Недавно в Ташкенте команда Азиатского банка развития (Asian Development Bank, ADB) провела встречу с вице-премьером, министром экономики и финансов Узбекистана Жамшидом Кучкаровым.

На встрече были представители семи министерств и ведомств.

За один раз обсудили:
• статус проектов государственно-частного партнёрства (ГЧП), где ADB выступает консультантом по сделке (transaction advisor): образование, здравоохранение, очистка сточных вод, централизованное теплоснабжение
• ключевые нерешённые вопросы. Вице-премьер подтвердил по ним позицию правительства

Семь ведомств и четыре отрасли закрыли за одну встречу. Так получается, когда в правительстве есть одно лицо, которое координирует работу с международными финансовыми институтами (МФИ).

Без такой фигуры каждый банк работает со своим министерством отдельно. По нашему опыту, вопросы по проектам тогда расходятся по ведомствам и решаются месяцами.

В Узбекистане правительство и ADB выстраивают систему ГЧП почти 10 лет.

В проектах ГЧП у МФИ четыре роли. О каждой расскажем завтра.

Канал Просто о ГЧП
@ppp_uzb

Аэропорт Алматы привлёк синдицированный кредит на 670 млн долларов США с погашением в 2033 году

Организатор синдиката Bank of America.

Это не ГЧП.
Но сделка полезна всем, кто готовит аэропортовые проекты в регионе.

Почему не ГЧП
• 29 апреля 2021 года консорциум купил 100% акций аэропорта вместе с топливным бизнесом и бортовым питанием
• акционеры консорциума: турецкий оператор TAV Airports 85%, Kazakhstan Infrastructure Fund под управлением VPE Capital 15%.

Крупнейший акционер TAV Airports французская Groupe ADP, оператор аэропортов Парижа
• в мае 2020 года стороны договорились о цене 415 млн долларов. После пандемии её снизили до 365 млн. Ещё до 50 млн продавец получит, если пассажиропоток восстановится до оговорённых уровней
• это приватизация. Аэропорт не возвращается государству, государство не сторона договора, бюджетных платежей нет

Как финансировали в 2021 году
• в сентябре 2021 года утвердили инвестиционную программу на 780 млн долларов, главный объект новый международный терминал
• Международная финансовая корпорация (МФК): 222,2 млн долларов, из них 150 млн собственные средства и 72,2 млн привлечённые
• Европейский банк реконструкции и развития (ЕБРР): 150 млн
• Евразийский банк развития (ЕАБР) и немецкая DEG (Немецкая инвестиционная корпорация) вместе: 77,8 млн
• сделку признали лучшей сделкой года с участием институтов развития по версии журнала IJGlobal

Что получилось в итоге
• новый международный терминал введён в 2024 году, проектная мощность аэропорта 14 млн пассажиров в год
• в 2025 году аэропорт обслужил 12 млн пассажиров.
В 2019 году было 6,4 млн
• сейчас более 32 тыс. пассажиров в сутки

Новый кредит
• в синдикате: ЕАБР 100 млн долларов, KfW IPEX-Bank (дочерний банк немецкой государственной группы KfW) 75 млн, Тюркский инвестиционный фонд до 20 млн, Merrill Lynch International, Société Générale, казахстанские банки
• DEG выходит. ЕАБР остаётся и увеличивает участие с 40 до 100 млн
• деньги пойдут на модернизацию внутреннего терминала, аэродромную часть, противообледенительную обработку самолётов, расширение грузового терминала и парковок

Наш вывод (оценка, не факт из сделки)
• институты развития зашли в разгар пандемии, когда даже продавец согласился на скидку в 50 млн.
• через пять лет трафик почти удвоился, и долг переложили на синдикат с коммерческими банками
• для проектов ГЧП с риском спроса в Центральной Азии это реальная последовательность: длинные деньги институтов развития на этапе строительства, рефинансирование на рынке после выхода на плановый трафик
• институты развития при этом не обязательно уходят полностью. Здесь ЕАБР остался в синдикате рядом с Bank of America

Вот как-то так.
Канал Просто о ГЧП
@ppp_uzb

Следим за проектом: Dammam ISTP, Саудовская Аравия
Почти 50 млн м³ очищенных стоков за первый год

Так отчитался оператор первой в Саудовской Аравии частной станции очистки сточных вод.
Dammam ISTP (Independent Sewage Treatment Plant, независимая станция очистки стоков) стал первым ГЧП Королевства в водоотведении.

Мы ведём этот проект с тендера 2018 года.

Структура
• Покупатель услуги: Saudi Water Partnership Company (SWPC), государственная компания
• Договор: Sewage Treatment Agreement (договор на очистку стоков) на 25 лет по модели BOOT (Build-Own-Operate-Transfer, строительство, владение, эксплуатация, передача)
• Обязательства SWPC обеспечены кредитной поддержкой правительства
• Проектная компания: Dammam West Company for Water
• Акционеры: Mowah (Саудовская Аравия) 40%, Metito (ОАЭ) 40%, Orascom Construction (Египет) 20%
• Мощность: 200 тыс. м³ в сутки с возможностью расширения до 350 тыс.

Тендер
• Июль 2018 года: заявки подали 7 консорциумов, среди них Veolia, Suez, Acciona и Mitsui
• Победный тариф: 1,268 саудовского риала (около 0,34 доллара США) за м³
• Январь 2019 года: подписание договора

Финансирование
• Финансовое закрытие: июнь 2020 года, в разгар пандемии
• Стоимость: 245 млн долларов
• Долг: 160 млн долларов без регресса на 27 лет от National Commercial Bank, Sumitomo Mitsui Banking Corporation и APICORP (40 млн)
Первый год, по данным Metito
• около 1 млн жителей западного Даммама
• 100% доступности станции
• 178 тыс. человеко-часов без травм с потерей трудоспособности
• более 50% локального содержания

Что мы отмечаем
• 50 млн м³ в год дают около 137 тыс. м³ в сутки, то есть примерно 68% начальной мощности. Станция готова, а стоков пока поступает меньше.

Как в договоре распределён риск объёма, публично не раскрыто.
• Сроки. Плановый COD (commercial operation date, дата начала коммерческой эксплуатации) стоял на июль 2022 года. Mowah сообщала о запуске в 2023 году, официальное открытие прошло осенью 2025 года.
• Стоимость. На закрытии называли 245 млн долларов, на открытии 690 млн риалов (около 185 млн долларов). Разницу стороны не комментировали.
• Сброс очищенной воды идёт по 29-километровому трубопроводу в Персидский залив. SWPC закупала его отдельным контрактом, так что на стыке работают два договора.
• В январе 2025 года консорциум во главе с The Arab Energy Fund (бывший APICORP) купил 100% Metito Utilities. Один из кредиторов проекта теперь косвенно стоит за одним из его акционеров.

Дальше будем смотреть на загрузку станции и на расширение до 350 тыс. м³.

Канал Просто о ГЧП
@ppp_uzb

Это просто аэропорт в Бутане.
Без приборов, только ручками управляем. Только днем. Только в ясную миллион на миллион погоду.

Допуск на посадку на эту полосу имеют только десяток пилотов.

Хочу быть пассажиром этого самолёта.

Канал Просто о ГЧП
@ppp_uzb

Солнечную станцию на 3 МВт в Роже, в Шугнанском районе Горно-Бадахшанской автономной области, ввели в конце сентября

Высота 2 600 метров,
4 752 двусторонние панели, накопитель на 500 кВт·ч.

Грант Республики Корея.

Новость небольшая, но решил привлечь ваше внимание.

В советское время больше 70% энергии Памира давали дизельные генераторы на привозном топливе.

В девяностые топливо перестало приходить. Свет стабильно был примерно у каждой восьмой семьи, остальные топили деревом, и лес вокруг посёлков исчез.
Просто его не стало.

Выход тогда нашли через концессию, и это до сих пор один из самых интересных для нас ГЧП-проектов в регионе.

В 2002 году создали Pamir Energy: 70% у Фонда Ага Хана по экономическому развитию (AKFED), 30% у Международной финансовой корпорации (IFC).

Компания на 25 лет получила всю энергосистему области, от станций до счётчиков. Стартовый пакет был около 26 миллионов долларов, а Швейцария дала грант, чтобы самые бедные семьи могли платить по льготному тарифу. Без этого гранта, мне кажется, тарифная реформа в таком месте просто не прошла бы.

Через пятнадцать лет круглосуточный свет был у 96% домохозяйств.

Потом пошли новые объекты: ГЭС Себзор на 11 МВт на деньги Европейского союза и Германии, солнечные станции в Мургабе, а в сентябре закрыли линию 110 кВ на 175 километров.

Технически проект описан много раз. Мне интереснее, что он изменил в обычном доме.
Дети стали делать уроки вечером, при свете.
В школах, где появилось электричество, учителя отмечали рост оценок.
Классы раньше отапливали низкосортным углём, дети сидели в дыму.
С 2010 года уголь в школах области почти ушёл, его стало меньше больше чем на 80%.

Еду стали готовить на электричестве, а не на дровах и кизяке.
По оценке самой компании, женщины освободили около пяти часов в день, которые раньше уходили на дрова и печь.
Время частично ушло в учёбу и в маленький бизнес.
В одной из историй женщина начала готовить еду на продажу прямо из дома, без света это было невозможно.
Столяры в долине Ванча перешли на электрические станки.

Деньги тоже имеют значение.
По данным премии Ashden, расходы семьи на энергию упали примерно с 98 до 15 долларов в месяц.

Сэкономленное шло на лечение, еду получше, учёбу детей и небольшие вложения в своё дело.

Время пролетело быстро - срок концессии заканчивается в 2027 году. Почему-то мне кажется, что Памир энерджи останется в Таджикистане...

А вы знаете что такое "кизяк"?
Огонек - да.
Лайк - нет.

Канал Просто о ГЧП
@ppp_uzb

Несколько лет назад, когда мы работали по аэропортам, мы составили список интересных аэропортовых ГЧП. В него попал аэропорт Медины в Саудовской Аравии.
В 2012 году консорциум во главе с турецкой TAV получил 25-летнюю концессию на строительство и эксплуатацию аэропорта. Стоимость проекта составила $1,2 млрд, советником Главного управления гражданской авиации Саудовской Аравии была Международная финансовая корпорация (IFC). Сегодня проектной компанией Tibah Airports владеют TAV и саудовская Al Rajhi Holding, по 50% у каждой.
Сейчас хуситы атакуют аэропорты Королевства. Только 8 октября в аэропорту Эр-Рияда погибли трое, в том числе капитан авиакомпании Saudia.
Мы разобрали, что компенсирует страховка в трёх моделях. Ниже типовая схема, а не условия конкретных договоров.
А. ГЧП, как в Медине
• Проектная компания страхует имущество и упущенную выручку (business interruption, перерыв в деятельности).
• Стандартный полис исключает военные риски. Их покупают отдельно, если рынок готов их продавать.
• Выплаты обычно идут на восстановление объекта под контролем кредиторов.
• Всё, что страховка не покрыла, регулирует концессионное соглашение. Политический форс-мажор (political force majeure) обычно несёт концедент.
Б. Государственный аэропорт, как аэропорт имени короля Халида в Эр-Рияде (оператор Riyadh Airports Company)
• Государство часто страхует себя само.
• Ущерб от войны в итоге ложится на бюджет.
В. Государственный аэропорт с сервисным контрактом
• Джидда: контракт на эксплуатацию и управление с Changi Airports International.
• Эр-Рияд, терминал 5: пятилетний контракт с Dublin Airport Authority.
• Эр-Рияд, весь аэропорт: управление Fraport в 2008–2014 годах.
Оператор в этой модели не владеет активами и страхует только свою ответственность и персонал. Ущерб имуществу несёт государство. Для оператора риск в другом: остановка выплат по контракту и штрафы за недостигнутые показатели. От штрафов его обычно защищает оговорка о форс-мажоре.
Во всех трёх моделях авиакомпании отдельно страхуют военные риски по своим самолётам и пассажирам.

Канал Просто о ГЧП
@ppp_uzb

«Как говорится...»

На переговорах мы обращаем внимание на такие фразы.
За каждой стоит вполне конкретный вывод. Сразу оговоримся - это не правило, а наш опыт.

• «Как говорится...» = своего аргумента нет, его заменяет поговорка

• «Вы говорите как..., а во всем мире...» = конкретный пример назвать не смогут

• «Общая тенденция...» = цифр нет

• «Это самое...» = позиция не продумана, человек подбирает слова на ходу

• «В принципе мы согласны» = не согласны, дальше будет «но»

• «Это чисто техническая правка» = правка меняет суть

• «Мы же партнеры» = сейчас попросят уступку

Вот как-то так))

Есть ещё что я упустил?
Эт самое...
Канал Просто о ГЧП
@ppp_uzb

Готовимся к деловой игре.
Заказчик - банк развития - попросил проанализировать и неудачные случаи участия государства в разделе доходов от проекта.
Делимся с вами примером

В 2023 году выручка платной автодороги в Сенегале упала всего на 1%. А доля государства в доходах концессии упала до нуля.

Дорогу от Дакара до аэропорта AIBD с 2009 года эксплуатирует компания SECAA. У государства Сенегал 25% в этой специальной проектной компании.

В контракте есть раздел доходов (revenue sharing). Это не дивиденды, а отдельный платёж концеденту:
• порог, после которого начинаются выплаты государству, считают как 85% от прогнозной выручки из финансовой модели;
• этот порог каждый год умножают на рост индекса потребительских цен Сенегала с сентября 2020;
• со всего, что выше порога, 40% уходит государству.

Пока вроде как все работало:
- 2021 год: выручка выше порога, государству перепало около 3,7 млн долларов США;
- 2022 год: меньше, но все же около 1,3 млн.

К сентябрю 2023 индекс потребительских цен вырос на 20%.
И 85% прогноза, умноженные на 1,2, дают 102%. То есть чтобы государство получило хоть что-то, выручка должна была превысить сам прогноз.

Прогноз на 2023 был около 72 млн долларов США, расчетный порог составил около 74 млн. Фактически выручка составила около 70 млн. Государство пролетело мимо - доля государства равна нулю.

Что же случилось, почему выручка не пошла вверх?
А. Тариф в рост за расходами не пошёл: индексация тарифа была заморожена по договорённости с концедентом до конца 2025 года. И вот что мы видим - порог, с которого государство получает денежку, растёт с инфляцией, а выручка нет.

Б. Концессионер же называет две причины: эстакаду Камберен, которую государственное дорожное агентство открыло в марте 2023 года прямо на узле с платной трассой, и высокую инфляцию. Но по нашим расчетам с выручкой 2022 года государство тоже получило бы ноль. Высокая инфляция, заложенная в формулу, сыграла свою роль.

Cенегал нам показывает, что формулу раздела нужно проверять вместе с тарифом: если тариф заморожен, а порог индексируется, раздел доходов выключается сам собой.

В этом году мы проводим две деловые игры. Первая про структурирование ГЧП, вторая про реализацию контракта. Сенегальский кейс войдёт во вторую.

Хотите принять участие?

Канал Просто о ГЧП
@ppp_uzb

И еще про сенегальский проект - как правая рука не ведает что творит левая.

Две рекламные опоры на развязке под Дакаром довели концессионера до Верховного суда Сенегала.

1 ноября 2022 года компания SECAA, которая, как мы помним, эксплуатирует платную дорогу от Дакара до аэропорта AIBD, начала ставить две металлические опоры под рекламные щиты. Место: развязка у конференц-центра CICAD в Диамниадио, по одной опоре в каждом направлении.

Фундаменты залить успели.
А потом через три недели пришла Служба надзора и контроля землепользования, остановила подрядчика и вывезла часть оборудования. Основание: реклама на автотрассах якобы запрещена.

Позиция SECAA:
• такого запрета нет ни в одном законе или постановлении;
• контракт концессии рекламу прямо разрешает.

9 ноября 2023 года (через год!) Верховный суд встал на сторону концессионера и отменил решение службы.

Вроде мелочь. Но по контракту дополнительные доходы (ancillary revenue, то есть реклама и аренда придорожного сервиса) входят в выручку концессии. А с выручки выше порога, как мы помним, 40% положено государству. Как этот порог работает, мы разбирали в прошлом посте.

Дополнительные доходы растут быстро: около 0,8 млн долларов США в 2021 году и около 2,2 млн в 2023. Кроме рекламы это зоны отдыха, которые сданы в субконцессию четырем компаниям.

Получается, одна государственная служба год воевала с доходами частной компании, часть которых по контракту положена тому же государству. Мы еще дивиденды не затрагивали, ведь 25% в специальной проектной компании принадлежит государству...

На деловой игре по реализации контракта этот эпизод ляжет в простой вопрос: кто на стороне государства знает, что концессионеру разрешено, и кто предупреждает об этом остальные ведомства.

Канал Просто о ГЧП
@ppp_uzb

Завтра мы проводим деловую игру по подготовке проекта ГЧП.
Четыре раунда переговоров.
Целый день.
Финмодель, платежный механизм, политическое влияние, заинтересованные стороны, макроэкономическая ситуация - все смешалось в доме Болконских...

А пока готовимся к экзамену второго уровня Подготовка проектов ГЧП.

Есть ещё места в онлайн группе.
info@pppexpertise.co.uk

До встречи!

Канал Просто о ГЧП
@ppp_uzb

Сказка на ночь. Или на день.

Фермер выращивает яблоки, и ему нужен трактор. Прям позарез нужен: урожай яблок собирать.

Он знает, что трактор стоит 100 огурцов, и продавец берёт только огурцы.
Но у фермера нет огурцов. У него есть только яблоки, и сегодня одно яблоко стоит один огурец.

Продавец трактора говорит: «Ок, фермер, я тебя хорошо знаю. Бери трактор сейчас, а заплатишь через год. Но не 100 огурцов, а 104. Сам понимаешь, деньги со временем дешевеют».

А фермер боится. Вдруг через год за один огурец будут просить аж два яблока? Тогда 104 огурца обойдутся ему в кругленькое количество: 208 яблок.

И вот фермер идёт к банкиру, и они договариваются заранее:
• через год фермер принесёт 114 яблок
• ему выдадут 104 огурца
• и неважно, сколько тогда будут стоить яблоки, да хоть 500 яблок за один огурец

Почему 114, а не 104? А потому что банкир знает, что яблоки дешевеют быстрее огурцов, и закладывает это заранее. Лишние 10 яблок это плата за то, что фермер спит спокойно.

Через год фермер пришёл, обменял яблоки на огурцы и отдал их продавцу. Всё, трактор его.

Взрослые называют это валютным свопом (currency swap, обмен одной валюты на другую на заранее известных условиях). Яблоки это узбекские сумы, огурцы доллары.
А 114 вместо 104 это разница между ставкой Центрального банка Узбекистана (14%) и ставкой Федеральной резервной системы США (около 3,9%).

Канал Просто о ГЧП
@ppp_uzb

Я помню раньше, если проект финансировали сразу Азиатский банк развития (АБР) и Всемирный банк, стране приходилось работать с двумя кредиторами одновременно. Две проверки, два набора правил, два согласования на каждый шаг.

И вот в феврале 2025 года банки договорились работать иначе и подписали Full Mutual Reliance Framework (соглашение о полном взаимном признании процедур).

Раньше между банками развития такого соглашения не было.

Суть простая:
• Один банк становится главным, это ведущий кредитор (lead lender). Он готовит проект, следит за ним, и все идет по его правилам.
• Второй банк доверяет его проверкам и свою не повторяет.
• Страна от начала до конца проекта живет по одному набору правил.

Первые два проекта банки объявили в декабре 2025 года, и в них роли распределены по-разному.

Тонга: главный АБР
• Проект Tonga SECURE (устойчивые экономические коридоры и городская инфраструктура). Главный объект: мост длиной 720 метров через лагуну Фангаута и 2,1 км подъездных дорог. Мост разгрузит движение вокруг столицы Нукуалофы и даст людям путь эвакуации при стихийных бедствиях.
• АБР и Всемирный банк дают вместе около 120 млн долларов США, и это гранты, а не кредиты. Доля АБР 80 млн долларов США из Азиатского фонда развития, это грантовое окно банка для самых уязвимых стран. Около 40 млн долларов США, по нашему расчету, приходится на Всемирный банк.
• Правительство Тонга добавляет 25 млн долларов США.
• Строит новозеландская компания McConnell Dowell.
• Это крупнейший проект на деньги доноров за всю историю Тонга.

Фиджи: главный Всемирный банк
• Проект PHIT (Pacific Healthy Islands Transformation, оздоровление тихоокеанских островов). Он направлен против неинфекционных заболеваний: диабета, болезней сердца, рака. Такие болезни дают до 66% ранних смертей среди жителей региона трудоспособного возраста.
• Весь проект стоит 239,5 млн долларов США и охватывает Фиджи, Кирибати, Тонга и Тувалу, а через Тихоокеанское сообщество еще четыре страны. Это крупнейшая разовая операция Группы Всемирного банка в Тихоокеанском регионе.
• На Фиджи приходится 181,94 млн долларов США:
• Всемирный банк 93,5 млн
• АБР 50 млн, льготный кредит
• Фонд ОПЕК для международного развития 30 млн
• Pandemic Fund (фонд подготовки к пандемиям) 8,44 млн
• 70 млн долларов США из этих денег пойдут на главную больницу страны, Colonial War Memorial Hospital в Суве.

И вот к чему мы всё это рассказываем: теперь Узбекистан.

15 октября АБР подписал с Узбекистаном заём на 200 млн долларов США на модернизацию электросетей.

Это первый энергетический проект АБР по новой схеме.
• Главный здесь АБР.
• Всемирный банк в конце октября решит, добавлять ли еще 100 млн долларов США.
• На эти деньги обновят 60 крупных подстанций, сетью начнут управлять в цифровом виде, потерь станет меньше.
• Сеть сможет принять не меньше 3,3 ГВт мощности солнечных и ветровых станций.

Наш вывод: у Минэкономфина будет до 300 млн долларов США, одна команда подготовки и одни правила закупок, правила АБР.

Подрядчикам лучше сразу готовиться к тендерам по процедурам АБР, даже если часть денег даст Всемирный банк.

Канал Просто о ГЧП
@ppp_uzb

Три часа, четыре команды, одна платная дорога и бюджет, который всё время сокращается.

Сегодня в Астане мы завершили курс CP3P Preparation деловой игрой по разработке ГЧП, вместе с Азиатским банком развития.
Госслужащие работали проектной командой акимата и довели платный обход длиной 14 км от «красной» финансовой модели до финансового закрытия.

Каждый раунд приходило новое письмо с новыми правилами:
• акимат ограничил тариф, и командам пришлось выбирать механизм выручки и господдержку
• нефтяной шок урезал резерв лимита ГЧП, а АБР предложил три варианта займа
• кредитор потребовал DSCR 1,4 до финансового закрытия
• в финале шесть стресс-тестов: трафик, CAPEX, ставка, удержания по KPI, инфляция и OPEX

Победителя определило одно очко. Одна команда в каждом раунде сдавала верно с первого раза. Вторая построила единственную модель, которая выдержала все шесть шоков.

Главный урок дня для меня: под давлением команды сначала просят денег у бюджета.
Самый дешёвый рычаг, структура финансирования, был прямо в модели и не стоил бюджету ни тенге.

Спасибо участникам за энергию и споры, а АБР за партнёрство.
Следующий офлайн курс в Астане в ноябре
Увидимся!

Канал Просто о ГЧП
@ppp_uzb

мы в первый раз использовали ИИ как арбитра нашей деловой игры.
Он оценивал время команд, качество работы, проверял финмодели и учитывал шок-контент.

Надо уже делиться с товарищами, так?
Если так считаете, то лайкните.

Канал Просто о ГЧП
@ppp_uzb