«По первому пути проходит тепловоз, будьте осторожны!» — информирует громкоговоритель на железнодорожной станции «Бишкек-1». Вот уже более века через нее курсируют поезда. И на эту же станцию когда-то прибыл эшелон с членами чехословацкого кооператива «Интергельпо» закладывать основы нового мира. Так, недалеко от станции ими был основан Рабочий городок, вдохновленный утопическими идеями Томмазо Кампанеллы об идеальном «Городе Солнца».

«По первому пути проходит тепловоз, будьте осторожны!» — этот звук проникает во все дворы домов, расположенных вблизи станции. Некоторые из них были построены интергельповцами. Среди таких домов — место нашего спектакля.

Рядом с ним разбит дзен-сад, он же сад в стиле бонсай. На протяжении многих лет, начиная с 90-х, он был ответом своих хозяев на вопрос: можно ли в условиях Бишкека построить альтернативную реальность своими собственными руками. Реальность, основанную на театре и литературе. Реальность со своей экологической системой и со своими ритмами.

Это место, где камни, деревья, мхи, дождевые черви, солнце, вода, гумус и труд каждого находятся в хрупком балансе, отвечая на вызовы глобального потепления. Туда мы и приглашаем вас.

Если смотреть на это более цинично, цель таких проектов ACDF, как Биеннале в Бухаре, — сделать Узбекистан более привлекательным для иностранных инвесторов. Придя к власти, Мирзиёев начал радикально реформировать изоляционистскую экономическую политику своего предшественника Ислама Каримова, первого постсоветского лидера Узбекистана: впервые открыв страну для значительных прямых иностранных инвестиций, ослабив ограничения на обмен валюты и запустив процесс приватизации государственных компаний, которые по-прежнему доминируют во многих наиболее прибыльных отраслях экономики. «Мы строим новый Узбекистан, — заявил Мирзиёев в своем обращении прошлым летом, — страну, которая открыта, свободна, стабильна и надежна для инвесторов».

Биеннале, триеннале и другие подобные крупные художественные события всегда были тесно связаны с социальными, политическими и экономическими устремлениями стран, которые их принимают. Однако за последнее десятилетие или около того в некоторых регионах мира с огромными богатствами и не слишком впечатляющими показателями в области прав человека биеннале и музей, спроектированный архитектором — лауреатом Притцкеровской премии, стали восприниматься практически как обязательные шаги для демонстрации готовности сотрудничать с Западом. Как написал Пабло Лариос в майском номере Artforum за 2025 год после посещения второй Биеннале исламского искусства в Джидде, Саудовская Аравия, — одной из множества подобных инициатив в странах Персидского залива, которые послужили моделью для ACDF в Узбекистане, — «современные государства диверсифицируют экономику и выстраивают многополярные альянсы; у них есть устойчивые гостиницы, развитая сфера питания и туризма; у них есть механизмы подотчетности правительства, противодействия коррупции и цифрового доступа; и они также проводят биеннале».

На первый взгляд, эти проекты в Бухаре, Джидде, Дохе или Диръия отличаются от своих предшественников в Венеции, Касселе, Сан-Паулу, Сиднее, Берлине или Стамбуле изменением акцента: это уже не художественные выставки, сформированные в результате взаимодействия с политизированным контекстом, а политические программы, в которых в качестве выбранного инструмента используется художественная выставка. Но, возможно, такое разделение слишком упрощает ситуацию: сегодня так много устоявшихся биеннале в международном художественном мире, кажется, рушатся под тяжестью собственных внутренних противоречий, обремененные конкурирующими и в конечном счете несовместимыми требованиями кураторов, художников, администраторов, организаций, предоставляющих финансирование, и местных властей. По крайней мере, в Бухаре цели совершенно ясны.