#мир_глазами_психоаналитика
#психоанализ_для_всех

Впервые о чужебесии написал Юрий Крижанич, русский ученый и писатель, который жил еще до эпохи Петра I. Чужебесием он назвал низкопоклонство перед всем иностранным и пренебрежение своим национальным: культурой, обычаями, языком и др.

Бешеная любовь и преклонение перед всем чужим и излишнее доверие иностранцам он считал гибельным для народа и страны.

Это желание стать другим народом, презрение ко всему своему и отрицание началось еще во время Великой смуты с конца XVI века, а Петр I сделал чужебесие практически обязательным явлением для высших слоёв общества.

Катастрофических размеров оно достигло в XIX веке, когда дворянство уже не знало русского языка, а интеллигенция была уверена, что у русского народа нет никакой самобытной истории, что этот народ - это только дикость и отсутствие чего-либо ценного.

Интересно, что за эпохой преклонения перед какой-либо нацией начиналась война именно с этой нацией, точнее, с государством.

Любите всё французское - получите Наполеона у себя дома во всей его красе, преклоняетесь перед немецким - примите Гитлера и вкусите все прелести немецкого порядка. Кого теперь у нас обожают, американцев?...

Чужебесие может поразить все слои общества и все сферы деятельности и есть области, более или менее им заражённые.

Речь не идет об отрицании важности взаимообменов, обучении тому, что у нас, например, не слишком развито. Учиться и перенимать опыт обязательно надо, это не лишает, а обогащает.

Но при одном условии: сохранения своей идентичности, творческого осмысления и присвоения чужого с критикой, выборочно, с целью не копирования, а развития своего.

Достоинство и самоуважение не надо приносить в жертву, тем более что её никто и не оценит.

Отрывок из доклада Н.В.Майн “Всеразрушающая ложь” с XI Конференции МПА.

Истина одна, правд много, а ложь бесконечна в своих вариациях. Для иллюстрации лжи, которая используется для защиты своей идентичности Я, и которая сама становится частью Я, приведем случай Алекса, описанный Мишелем Бертраном.

У Алекса за плечами долгая история неудач и унижений. Его школьное образование было катастрофическим, он не успевал в классе, и диагноз "дислексия" ему поставили очень поздно, из-за чего он не получил своевременной помощи логопеда. Его родители, очень простые и неграмотные люди, не понимали его проблем.

Отец критиковал его за то, что он недостаточно занимается, сестры смеялись над ним. Его отправили в специальный класс для инвалидов и умственно отсталых, что укрепило его чувство неполноценности. В течение нескольких лет он работал в ассоциации.

Как ему это удавалось? Он компенсировал свою несостоятельность, тренируя память и набираясь знаний из разных источников. Он не мог признать свою неспособность читать и писать, как все остальные, поэтому притворялся.

Например, когда у него спрашивали информацию, требующую записей, он делал вид, что пишет, а на самом деле что-то набрасывал и делал маленькие знаки, помогающие ему ориентироваться.

Его принимали за образованного человека. Он делал вид, что читал книги, о которых его спрашивали, но он просто расспрашивал друзей об авторах или произведениях, о сюжетах, о персонажах, и таким образом создавалось впечатление, что он их знает. Каждый раз он содрогался при мысли о том, что его обман раскроется.

Когда у ассоциации больше не было средств оплачивать его работу, увольнение стало для него настоящим облегчением. Он попытался пойти на курсы для взрослых. Затем последовала одна неудача за другой, потому что даже для ручной работы существуют экзамены. Нужно сдавать тесты и уметь читать, писать и считать.

Он попал в нисходящую спираль: чем больше он не решался столкнуться с ситуациями, в которых у него могли возникнуть трудности, тем сильнее становилось его чувство неполноценности, и тем менее способным он чувствовал себя в новых ситуациях.

Впоследствии он посещал логопедические занятия и смог научиться читать и писать, но очень медленно. Он закрывался дома, чтобы почитать, и ему требовалось очень много времени, чтобы расшифровать буквы одну за другой.

Затем он временно работал в ресторане. Клиенты любили его за дружелюбие и услужливость, и причина, по которой он перестал работать в ресторанном бизнесе, несмотря на предложения босса о повышении, заключалась в том, что он должен был принимать заказы в письменном виде, а он этого не мог.

На отдыхе он познакомился с девушкой, с которой у него завязались романтические отношения. Они договорились писать друг другу и увидеться снова. Но как только он вернулся во Францию, он отправил ей телефонное сообщение, в котором сказал, что их отношения должны прекратиться, что он недостаточно хорош для нее.

Он не отвечал на ее письма и телефонные звонки. Когда она приехала в Париж, он отказался с ней встречаться и в итоге выбросил свой мобильный в Сену, чтобы больше не слышать и не разговаривать с ней. Он сказал ей, что занимается гуманитарной деятельностью и должен скоро уехать.

Вся ложь Алекса касается его личности. Он всегда жил под ложной личиной, он ничего не мог с этим поделать, ему жизненно необходимо было, чтобы его принимали за того, кем он не был.

Он ставил себя в невыносимые ситуации. Он винил и обвинял себя. Он лишал себя еды, чтобы наказать себя. Но он не мог вести себя иначе.

Ложь Алекса скрывает фундаментальный стыд, порожденный неустранимой дистанцией между реальным Я и тем, каким оно хотело бы быть.

Больше всего он боится, что взгляд другого человека уничтожит его, разоблачив, потому что тогда он предстанет голым, но ложь безнадежна, потому что взгляд другого - это не только внешний взгляд, но и взгляд, обращенный внутрь себя.

Он лжет, чтобы выжить, но часть его знает, что он лжет, и над его головой висит "Дамоклов меч потенциального разоблачения". И у разоблаченного лжеца остается только один выход: исчезнуть.