"Еще чаще я ездил в гости (тоже иногда с ночевкой) к другому другу моего детства, Сташе, сыну дяди Евстафия, доктора, в их тесную квартирку на узенькой и темноватой Пушкинской улице, где в крошечном скверике стояла крошечная статуя Пушкина. Вначале мы играли в индейцев, потом, прочтя Жюль Верна, начали строить «Наутилус» и одновременно стали затеивать театр, что и сделалось нашим главным увлечением в ранней юности.

C Пушкинской дядя переехал на Кузнечный переулок - угол Ямской улицы* - против Владимирского собора, где я продолжал также часто бывать. Как я лишь впоследствии узнал, эта дядина квартира была соседней с той, где года два-три до этого скончался знаменитый «сочинитель», как тогда еще выражались, Достоевский.

Тот вид из окон квартиры, где я играл со Сташей и который я так отчетливо помню, - на черные штабели дров, глухой брандмауер и заборы, - этот печальный петербургский пеизаж был и перед глазами Достоевского. Сообразил я все это - и с немалым волнением - лишь взрослым".

*ул. Достоевского

из воспоминаний художника Мстислава Добужинского о Петербурге 1880-х годов. Другие фрагменты здесь:

#петербургдобужинского

#петербургнапленку

Человек в большом городе.

Du soleil au printemps.

#петербургнапленку

На воскресной Лиговке. Всех с праздником!

#самодвижущийсяпитер

Лиговский театр теней Люй Пиин, или в переводе фигурки из осыпавшейся штукатурки.

"Известен также третий анекдот, не менее убеждающий в постоянном стремлении Петра к распространению торговли и мореплавания в созданной им столице. Однажды спросил он голландского шкипера, где лучше ему кажется: в Архангельске или в Петербурге?

- Всем бы хорошо здесь, отвечал тот, да нет оладьев, и государь в тот же день угостил его у себя оладьями, и велел после готовить их для голландских шкиперов".

1817

из рассказов издателя Павла Свиньина о Новой Бирже. Другие фрагменты можно прочесть здесь:

#петербургпавласвиньина

Дело на весну.

Радуйтесь ветру, звёздному ветру! –
Каждый находит то, что искал:
Город сегодня, город сегодня,
Тонко поющий, лиловый бокал.

Ночь листопада, ночь листопада;
Каждый листок – золотой тамбурин,
Лунные рифы и море заката,
Алые грифы в мире глубин.

Золото в листьях, золото в листьях,
Подвиг и радость, чуждому мер!
Радуйтесь ветру, звёздному ветру,
Истина – ветер, жизнь – буриме.

"Буриме"

#стихироальдамандельштама

#петербургнапленку

Туманное утро у балаганов рядом с Исаакиевской площадью. Вид на нынешний Адмиралтейский проспект. По мотивам старинной фотографии.

#самодвижущийсяпитер

"Больше всего толпилось народу возле балаганного Деда. Дед с привязанной мочальной бородой и с молодым розовым лицом, всегда охрипший от мороза и нескончаемой болтовни, сидел верхом на балюстраде балаганного балкончика и откалывал разные непристойности по адресу рядом с ним стоявшей молодецки подбоченившейся девицы в рейтузах, туго обтягивавших ляжки, в гусарской куртке с бранденбурами и лихо надетой конфедератке. А то Дед намечал какую-нибудь жертву для глума в толпе, обыкновенно выбирал рыжего, народ кругом гоготал и еще пуще подзадоривал Деда. Няня всегда старалась увести меня подальше, чтобы меня не задавили и чтобы я не наслушался гадких словечек.

Балаганы после Масленицы стояли весь пост заколоченными. На Пасхе вновь оживали, но это было уже не то, под снегом и на морозе все было особенно веселым. Тут же веяло уже весной, на ветру пузырились полинявшие от дождя вывески. Горы уже не действовали, толпа шлепала по лужам, настроение бывало по-прежнему праздничным, но все было по другому. Именно масляничные балаганы в моем воспоминании и остались для меня окруженными незабываемой петербургской поэзией".

из воспоминаний о Петербурге 19-го века.

Сегодня проходит ежегодное заседание петербургского содружества профессиональных гидов-переводчиков и экскурсоводов.

А на заседание, как известно, мы ходим как на праздник!

С первым днём весны, коллеги! Оттаиваем!

La ville des toits.

От меня, как от той графини,
Шел по лесенке винтовой,
Чтоб увидеть рассветный, синий
Страшный час над страшной Невой.

из Ахматовой.

ДВОРНИК. - Дворник знает всех живущих в доме, смотрит за чистотою тротуара, улицы пред домом и двора. Если он впустит в заведываемый им дом беглого, или вообще неимущаго человека, не предъявив тогда же домоправителю, или будет несколько времени тайно от него их держать и укрывать, или наконец также без ведома домоправителя доставит кому-либо из находящихся в доме средство тайно выбыть, то по обнаружении сего, отдается в военную службу, если же негоден, то поступается с ним по общим уголовным законам.

Из краткого юридического словаря 1834 года, который не переиздавался двести лет, другие интересные термины читайте под заголовком:

#иноеправо1834

#петербургнапленку

Géométrie de la ville.

#петербургнапленку

"Петр не любил ни ливрей, ни дорогого шитья на платьях. Впрочем, в последние годы Петра у второй его царицы был многочисленный и блестящий двор, устроенный на немецкий лад и не уступавший в пышности любому двору тогдашней Германии. Тяготясь сам царским блеском, Петр хотел окружить им свою вторую жену, может быть для того, чтобы заставить окружающих забыть ее слишком простенькое происхождение.

Ту же простоту и непринужденность вносил Петр и в свои отношения к людям; в обращении с другими у него мешались привычки старорусского властного хозяина с замашками бесцеремонного мастерового. Придя в гости, он садился, где ни попало, на первое свободное место; когда ему становилось жарко, он, не стесняясь, при всех скидал с себя кафтан. Когда его приглашали на свадьбу маршалом, т. е. распорядителем пира, он аккуратно и деловито исполнял свои обязанности; распорядившись угощением, он ставил в угол свой маршальский жезл и, обратившись к буфету, при всех брал жаркое с блюда прямо руками. Привычка обходиться за столом без ножа и вилки поразила и немецких принцесс за ужином в Коппенбурге. Петр вообще не отличался тонкостью в обращении, не имел деликатных манер. На заведенных им в Петербурге зимних ассамблеях, среди столичного бомонда, поочередно съезжавшегося у того или другого сановника, царь запросто садился играть в шахматы с простыми матросами, вместе с ними пил пиво и из длинной голландской трубки тянул их махорку, не обращая внимания на танцевавших в этой или соседней зале дам. После дневных трудов, в досужие вечерние часы, когда Петр по обыкновению или уезжал в гости, или у себя принимал гостей, он бывал весел, обходителен, разговорчив, любил и вокруг себя видеть веселых собеседников, слышать непринужденную беседу за стаканом венгерского, в которой и сам принимал участие, ходя взад и вперед по комнате, не забывая своего стакана..".

из рассказов Василия Осиповича Ключевского о Петре Великом, другие фрагменты здесь:

#ключевскийопетре

Теперь то точно весна!

#петербургнапленку

"А как занятно было рассматривать то, что было изображено на вывесках встречных лавок и магазинов! На «мясной торговле» красовался бык на золотом фоне, стоящий на обрыве, внизу же мирно сидел барашек. На вывесках «зеленой и курятной» торговли были аппетитно нарисованы овощи - кочан капусты, морковка, репа, редиска или петухи, куры, утки, а иногда индюк с распущенным веером хвостом, а у «колониального» магазина - ананасы и виноград. Мелочные же лавочки были неизменно украшены вывеской с симметрично расставленными сахарными головками в синей обертке, пачками свечей и кусками «жуковского мыла», с синими жилками, в центре же красовалась стеклянная ваза с горкой кофейных зерен, а на фоне витали почтовые марки, почему-то всегда по три вместе. Мне также очень нравилась нарядная вывеска красилен Клиодта, где развевались разноцветные ленты, приятно закручивались свертки материй и кудрявились три страусовых пера разного цвета.

Меня занимали и окна «гробового мастера» Шумилова - там были выставлены гербы на овальных щитах, настоящие белые и черные страусовые перья и другие траурные украшения и длинные картинки, изображающие похоронную процессию с лошадьми в попонах и с факельщиками около колесниц. Все это, как и все те живописные петербургские вывески, были традициями далекого прошлого. А совсем старинными были и золотая виноградная гроздь, висевшая над виноторговлей «К. О. Шитт 1818» (всегда в подвале углового дома), и золотой ботфорт со шпорой (сапожник И. Гозе - папин поставщик!) на Владимирской, и столь привычные в Петербурге золотые кренделя под короной немецких булочных".


из воспоминаний художника Мстислава Добужинского о Петербурге 1880-х годов. Другие фрагменты здесь:

#петербургдобужинского

Вечер красные льёт небеса
В ледяную зелень стекла.
Облетевшие паруса
Серебром метель замела.

И не звёзды южных морей,
И не южного неба синь:
В золотых когтях якорей
Синева ледяных трясин.

Облетевшие мачты – сад,
Зимний ветер клонит ко сну,
А во сне цветут паруса –
Корабли встречают весну.

И синее небес моря,
И глаза – синее морей,
И, краснея, горит заря
В золотых когтях якорей.

"Замёрзшие корабли"

#стихироальдамандельштама

#петербургнапленку

Плавильня закатного солнца.

#петербургнапленку