И в догонку к сегодняшнему — книга Фила А. Нила “Hinterland: America's New Landscape of Class and Conflict”.

Если вы прочли уже упомянутую выше статью, то из самого названия книги будет ясно, о чём она: о том, как капиталистический порядок современности и его мощности формируют городское пространство: от сельской местности до пригородов, хабов и мегаполисов. Пространство крайне неоднородное, противоречивое и полное классового конфликта.

Экономика формирует городские пространства, внутри которых зреет политическое, способное перерасти в конфликт.

Бегу писать развернутую рецензию.

К сожалению, такие книги не попадут для перевода и издания в Strelka Press или другие издательства. Такая книга не попадёт в списки рекомендаций от популярных урбанистов. Потому что такое направление мысли бьёт мейнстрим по голове.

С этой пятницы по воскресенье в Шанинке пройдёт конференция «Векторы», посвященная опыту партисипации (соучастия) в российских городах за последние годы.

http://souchastniki2023.tilda.ws/

Вовлечение людей в обсуждение благоустройства, вот весь этот тренд про площадки, территории, лавочки, проекты, проектные семинары, соучастие в проектах городского развития — что это было в последние 10 лет? К чему привело?

Есть ощущение, что конференция может зафиксировать или подсветить не просто проблемы с соучастием, а то, в каком состоянии оказалась урбанистическая мысль и практика сегодня.

Бегло пока просмотрел темы докладов и честно говоря хочется окунуться в конференцию на все три дня. Тем много чрезвычайно интересных и важных, регистрируйтесь и приходите.

Я тоже буду выступать в воскресенье с докладом, где попробую показать, что модели соучастия/вовлечения горожан работают на отчуждение человека от города: это не просто имитация демократического участия.

Наоборот, это работающий и усиливающийся механизм по перераспределению власти и капитала в городских пространствах (не в пользу большинства), это интенсификация труда по производству городского пространства с возрастающим отчуждением. 

Антонио Негри о том, почему городское сегодня требует напряжённого внимания:

«Нет классовой борьбы без места, в котором она могла бы развиваться. Сегодня этим местом является территория мегаполиса. Когда-то это была фабрика; и это все еще фабрика, но сказать «фабрика» сегодня означает сказать что-то отличающееся от того, что это означало в старые времена. Сегодняшняя фабрика это мегаполис – с его производственными отношениями, его исследовательскими отраслями, его местами
непосредственного производства и потоками обращения и коммуникации, его цепочками и перевозками, его разделениями и границами, его кризисами производства и обращения...»

(From the Factory to the Metropolis, Essays Volume 2, 2018)

Москва в этом смысле предстает удивительным и масштабным примером, океаном направлений для исследований. Причем не только из-за масштаба города, но и динамики происходящего в нем за последнее десятилетие. А впереди явно могут иметь место различные развилки, корни которых есть уже и сейчас.
И плюсом идет важность исследования города с позиции Негри, поскольку такой подход может дать импульс к исследованию и пониманию процессов социальной действительности: как будущее подмигивает нам и зарождается уже сейчас, в данной действительности.

Трансляция секции «Партисипаторная Россия» в Шанинке

https://www.youtube.com/live/gv0uI3IIM3g?feature=share

Олег Паченков сегодня на сессии в Шанинке, ссылаясь на критику достижимости консенсуса Шанталь Муфф и на разделение политики и полиции у Рансьера:

«В соучастии, в урбанистике, мы все это время занимались деятельностью под названием полиция, мы занимались технической, менеджериальной деятельностью внутри отведенных нам клеточек, мы занимались тем, что оттачивали до совершенства наши технологии соучастия, выясняя, сколько сессий соучастия должно быть проведено, сколько участников должно присутствовать, какого типа это участники, сколько сессии должны длиться, в какое время происходить. Мы при этом оставляли в стороне вопросы гораздо более важные, вопросы, с которыми мы на самом деле в своих сессиях сталкивались, но мы предпочитали делать вид, что эти вопросы нас не волнуют, что эти вопросы для нас не актуальны, что эти вопросы на сессиях соучаствующего проектирования мы эти вопросы обсуждать не должны».

Потрясающе!

«Мы обслуживали потребителя, игнорируя политическую составляющую урбанистики и соучастия»

Сегодня на шанинской конференции «Векторы-2023» произошло то, чего я так долго ждал и к чему призывал: урбанисты открыто заговорили о том, что соучастие (партисипация) деполитизирует людей и работает на сохранение статус-кво вопреки обещаниям о демократизирующих эффектах. Это блестяще сделал в своём докладе социолог и урбанист из Санкт-Петербурга Олег Паченков. И я аплодирую ему стоя.

В глазах политических теоретиков Олег не сказал ничего нового: в нашу постполитическую эпоху из урбанистики (как и из всех других сфер жизни) изгнана политика, сервисная модель города победила, урбанисты создают продукт для потребителей, а соучастие это просто техника их удовлетворения. Урбанистика перешла из политики в «полицию» (по Рансьеру), конфликт и агонизм (по Муфф) в ней были заменены мнимым консенсусом и удовлетворением. В западной урбанистике это тоже давно известная проблема.

Однако ценность этого высказывания в том, что человек с репутацией и большим опытом практической работы в индустрии рефлексирует свою деятельность с помощью теории демократии и обращается к коллегам и к самому себе с такими давно назревшими острыми словами: «Мы сделали вид, что у урбанистики нет политической составляющей, мы повернулись к ней спиной, а лицом к сервисной составляющей». Олег хладнокровно демонстрирует коллегам, что партисипация стала просто ещё одной подпоркой политического режима. И речь не только про Россию, а про репрезентативные системы вообще.

Короче, послушайте самого Олега по ссылке, это очень хорошо.

Разумеется, некоторые урбанисты восприняли это как атаку на себя и обесценивание их трудов, потому что это действительно сильное покушение на их профессиональную картину мира. Надежда Снегрирева из ПГ8, например, ответила Олегу, что соучастию в России всего 10 лет и это слишком малый срок, чтобы делать выводы. Но на самом-то деле соучастию уже 60 лет — большой западный опыт в этом вопрсое ничем не отличается от короткого российского.

Уверовавшие в партисипацию постоянно просят потерпеть: вот-вот они соберут эмпирические данные, всё осмыслят, разработают хорошие методички, договорятся с заказчиками и тогда-то мы взберёмся на верхние ступени лестницы Арнштейн, где будет подлинная партисипация. Но это «вот-вот» постоянно откладывается, так что впору задуматься, нет ли тут концептуальных проблем, которые не решаются технически. Об этом был уже мой доклад (можно посмотреть по той же ссылке), про который я ещё напишу отдельно. А ещё на смежную тему в воскресенье ожидается доклад товарища Прокуронова.

Привилегию только профессиональных урбанистов (людей с опытом в архитектуре/проектировании или дизайне) говорить о городе и концептуальных проблемах урбанистики надо разрушать.

Дебаты в первый день шанинских векторов про соучастие красиво фиксируют начало такого разрушения.

Вспоминается отличный текст по этой проблеме от Энди Меррифилда, который не просто автор «Магического марксизма», но автор сильных книг и работ по урбанистике (неизвестных широкой публике в России).

‘Our era of technicians makes abundant use of the nominalised adjective “professional”: it seems to believe that therein lies some kind of guarantee.’ (Guy Debord 1991)

Соучаствующее проектирование и урбанистическая мысль в смятении. Ситуация превосходная. 
 
Секция Шанинских «Векторов» про соучастие за три дня прошла через серьёзные дебаты и настоящую политизацию — в этом нет сомнений. 
 
В первый же день доклады Олега Паченкова и Александра Замятина как следует встряхнули. В этом посте содержится суть дебатов первого дня, да и всей секции. 
 
Тут выражена основная линия спора: между политизирующей позицией, осмелившейся поставить под сомнение и дерзнувшей переопределить ключевые процессы и смыслы в соучастии и урбанистике, и позицией статус-кво «не трогайте, всё ок». 
 
Я присоединяюсь к позиции Олега и Александра. Соучастие требует серьёзной, именно политической концептуализации. В своем докладе я попробовал политизировать это политическое отношение к соучастию — через попытку погружения в полит.эконом. контекст.
 
Соучастие сейчас берется в вакууме, без своего положения в действительности неолиберального и капиталистического города. Это инструмент по сглаживанию конфликта и одновременно новый метод производства пространства, в котором воспроизводится антагонизм между трудом и капиталом.
 
Т.е. соучастие это в первую очередь процесс по активизации внимания и деятельности людей, труда (в широком смысле) по изменению пространства. Но настоящим бенефициаром изменений выступают не сами люди (будь они даже довольны результатом), а структурная властная коалиция администрации, девелоперов, экспертного сообщества, которая держала и продолжает держать в руках принятие всех ключевых решений и чьё положение усиливается за счет новых проектов и финансирования.
 
Дискуссия продолжается. Пётр Иванов представил свою критику, на ключевые пункты которой важно ответить.
 
«Если бы соучаствующее проектирование реально бы работало на деполитизацию горожан, то именно в столицах его бы наиболее активно продвигали».
 
Казалось бы, справедливый аргумент. Однако через отношения антагонизма труда по производству пространства и логики пространственной экспансии капитала такой аргумент выглядит слабее. В столичных городах точек для пространственной реализации/воплощения капитала предостаточно, где не надо ни с кем соучаствовать. В регионах концентрация капитала, готового на подобные проекты, все же меньше: поэтому выискиваются более точечные проекты — отдельные, малые элементы, в которых соучастие дает больше выгоды.
 
Распределение капитала в пользу поставщиков оборудования/производителей материалов/логистики/ экспертов— всё это прекрасно работает. Все главные рычаги в руках организаторов конкурса: вся энергия участников работает на них.
 
Поэтому вернее говорить об отчуждении человека от города —реполитизация вполне возможна через практики соучастия, но через именно политический подход к ним, а не через потребительский. Дискуссии и проектные семинары могут быть точкой для реполитизации — если вопросы будут поставлены политически.
 
«Разница политических процессов и непредсказуемость коалиций и перераспределения власти».
 
Ситуативно, разумеется, верное замечание: где-то собственник земли захочет одно, а горожане потребуют сквер, а их поддержит администрация. Пусть это требует повторения, но всё же — ключевые рычаги «делать/не делать» не в руках непосредственно горожан (это предельное выражение вопроса о перераспределении власти), а даже если в результате давления на власть сообщество получает свой проект (или само инициирует), в итоге прибыль (как стоимость, созданная гражданским участием) принадлежит поставщикам, производителям материальных объектов, администрации, круговорот капитала произойдет, всё здорово. Власть — решения и контроль за перераспределением излишка капитала в городе — осталась прежней. «Допуск» человека до корректировки отдельных элементов города — это еще не реполитизация.
 
Хочется отметить две вещи:
1. В осмыслении соучастия сегодня кризис.
2. Политизирующая позиция критики — результат противоречий, которые есть и в самой идеи соучастия (как показал Александр Замятин в своем докладе), так и в практике соучастия: в конкретной социальной действительности.

Обхватываю голову руками и что-то дрожит в груди. Я смотрю «Балладу о солдате». Еле дышу при просмотре «Судьбы человека». Глазницы вбирают в себя «Иди и смотри». Слеза подбирается ко мне из дальнего угла. Такого не должно быть.

Обхватываю голову руками и что-то дрожит в груди. В комнате играет «Темная ночь». Мою спину пропахала холодком музыка Окуджавы. «Белорусский вокзал» прикладывает меня плитой. Скорбь заговаривает со мной. Такого не должно быть.

Обхватываю голову руками и что-то дрожит в груди. Я нашел ещё один документ, касающийся боевого пути прадеда. Нашел подпись своего прадеда: на боевом донесении и на схеме расположения его танкового батальона. Ужас шепчет мне из темноты. Такого не должно быть.

Обхватываю голову руками и что-то дрожит в груди. Читаю о боях, через которые он прошел летом 1942-го года. Узнаю об этих боях через документы частей: ужас через ёмкий суровый слог донесений. Ужас кладет мне свою руку на плечо. Такого не должно быть.

Обхватываю голову руками и что-то дрожит в груди. Вчитываюсь в письма прадеда. Я перечитываю его письма. Мое сердце рвётся от «Тасинька, крошка моя, спешу сообщить, что я жив здоров и того тебе желаю…».

Обхватываю голову руками и что-то дрожит в груди. Перечитываю «Реквием» Рождественского. Перечитываю его ещё раз, и ещё раз, и снова:

Встречайте трепетную весну, люди Земли. Убейте войну, прокляните войну, люди Земли!
Мечту пронесите через года и жизнью наполните!.. Но о тех, кто уже не придет никогда, — заклинаю, — помните!

Обхватываю голову руками и что-то дрожит в груди. Я знаю о смертях, об убийствах, я знаю, что нынче война. Такого не должно быть.

Я смотрю в сумерки за окном. Обхватываю голову руками. Моя грудь дрожит. Взрыв салюта. Такого не должно быть.

В темноте на меня смотрят его глаза. Что я им скажу? Простите меня. Будь проклята, война.

Горожанин неолиберального мейнстрима – абстракция, форма, до которой редуцируется человек. Политэкономия раньше знала человека как рабочего; превращая тело и душу в подчиненный производству стоимости узел и элемент производственной и семиотической цепи, капитал озабочен и смысловым захватом.

Space, пространство, выступают отличным уголком, как примерочная комната в пункте выдачи заказов от OZON, тотального отчуждения — как в овеществленном, так и развеществленном отношении позволяя человеку иметь нечто за пределами стоимости и семиотики капитала и обмена: иметь себя горожанином.

Почувствовать себя самим собой в прогулке, в классном общественном пространстве, во дворе от лучших архитектурных бюро, на самокате с такой доступной моделью пользования, с кофе или шаурмой, в парке или в общественном транспорте, в такси или набережной, в театре или ТЦ, с оплатой картой и круглосуточной доставкой, фланировать на Хлебзаводе или сидеть на аллее в спальнике, быть или становится горожанином — мнимая свобода не быть узлом эксплуатации.

Беда в том, что это миф большого рендера: миф картинки, сказка, рассказчик которой сделает все, чтобы слушатель никогда не стал её персонажем. Идеи о счастье, самореализации, конкуренции, транслируемые поздним (так ли?) капитализмом, идут рука об руку с представлениями о счастливом горожанине в комфортной городской среде.

Новая лихорадка любым городским вечером: мейнстрим ищет и создаёт старую новую расу людей, которые рады тому, что их пусть и эксплуатируют в бешеном ритме 24/7, но ведь главное — у них остается возможность выйти в город и стать собой.

Горожанин в неолиберальном мейнстриме — помещенная относительно пространства и произведенная самим пространством композиция порабощенной души и раздушевленного тела.

В Зарядье видны берёзки, улыбаются люди и пахнет беспощадным насилием: тут проходит Мега-выставка под лейблом «Московский урбанистический форум».

Кишащие толпы лоснящихся и потных чиновников, молодых и не очень предпринимателей от городского пространства, делающих себе и имя, и деньги на преобразовании того, что они так ловко спрятали от всех. Вот дама в футляре а-ля чиновник средней руки уворачивается от встречной толпы, поправляет брошь и на вопрос компаньона «чем это пахнет?» отвечает уверенно: «ну не Шанель же!». А вот молодой бык, два метра, костюм вот-вот лопнет, ёрзает глазами по толпе, то и дело отвлекаясь на звонок: «нет, по ПЗЗ нет новостей», «да, я им документы отправил», «видел, как Ван Ваныч говорил с ними, я не знаю». Вот красивый зал, вот фуршет. Вот архитекторы, готовые аплодировать своему боссу. Вот молодые карьеристы, ещё не такие лощённые и потные, но не менее злые – и более проворные по части фото и селфи: этот-то выступает, этого-то слушали, а это я сам или сама. Вот армия волонтеров: бедные студенты, то и дело сбегающие покурить ягодный под или посмотреть тик-токи. Высокие гости, министры, топ-менеджеры, бесконечно уверенные в себе, но риторически слабые инвесторы, вот стремящиеся выглядеть достойно и уверенно урбанисты из то ли НИИ, то ли АО, то ли АНО, но знающие своё место: у ноги, по команде, по свистку. Вот программа форума рассказывает и о урбанистах трендсеттерах, и о активистах, и о блогерах. Все тут. Все в программе.

Кишащее море тех, кто сходит с ума от своей власти над городом. Жужжащее месиво костюмов, ароматов туалетной воды, потных жирных шей и тонких икр в дорогой и не очень обуви, притворных улыбок и отточенных умений сделать серьезные лица или пошутить когда надо. Довольные лица.

Вот она, властная коалиция чиновников, предпринимателей, экспертов, урбанистов. Они могут быть несогласны друг с другом, могут спорить, доказывать, обвинять, играть в политес. Последнее, впрочем, чаще. Но это одно целое, один организм власти: власти одного класса.

Представитель номенклатуры сияет своим светлым лицом на экране здания: «я вижу Москву городом курортом. К 2030-му да, это будет курорт для всех».

Кажется, этот человек вывел формулу господ этого города: не супермаркет, не фестиваль, а курорт. Стоит знать, кто это: архитектор в n-поколении, человек, считающий, что реновацию просто не так объяснили людям, настоящий city maker, автор Зарядья. Герой своего класса.

Он, и все такие же – от чиновника до никому не нужного последнего блогера урбаниста, от миллиардера до среднего серого архитектора, от арт-DIY-инфлюэнсера до про-мэрского активиста, от трендсеттера в урбанистике до корифея, от прогрессивного предпринимателя до маркетолога и пиарщика – мечтают о курорте для себя. Для своего класса.

Это город похлеще горьковского города жёлтого дьявола: этот никогда не спит, не бредит. «Что это?» – спрашивает ребёнок родителей, показывая на стройку и рабочих. Нечего ответить родителям. А это, тем временем, московский бог, перефразируя Горького.

Спасибо этому city maker’у. Проговорил формулу своего класса, с силой машины для установки свай вбивающий насилие над другими. Пока им курорт, остальным же – гнуть спины, продолжать верить в счастливое будущее, которое при таких доходах и обстановке не наступит, пользоваться скидками в магните, акциями в пятёрочке, изредка велодорожками и чаще всего темными улочками рано утром и поздно вечером, считать зарплату или штрафы, молиться, что не придётся тратиться на обувь на осень или телефон, продолжать надеяться на «ну, через год дай бог» и выполнять свою работу, попутно сталкиваясь не с берёзками, а со страданием, страхом, усталостью и бедностью. Все такие же, как у Stromae в клипе Sante.

Этим властителям подавай курорт – созданный большинством тех, кто на этот курорт не попадёт. Чьим трудом курорт создан, чьим доходом оплачен, чьим временем, мускулами и потом возможен. Курорт – идеально точная формула.

В Зарядье видны берёзки. Город расширяется: новые кластеры, пространства, подряды и процессы. Вот улыбаются люди. Пахнет беспощадным насилием.

Уже почти месяц в столице проходит Московский урбанистический форум (МУФ): нищета городской критики сегодня подтолкнёт нас либо не заметить этого явления, либо оценить превратно. Оставим в стороне тех, кто некритически подходит к МУФ — посмотрим на критику. Наскучившая и тоскливая критика снова повторяется: «ну что за дело, какой-то форум, про какой-то якобы город, кому это сегодня должно казаться важным?», «на форуме ничего всерьёз не обсуждается», «честных обсуждений нет», «пиар машина мэрии ведь, что тут нового-то, в начале сентября выборы». 

Такая критика бесполезна.

Критиковать МУФ следует не за то, чего на МУФ нет, не за то, что он не соответствует ожиданиям о некотором идеальном урбанистическом форуме. Нужно обратить внимание на те условия и обстоятельства, которые произвели на свет именно такой МУФ, на то, как действительные  противоречия города и пространства отражаются и сплетаются в нём. 

Написал об этом более развёрнуто.

https://open.substack.com/pub/prokuronov/p/124?utm_campaign=post&utm_medium=web