Акварель предместий.

Шиповник эпохи декаданса.

"А попадал сразу в людскую кашу, в самую разношерстную толпу - толкались веселые парни с гармошкой, разгуливали саженные гвардейские солдаты в медных касках и долгополых шинелях с белым кожаным кушаком - и непременно в паре с маленькой розовой бабенкой в платочке, проплывали толстые салопницы-купчихи и тут же - балаганы были «в моде», и в обществе считалось по традиции тоже хорошим тоном посетить народное гуляние - прогуливались тоненькие барышни с гувернантками, гвардейские офицеры со своими дамами в меховых боа - словом, было «слияние сословий». Раз видели, как медленно проезжали вдоль балаганов придворные экипажи и тянулись длинным цугом кареты с любопытными личиками институток.

Внутри балаганов было холодно, они согревались лишь дыханием публики, и несчастные актеры говорили сиплыми голосами из последних сил, весь день без передышки горланя в ледяном воздухе.

Среди шума толпы вертелись и звенели карусели, и можно было лихо прокатиться верхом на деревянной лошадке в «яблоках», и стоял треск выстрелов в маленьких тирах - «стрельба в цель», к ним меня ужасно тянуло, но няня ни за что не пускала, боясь ружей и пуль и из опаски, что меня еще подстрелит какой-нибудь озорник. А покататься на круглых качелях мне и самому не очень хотелось. Хотя я был порядочный плакса, но трусом не был, наоборот, думал быть отважным героем, но тут было действительно страшно вдруг застрять и повиснуть в воздухе - и я только издали поглядывал, как летали на этих качелях в открытых будочках обнявшиеся парочки и лушили семечки. Но с какой завистью я смотрел на катавшихся с ледяных гор, которые казались гигантской высоты! Один только раз с кем-то из взрослых я с замиранием сердца ухнул с горы на салазках среди взвившейся ледяной пыли. Среди толпы стояли и раешники со своими заманчивыми домиками - за копейку можно было в круглое окошечко посмотреть на разные лубочные картинки и «перспективные» виды. Раешники с шутками зазывали прохожих и, объясняя картинку, импровизировали свои смешные прибаутки".

из воспоминаний художника Мстислава Добужинского о Петербурге 1880-х годов. Другие фрагменты здесь:

#петербургдобужинского

#петербургнапленку

"Нартов рассказывает, что он часто видал, как здесь (в токарной) государь знатных чинов людей потчевал за вины дубинкою, как они после того с веселым видом выходили в другие комнаты и в тот же день приглашаемы были к государеву столу, чтобы посторонние ничего не заметили. Не всякий виноватый удостоивался дубинки: она была знаком известной близости, доверия к наказуемому. Потому испытавшие такое наказание вспоминали о нем без горечи, как о милости, даже когда считали себя наказанными незаслуженно. А. П. Волынский после рассказывал, как во время персидского похода, на Каспийском море Петр по наговорам недругов прибил его, бывшего тогда астраханским губернатором, тростью, заменявшей дубинку в ее отсутствии, и только императрица «до больших побой милостиво довести не изволила». «Но, - добавлял рассказчик, - государь изволил наказать меня, как милостивый отец сына, своею ручкою и назавтра сам всемилостивейше изволил в том обмыслиться, что вины моей в том не было, милосердуя, раскаялся и паки изволил меня принять в прежнюю свою высокую милость».

Петр наказывал так лишь тех, кем дорожил и кого надеялся исправить этим средством. На доклад об одном корыстном поступке все того же Меншикова Петр отвечал: «Вина не малая, да прежние заслуги больше ее», подверг князя денежному взысканию, а в токарной прибил его дубиной при одном Нартове и выпроводил со словами:

«В последний раз дубина; впредь смотри, Александр, берегись!»".

из рассказов Василия Осиповича Ключевского о Петре Великом, другие фрагменты здесь:

#ключевскийопетре

Парадиз окраин.

ГУЛЯНЬЯ. - При гуляньях и других публичных собраниях дозволено иметь палатки для продажи чаю, кофе и проч., винной же выставки не дозволяется. Дозволено ходить по городу и на гуляньях с органами, но только днём до пробития вечерней зори, с платою 60 руб. ежегоднаго акциза.

Из краткого юридического словаря 1834 года, который не переиздавался двести лет, другие интересные термины читайте под заголовком:

#иноеправо1834

#петербургнапленку

Рыбы города Питера.

Вот и я, коллеги, краевед-старообрядец прельстился ИИ (Импозантными Измыслами). Периодически буду выкладывать здесь видео на основе фотографий старого Петербурга и своих собственных по разряду:

#самодвижущийсяпитер

Все оживленные фото, конечно, очень условная и вольная (иногда слишком) вариация на тему старого и нынешнего Петербурга. А потому претендуют на объем и импрессию куда больше, чем на историческую и бытовую достоверность.

Тем не менее, уверяю всех, как говорили прежде "смотрельщиков", что мои самодвижущиеся картинки приводятся в действие исключительно с помощью паровой тяги на английском угле, барочных дровах и иногда керосином и топленым свечным салом. Никакие современные технологии в этих открытках не используются.

Кино пока немое, но возможно, при успехе сценографий у публики, будет нанят за кашу со снетками и угол пожилой топёр из Коломны.

На картинке паровой катер, барки с дровами и живорыбные садки на Фонтанке у Аничкова моста, по мотивам фотокарточки 1900 года.

#самодвижущийсяпитер

"Еще чаще я ездил в гости (тоже иногда с ночевкой) к другому другу моего детства, Сташе, сыну дяди Евстафия, доктора, в их тесную квартирку на узенькой и темноватой Пушкинской улице, где в крошечном скверике стояла крошечная статуя Пушкина. Вначале мы играли в индейцев, потом, прочтя Жюль Верна, начали строить «Наутилус» и одновременно стали затеивать театр, что и сделалось нашим главным увлечением в ранней юности.

C Пушкинской дядя переехал на Кузнечный переулок - угол Ямской улицы* - против Владимирского собора, где я продолжал также часто бывать. Как я лишь впоследствии узнал, эта дядина квартира была соседней с той, где года два-три до этого скончался знаменитый «сочинитель», как тогда еще выражались, Достоевский.

Тот вид из окон квартиры, где я играл со Сташей и который я так отчетливо помню, - на черные штабели дров, глухой брандмауер и заборы, - этот печальный петербургский пеизаж был и перед глазами Достоевского. Сообразил я все это - и с немалым волнением - лишь взрослым".

*ул. Достоевского

из воспоминаний художника Мстислава Добужинского о Петербурге 1880-х годов. Другие фрагменты здесь:

#петербургдобужинского

#петербургнапленку

Человек в большом городе.

Du soleil au printemps.

#петербургнапленку

На воскресной Лиговке. Всех с праздником!

#самодвижущийсяпитер

Лиговский театр теней Люй Пиин, или в переводе фигурки из осыпавшейся штукатурки.

"Известен также третий анекдот, не менее убеждающий в постоянном стремлении Петра к распространению торговли и мореплавания в созданной им столице. Однажды спросил он голландского шкипера, где лучше ему кажется: в Архангельске или в Петербурге?

- Всем бы хорошо здесь, отвечал тот, да нет оладьев, и государь в тот же день угостил его у себя оладьями, и велел после готовить их для голландских шкиперов".

1817

из рассказов издателя Павла Свиньина о Новой Бирже. Другие фрагменты можно прочесть здесь:

#петербургпавласвиньина

Дело на весну.

Радуйтесь ветру, звёздному ветру! –
Каждый находит то, что искал:
Город сегодня, город сегодня,
Тонко поющий, лиловый бокал.

Ночь листопада, ночь листопада;
Каждый листок – золотой тамбурин,
Лунные рифы и море заката,
Алые грифы в мире глубин.

Золото в листьях, золото в листьях,
Подвиг и радость, чуждому мер!
Радуйтесь ветру, звёздному ветру,
Истина – ветер, жизнь – буриме.

"Буриме"

#стихироальдамандельштама

#петербургнапленку

Туманное утро у балаганов рядом с Исаакиевской площадью. Вид на нынешний Адмиралтейский проспект. По мотивам старинной фотографии.

#самодвижущийсяпитер

"Больше всего толпилось народу возле балаганного Деда. Дед с привязанной мочальной бородой и с молодым розовым лицом, всегда охрипший от мороза и нескончаемой болтовни, сидел верхом на балюстраде балаганного балкончика и откалывал разные непристойности по адресу рядом с ним стоявшей молодецки подбоченившейся девицы в рейтузах, туго обтягивавших ляжки, в гусарской куртке с бранденбурами и лихо надетой конфедератке. А то Дед намечал какую-нибудь жертву для глума в толпе, обыкновенно выбирал рыжего, народ кругом гоготал и еще пуще подзадоривал Деда. Няня всегда старалась увести меня подальше, чтобы меня не задавили и чтобы я не наслушался гадких словечек.

Балаганы после Масленицы стояли весь пост заколоченными. На Пасхе вновь оживали, но это было уже не то, под снегом и на морозе все было особенно веселым. Тут же веяло уже весной, на ветру пузырились полинявшие от дождя вывески. Горы уже не действовали, толпа шлепала по лужам, настроение бывало по-прежнему праздничным, но все было по другому. Именно масляничные балаганы в моем воспоминании и остались для меня окруженными незабываемой петербургской поэзией".

из воспоминаний о Петербурге 19-го века.

Сегодня проходит ежегодное заседание петербургского содружества профессиональных гидов-переводчиков и экскурсоводов.

А на заседание, как известно, мы ходим как на праздник!

С первым днём весны, коллеги! Оттаиваем!

La ville des toits.