое министерство утверждает клнцепцию проекта само: Агентство ГЧП его вообще не видит.
В Казахстане для «малых форм ГЧП» на районном уровне стадию экспертизы просто убрали – типовой договор, упрощённые требования к участникам.
На Филиппинах местные проекты пропускает районный совет, без захода в национальное агентство.
Везде одно правило: маленькому – можно без техосмотра.
А данные говорят обратное: у маленьких проектов самый большие риски из всех, что вообще измеряли.
Именно у малышей.
По одному такому «проекту-малышу» – ничего страшного. Сотни тысяч без техосмотра на дороге одновременно – это уже система, которой невозможно управлять.
И когда один из них вылетает в кювет, разбираться с проектом будет всё равно государство: скважина, буфет в школе, детский садик...
Мы проверяем тех, у кого большой мотор. А по дорогам уже шныряют и бьётся толпа вот таких малышей – которых на неё выпустили без единого техосмотра.
Канал Просто о ГЧП
@ppp_uzb
13 лошадиных сил. Триста пятьдесят килограммов. Единственная дверь – спереди: при лобовом ударе вы будете пытаться выйти ровно оттуда, куда пришёлся удар.
Ни тебе зон деформации, ни боковой защиты, ни подушек. И на эту трёхколёсную версию вообще садились по мотоциклетным правам – то есть водить толком уметь не обязательно.
Выглядит мило.
А по факту – одна из самых небезопасных штук, когда-либо выезжавших на дорогу.
А теперь представьте, что таких машин – сотни тысяч. Честно говоря, мх и выпустили под полмиллиона.
Они рассыпаны по всем дворам и посёлкам, единого учёта нет, за рулём – люди без нормальных прав, и на дороге каждый ведёт себя непредсказуемо.
Вот это и есть портфель малых проектов ГЧП
Маленький – не значит безопасный. Маленький значит: без опытной команды, часто без нормального конкурса – и, главное, без экспертизы.
И это не фигура речи – так прямо и записано в законах о ГЧП.
В Узбекистане проект ГЧП дешевле $1 млн отраслевое министерство утверждает клнцепцию проекта само: Агентство ГЧП его вообще не видит.
В Казахстане для «малых форм ГЧП» на районном уровне стадию экспертизы просто убрали – типовой договор, упрощённые требования к участникам.
На Филиппинах местные проекты пропускает районный совет, без захода в национальное агентство.
Везде одно правило: маленькому – можно без техосмотра.
А данные говорят обратное: у маленьких проектов самый большие риски из всех, что вообще измеряли.
Именно у малышей.
По одному такому «проекту-малышу» – ничего страшного. Сотни тысяч без техосмотра на дороге одновременно – это уже система, которой невозможно управлять.
И когда один из них вылетает в кювет, разбираться с проектом будет всё равно государство: скважина, буфет в школе, детский садик...
Мы проверяем тех, у кого большой мотор. А по дорогам уже шныряют и бьётся толпа вот таких малышей – которых на неё выпустили без единого техосмотра.
Канал Просто о ГЧП
@ppp_uzb
👍7😁2🤔2❤1👏1