Посол Узбекистана в Объединённых Арабских Эмиратах Умид Шадиев встретился с гендиректором Unison Capital Investment Тамером Аклом.
Компания предложила сеть из 100 диагностических центров на условиях ГЧП: МРТ, МСКТ, рентген, диализ, лаборатории. Отдельно обсудили отделения компьютерной томографии в действующих больницах Ферганской области.
Раньше посольства таким почти не занимались. Теперь посол сам выходит на инвестора и передаёт его в Министерство здравоохранения и Министерство инвестиций, промышленности и торговли.
Это хорошо. Но есть риск.
Посол говорит от имени государства. Инвестор может услышать обещание там, где его не было. А потом прийти в министерство со словами «нам же сказали».
В русском языке почти всё это одно слово: обязательство. В английском есть ступени, от слабой к сильной:
• expression of interest (выражение интереса)
• intent (намерение; оформляется как Letter of Intent или MoU, меморандум)
• assurance, comfort (заверение; юридически не обязывает, репутационно обязывает)
• undertaking (взятое на себя обязательство совершить конкретное действие)
• commitment (твёрдое обязательство, обычно подкреплённое ресурсами)
• obligation (обязанность по закону или договору)
• guarantee (гарантия: платишь, если другой не исполнил)
Уровень посольства: первые две ступени. Всё выше выдаёт только уполномоченный орган и только в процедуре по закону о ГЧП.
Иначе в протоколе на английском появится commitment, а в бюджете неучтённое обязательство.
Канал Просто о ГЧП
@ppp_uzb
Компания предложила сеть из 100 диагностических центров на условиях ГЧП: МРТ, МСКТ, рентген, диализ, лаборатории. Отдельно обсудили отделения компьютерной томографии в действующих больницах Ферганской области.
Раньше посольства таким почти не занимались. Теперь посол сам выходит на инвестора и передаёт его в Министерство здравоохранения и Министерство инвестиций, промышленности и торговли.
Это хорошо. Но есть риск.
Посол говорит от имени государства. Инвестор может услышать обещание там, где его не было. А потом прийти в министерство со словами «нам же сказали».
В русском языке почти всё это одно слово: обязательство. В английском есть ступени, от слабой к сильной:
• expression of interest (выражение интереса)
• intent (намерение; оформляется как Letter of Intent или MoU, меморандум)
• assurance, comfort (заверение; юридически не обязывает, репутационно обязывает)
• undertaking (взятое на себя обязательство совершить конкретное действие)
• commitment (твёрдое обязательство, обычно подкреплённое ресурсами)
• obligation (обязанность по закону или договору)
• guarantee (гарантия: платишь, если другой не исполнил)
Уровень посольства: первые две ступени. Всё выше выдаёт только уполномоченный орган и только в процедуре по закону о ГЧП.
Иначе в протоколе на английском появится commitment, а в бюджете неучтённое обязательство.
Канал Просто о ГЧП
@ppp_uzb
Kun.uz
UAE’s Unison Capital Investment plans to launch 100 diagnostic centers across Uzbekistan
The UAE-based company Unison Capital Investment plans to develop an extensive network of diagnostic centers across Uzbekistan.
👍3
This media is not supported in your browser
VIEW IN TELEGRAM
Вот так проходит тренинг по CP3P воочию)
👍15
Продолжаем историю аэропорта Влёры.
В прошлый раз обещали рассказать, как консорциум вообще получил этот проект. Рассказываем.
Спойлер: требования к опыту участников снизили в пять раз. За четыре дня до дедлайна.
Но все ж давайте по порядку.
Сначала Албания пыталась договориться напрямую. Ну как всегда. Ничего нового. Грабли.
В 2018 году с тремя крупнейшими турецкими строительными компаниями: Cengiz, Kalyon и Kolin.
Под них вообще готовили отдельный закон и концессию на 60 лет. В Еврокомиссии насторожились.
В конце 2019 года сделку свернули. Без объяснений. Ну вот зачем нужны были эти переговоры?
Дальше конкурс. Точнее, три конкурса:
• декабрь 2019: первый тендер. Не состоялся
• октябрь 2020: второй. По словам министра, сорвался из-за ковида. Ну ладно.
• 23 ноября 2020: третий
И вот тут самое интересное.
Изначально от участника требовали опыт проектирования, строительства и эксплуатации аэропорта на 10+ млн пассажиров в год с двумя диспетчерскими вышками.
Плюс опыт по ещё одному аэропорту на 5+ млн за последние пять лет.
И сертификацию сразу двух регуляторов: EASA (Агентство авиационной безопасности Евросоюза) и ICAO (Международная организация гражданской авиации).
За четыре дня до дедлайна всё это поменяли.
Мол, хватит одного аэропорта на 2 млн пассажиров и одной вышки. И сертификата национального авиационного органа тоже хватит. Не международных.
Через 11 дней албанская компания Global Technical Mechanics попросила разъяснений по новым условиям. Срок подачи перенесли на февраль 2021-го. Заявку эта компания так и не подала.
1 марта 2021 года консорциум Mabco, YDA и 2A подаёт заявку. Через четыре дня его объявляют победителем. Второй участник, британская AL-DE Corporation, дисквалифицирован: не те документы.
По какой формуле выбирали победителя, публично вообще неизвестно.
Ключевой цифрой заявки были инвестиции €103,9 млн. Если мерилом был размер инвестиций, то это вообще глупость.
Авансовой платы государству за право эксплуатации, как обычно это происходит в аэропортовых проектах, мы в источниках не нашли.
20 апреля 2021 года контракт подписывают. За пять дней до парламентских выборов.
Минфину на оценку дали три дня. Причём 21 приложение к контракту целиком ему так и не передали.
Сам контракт до сих пор не опубликован.
Суд обязал министерство раскрыть документы, правительство сослалось на коммерческую тайну.
При этом в документах самого тендера проект назван высокорисковым, и там прямо признаётся: трафик предсказать невозможно. Гарантию прибыли на $162 млн от государства это не остановило.
Финал пока такой.
В апреле 2026 года Специальная прокуратура по борьбе с коррупцией и организованной преступностью Албании предъявила семи членам конкурсной комиссии обвинение в нарушении равенства участников торгов.
По версии следствия, комиссия не заметила, что соглашение о консорциуме со стороны 2A оформлено не по правилам, а балансы и аудиторские заключения за нужные годы участники не сдали.
Это пока обвинение, не приговор.
А теперь сложите с первым постом. Опыт эксплуатации аэропортов консорциуму давала YDA. Через полтора года после подписания она вышла за €4 450. А условие о равноценной замене участника из контракта к тому моменту уже убрали.
Что бы мы рекомендовали:
• существенное изменение квалификационных требований означает новый полный срок подачи заявок и публичное обоснование изменений
• запрет на выход квалифицирующего участника консорциума до ввода объекта и нескольких лет эксплуатации (lock-in period)
• публикация как минимум основных положений контракта, кроме действительно коммерчески чувствительных данных
• нормальный срок для Минфина на оценку фискальных обязательств, а не три дня на гарантию в $162 млн
В следующем посте: почему, расторгая концессию за нарушения концессионера, государство само платит по его кредиту.
И ещё про конкуренцию с другими проектами...
Не переключайтесь))
Канал Просто о ГЧП
@ppp_uzb
В прошлый раз обещали рассказать, как консорциум вообще получил этот проект. Рассказываем.
Спойлер: требования к опыту участников снизили в пять раз. За четыре дня до дедлайна.
Но все ж давайте по порядку.
Сначала Албания пыталась договориться напрямую. Ну как всегда. Ничего нового. Грабли.
В 2018 году с тремя крупнейшими турецкими строительными компаниями: Cengiz, Kalyon и Kolin.
Под них вообще готовили отдельный закон и концессию на 60 лет. В Еврокомиссии насторожились.
В конце 2019 года сделку свернули. Без объяснений. Ну вот зачем нужны были эти переговоры?
Дальше конкурс. Точнее, три конкурса:
• декабрь 2019: первый тендер. Не состоялся
• октябрь 2020: второй. По словам министра, сорвался из-за ковида. Ну ладно.
• 23 ноября 2020: третий
И вот тут самое интересное.
Изначально от участника требовали опыт проектирования, строительства и эксплуатации аэропорта на 10+ млн пассажиров в год с двумя диспетчерскими вышками.
Плюс опыт по ещё одному аэропорту на 5+ млн за последние пять лет.
И сертификацию сразу двух регуляторов: EASA (Агентство авиационной безопасности Евросоюза) и ICAO (Международная организация гражданской авиации).
За четыре дня до дедлайна всё это поменяли.
Мол, хватит одного аэропорта на 2 млн пассажиров и одной вышки. И сертификата национального авиационного органа тоже хватит. Не международных.
Через 11 дней албанская компания Global Technical Mechanics попросила разъяснений по новым условиям. Срок подачи перенесли на февраль 2021-го. Заявку эта компания так и не подала.
1 марта 2021 года консорциум Mabco, YDA и 2A подаёт заявку. Через четыре дня его объявляют победителем. Второй участник, британская AL-DE Corporation, дисквалифицирован: не те документы.
По какой формуле выбирали победителя, публично вообще неизвестно.
Ключевой цифрой заявки были инвестиции €103,9 млн. Если мерилом был размер инвестиций, то это вообще глупость.
Авансовой платы государству за право эксплуатации, как обычно это происходит в аэропортовых проектах, мы в источниках не нашли.
20 апреля 2021 года контракт подписывают. За пять дней до парламентских выборов.
Минфину на оценку дали три дня. Причём 21 приложение к контракту целиком ему так и не передали.
Сам контракт до сих пор не опубликован.
Суд обязал министерство раскрыть документы, правительство сослалось на коммерческую тайну.
При этом в документах самого тендера проект назван высокорисковым, и там прямо признаётся: трафик предсказать невозможно. Гарантию прибыли на $162 млн от государства это не остановило.
Финал пока такой.
В апреле 2026 года Специальная прокуратура по борьбе с коррупцией и организованной преступностью Албании предъявила семи членам конкурсной комиссии обвинение в нарушении равенства участников торгов.
По версии следствия, комиссия не заметила, что соглашение о консорциуме со стороны 2A оформлено не по правилам, а балансы и аудиторские заключения за нужные годы участники не сдали.
Это пока обвинение, не приговор.
А теперь сложите с первым постом. Опыт эксплуатации аэропортов консорциуму давала YDA. Через полтора года после подписания она вышла за €4 450. А условие о равноценной замене участника из контракта к тому моменту уже убрали.
Что бы мы рекомендовали:
• существенное изменение квалификационных требований означает новый полный срок подачи заявок и публичное обоснование изменений
• запрет на выход квалифицирующего участника консорциума до ввода объекта и нескольких лет эксплуатации (lock-in period)
• публикация как минимум основных положений контракта, кроме действительно коммерчески чувствительных данных
• нормальный срок для Минфина на оценку фискальных обязательств, а не три дня на гарантию в $162 млн
В следующем посте: почему, расторгая концессию за нарушения концессионера, государство само платит по его кредиту.
И ещё про конкуренцию с другими проектами...
Не переключайтесь))
Канал Просто о ГЧП
@ppp_uzb
👍3❤2
Риск, который нельзя измерить, нельзя передать
Навеяло только что прошедшим обсуждением проекта договора.
В договоре написано: «частный партнёр несёт все риски, связанные с состоянием площадки».
Выглядит как полная передача риска. Вроде как.
А на деле нет:
• SPV (проектная компания) идёт к строительному подрядчику
• Тот готов принять риск грунтов только от заданной предоставленной ему базы, geotechnical baseline (базовые геологические условия)
• Базы в договоре нет, изысканий не было. Ну вот бывает такое.
• Значит подрядчик либо не берёт риск, либо закладывает резерв по верхней границе
Риск остаётся в SPV.
А кредиторы, как всегда, требуют закрыть его резервом. А резерв формируется из equity (акционерный капитал), это 15-18% годовых против 8% у senior debt (старший долг). Это в валюте и не в России, сразу оговорюсь.
Получается, государство платит дважды: премией в платеже за доступность и удорожанием всей финансовой структуры.
Пришлось пройти по всей матрице рисков.
По каждой строке спрашиваем: найдётся ли субподрядчик, готовый подписать этот риск за фиксированную цену?
Если нет, риск фактически государственный. Как бы он ни был записан в договоре.
Вот как-то такт.
Нудность консультанта.
Канал Просто о ГЧП
@ppp_uzb
Навеяло только что прошедшим обсуждением проекта договора.
В договоре написано: «частный партнёр несёт все риски, связанные с состоянием площадки».
Выглядит как полная передача риска. Вроде как.
А на деле нет:
• SPV (проектная компания) идёт к строительному подрядчику
• Тот готов принять риск грунтов только от заданной предоставленной ему базы, geotechnical baseline (базовые геологические условия)
• Базы в договоре нет, изысканий не было. Ну вот бывает такое.
• Значит подрядчик либо не берёт риск, либо закладывает резерв по верхней границе
Риск остаётся в SPV.
А кредиторы, как всегда, требуют закрыть его резервом. А резерв формируется из equity (акционерный капитал), это 15-18% годовых против 8% у senior debt (старший долг). Это в валюте и не в России, сразу оговорюсь.
Получается, государство платит дважды: премией в платеже за доступность и удорожанием всей финансовой структуры.
Пришлось пройти по всей матрице рисков.
По каждой строке спрашиваем: найдётся ли субподрядчик, готовый подписать этот риск за фиксированную цену?
Если нет, риск фактически государственный. Как бы он ни был записан в договоре.
Вот как-то такт.
Нудность консультанта.
Канал Просто о ГЧП
@ppp_uzb
❤7👍4
This media is not supported in your browser
VIEW IN TELEGRAM
Астана. Вдоль парковки стоят столбики с розетками.
На коробках наклейка Азиатского банка развития: пилотный проект по block heater (электроподогреву двигателя). Финское оборудование, 2019 год.
Сейчас половина коробок висит на погнутых трубах.
Что пошло не так:
• инфраструктуру поставили, а оператора у неё нет
• пилот сделан на грантовые деньги: построили, отчитались, закрыли
• спроса нет, подогреватели в машины здесь почти не ставят
• вещь, которая никому не нужна и никому не принадлежит, долго не живёт
Можно было сделать это через ГЧП? Мы считаем, что нет. Проект экономически нежизнеспособен.
У частного партнёра не было бы дохода. Плата за розетку копеечная, пользователей почти нет. Платить ему availability payment (платёж за готовность объекта) из бюджета за розетки, которыми никто не пользуется, тоже бессмысленно. Value for money (выгоды для бюджета по сравнению с обычной госзакупкой) здесь не получается.
Где такая схема сработала бы:
• закрытая парковка у бизнес-центра или офиса
• есть владелец, который следит за оборудованием
• одни и те же машины каждый день стоят на одних местах
• электричество можно включить в стоимость парковочного места
Там это обычная коммерческая услуга, и ни грант, ни ГЧП для неё не нужны.
Канал Просто о ГЧП
@ppp_uzb
На коробках наклейка Азиатского банка развития: пилотный проект по block heater (электроподогреву двигателя). Финское оборудование, 2019 год.
Сейчас половина коробок висит на погнутых трубах.
Что пошло не так:
• инфраструктуру поставили, а оператора у неё нет
• пилот сделан на грантовые деньги: построили, отчитались, закрыли
• спроса нет, подогреватели в машины здесь почти не ставят
• вещь, которая никому не нужна и никому не принадлежит, долго не живёт
Можно было сделать это через ГЧП? Мы считаем, что нет. Проект экономически нежизнеспособен.
У частного партнёра не было бы дохода. Плата за розетку копеечная, пользователей почти нет. Платить ему availability payment (платёж за готовность объекта) из бюджета за розетки, которыми никто не пользуется, тоже бессмысленно. Value for money (выгоды для бюджета по сравнению с обычной госзакупкой) здесь не получается.
Где такая схема сработала бы:
• закрытая парковка у бизнес-центра или офиса
• есть владелец, который следит за оборудованием
• одни и те же машины каждый день стоят на одних местах
• электричество можно включить в стоимость парковочного места
Там это обычная коммерческая услуга, и ни грант, ни ГЧП для неё не нужны.
Канал Просто о ГЧП
@ppp_uzb
👍5❤2
Третий и последний пост про аэропорт Влёры
Обещали рассказать, почему государство, расторгая концессию за нарушения концессионера, само платит по его кредиту. Рассказываем. И ещё про конкуренцию.
Начнём с денег.
Как вообще зарабатывает концессионер в этом проекте:
• доход от пользователей аэропорта. Сборы концессионер устанавливает сам, без согласования с государством
• гарантия минимальной прибыли. Если с четвёртого года работы прибыль ниже $11 млн (€9,6 млн), разницу доплачивает бюджет. Порог растёт до $22 млн (€18,7 млн) к 13-му году. Общий лимит $162 млн (€138,2 млн)
• государство получает половину дохода, но только если трафик превысит оптимистичный сценарий
Платы государству за право эксплуатации мы в источниках не нашли.
Уставный капитал проектной компании около $12 тыс. (€10 тыс.). При заявленных инвестициях $122 млн.
То есть риск спроса у государства. Тарифы у концессионера. Ну хорошо устроились.
Теперь про кредит.
Стройку финансировал албанский банк BKT, долг проектной компании минимум $66 млн (€56 млн). Никого из международных банков.
В апреле 2021-го, за несколько дней до подписания, Минфин получил проект контракта на три дня. Его долговое управление написало прямо: брать на себя кредит концессионера министерство инфраструктуры не вправе, законом это не предусмотрено. Такие гарантии может давать только министр финансов.
Минфин попросил переписать эти пункты. Министерство инфраструктуры ответило, что всё учло. Минфин контракт согласовал.
А в подписанном контракте государство всё равно гасит кредит концессионера во всех трёх случаях расторжения.
По инициативе концессионера, по инициативе государства и при форс-мажоре.
Ну, в принципе это верно.
В августе 2026-го министерство расторгло концессию: сорван срок ввода, работы не завершены, страховка не продлена, штрафы не оплачены. Всё это нарушения концессионера.
Но по контракту, насколько известно из утёкших документов у нас на столе, банк всё равно получает деньги от государства.
16 сентября экстренный арбитр Международной торговой палаты, по данным министерства, отказал концессионеру в приостановке расторжения. А мажоритарий уже запустил процедуру по инвестиционному договору Швейцарии и Албании, впереди возможный иск в ICSID (Международный центр по урегулированию инвестиционных споров). Счёт для бюджета может оказаться больше кредита. Будем следить.
Теперь про конкуренцию.
Пока Влёра стоит, правительство готовит четвёртый аэропорт.
В 2022 году его обещали построить в курортной Саранде, потом перенесли на старый военный аэродром в Гирокастре. Оттуда до Саранды около 45 минут.
В июне 2026-го правительство сообщило, что тендер по Гирокастре на финальной стадии подготовки. Аэропорт будет туристическим и в основном сезонным. Ровно под тот же туристический юг, ради которого строили Влёру.
А теперь сложите всё вместе. Влёре гарантирована минимальная прибыль. Если часть туристов полетит в Гирокастру, выпавшую прибыль Влёры будет доплачивать бюджет. Государство рискует платить за собственную же конкуренцию.
Есть ли в концессии Влёры защита от конкурирующего аэропорта или компенсация при его появлении, мы не знаем. Контракт ведь не опубликован.
Что бы мы рекомендовали:
• компенсация при расторжении по вине концессионера не больше долга за вычетом штрафов и расходов на замену концессионера. И любые обязательства перед банками концессионера только через Минфин и в пределах лимита гарантий
• если государство гарантирует прибыль, оно должно контролировать и тарифы. Хотя бы потолок или формулу индексации
• отдельный раздел о конкурирующих объектах: либо ограничение, либо заранее посчитанная компенсация. И учёт этого при планировании новых аэропортов
• все гарантии и обязательства при расторжении в реестре условных обязательств бюджета (contingent liabilities) до подписания, а не после
На этом серию про Влёру заканчиваем. Если дело дойдёт до рассмотрения в ICSID, вернёмся.
Нра?
Канал Просто о ГЧП
@ppp_uzb
Обещали рассказать, почему государство, расторгая концессию за нарушения концессионера, само платит по его кредиту. Рассказываем. И ещё про конкуренцию.
Начнём с денег.
Как вообще зарабатывает концессионер в этом проекте:
• доход от пользователей аэропорта. Сборы концессионер устанавливает сам, без согласования с государством
• гарантия минимальной прибыли. Если с четвёртого года работы прибыль ниже $11 млн (€9,6 млн), разницу доплачивает бюджет. Порог растёт до $22 млн (€18,7 млн) к 13-му году. Общий лимит $162 млн (€138,2 млн)
• государство получает половину дохода, но только если трафик превысит оптимистичный сценарий
Платы государству за право эксплуатации мы в источниках не нашли.
Уставный капитал проектной компании около $12 тыс. (€10 тыс.). При заявленных инвестициях $122 млн.
То есть риск спроса у государства. Тарифы у концессионера. Ну хорошо устроились.
Теперь про кредит.
Стройку финансировал албанский банк BKT, долг проектной компании минимум $66 млн (€56 млн). Никого из международных банков.
В апреле 2021-го, за несколько дней до подписания, Минфин получил проект контракта на три дня. Его долговое управление написало прямо: брать на себя кредит концессионера министерство инфраструктуры не вправе, законом это не предусмотрено. Такие гарантии может давать только министр финансов.
Минфин попросил переписать эти пункты. Министерство инфраструктуры ответило, что всё учло. Минфин контракт согласовал.
А в подписанном контракте государство всё равно гасит кредит концессионера во всех трёх случаях расторжения.
По инициативе концессионера, по инициативе государства и при форс-мажоре.
Ну, в принципе это верно.
В августе 2026-го министерство расторгло концессию: сорван срок ввода, работы не завершены, страховка не продлена, штрафы не оплачены. Всё это нарушения концессионера.
Но по контракту, насколько известно из утёкших документов у нас на столе, банк всё равно получает деньги от государства.
16 сентября экстренный арбитр Международной торговой палаты, по данным министерства, отказал концессионеру в приостановке расторжения. А мажоритарий уже запустил процедуру по инвестиционному договору Швейцарии и Албании, впереди возможный иск в ICSID (Международный центр по урегулированию инвестиционных споров). Счёт для бюджета может оказаться больше кредита. Будем следить.
Теперь про конкуренцию.
Пока Влёра стоит, правительство готовит четвёртый аэропорт.
В 2022 году его обещали построить в курортной Саранде, потом перенесли на старый военный аэродром в Гирокастре. Оттуда до Саранды около 45 минут.
В июне 2026-го правительство сообщило, что тендер по Гирокастре на финальной стадии подготовки. Аэропорт будет туристическим и в основном сезонным. Ровно под тот же туристический юг, ради которого строили Влёру.
А теперь сложите всё вместе. Влёре гарантирована минимальная прибыль. Если часть туристов полетит в Гирокастру, выпавшую прибыль Влёры будет доплачивать бюджет. Государство рискует платить за собственную же конкуренцию.
Есть ли в концессии Влёры защита от конкурирующего аэропорта или компенсация при его появлении, мы не знаем. Контракт ведь не опубликован.
Что бы мы рекомендовали:
• компенсация при расторжении по вине концессионера не больше долга за вычетом штрафов и расходов на замену концессионера. И любые обязательства перед банками концессионера только через Минфин и в пределах лимита гарантий
• если государство гарантирует прибыль, оно должно контролировать и тарифы. Хотя бы потолок или формулу индексации
• отдельный раздел о конкурирующих объектах: либо ограничение, либо заранее посчитанная компенсация. И учёт этого при планировании новых аэропортов
• все гарантии и обязательства при расторжении в реестре условных обязательств бюджета (contingent liabilities) до подписания, а не после
На этом серию про Влёру заканчиваем. Если дело дойдёт до рассмотрения в ICSID, вернёмся.
Нра?
Канал Просто о ГЧП
@ppp_uzb
👍4
25 октября 2026 года открывается Western Sydney International, новый аэропорт Сиднея стоимостью 3,5 млрд долларов США)
Владелец и оператор: государственная компания WSA Co, 100% у правительства Австралии.
Что нам интересно?
Коммерческую часть там продумали ещё до первого пассажира:
• более 6 000 парковочных мест с pre-booking (предварительным бронированием)
• бесплатный PUDO (pick-up/drop-off, зона высадки и посадки)
• зарядка электромобилей, распознавание номеров
• отдельная зона Uber примерно в 100 метрах от терминала
• метро, открытие ожидается в конце 2027 года
Для нашего ГЧП это вопрос non-aeronautical revenue (неавиационных доходов).
От них зависит bankability (привлекательность для кредиторов) аэропортовой концессии, поэтому закладывать их нужно в конкурсную документацию, а не добавлять после открытия.
В ноябре 2027 года мы будем в Сиднее и посмотрим, как всё это работает через год после запуска.
А сейчас хотим составить чек-лист вместе с вами: ниже опрос, а в комментариях можно добавить свои пункты.
Канал Просто о ГЧП
@ppp_uzb
Владелец и оператор: государственная компания WSA Co, 100% у правительства Австралии.
Что нам интересно?
Коммерческую часть там продумали ещё до первого пассажира:
• более 6 000 парковочных мест с pre-booking (предварительным бронированием)
• бесплатный PUDO (pick-up/drop-off, зона высадки и посадки)
• зарядка электромобилей, распознавание номеров
• отдельная зона Uber примерно в 100 метрах от терминала
• метро, открытие ожидается в конце 2027 года
Для нашего ГЧП это вопрос non-aeronautical revenue (неавиационных доходов).
От них зависит bankability (привлекательность для кредиторов) аэропортовой концессии, поэтому закладывать их нужно в конкурсную документацию, а не добавлять после открытия.
В ноябре 2027 года мы будем в Сиднее и посмотрим, как всё это работает через год после запуска.
А сейчас хотим составить чек-лист вместе с вами: ниже опрос, а в комментариях можно добавить свои пункты.
Канал Просто о ГЧП
@ppp_uzb
👍4❤1
Что проверить в Western Sydney International на месте?
Anonymous Poll
64%
Заполненность парковки в будни и выходные
64%
Тарифы парковки против Kingsford Smith (действующий аэропорт Сиднея)
43%
Лимит времени и штрафы в PUDO (бесплатная зона высадки и посадки)
50%
Путь от терминала до зоны Uber и до метро
43%
Сколько магазинов и кафе в терминале работает, а сколько пустует
43%
Сколько зарядок для электромобилей есть и сколько занято
ГЧП на уровне ООН: сессия в Женеве
23–24 ноября 2026 в Palais des Nations пройдёт 10-я сессия Working Party on PPPs (Рабочая группа ЕЭК ООН по ГЧП).
Именно здесь утверждаются международные стандарты и руководства по ГЧП. Потом на них ориентируются правительства и банки развития.
Что обычно в повестке:
• утверждение новых guidelines (руководств) по отраслям
• план работы на следующий год
• обмен опытом между странами
Почему это важно для Центральной Азии:
• стандарты ООН часто ложатся в основу национальных законов о ГЧП
• участвовать могут не только делегации, но и эксперты
• это шанс, чтобы голос нашего региона звучал при разработке правил
Регистрация уже открыта, участие очное.
🔗 unece.org/ppp/wpppp10
Канал Просто о ГЧП
@ppp_uzb
23–24 ноября 2026 в Palais des Nations пройдёт 10-я сессия Working Party on PPPs (Рабочая группа ЕЭК ООН по ГЧП).
Именно здесь утверждаются международные стандарты и руководства по ГЧП. Потом на них ориентируются правительства и банки развития.
Что обычно в повестке:
• утверждение новых guidelines (руководств) по отраслям
• план работы на следующий год
• обмен опытом между странами
Почему это важно для Центральной Азии:
• стандарты ООН часто ложатся в основу национальных законов о ГЧП
• участвовать могут не только делегации, но и эксперты
• это шанс, чтобы голос нашего региона звучал при разработке правил
Регистрация уже открыта, участие очное.
🔗 unece.org/ppp/wpppp10
Канал Просто о ГЧП
@ppp_uzb
👍7
Камбаратинская ГЭС-1: сорок лет спустя
Первую попытку построить плотину на Нарыне сделали ещё в 1986 году.
В 1991-м распался Советский Союз, и стройка встала.
С 2008 по 2015 год проект пытались запустить российские компании, но тоже безуспешно.
Сейчас идёт третья попытка.
С 21 по 23 сентября в Алматы Казахстан, Кыргызстан и Узбекистан провели третий раунд переговоров по межправительственному соглашению (Intergovernmental Agreement). Весной стороны уже встречались в Бишкеке и Ташкенте.
Масштаб по обновлённым данным Всемирного банка:
• мощность 1 860 мегаватт
• плотина высотой 261 метр
• водохранилище на 5,2 миллиарда кубометров
• около 6 миллиардов киловатт-часов в год
Стоимость строительства министерство энергетики Узбекистана оценивало в $4,2 миллиарда.
Структура собственности уже понятна. Три страны создают совместное предприятие (Joint Venture) со штаб-квартирой в Кыргызстане.
Доли такие:
• Кыргызстан 34%
• Казахстан 33%
• Узбекистан 33%
Доли соответствуют ожидаемым взносам каждой страны.
Всемирный банк сидит за столом как наблюдатель, но роль у него гораздо больше.
Он оплатил обновление feasibility study 2014 года и подготовку оценки экологического и социального воздействия (Environmental and Social Impact Assessment).
Две независимые группы международных экспертов отдельно проверяют безопасность плотины и социальные риски.
Кроме того, банк готовит многоэтапную программу финансирования (Multiphase Program Approach): до $1,5 миллиарда льготных денег на все три страны.
Программа пока не утверждена.
А самое интересное, на наш взгляд, вообще не в бетоне и турбинах.
Кыргызстану электричество нужно зимой, когда холодно. Казахстану и Узбекистану вода нужна летом, для полива.
Водохранилище одно, а интересы по сезонам противоположные.
Регион с этим уже сталкивался. В марте 1998 года три страны подписали соглашение по бассейну Сырдарьи.
Кыргызстан придерживал воду для летнего полива, а соседи компенсировали ему недовыработку зимой.
Объёмы и компенсации каждый год согласовывали заново. Как-то не работает...
Поэтому банки и кредиторы будут внимательнее всего читать один раздел нового соглашения: что происходит, если режим сброса воды меняется в пользу одной из стран, и кто кому компенсирует потери. Публично эти условия пока не раскрывались. Будем следить.
Канал Просто о ГЧП
@ppp_uzb
Первую попытку построить плотину на Нарыне сделали ещё в 1986 году.
В 1991-м распался Советский Союз, и стройка встала.
С 2008 по 2015 год проект пытались запустить российские компании, но тоже безуспешно.
Сейчас идёт третья попытка.
С 21 по 23 сентября в Алматы Казахстан, Кыргызстан и Узбекистан провели третий раунд переговоров по межправительственному соглашению (Intergovernmental Agreement). Весной стороны уже встречались в Бишкеке и Ташкенте.
Масштаб по обновлённым данным Всемирного банка:
• мощность 1 860 мегаватт
• плотина высотой 261 метр
• водохранилище на 5,2 миллиарда кубометров
• около 6 миллиардов киловатт-часов в год
Стоимость строительства министерство энергетики Узбекистана оценивало в $4,2 миллиарда.
Структура собственности уже понятна. Три страны создают совместное предприятие (Joint Venture) со штаб-квартирой в Кыргызстане.
Доли такие:
• Кыргызстан 34%
• Казахстан 33%
• Узбекистан 33%
Доли соответствуют ожидаемым взносам каждой страны.
Всемирный банк сидит за столом как наблюдатель, но роль у него гораздо больше.
Он оплатил обновление feasibility study 2014 года и подготовку оценки экологического и социального воздействия (Environmental and Social Impact Assessment).
Две независимые группы международных экспертов отдельно проверяют безопасность плотины и социальные риски.
Кроме того, банк готовит многоэтапную программу финансирования (Multiphase Program Approach): до $1,5 миллиарда льготных денег на все три страны.
Программа пока не утверждена.
А самое интересное, на наш взгляд, вообще не в бетоне и турбинах.
Кыргызстану электричество нужно зимой, когда холодно. Казахстану и Узбекистану вода нужна летом, для полива.
Водохранилище одно, а интересы по сезонам противоположные.
Регион с этим уже сталкивался. В марте 1998 года три страны подписали соглашение по бассейну Сырдарьи.
Кыргызстан придерживал воду для летнего полива, а соседи компенсировали ему недовыработку зимой.
Объёмы и компенсации каждый год согласовывали заново. Как-то не работает...
Поэтому банки и кредиторы будут внимательнее всего читать один раздел нового соглашения: что происходит, если режим сброса воды меняется в пользу одной из стран, и кто кому компенсирует потери. Публично эти условия пока не раскрывались. Будем следить.
Канал Просто о ГЧП
@ppp_uzb
👍8
https://kzppp.kz/ru/novost-cp3p-obuchenie-astana.html
Осталось 2 места на онлайн обучение
Уровень 1 — «Основы ГЧП»: 20–23 октября
Уровень 2 — «Подготовка проектов ГЧП»: 16–20 ноября
Уровень 3 — «Реализация проектов ГЧП»: 7–11 декабря
Осталось 2 места на онлайн обучение
Уровень 1 — «Основы ГЧП»: 20–23 октября
Уровень 2 — «Подготовка проектов ГЧП»: 16–20 ноября
Уровень 3 — «Реализация проектов ГЧП»: 7–11 декабря
kzppp.kz
В Астане проходит обучение по международной программе сертификации CP3P®
С 28 сентября по 2 октября 2026 года на площадке Казахстанского центра ГЧП при поддержке Азиатского банка развития проходит обучение по первому уровню программы CP3P®. Участвуют 30 слушателей из госорганов и организаций. Открыт набор на последний в 2026 году…
🔥2
Чуть было не пропустили интересный проект у соседей. В Азербайджане идёт первый в истории страны проект ГЧП: завод по опреснению каспийской воды в Сумгаите на 300 тыс. м³ питьевой воды в сутки, около 400 млн долларов США. Мы прочитали экологическую оценку проекта и нашли там много интересного.
Начали не с нуля. Ещё в 2020 году Государственное агентство по использованию минеральных ресурсов собирало предложения на опреснительный завод мощностью 200 или 400 тыс. м³ в сутки по термической технологии многоступенчатой дистилляции (multi-effect desalination). До сделки та попытка не дошла.
Новый заход начался с указа президента в апреле 2023 года. В феврале 2024 года Министерство экономики объявило конкурс по закону о ГЧП 2022 года. На первом этапе подали документы 8 компаний, заявки оценивали по цене (60%) и технической части (40%).
В январе 2025 года победил консорциум саудовской ACWA и турецкой IC İçtaş. Второе место заняла израильская IDE, третье Metito из ОАЭ. Международная финансовая корпорация (IFC) подключилась после подачи заявок как консультант правительства и сопровождала оценку предложений и подписание.
Договоры подписали в сентябре 2025 года: соглашение о ГЧП, аренду земли в Сумгаитском промышленном парке и договор купли-продажи воды (Water Purchase Agreement) с Государственным агентством водных ресурсов на 25 лет. Проектная компания Caspian Sea Azerbaijan Project Company на 100% принадлежит ACWA.
Платёжные обязательства агентства в период эксплуатации подкрепляет Министерство финансов. На весь срок проекта частный партнёр освобождён от налога на прибыль, на имущество и на землю, а также от НДС и пошлин на импорт оборудования и реагентов. Тариф и формулу оплаты не раскрывают.
Самое интересное мы нашли в тендерной документации. Завод должен работать на полную мощность, даже если уровень моря у водозабора упадёт на 2 метра. С середины 1990-х Каспий мелеет, и этот риск записали прямо в требования к участникам.
Под это требование водозабор вынесли далеко в море: две трубы диаметром 2 метра уходят на 3,5 км, до глубины около 11 м. Рассол сбрасывают через отдельную трубу в 2 км от берега на глубине 9 м. По модели, солёность повышается на 1 PSU (практическую единицу солёности) в радиусе примерно 300 м от точки сброса.
Вторая особенность в самой воде. Солёность Каспия у Сумгаита 13–14 PSU, примерно в 2,5 раза ниже, чем в океане. Поэтому завод будет превращать в питьевую воду около 70% забранной воды. По экологической оценке, он будет потреблять около 579 тыс. кВт·ч в сутки, это примерно 1,9 кВт·ч на кубометр, заметно меньше, чем на океанских опреснительных заводах.
Отдельная история с энергией. На стадии конкурса и проектирования рассматривали солнечные панели на площадке: место было, завод занимает только часть участка. Отказались, потому что солнце не обеспечивает непрерывную нагрузку. Ветер отвергли из-за земли: вокруг каждой турбины нужна охранная зона около 500 м.
В итоге завод питается от национальной сети Azerenerji. Подстанцию у завода строит и эксплуатирует покупатель воды, так что риск подключения к сети несёт государство. Ирония в том, что в 2026 году у той же ACWA в Азербайджане заработала ветровая станция Хызы-Абшерон на 240 МВт. В оценке это обыграно так: завод будет «становиться зеленее» по мере того, как в сети растёт доля возобновляемой энергии. Пока выбросы оцениваются примерно в 95 тыс. т CO₂ в год, почти все они из-за потребления электричества.
Завод строят на месте очистных сооружений, закрытых в 2010 году. Грунт там загрязнён нефтепродуктами. Вывозить его не будут: загрязнённые участки засыплют чистым грунтом до проектной отметки. Готовая вода пойдёт по трубе диаметром 1,6 м длиной около 15 км в южный резервуар. На пике стройки будут работать около 1 800 человек, в эксплуатации около 50.
В конце срока завод не переходит государству автоматически. У покупателя есть опцион выкупить или принять активы. Если он им не воспользуется, проектная компания обязана завод демонтировать.
Начали не с нуля. Ещё в 2020 году Государственное агентство по использованию минеральных ресурсов собирало предложения на опреснительный завод мощностью 200 или 400 тыс. м³ в сутки по термической технологии многоступенчатой дистилляции (multi-effect desalination). До сделки та попытка не дошла.
Новый заход начался с указа президента в апреле 2023 года. В феврале 2024 года Министерство экономики объявило конкурс по закону о ГЧП 2022 года. На первом этапе подали документы 8 компаний, заявки оценивали по цене (60%) и технической части (40%).
В январе 2025 года победил консорциум саудовской ACWA и турецкой IC İçtaş. Второе место заняла израильская IDE, третье Metito из ОАЭ. Международная финансовая корпорация (IFC) подключилась после подачи заявок как консультант правительства и сопровождала оценку предложений и подписание.
Договоры подписали в сентябре 2025 года: соглашение о ГЧП, аренду земли в Сумгаитском промышленном парке и договор купли-продажи воды (Water Purchase Agreement) с Государственным агентством водных ресурсов на 25 лет. Проектная компания Caspian Sea Azerbaijan Project Company на 100% принадлежит ACWA.
Платёжные обязательства агентства в период эксплуатации подкрепляет Министерство финансов. На весь срок проекта частный партнёр освобождён от налога на прибыль, на имущество и на землю, а также от НДС и пошлин на импорт оборудования и реагентов. Тариф и формулу оплаты не раскрывают.
Самое интересное мы нашли в тендерной документации. Завод должен работать на полную мощность, даже если уровень моря у водозабора упадёт на 2 метра. С середины 1990-х Каспий мелеет, и этот риск записали прямо в требования к участникам.
Под это требование водозабор вынесли далеко в море: две трубы диаметром 2 метра уходят на 3,5 км, до глубины около 11 м. Рассол сбрасывают через отдельную трубу в 2 км от берега на глубине 9 м. По модели, солёность повышается на 1 PSU (практическую единицу солёности) в радиусе примерно 300 м от точки сброса.
Вторая особенность в самой воде. Солёность Каспия у Сумгаита 13–14 PSU, примерно в 2,5 раза ниже, чем в океане. Поэтому завод будет превращать в питьевую воду около 70% забранной воды. По экологической оценке, он будет потреблять около 579 тыс. кВт·ч в сутки, это примерно 1,9 кВт·ч на кубометр, заметно меньше, чем на океанских опреснительных заводах.
Отдельная история с энергией. На стадии конкурса и проектирования рассматривали солнечные панели на площадке: место было, завод занимает только часть участка. Отказались, потому что солнце не обеспечивает непрерывную нагрузку. Ветер отвергли из-за земли: вокруг каждой турбины нужна охранная зона около 500 м.
В итоге завод питается от национальной сети Azerenerji. Подстанцию у завода строит и эксплуатирует покупатель воды, так что риск подключения к сети несёт государство. Ирония в том, что в 2026 году у той же ACWA в Азербайджане заработала ветровая станция Хызы-Абшерон на 240 МВт. В оценке это обыграно так: завод будет «становиться зеленее» по мере того, как в сети растёт доля возобновляемой энергии. Пока выбросы оцениваются примерно в 95 тыс. т CO₂ в год, почти все они из-за потребления электричества.
Завод строят на месте очистных сооружений, закрытых в 2010 году. Грунт там загрязнён нефтепродуктами. Вывозить его не будут: загрязнённые участки засыплют чистым грунтом до проектной отметки. Готовая вода пойдёт по трубе диаметром 1,6 м длиной около 15 км в южный резервуар. На пике стройки будут работать около 1 800 человек, в эксплуатации около 50.
В конце срока завод не переходит государству автоматически. У покупателя есть опцион выкупить или принять активы. Если он им не воспользуется, проектная компания обязана завод демонтировать.
👍7👏1
Генподрядчик консорциум во главе с китайской PowerChina Huadong. Финансирование ищут у IFC, Японского банка международного сотрудничества (JBIC), японского экспортного страховщика NEXI, Азиатского банка инфраструктурных инвестиций и Азиатского банка развития. На конец июня 2026 года финансового закрытия ещё не было. По плану первая вода пойдёт в третьем квартале 2028 года, полная мощность в первом квартале 2029 года.
Канал Просто о ГЧП
@ppp_uzb
Канал Просто о ГЧП
@ppp_uzb
👍6
Хошимин ускоряет ГЧП. Но не там
С 1 октября три дирекции проектов в Хошимине сами утверждают тендерную документацию и итоги отбора инвестора.
Раньше это делал Народный комитет города. Это пилот на два года, железные дороги в него не входят.
Цель названа прямо: сократить сроки.
Делегирование убирает одну подпись. Это ускоряет шлюз (gate, точку принятия решения). Но как по мне проекты теряют время в другом месте.
В сентябре McKinsey выпустили отчёт про налог на координацию (coordination tax). Они замерили один процесс на заводе: семь этапов и шесть стыков (interfaces, мест передачи работы из рук в руки).
• работа внутри всех этапов в сумме заняла от половины дня до дня
• ожидание на стыках заняло от 9 до 18 дней на каждом
В нашем же ГЧП стыки выглядят так:
• предварительное обоснование ушло на экспертизу в профильный департамент и вернулось с замечаниями или вообще умерло там
• тендерная документация готова, а графика изъятия земли от района нет
• инвестор выбран, а кредиторы только-только начинают due diligence (проверку проекта) с нуля
Решение Хошимина ни одного из этих стыков не касается.
Есть и обратный риск. Проверка, которую сняли с Народного комитета, может переехать на соседний стык. Например, Департамент финансов начнёт смотреть глубже до объявления тендера.
Знаю эти стыки изнутри.
Два года был советником в Министерстве финансов Узбекистана, и основная моя работа шла именно там: между отраслевым министерством, агентством ГЧП и департаментами самого Минфина. И ещё хокимияты с землей.
• сверить CAPEX (капитальные затраты) в техническом отчёте и в финансовой модели
• свести юриста и технического консультанта, чтобы участник тендера не получил два разных разъяснения на один вопрос
• объяснить долговому департаменту, почему гарантия по ГЧП формально не долг, а по существу долг
Подготовка первой в стране солнечной станции на 100 мегаватт заняла девять месяцев. Около трёх по моим расчетам из них ушли не на саму работу, а на стыки.
Ступень согласования можно убрать. Срок проекта от этого почти не меняется, потому что складывается он не из подписей.
Через два года Департамент финансов Хошимина будет оценивать пилот. Полезнее всего было бы посчитать не число утверждённых документов, а сколько дней каждый проект пролежал на каждом стыке.
Посмотрим.
Канал Просто о ГЧП
@ppp_uzb
С 1 октября три дирекции проектов в Хошимине сами утверждают тендерную документацию и итоги отбора инвестора.
Раньше это делал Народный комитет города. Это пилот на два года, железные дороги в него не входят.
Цель названа прямо: сократить сроки.
Делегирование убирает одну подпись. Это ускоряет шлюз (gate, точку принятия решения). Но как по мне проекты теряют время в другом месте.
В сентябре McKinsey выпустили отчёт про налог на координацию (coordination tax). Они замерили один процесс на заводе: семь этапов и шесть стыков (interfaces, мест передачи работы из рук в руки).
• работа внутри всех этапов в сумме заняла от половины дня до дня
• ожидание на стыках заняло от 9 до 18 дней на каждом
В нашем же ГЧП стыки выглядят так:
• предварительное обоснование ушло на экспертизу в профильный департамент и вернулось с замечаниями или вообще умерло там
• тендерная документация готова, а графика изъятия земли от района нет
• инвестор выбран, а кредиторы только-только начинают due diligence (проверку проекта) с нуля
Решение Хошимина ни одного из этих стыков не касается.
Есть и обратный риск. Проверка, которую сняли с Народного комитета, может переехать на соседний стык. Например, Департамент финансов начнёт смотреть глубже до объявления тендера.
Знаю эти стыки изнутри.
Два года был советником в Министерстве финансов Узбекистана, и основная моя работа шла именно там: между отраслевым министерством, агентством ГЧП и департаментами самого Минфина. И ещё хокимияты с землей.
• сверить CAPEX (капитальные затраты) в техническом отчёте и в финансовой модели
• свести юриста и технического консультанта, чтобы участник тендера не получил два разных разъяснения на один вопрос
• объяснить долговому департаменту, почему гарантия по ГЧП формально не долг, а по существу долг
Подготовка первой в стране солнечной станции на 100 мегаватт заняла девять месяцев. Около трёх по моим расчетам из них ушли не на саму работу, а на стыки.
Ступень согласования можно убрать. Срок проекта от этого почти не меняется, потому что складывается он не из подписей.
Через два года Департамент финансов Хошимина будет оценивать пилот. Полезнее всего было бы посчитать не число утверждённых документов, а сколько дней каждый проект пролежал на каждом стыке.
Посмотрим.
Канал Просто о ГЧП
@ppp_uzb
Vietnam.vn
Власти города Хошимин уполномочили 3 совета по управлению проектами выбирать инвесторов для государственно-частного партнерства.
Власти города Хошимин уполномочили три совета по управлению проектами утверждать тендерную документацию и результаты отбора инвесторов для проектов государственно-частного партнерства с целью сокращения времени подготовки инвестиций.
👍5
30 сентября Казахстан, Узбекистан и Объединённые Арабские Эмираты (ОАЭ) подписали меморандум о сотрудничестве по железной дороге CASA (Central Asia–South Asia, коридор Центральная и Южная Азия).
Маршрут: Казахстан, Узбекистан, Афганистан, Пакистан и выход к морским портам Пакистана.
Самый дорогой и рискованный участок проходит через Афганистан. При этом Афганистан и Пакистан среди подписантов не названы.
Модель финансирования стороны пока не обсуждают. Меморандум предусматривает только исследования и, возможно, рабочую группу.
Почему вопрос денег здесь центральный:
• многосторонние банки развития, включая Азиатский банк развития и Всемирный банк, не финансируют новые проекты в Афганистане с августа 2021 года
• привычная схема «кредит банка развития плюс суверенная гарантия» на афганском участке не работает
• возврат вложений возможен только при стабильном грузопотоке в обе стороны
Наша гипотеза: ОАЭ в проекте прежде всего источник капитала, через суверенные фонды или портовых операторов. В меморандуме это не зафиксировано.
Что должно показать feasibility study (исследование осуществимости проекта):
• прогноз грузов по каждому направлению
• стоимость перевозки тонны в сравнении с маршрутами через Иран и Средним коридором
• кто финансирует и кто несёт риски на каждом участке
Без этих цифр CASA остаётся линией на карте.
Канал Просто о ГЧП
@ppp_uzb
Маршрут: Казахстан, Узбекистан, Афганистан, Пакистан и выход к морским портам Пакистана.
Самый дорогой и рискованный участок проходит через Афганистан. При этом Афганистан и Пакистан среди подписантов не названы.
Модель финансирования стороны пока не обсуждают. Меморандум предусматривает только исследования и, возможно, рабочую группу.
Почему вопрос денег здесь центральный:
• многосторонние банки развития, включая Азиатский банк развития и Всемирный банк, не финансируют новые проекты в Афганистане с августа 2021 года
• привычная схема «кредит банка развития плюс суверенная гарантия» на афганском участке не работает
• возврат вложений возможен только при стабильном грузопотоке в обе стороны
Наша гипотеза: ОАЭ в проекте прежде всего источник капитала, через суверенные фонды или портовых операторов. В меморандуме это не зафиксировано.
Что должно показать feasibility study (исследование осуществимости проекта):
• прогноз грузов по каждому направлению
• стоимость перевозки тонны в сравнении с маршрутами через Иран и Средним коридором
• кто финансирует и кто несёт риски на каждом участке
Без этих цифр CASA остаётся линией на карте.
Канал Просто о ГЧП
@ppp_uzb
👍5❤2
16 сентября Азиатский банк развития провёл в Сеуле форум AP3F. Собрались 45 участников из 28 организаций. Отдельно обсуждали проекты в Казахстане и Узбекистане.
AP3F расшифровывается как Asia Pacific Project Preparation Facility (фонд подготовки проектов). Он не строит и не инвестирует. Он платит за подготовку проекта к тендеру.
Зачем это нужно. Прежде чем объявить ГЧП-тендер, государство должно заказать:
• feasibility study (обоснование реализуемости проекта)
• финансовую модель
• юридическую структуру сделки
• экологическую оценку
• услуги transaction advisor (консультанта по сделке)
Это дорого. У министерств и хокимиятов таких денег обычно нет.
Как работает фонд:
• деньги дают Япония, Канада, Австралия, Корея и сам банк
• стартовый размер около $73 млн
• госорган подаёт заявку в банк
• фонд оплачивает консультантов напрямую, в бюджет страны деньги не поступают
Часть затрат такие фонды возвращают. Если проект дошёл до financial close (финансового закрытия), победитель тендера компенсирует фонду расходы на подготовку. Если проект сорвался, иногда платит госорган.
Но полностью вернуть деньги не получается. Не все проекты доходят до сделки. По расчётам Всемирного банка, фонд не окупается даже тогда, когда до закрытия доходят 70% проектов. Недостающее каждый раз добавляют доноры.
Канал Просто о ГЧП
@ppp_uzb
AP3F расшифровывается как Asia Pacific Project Preparation Facility (фонд подготовки проектов). Он не строит и не инвестирует. Он платит за подготовку проекта к тендеру.
Зачем это нужно. Прежде чем объявить ГЧП-тендер, государство должно заказать:
• feasibility study (обоснование реализуемости проекта)
• финансовую модель
• юридическую структуру сделки
• экологическую оценку
• услуги transaction advisor (консультанта по сделке)
Это дорого. У министерств и хокимиятов таких денег обычно нет.
Как работает фонд:
• деньги дают Япония, Канада, Австралия, Корея и сам банк
• стартовый размер около $73 млн
• госорган подаёт заявку в банк
• фонд оплачивает консультантов напрямую, в бюджет страны деньги не поступают
Часть затрат такие фонды возвращают. Если проект дошёл до financial close (финансового закрытия), победитель тендера компенсирует фонду расходы на подготовку. Если проект сорвался, иногда платит госорган.
Но полностью вернуть деньги не получается. Не все проекты доходят до сделки. По расчётам Всемирного банка, фонд не окупается даже тогда, когда до закрытия доходят 70% проектов. Недостающее каждый раз добавляют доноры.
Канал Просто о ГЧП
@ppp_uzb
👍5❤1