Эмоциональное заражение
Поскольку эмоционально незрелые люди плохо осознают свои чувства и не умеют их выражать, они обычно действуют под влиянием эмоций, вместо того чтобы говорить о них. Они используют метод общения, известный как эмоциональное заражение, который заключается в том, чтобы заставить другого почувствовать то, что чувствуешь сам.
Младенцы и маленькие дети доносят свои потребности именно с помощью эмоционального заражения. Они плачут и беспокойно себя ведут до тех пор, пока заботящиеся о них взрослые не поймут, в чем проблема, и не решат ее. Эмоциональное заражение помогает взрослому понять, что чувствует расстроенный малыш, и побуждает его предпринять все возможное, чтобы его успокоить.
Эмоционально незрелые взрослые сообщают о своих чувствах этим же примитивным способом, не проговаривая словесно свои переживания и потребности. Став родителями, такие люди расстраивают своих детей и всех окружающих, если огорчены сами. В результате другие, как правило, готовы сделать все что угодно, лишь бы им стало лучше. При такой смене ролей ребенок заражается негативными эмоциями родителя и чувствует свою ответственность за то, чтобы родителю стало лучше.
Однако если расстроенный родитель
не пытается понять свои чувства, проблема не решается. Вместо этого неприятные чувства просто передаются окружающим, и все начинают реагировать на них, не понимая, что на самом деле не так.
Кроме того, такие люди уверены, что окружающие должны угадывать их желания, и часто поддаются гневу, если это происходит недостаточно быстро.
Они не любят заявлять о своих потребностях. Вместо этого они ничего не предпринимают и ждут, пока кто-нибудь заметит, что с ними происходит.
Классическое невысказанное требование звучало бы так: «Если бы ты действительно любил меня, ты бы знал, чего я хочу».
Поскольку эмоционально незрелые люди плохо осознают свои чувства и не умеют их выражать, они обычно действуют под влиянием эмоций, вместо того чтобы говорить о них. Они используют метод общения, известный как эмоциональное заражение, который заключается в том, чтобы заставить другого почувствовать то, что чувствуешь сам.
Младенцы и маленькие дети доносят свои потребности именно с помощью эмоционального заражения. Они плачут и беспокойно себя ведут до тех пор, пока заботящиеся о них взрослые не поймут, в чем проблема, и не решат ее. Эмоциональное заражение помогает взрослому понять, что чувствует расстроенный малыш, и побуждает его предпринять все возможное, чтобы его успокоить.
Эмоционально незрелые взрослые сообщают о своих чувствах этим же примитивным способом, не проговаривая словесно свои переживания и потребности. Став родителями, такие люди расстраивают своих детей и всех окружающих, если огорчены сами. В результате другие, как правило, готовы сделать все что угодно, лишь бы им стало лучше. При такой смене ролей ребенок заражается негативными эмоциями родителя и чувствует свою ответственность за то, чтобы родителю стало лучше.
Однако если расстроенный родитель
не пытается понять свои чувства, проблема не решается. Вместо этого неприятные чувства просто передаются окружающим, и все начинают реагировать на них, не понимая, что на самом деле не так.
Кроме того, такие люди уверены, что окружающие должны угадывать их желания, и часто поддаются гневу, если это происходит недостаточно быстро.
Они не любят заявлять о своих потребностях. Вместо этого они ничего не предпринимают и ждут, пока кто-нибудь заметит, что с ними происходит.
Классическое невысказанное требование звучало бы так: «Если бы ты действительно любил меня, ты бы знал, чего я хочу».
❤15
Комплекс слияния в отношениях: ты-это я?
В аналитической психологии понятие комплекса слияния описывает глубокую бессознательную установку, в которой личные границы размываются в отношениях с другим. Это не столько про любовь, сколько про попытку восстановить раннюю материнскую симбиозную связь, где отдельности ещё не было, и добрать чувства эмоционального тепла, безопасности и привязанности, которые могли не удовлетворяться.
Слияние часто маскируется под «глубокую близость», но за ним скрыта регрессия к доэдипальному уровню - когда партнёр воспринимается как «контейнер» для собственного бессознательного.
Это возвращение к внутреннему материнскому объекту, к архетипу великой матери, которая даёт ощущение защищённости, но взамен требует отказа от автономии.
Что происходит при активизации комплекса слияния:
❤️ Один из партнёров бессознательно отказывается от своей автономии и психической отдельности, передавая другому функцию удержания целостности.
❤️ Начинается проекция - партнёр становится образом «идеального другого», либо, напротив, «поглощающей матери», в зависимости от фазы слияния.
❤️ Любая дистанция переживается как угроза целостности и вызывает сильную тревогу, часто неосознаваемую, отчего хочется «догнать» партнера.
❤️ Попытка сохранить тотальное слияние приводит к тревоге, истощению, ревности, жертвенности.
В паре, где активен этот комплекс, люди существуют не как отдельные субъекты, а как единая проективная система, либо же один пытается слиться, а другой этому противостоит, разворачивая сценарий «преследования». Но только через признание границ, боли разделения и принятие теневых аспектов (тревоги, одиночества, свободы) начинается движение к подлинной, зрелой связи.
Близость без слияния - это искусство держать другого за руку, не сжимая. Но и очень важно - принять свою тревогу раздельности и дать ей место как важной ступени сепарации.
Это путь через внутреннюю зиму, как у Деметры из мифа, к новому этапу отношений, где каждый остаётся собой, но выбирает быть вместе.
В аналитической психологии понятие комплекса слияния описывает глубокую бессознательную установку, в которой личные границы размываются в отношениях с другим. Это не столько про любовь, сколько про попытку восстановить раннюю материнскую симбиозную связь, где отдельности ещё не было, и добрать чувства эмоционального тепла, безопасности и привязанности, которые могли не удовлетворяться.
Слияние часто маскируется под «глубокую близость», но за ним скрыта регрессия к доэдипальному уровню - когда партнёр воспринимается как «контейнер» для собственного бессознательного.
Это возвращение к внутреннему материнскому объекту, к архетипу великой матери, которая даёт ощущение защищённости, но взамен требует отказа от автономии.
Что происходит при активизации комплекса слияния:
В паре, где активен этот комплекс, люди существуют не как отдельные субъекты, а как единая проективная система, либо же один пытается слиться, а другой этому противостоит, разворачивая сценарий «преследования». Но только через признание границ, боли разделения и принятие теневых аспектов (тревоги, одиночества, свободы) начинается движение к подлинной, зрелой связи.
Близость без слияния - это искусство держать другого за руку, не сжимая. Но и очень важно - принять свою тревогу раздельности и дать ей место как важной ступени сепарации.
Это путь через внутреннюю зиму, как у Деметры из мифа, к новому этапу отношений, где каждый остаётся собой, но выбирает быть вместе.
Please open Telegram to view this post
VIEW IN TELEGRAM
1❤11🔥7😢2
Преждевременное взросление – история расщепления личности на травмированную и адаптивную части
Раннее взросление рассматривается не как показатель зрелости, а как свидетельство нарушенного хода индивидуального развития, когда у ребенка не было выбора реагирования. И чтобы пережить внешний и внутренний хаос, психике жизненно необходимо защищаться расщеплением: внутренним разделением между травмированным, аффективно замороженным аспектом личности и адаптивной, внешне функционирующей частью, которую Дональд Винникотт обозначил как Ложное Я.
То есть, мы имеем дело с расщеплением психики, при котором одна часть личности остаётся застывшей в травматическом опыте (часто символически — в фигуре Ребёнка), а другая — преждевременно «взрослеет», перенося акцент из внутреннего мира в сторону адаптации к внешнему.
Адаптивное Я формируется как реакция на небезопасную среду – когда потребности ребенка в эмоциональном отражении и контейнировании, надежной привязанности и свободе быть собой остаются без ответа. В такой ситуации подлинное Я отступает в тень, и на его месте возникает фасадная, «корректная» версия личности, способная выживать в неблагоприятных условиях.
Вокруг травмированной части Я формируется защитный внутренний комплекс, который включает в себя такие части, как Ангела-Хранителя (доброкачественную защиту) и Садиста или Преследователя (злокачественную сторону той же защиты). Эти образы действуют как «внутренние фигуры», которые контролируют доступ к травмированной части. Они охраняют её, но также не дают ей быть интегрированной, потому что контакт с ней ассоциируется с угрозой психической гибели. Ступать во что-то новое и лучшее страшно и больно, как бы странно это не звучало.
На уровне поведения и самоощущения расщепление между Ложным Я и Травмированным Я может выражаться в следующих паттернах:
🟢 Гиперответственность и перфекционизм. Человек чувствует, что должен «держать всё под контролем», не имеет права на ошибку или слабость. За этим стоит детское убеждение: «Если я буду идеальным, меня будут любить/не бросят/не накажут».
🟢 Сложности с самоощущением. Внутри — ощущение «пустоты», фальшивости или того, что «я не знаю, кто я на самом деле». Это результат жизни через Ложное Я, в отрыве от подлинных чувств и потребностей.
🟢 Чрезмерная ориентация на потребности других. Человек как будто живёт «снаружи» — угадывает, чего ждут, как нужно себя вести, избегая конфронтации или проявления собственной воли.
🟢 Необъяснимая тревога, упадок сил, депрессия. Это могут быть сигналы того, что вытесненная часть Я пытается быть услышанной, но сознание не готово её принять.
🟢 Зависимость от признания и внешней оценки. Когда внутреннее самоощущение хрупко или отсутствует, единственным источником самоценности становится внешний отклик. В отношениях такие люди часто берут на себя родительскую роль, эмоционально «заботясь» о других, но не умея принимать заботу сами. Им сложно быть уязвимыми, просить о помощи или признавать собственную потребность в поддержке.
Чем лучше работают внутренние защиты, тем меньше у человека доступа к живой эмоциональной жизни. И наоборот: путь к восстановлению целостности требует ослабления этих защит, что может сопровождаться ощущением угрозы, тревоги, боли и даже экзистенциального ужаса (и именно тут могут появиться мысли, что терапия не работает, в ней не должно быть так больно) — именно потому, что защита была сформирована в условиях угрозы разрушения.
Цель терапии в таком случае — не разрушение Адаптивного Я (Ложного Я), а интеграция расщеплённой структуры. Это тонкая и длительная работа по восстановлению связи между сознанием и вытесненными аффектами, между адаптивной маской и подлинной сущностью. Такой путь требует времени, безопасности, и часто – символического «разрешения» быть ребёнком там, где этого никогда не было позволено.
Постепенно внутренний мир наполняется новыми связями: то, что было травмировано, – услышано; то, что было отщеплено, — интегрировано; и то, что выживало ценой себя, – получает признание за свою роль в защите психики.
Раннее взросление рассматривается не как показатель зрелости, а как свидетельство нарушенного хода индивидуального развития, когда у ребенка не было выбора реагирования. И чтобы пережить внешний и внутренний хаос, психике жизненно необходимо защищаться расщеплением: внутренним разделением между травмированным, аффективно замороженным аспектом личности и адаптивной, внешне функционирующей частью, которую Дональд Винникотт обозначил как Ложное Я.
То есть, мы имеем дело с расщеплением психики, при котором одна часть личности остаётся застывшей в травматическом опыте (часто символически — в фигуре Ребёнка), а другая — преждевременно «взрослеет», перенося акцент из внутреннего мира в сторону адаптации к внешнему.
Адаптивное Я формируется как реакция на небезопасную среду – когда потребности ребенка в эмоциональном отражении и контейнировании, надежной привязанности и свободе быть собой остаются без ответа. В такой ситуации подлинное Я отступает в тень, и на его месте возникает фасадная, «корректная» версия личности, способная выживать в неблагоприятных условиях.
Вокруг травмированной части Я формируется защитный внутренний комплекс, который включает в себя такие части, как Ангела-Хранителя (доброкачественную защиту) и Садиста или Преследователя (злокачественную сторону той же защиты). Эти образы действуют как «внутренние фигуры», которые контролируют доступ к травмированной части. Они охраняют её, но также не дают ей быть интегрированной, потому что контакт с ней ассоциируется с угрозой психической гибели. Ступать во что-то новое и лучшее страшно и больно, как бы странно это не звучало.
На уровне поведения и самоощущения расщепление между Ложным Я и Травмированным Я может выражаться в следующих паттернах:
Чем лучше работают внутренние защиты, тем меньше у человека доступа к живой эмоциональной жизни. И наоборот: путь к восстановлению целостности требует ослабления этих защит, что может сопровождаться ощущением угрозы, тревоги, боли и даже экзистенциального ужаса (и именно тут могут появиться мысли, что терапия не работает, в ней не должно быть так больно) — именно потому, что защита была сформирована в условиях угрозы разрушения.
Цель терапии в таком случае — не разрушение Адаптивного Я (Ложного Я), а интеграция расщеплённой структуры. Это тонкая и длительная работа по восстановлению связи между сознанием и вытесненными аффектами, между адаптивной маской и подлинной сущностью. Такой путь требует времени, безопасности, и часто – символического «разрешения» быть ребёнком там, где этого никогда не было позволено.
Постепенно внутренний мир наполняется новыми связями: то, что было травмировано, – услышано; то, что было отщеплено, — интегрировано; и то, что выживало ценой себя, – получает признание за свою роль в защите психики.
Please open Telegram to view this post
VIEW IN TELEGRAM
1💔14❤5
Маниакальные защиты психики. Бегство от внутренней реальности
Когда душа переживает утрату, одиночество или крах прежних представлений о себе, сознание может не выдержать встречи с этой тьмой. И тогда включается маниакальные защиты – внезапная эйфория, повышенная активность, якобы «светлая» энергия, за которой прячется страх падения в бессознательное.
В юнгианской символике это – как герой, который, не оплакав утрату, бросается в новый поход. Не ради цели, а чтобы не слышать внутри мольбу о замедлении. Человек в этот момент может говорить: «Я чувствую, что всё налаживается! Я полон идей! Всё прекрасно!» – но если вслушаться, то за словами звучит тревога. Он не в соединении с собой, а в сопротивлении скорби, с которой нужно было бы сесть рядом в молчании.
Маниакальные защиты часто следуют за потерей, отвержением, провалом или стыдом. Человек устремляется в новые проекты, трудоголизм, фантазии, путешествия, отношения и активности, чтобы не сталкиваться с внутренним хаосом. Это – попытка перепрыгнуть боль, миновать стадию распада. Но в юнгианском процессе падение в темницу души необходимо для подлинной трансформации. Только пройдя через ночь, можно встретить утро – не мнимое, а настоящее.
Но как формируются такие психологические защиты? В раннем возрасте, сталкиваясь с болезненными и травматичными ситуациями, ребенок стремится сохранить представление о себе и своих близких как о добрых и хороших. Он хочет удержать их в своем внутреннем мире в идеализированном виде. Однако одновременно он может испытывать сильное желание избавиться от жестоких, пугающих или отвергающих взрослых, которые причиняют ему боль. В итоге в его психике сохраняются как положительные, так и отрицательные образы близких в виде невыносимой для ребенка амбивалентности. При этом плохие фигуры продолжают атаковать, зачастую на протяжении всей жизни. Это приводит к постоянному внутреннему конфликту: ребенок пытается защититься от нападающих изнутри родителей, и защитить от их плохости хорошие фигуры родителей.
Чтобы убежать от внутреннего конфликта, от депрессии и тревоги, агрессии и отчаяния, которые он вызывает, человеку часто приходиться жить очень активно, и отрицать наличие конфликта внутри. Если внутренняя реальность – это ад, если она не может быть убежищем, то от нее нужно защищаться – и бегством в реальность внешнюю, и всемогущими фантазиями.
Люди с маниакальными защитами могут переживать весь спектр эмоций от гнева до счастья, но вот состояние безмятежного покоя им практически незнакомо. Такая жизнь время от времени неизбежно приводит к истощению. Но чтобы начали происходить изменения, нужно остановиться и взглянуть туда, где очень страшно – во внутрь себя. Трансформация – это не спринт. Это алхимия. И даже золото создаётся в чёрном сосуде.
Когда душа переживает утрату, одиночество или крах прежних представлений о себе, сознание может не выдержать встречи с этой тьмой. И тогда включается маниакальные защиты – внезапная эйфория, повышенная активность, якобы «светлая» энергия, за которой прячется страх падения в бессознательное.
В юнгианской символике это – как герой, который, не оплакав утрату, бросается в новый поход. Не ради цели, а чтобы не слышать внутри мольбу о замедлении. Человек в этот момент может говорить: «Я чувствую, что всё налаживается! Я полон идей! Всё прекрасно!» – но если вслушаться, то за словами звучит тревога. Он не в соединении с собой, а в сопротивлении скорби, с которой нужно было бы сесть рядом в молчании.
Маниакальные защиты часто следуют за потерей, отвержением, провалом или стыдом. Человек устремляется в новые проекты, трудоголизм, фантазии, путешествия, отношения и активности, чтобы не сталкиваться с внутренним хаосом. Это – попытка перепрыгнуть боль, миновать стадию распада. Но в юнгианском процессе падение в темницу души необходимо для подлинной трансформации. Только пройдя через ночь, можно встретить утро – не мнимое, а настоящее.
Но как формируются такие психологические защиты? В раннем возрасте, сталкиваясь с болезненными и травматичными ситуациями, ребенок стремится сохранить представление о себе и своих близких как о добрых и хороших. Он хочет удержать их в своем внутреннем мире в идеализированном виде. Однако одновременно он может испытывать сильное желание избавиться от жестоких, пугающих или отвергающих взрослых, которые причиняют ему боль. В итоге в его психике сохраняются как положительные, так и отрицательные образы близких в виде невыносимой для ребенка амбивалентности. При этом плохие фигуры продолжают атаковать, зачастую на протяжении всей жизни. Это приводит к постоянному внутреннему конфликту: ребенок пытается защититься от нападающих изнутри родителей, и защитить от их плохости хорошие фигуры родителей.
Чтобы убежать от внутреннего конфликта, от депрессии и тревоги, агрессии и отчаяния, которые он вызывает, человеку часто приходиться жить очень активно, и отрицать наличие конфликта внутри. Если внутренняя реальность – это ад, если она не может быть убежищем, то от нее нужно защищаться – и бегством в реальность внешнюю, и всемогущими фантазиями.
Люди с маниакальными защитами могут переживать весь спектр эмоций от гнева до счастья, но вот состояние безмятежного покоя им практически незнакомо. Такая жизнь время от времени неизбежно приводит к истощению. Но чтобы начали происходить изменения, нужно остановиться и взглянуть туда, где очень страшно – во внутрь себя. Трансформация – это не спринт. Это алхимия. И даже золото создаётся в чёрном сосуде.
❤9🔥4🥰2
Друзья, добрый день! 🤩
Мы с моим коллегой Владом в следующий четверг 22 мая в 20.00 проведем прямой эфир на одну из самых животрепещущих тем - Матери.
Мы рассмотрим материнский комплекс, архетип Великой и Ужасной Матери, отношения привязанности: травматизация в детско-материнских отношениях, как они влияют на нас, наше психологическое состояние и поведение, на работу и собственную идентичность, выбор партнера и отношения и т.д.
Чтобы эфир был максимально полным для Вас, Вы можете задать анонимные вопросы без лишней критики и цензуры по активной ссылке, а мы ответим на них при встрече.
Заранее благодарю!
Мы с моим коллегой Владом в следующий четверг 22 мая в 20.00 проведем прямой эфир на одну из самых животрепещущих тем - Матери.
Мы рассмотрим материнский комплекс, архетип Великой и Ужасной Матери, отношения привязанности: травматизация в детско-материнских отношениях, как они влияют на нас, наше психологическое состояние и поведение, на работу и собственную идентичность, выбор партнера и отношения и т.д.
Чтобы эфир был максимально полным для Вас, Вы можете задать анонимные вопросы без лишней критики и цензуры по активной ссылке, а мы ответим на них при встрече.
Заранее благодарю!
Please open Telegram to view this post
VIEW IN TELEGRAM
❤8🔥8
Размышляла сегодня над одной вещью: Степень, до которой может эмоционально вырасти человек, зависит от того, сколько правды он может выдержать о себе, не уходя в побег, защиту и нападение на себя и других. Без чувства вины, стыда или желания сбежать во всех смыслах.
Насколько мы можем признавать разную правду о себе и выдерживать себя. Если мы видим и выдерживаем себя, то автоматически можем делать это с Другими, и перестаем жить в узком мире.
Да, уже не получится жить в комфортном забвении, но это дает новый уровень глубины. Например, в отношениях мы встречаемся тоже на определенном уровне понимания себя, и автоматически - Другого. И если один существует «поверхностно», а Другой уже может немного щурясь смотреть во внутрь и видеть, то эта конструкция не будет прочной и без совместной работы разрушится.
Погружение - это в том числе дико страшно, ведь, что отжило свое и не работает, а только отравляет жизнь - должно разрушиться. Но только для того, чтобы создалось что-то новое и истинное.
Насколько мы можем признавать разную правду о себе и выдерживать себя. Если мы видим и выдерживаем себя, то автоматически можем делать это с Другими, и перестаем жить в узком мире.
Да, уже не получится жить в комфортном забвении, но это дает новый уровень глубины. Например, в отношениях мы встречаемся тоже на определенном уровне понимания себя, и автоматически - Другого. И если один существует «поверхностно», а Другой уже может немного щурясь смотреть во внутрь и видеть, то эта конструкция не будет прочной и без совместной работы разрушится.
Погружение - это в том числе дико страшно, ведь, что отжило свое и не работает, а только отравляет жизнь - должно разрушиться. Но только для того, чтобы создалось что-то новое и истинное.
1❤15 2
Друзья, добрый день! 👁
Приглашаю Вас сегодня в 20.00 на прямой эфир про отношения с Матерью и их влияние на нашу личность. С моим коллегой Владом мы разберем эту тему с разных сторон и ответим на Ваши вопросы.
Подключиться можно по ссылке в шапке канала, до встречи!
«Для человека с позитивным материнским комплексом типичным является ожидание, что жизнь и мир будут его питать, восхищаться им, что они знают, что для него хорошо, как мать, дающая абсолютно все. Когда такие люди приближаются к другим с таким ожиданием, то они самоуверенно убеждены, что сами по себе являются обогащением жизни других.
Проблема состоит в том,
что в соответствии с этим убеждением такие люди ищут партнершу или
партнера, который исполнил бы все их желания и потребности за них. В них всегда присутствует молчаливое беспокойство, что нынешний партнер или партнерша как-то препятствуют встрече с действительно самым лучшим партнером или партнершей. Это приносит беспокойство и неуверенность в отношениях. И пока человек слит с материнским комплексом, то, как правило, их выбирают, а не они сами делают выбор».
Приглашаю Вас сегодня в 20.00 на прямой эфир про отношения с Матерью и их влияние на нашу личность. С моим коллегой Владом мы разберем эту тему с разных сторон и ответим на Ваши вопросы.
Подключиться можно по ссылке в шапке канала, до встречи!
«Для человека с позитивным материнским комплексом типичным является ожидание, что жизнь и мир будут его питать, восхищаться им, что они знают, что для него хорошо, как мать, дающая абсолютно все. Когда такие люди приближаются к другим с таким ожиданием, то они самоуверенно убеждены, что сами по себе являются обогащением жизни других.
Проблема состоит в том,
что в соответствии с этим убеждением такие люди ищут партнершу или
партнера, который исполнил бы все их желания и потребности за них. В них всегда присутствует молчаливое беспокойство, что нынешний партнер или партнерша как-то препятствуют встрече с действительно самым лучшим партнером или партнершей. Это приносит беспокойство и неуверенность в отношениях. И пока человек слит с материнским комплексом, то, как правило, их выбирают, а не они сами делают выбор».
Please open Telegram to view this post
VIEW IN TELEGRAM
❤10🙏3
Друзья, добрый день!
Прикрепляю запись эфира⬇️
Прикрепляю запись эфира
Please open Telegram to view this post
VIEW IN TELEGRAM
Forwarded from Юнгианство с Владом Янюшкиным
Все дело в маме? Как мать влияет на судьбу человека
Запись вчерашнего эфира. Разобрали, как ранние отношения с мамой влияют на чувство безопасности, доверия к миру и другим, на чувство опоры в себе. И как люди стремятся заполнить черную дыру, если им не хватило материнской любви.
Также во второй половине прошлись по основным сценариям, как материнский комплекс влияет на отношения с противоположным полом для мужчин и женщин.
https://youtu.be/bxBzUaYHJsw
#подкаст
Запись вчерашнего эфира. Разобрали, как ранние отношения с мамой влияют на чувство безопасности, доверия к миру и другим, на чувство опоры в себе. И как люди стремятся заполнить черную дыру, если им не хватило материнской любви.
Также во второй половине прошлись по основным сценариям, как материнский комплекс влияет на отношения с противоположным полом для мужчин и женщин.
https://youtu.be/bxBzUaYHJsw
#подкаст
YouTube
Все дело в маме? Как мать влияет на судьбу человека. Регина Юрчик. Влад Янюшкин
Вместе с аналитическим психологом Региной Юрчик обсудили влияние матери на личность человека: от состояния младенца до построения отношений с другими людьми.
Телеграм-канал Регины Юрчик
https://t.me/psyoma
Телеграм-канал Влада Янюшкина
https://t.me/yanyushpsy…
Телеграм-канал Регины Юрчик
https://t.me/psyoma
Телеграм-канал Влада Янюшкина
https://t.me/yanyushpsy…
❤10🔥4
Психологическая травма: застывание и горе
Этот текст написан мной по докладу Генри Абрамовича, на котором я присутствовала. Он затронул меня состоянием, с которым мы все сталкиваемся при травматических событиях: горечь, отсутствие сил и пустота. И с непониманием, что дальше.
Травму можно сравнить с погодой: она как ураган обрушивается и не дает возможности за что-то схватиться. Затем она может превратиться в шторм и стойкую хмурую погоду, когда думаешь, что так будет всегда. Но солнце восходит с переменной облачностью, погода сменяется и не один шторм не длится вечно. Но для кого-то травма – это будто парализующий ветер. И этот ветер - застывшее горе и чувства, то, что парализует душу, занимает много места и мешает жизни человека.
В такие моменты очень хочется повернуться назад и посмотреть, отрицая то, что с нами произошло и не имея сил примириться с реальностью. Но один несвоевременный взгляд назад может помешать. Мы привыкли не верить, что надвигается опасность. Мы хватаемся за любой шанс, чтобы интерпретировать это максимально оптимистично.
Чтобы избежать самых тёмных последствий событий, нужно держать психологическую дистанцию между собой и черной дырой травмы.
Человек, переживший травму, может остаться в физически здоровым, но внутри будет захватываться идентичностью выжившего. Люди становятся эмоционально замороженными в рамках совершившихся событий и переживают это в своих кошмарах. Они как-бы остаются в месте, где все произошло но не прекратилось внутри их психики, символически оборачиваясь назад.
И тут мне приходит в голову поход Моисея через пустыню со своим народом. Это требовало большой смелости и доверия процессу, ведь соблазн посмотреть на свой город и вернуться был велик. Это требует много внутренних и физических сил, ведь в истощении не пройдешь и пары шагов. И все это – процесс горевания, дорога, ведущая к освобождению.
Горевание – это принятии реальности потери. Энергия, вложенная в человека или событие, должна со временем вернуться к нам и направиться в новый объект. Но порой мы не заходим в этот процесс, мы символически замираем на перепутье, оборачиваясь назад.
Человек на пике горя похож на человека, находящегося в депрессии, но со временем психика наполняется новой энергией, эросом. Но для этого сначала нужно отделиться, чтобы начать заново, выйти из «мемориальной комнаты». Порой мы все замираем в состоянии ностальгии и лишаемся энергии, которую можем инвестировать в новую реальность. Но это этап, который нужно пройти.
Невозможность говорить о травме делает нас отстраненными и изолированными, зашторивая в этой комнате окна. И в такие моменты нам важно начинать делать такую, казалось бы, простую и одновременно сложную вещь – говорить. Говорить, чтобы нас услышали и увидели. Говорить, чтобы освободить себя и отпустить. Говорить, чтобы дать себе точку опоры, с которой начинается дорога к исцелению.
Этот текст написан мной по докладу Генри Абрамовича, на котором я присутствовала. Он затронул меня состоянием, с которым мы все сталкиваемся при травматических событиях: горечь, отсутствие сил и пустота. И с непониманием, что дальше.
Травму можно сравнить с погодой: она как ураган обрушивается и не дает возможности за что-то схватиться. Затем она может превратиться в шторм и стойкую хмурую погоду, когда думаешь, что так будет всегда. Но солнце восходит с переменной облачностью, погода сменяется и не один шторм не длится вечно. Но для кого-то травма – это будто парализующий ветер. И этот ветер - застывшее горе и чувства, то, что парализует душу, занимает много места и мешает жизни человека.
В такие моменты очень хочется повернуться назад и посмотреть, отрицая то, что с нами произошло и не имея сил примириться с реальностью. Но один несвоевременный взгляд назад может помешать. Мы привыкли не верить, что надвигается опасность. Мы хватаемся за любой шанс, чтобы интерпретировать это максимально оптимистично.
Чтобы избежать самых тёмных последствий событий, нужно держать психологическую дистанцию между собой и черной дырой травмы.
Человек, переживший травму, может остаться в физически здоровым, но внутри будет захватываться идентичностью выжившего. Люди становятся эмоционально замороженными в рамках совершившихся событий и переживают это в своих кошмарах. Они как-бы остаются в месте, где все произошло но не прекратилось внутри их психики, символически оборачиваясь назад.
И тут мне приходит в голову поход Моисея через пустыню со своим народом. Это требовало большой смелости и доверия процессу, ведь соблазн посмотреть на свой город и вернуться был велик. Это требует много внутренних и физических сил, ведь в истощении не пройдешь и пары шагов. И все это – процесс горевания, дорога, ведущая к освобождению.
Горевание – это принятии реальности потери. Энергия, вложенная в человека или событие, должна со временем вернуться к нам и направиться в новый объект. Но порой мы не заходим в этот процесс, мы символически замираем на перепутье, оборачиваясь назад.
Человек на пике горя похож на человека, находящегося в депрессии, но со временем психика наполняется новой энергией, эросом. Но для этого сначала нужно отделиться, чтобы начать заново, выйти из «мемориальной комнаты». Порой мы все замираем в состоянии ностальгии и лишаемся энергии, которую можем инвестировать в новую реальность. Но это этап, который нужно пройти.
Невозможность говорить о травме делает нас отстраненными и изолированными, зашторивая в этой комнате окна. И в такие моменты нам важно начинать делать такую, казалось бы, простую и одновременно сложную вещь – говорить. Говорить, чтобы нас услышали и увидели. Говорить, чтобы освободить себя и отпустить. Говорить, чтобы дать себе точку опоры, с которой начинается дорога к исцелению.
1❤11🔥4🥰2🙏1
Про эмоциональное одиночество, боль и способ их пережить
Эмоционально незрелые родители вынуждают детей адаптироваться
к их эмоциональным ограничениям. Дети могут по-разному реагировать на отношения с родителями, стараясь привлечь их внимание, получить заботу и наладить общение. Однако у всех детей, растущих в условиях невозможности удовлетворения эмоциональных потребностей, есть нечто общее.
Это их фантазии о том, как они в конечном итоге получают то, что им необходимо.
В детстве мы понимаем мир через истории, которые рассказываем сами себе и которые объясняют события нашей жизни. Мы представляем что-то, от чего нам могло бы стать лучше, и создаем защитные фантазии - полную надежд историю о том, что когда-нибудь сделает нас по-настоящему счастливыми. Но адаптация - это всегда механизм выживания.
Дети, а затем и выросшие взрослые, часто думают, что секрет исцеления боли и эмоционального одиночества кроется в превращении себя и окружающих в тех, кем они не являются. Во всех защитных фантазиях присутствует эта тема.
Например, люди могут думать, что если бы они были самоотверженными или достаточно привлекательными, если бы им удалось найти чувствительного
и неэгоистичного партнера, они смогли бы получить любовь. Или они могут думать, что их жизнь стала бы намного лучше, если бы им удалось стать знаменитыми или очень богатыми, либо заставить других их бояться.
К сожалению, такие фантазии - это решение нашей детской части, придуманное детским разумом, поэтому оно часто не подходит для решения взрослых проблем. И приводит это только к тому, что во взрослом возрасте в отношениях мы начинаем вбирать проекции Другого, становясь «идеальным» партнером/другом/сотрудником, но не предъявляем себя настоящих, т.к. слабо чувствуем свою идентичность. А это в свою очередь наращивает внутри нас чувство пустоты и гнева.
Но какой бы ни была эта защитная фантазия, она дает ребенку надежду на лучшее будущее, помогая справиться с болью и пережить настоящее.
Многие люди именно так пережили свое несчастное детство. Оптимистичная фантазия о том, что однажды они получат любовь и заботу, помогала им двигаться вперед.
Эмоционально незрелые родители вынуждают детей адаптироваться
к их эмоциональным ограничениям. Дети могут по-разному реагировать на отношения с родителями, стараясь привлечь их внимание, получить заботу и наладить общение. Однако у всех детей, растущих в условиях невозможности удовлетворения эмоциональных потребностей, есть нечто общее.
Это их фантазии о том, как они в конечном итоге получают то, что им необходимо.
В детстве мы понимаем мир через истории, которые рассказываем сами себе и которые объясняют события нашей жизни. Мы представляем что-то, от чего нам могло бы стать лучше, и создаем защитные фантазии - полную надежд историю о том, что когда-нибудь сделает нас по-настоящему счастливыми. Но адаптация - это всегда механизм выживания.
Дети, а затем и выросшие взрослые, часто думают, что секрет исцеления боли и эмоционального одиночества кроется в превращении себя и окружающих в тех, кем они не являются. Во всех защитных фантазиях присутствует эта тема.
Например, люди могут думать, что если бы они были самоотверженными или достаточно привлекательными, если бы им удалось найти чувствительного
и неэгоистичного партнера, они смогли бы получить любовь. Или они могут думать, что их жизнь стала бы намного лучше, если бы им удалось стать знаменитыми или очень богатыми, либо заставить других их бояться.
К сожалению, такие фантазии - это решение нашей детской части, придуманное детским разумом, поэтому оно часто не подходит для решения взрослых проблем. И приводит это только к тому, что во взрослом возрасте в отношениях мы начинаем вбирать проекции Другого, становясь «идеальным» партнером/другом/сотрудником, но не предъявляем себя настоящих, т.к. слабо чувствуем свою идентичность. А это в свою очередь наращивает внутри нас чувство пустоты и гнева.
Но какой бы ни была эта защитная фантазия, она дает ребенку надежду на лучшее будущее, помогая справиться с болью и пережить настоящее.
Многие люди именно так пережили свое несчастное детство. Оптимистичная фантазия о том, что однажды они получат любовь и заботу, помогала им двигаться вперед.
❤8🙏6😢3
Страх и власть в психической жизни мужчины
Жизнь любого человека в той или иной мере управляется страхом, но у мужчин есть глубокая внутренняя установка не позволять себе осознавать этот страх. Женщины обладают громадным преимуществом эмоциональной честности, характерным для нашей культуры. У мужчин же есть убеждение в том, что они не должны бояться и что им необходимо покорить «мир» и самих себя.
В жизни мужчины мы можем проследить два фундаментальных мужских страха – страх несоответствия образу мужчины и страх физического или психологического испытания.
Страх несоответствия образу мужчины – это самая заметная часть давления культуры и социума, ее составляют соперничество, отношения «победитель - проигравший», результативность как мера состоятельности мужчины.
Страх перед испытаниями выражен у мужчин, сомневающихся в своей способности защитить себя и свою семью. Многие мужчины убеждены в том, что они больше боятся болезни, недееспособности, чем смерти. Любая форма бессилия оказываются для них хуже ухода из жизни.
Управляемый страхом, не в состоянии допустить своего бессилия (чтобы все, за что он берется, было под контролем), неспособный поделиться своим страхом с товарищами (чтобы не столкнуться со обесцениванием и стыдом), мужчина прибегает к компенсации – власти. За демонстрацией власти скрывается комплекс, за комплексом – страх. Ни одно животное не представляет большей опасности для человека, чем испуганное.
Комплекс, связанный со стремлением к власти, – основная движущая сила в жизни мужчин. Он побуждает их к действию и травмирует их. Дав волю своей ярости, одни мужчины наносят травмы другим, а затем, испытывая печаль, сожаление и стыд, они все больше и больше удаляются друг от друга. Такое взаимное нанесение травм обходится чрезвычайно дорого. Кроме того, оно время от времени повторяется. Все, что не поддается осознанию, бессознательно уходит внутрь нас в несколько ослабленной форме или проецируется и отыгрывается на других с плачевными последствиями.
Чтобы у мужчины начался процесс исцеления, он должен пойти на риск, став честным по отношению к самому себе, и разрешить себе переживания, которые раньше считал неприемлемыми. Он должен признать себя несчастным, несмотря на все свои успехи. Увидеть и не отталкивать свою уязвимость и чувства, которые спрятал очень глубоко.
Он должен допустить, что не знает себя. Он должен преодолеть страх, препятствующий появлению мыслей о том, что
В детском возрасте мы не можем себе помочь и только пассивно страдаем, мы остаемся жертвами, пока находимся в бессознательном состоянии. Но, едва наступает осознание, мы берем на себя ответственность за свою жизнь. Гнев, который сопровождает страх, растущий и накапливающийся годами, теперь превращается в энергию, необходимую для изменений, для мятежа, для борьбы за спасение души.
Осознавая переживания, вызванные неизбежными травмами нашей чувственной сферы, мы можем страдать из-за чудовищной патологии окружающего нас мира, но не превращаясь в чудовищ сами.
Жизнь любого человека в той или иной мере управляется страхом, но у мужчин есть глубокая внутренняя установка не позволять себе осознавать этот страх. Женщины обладают громадным преимуществом эмоциональной честности, характерным для нашей культуры. У мужчин же есть убеждение в том, что они не должны бояться и что им необходимо покорить «мир» и самих себя.
В жизни мужчины мы можем проследить два фундаментальных мужских страха – страх несоответствия образу мужчины и страх физического или психологического испытания.
Страх несоответствия образу мужчины – это самая заметная часть давления культуры и социума, ее составляют соперничество, отношения «победитель - проигравший», результативность как мера состоятельности мужчины.
Страх перед испытаниями выражен у мужчин, сомневающихся в своей способности защитить себя и свою семью. Многие мужчины убеждены в том, что они больше боятся болезни, недееспособности, чем смерти. Любая форма бессилия оказываются для них хуже ухода из жизни.
Управляемый страхом, не в состоянии допустить своего бессилия (чтобы все, за что он берется, было под контролем), неспособный поделиться своим страхом с товарищами (чтобы не столкнуться со обесцениванием и стыдом), мужчина прибегает к компенсации – власти. За демонстрацией власти скрывается комплекс, за комплексом – страх. Ни одно животное не представляет большей опасности для человека, чем испуганное.
Комплекс, связанный со стремлением к власти, – основная движущая сила в жизни мужчин. Он побуждает их к действию и травмирует их. Дав волю своей ярости, одни мужчины наносят травмы другим, а затем, испытывая печаль, сожаление и стыд, они все больше и больше удаляются друг от друга. Такое взаимное нанесение травм обходится чрезвычайно дорого. Кроме того, оно время от времени повторяется. Все, что не поддается осознанию, бессознательно уходит внутрь нас в несколько ослабленной форме или проецируется и отыгрывается на других с плачевными последствиями.
Чтобы у мужчины начался процесс исцеления, он должен пойти на риск, став честным по отношению к самому себе, и разрешить себе переживания, которые раньше считал неприемлемыми. Он должен признать себя несчастным, несмотря на все свои успехи. Увидеть и не отталкивать свою уязвимость и чувства, которые спрятал очень глубоко.
Он должен допустить, что не знает себя. Он должен преодолеть страх, препятствующий появлению мыслей о том, что
ему придется изменить свою жизнь, если вырвется из бутылки джин его эмоций.В детском возрасте мы не можем себе помочь и только пассивно страдаем, мы остаемся жертвами, пока находимся в бессознательном состоянии. Но, едва наступает осознание, мы берем на себя ответственность за свою жизнь. Гнев, который сопровождает страх, растущий и накапливающийся годами, теперь превращается в энергию, необходимую для изменений, для мятежа, для борьбы за спасение души.
Осознавая переживания, вызванные неизбежными травмами нашей чувственной сферы, мы можем страдать из-за чудовищной патологии окружающего нас мира, но не превращаясь в чудовищ сами.
1🙏6❤5🔥2
Эти невыносимые чувства и наше право на детство
Тяжело чувствовать себя взрослым, когда в детстве мы были лишены возможности чувствовать себя детьми. Это та самая «детскость» или инфантильность, как порой с неприязнью ее называют клиенты – возможность просто быть ребенком: спонтанным, порой непредсказуемым, непонимающим, ищущим, в меру эгоцентричными и самое главное живым и чувствующим. Это его право по рождению, право на развитие.
Взрослый отличается от ребенка тем, что может смотреть на ситуацию цельно, опираться на свои ощущения и чувства и дифференцировать их, когда в голове не возникает с огромной частотой вопрос: «А это нормально?». Но такому опыту не откуда взяться, если с нами не были эмоционально в этот момент, как если бы кто-то увидел хаос внутри нас, не испугался, а помог выдержать и потом разложить внутри чувства по полочкам.
Но зачастую мы сталкивались с совершенно другой картиной, когда чувства ребенка для родителя становились невыносимыми. Они их прекращали, чтобы не столкнуться с собственными невыносимыми чувствами: страхом, стыдом, разочарованием и т.д. Тогда получается, чтобы родитель не чувствовал себя плохо – ребенок должен символически «замолчать». Можно ребенка отвлечь, переключить, игнорировать его чувства, обесценивать, или вовсе наказать за них. И все это не дает ребенку опыта погружения в эмоциональные переживания, выдерживания напряжения и поднятия наверх, совсем как в дайвинге, т.е. саморефлексии и саморегуляции.
Но через выдерживание адекватного объема эмоционального напряжения мы растем, и ребенок лишается очень важного – эмоциональной опоры на себя, и тогда хочется я опереться на что-то внешнее. А еще он лишается возможности принятия собственной эмоциональной ответственности, ведь любые неприятные чувства становятся невыносимыми. Но дети, которые имели опыт погрузиться в свои переживания, а также родительского сопричастия и утешения, знают, что слезы всегда заканчиваются, а после напряжения приходит чувство освобождения. А также они могут не нападать на себя и других, когда и так плохо, а утешать.
Ребенок, лишенный этого опыта, начинает защищать свою психику путем эмоциональной изоляции аффекта – то есть отщеплять чувства от ситуации, рационально объясняя ее себе и другим. На практике это выглядит так, что человек безэмоционально говорит порой об ужасных вещах в его жизни и действительно будто ничего не чувствует по этому поводу. Но на деле чувства просто заблокировались, так как нет ресурсов на их переживание.
Но устойчивая система, которая так сильно защищала, но и одномоментно не давала развиваться, в терапии начинает ослабевать. Именно этот момент перехода достаточно трудно дается и порой вызывает колоссальное количество напряжения. Но это тот сдвиг, который необходим, дать себе право прожить эту «детскость», которой мы были лишены.
Тяжело чувствовать себя взрослым, когда в детстве мы были лишены возможности чувствовать себя детьми. Это та самая «детскость» или инфантильность, как порой с неприязнью ее называют клиенты – возможность просто быть ребенком: спонтанным, порой непредсказуемым, непонимающим, ищущим, в меру эгоцентричными и самое главное живым и чувствующим. Это его право по рождению, право на развитие.
Взрослый отличается от ребенка тем, что может смотреть на ситуацию цельно, опираться на свои ощущения и чувства и дифференцировать их, когда в голове не возникает с огромной частотой вопрос: «А это нормально?». Но такому опыту не откуда взяться, если с нами не были эмоционально в этот момент, как если бы кто-то увидел хаос внутри нас, не испугался, а помог выдержать и потом разложить внутри чувства по полочкам.
Но зачастую мы сталкивались с совершенно другой картиной, когда чувства ребенка для родителя становились невыносимыми. Они их прекращали, чтобы не столкнуться с собственными невыносимыми чувствами: страхом, стыдом, разочарованием и т.д. Тогда получается, чтобы родитель не чувствовал себя плохо – ребенок должен символически «замолчать». Можно ребенка отвлечь, переключить, игнорировать его чувства, обесценивать, или вовсе наказать за них. И все это не дает ребенку опыта погружения в эмоциональные переживания, выдерживания напряжения и поднятия наверх, совсем как в дайвинге, т.е. саморефлексии и саморегуляции.
Но через выдерживание адекватного объема эмоционального напряжения мы растем, и ребенок лишается очень важного – эмоциональной опоры на себя, и тогда хочется я опереться на что-то внешнее. А еще он лишается возможности принятия собственной эмоциональной ответственности, ведь любые неприятные чувства становятся невыносимыми. Но дети, которые имели опыт погрузиться в свои переживания, а также родительского сопричастия и утешения, знают, что слезы всегда заканчиваются, а после напряжения приходит чувство освобождения. А также они могут не нападать на себя и других, когда и так плохо, а утешать.
Ребенок, лишенный этого опыта, начинает защищать свою психику путем эмоциональной изоляции аффекта – то есть отщеплять чувства от ситуации, рационально объясняя ее себе и другим. На практике это выглядит так, что человек безэмоционально говорит порой об ужасных вещах в его жизни и действительно будто ничего не чувствует по этому поводу. Но на деле чувства просто заблокировались, так как нет ресурсов на их переживание.
Но устойчивая система, которая так сильно защищала, но и одномоментно не давала развиваться, в терапии начинает ослабевать. Именно этот момент перехода достаточно трудно дается и порой вызывает колоссальное количество напряжения. Но это тот сдвиг, который необходим, дать себе право прожить эту «детскость», которой мы были лишены.
❤9🔥5🙏4
Иногда тревожное состояние служит чехлом, покрывающим табу. К примеру, подавляемый гнев, вызванный самыми дорогими нам людьми: родителями, любимыми, детьми. И вот это запретное чувство, эта безудержная ярость вместо истинного адреса перенаправляется вовнутрь. Мы настолько раздавлены гневом и задушены яростью, что воспринимаем действительность через слой удушливой пелены и дуреем от недостатка воздуха.
Многие из нас, несомненно, помнят с детства запретное, подавляемое чувство недовольства нашими родителями, тем, как они признавали только нашу «хорошесть», тем, что были нам недоступны. Нередко дети используют свой организм для того, чтобы выразить то, что им запрещено не только чувствовать, но и выражать словами.
Приступы тревожности «неизвестного происхождения» атакуют нашу жизнь в самом ее апогее, наказывая за то, что в этой жизни не находят своего отражения наши истинные потребности, подчиненные нашим внутренним или внешним (социальным) понятиям о неких нравственных идеалах.
Раз за разом отказываясь от наших самых элементарных, казалось бы, давно привычных и вполне доступных желаний и стремлений, мы незаметно погружаемся в пустоту безразличия. Мы еще не понимаем, что происходит, но уже испытываем усталость, равнодушие к происходящему вокруг нас, граничащие с полной апатией. Вещи, которые всегда будоражили наше воображение, вызывали в нас спортивный азарт и требовали немедленного действия – обустройство дома, новый проект на работе, – оставляют нас абсолютно безучастными, погруженными в полудрему, как будто наши жизненные резервы на исходе и не в состоянии мобилизовать чувства, необходимые для реализации каких бы то ни было планов на будущее.
Чаще всего мы начинаем понимать происходящее слишком поздно: беспощадная лавина уже несет нас к бездне, и только крошечный осколочек, оставшийся от нас прежних, преодолевая смертельный ужас, трубит тревогу.
А ведь, если подумать, еще задолго до тревоги, задолго до депрессии наши внутренние сейсмометры посылают нам настойчивые сигналы о надвигающейся катастрофе. Все, что мы должны сделать прежде, чем наши тени начнут протягивать к нам свои руки из ямы, которую мы для них вырыли, – это подать им руку, помочь выбраться на поверхность, осторожно отряхнуть их от пыли и грязи и желательно обнять. Обнять тень, потому что без нее наша жизнь – не жизнь.
Пробуждение к жизни настоящего «я», которое существует бок о бок с «тенью», нередко сопровождается неприятным покалыванием, подобным тому, что появляется в занемевших, а затем наполнившихся кровью органах.
Теперь, когда раздавшееся вширь «я» потягивается во вдруг ставшей узкой кровати, когда руки и ноги заполняют собой все домашнее пространство и крадут время, внимание и силы, – в доме необходима перестановка, чтобы освободить место для появившегося там нового человека. И человек этот – я.
Многие из нас, несомненно, помнят с детства запретное, подавляемое чувство недовольства нашими родителями, тем, как они признавали только нашу «хорошесть», тем, что были нам недоступны. Нередко дети используют свой организм для того, чтобы выразить то, что им запрещено не только чувствовать, но и выражать словами.
Приступы тревожности «неизвестного происхождения» атакуют нашу жизнь в самом ее апогее, наказывая за то, что в этой жизни не находят своего отражения наши истинные потребности, подчиненные нашим внутренним или внешним (социальным) понятиям о неких нравственных идеалах.
Раз за разом отказываясь от наших самых элементарных, казалось бы, давно привычных и вполне доступных желаний и стремлений, мы незаметно погружаемся в пустоту безразличия. Мы еще не понимаем, что происходит, но уже испытываем усталость, равнодушие к происходящему вокруг нас, граничащие с полной апатией. Вещи, которые всегда будоражили наше воображение, вызывали в нас спортивный азарт и требовали немедленного действия – обустройство дома, новый проект на работе, – оставляют нас абсолютно безучастными, погруженными в полудрему, как будто наши жизненные резервы на исходе и не в состоянии мобилизовать чувства, необходимые для реализации каких бы то ни было планов на будущее.
Чаще всего мы начинаем понимать происходящее слишком поздно: беспощадная лавина уже несет нас к бездне, и только крошечный осколочек, оставшийся от нас прежних, преодолевая смертельный ужас, трубит тревогу.
А ведь, если подумать, еще задолго до тревоги, задолго до депрессии наши внутренние сейсмометры посылают нам настойчивые сигналы о надвигающейся катастрофе. Все, что мы должны сделать прежде, чем наши тени начнут протягивать к нам свои руки из ямы, которую мы для них вырыли, – это подать им руку, помочь выбраться на поверхность, осторожно отряхнуть их от пыли и грязи и желательно обнять. Обнять тень, потому что без нее наша жизнь – не жизнь.
Пробуждение к жизни настоящего «я», которое существует бок о бок с «тенью», нередко сопровождается неприятным покалыванием, подобным тому, что появляется в занемевших, а затем наполнившихся кровью органах.
Теперь, когда раздавшееся вширь «я» потягивается во вдруг ставшей узкой кровати, когда руки и ноги заполняют собой все домашнее пространство и крадут время, внимание и силы, – в доме необходима перестановка, чтобы освободить место для появившегося там нового человека. И человек этот – я.
❤10🙏3
Please open Telegram to view this post
VIEW IN TELEGRAM
😁8❤5
Про тревогу и чувство стыда
«Самые горькие часы нашей жизни — это те, когда мы вспоминаем о происшедшем позоре. Если мы бессмертны — это наш ад».
Я думаю многим знакомо чувство замирания или невыносимого напряжения от того, что нас по настоящему увидят, вот-вот раскроют и обнаружат нашу плохость, за которую мы можем быть как осмеяны, так и отвергнуты. Такое напряжение поднимает в нас большое количество тревоги, которое буквально заставляет прятаться, защищаться или нападать. Но что в моменте нам не удается выдержать внутри себя?
Функция человеческой тревоги состоит не только в том, чтобы обеспечивать наше конкретное, физическое выживание, она также возникает при угрозе для автономии эго и опасности потери нашего самоконтроля. В отличие от животных, люди обладают способностью заранее предугадывать разные варианты неприятных ситуаций, т.к. внутреннее чутье, или интуитивная функция, подсказывает нам, как бороться с неопределенностью будущего. И тогда в конечном счете, тревога связана с осознанием нашей уязвимости перед всеми видами неизвестного и неизбежным в жизни риском.
Чувство стыда может качественно отличаться от тревоги, но его также можно рассматривать как особенную форму тревоги. Тревога присутствует всякий раз, когда мы думаем о какой-нибудь ситуации, порождающей чувство стыда. Например, в случаях тревоги перед экзаменом, волнения перед публикой, или некоторых формах тревоги по поводу сексуальных отношений. Это беспокойство связано с перспективой попадания в смущающую или позорящую нас ситуацию в ближайшем или отдаленном будущем.
Дилемма тревоги стыда, таким образом, вращается вокруг вопроса: способен ли я оправдать ожидания других людей и свои собственные? Способен ли я успешно справиться с ролью родителя, начальника, любовника? Или я провалюсь с позором? И все это лишает нас одной очень ценной вещи — опыта, что ошибаться можно и нужно, и это абсолютно нормально. Наглядно обратное можно увидеть в эксперименте, представленном на видео.
Идеальный человек — это не живой человек.
В основании такой тревоги и бессилия часто лежит потребность быть замеченным, любимым, желанным, а значит принимаемым. В этом могут особенно остро нуждаться все, кто в детстве сталкивался с разочарованием, отвержением, и насмешками. Таким образом, эта потребность может быть связана со старыми психическими травмами в той же степени, как и с постоянно наносимыми новыми.
В то же самое время, эго может бояться подобных потребностей, отвергать их, отрицая само их право на существование. Это означает, что эго берет на себя роль родительских фигур, которые первыми обесценили эти потребности, и мы начинаем проецировать такое же отношение сами к себе внутри нашего психического мира.
Страх столкновения с собственным стыдом может также привести к реактивному образованию в виде чрезмерной застенчивости или зажатости. За таким робким характером скрывается тенденция стыдиться при всяком проявлении собственной неловкости и неидеальности, а потом и вовсе стыдиться за то, какие мы есть. По возможности такие люди стараются избегать ситуаций, которые могут поставить их в неудобное положение. Они чувствуют, что лучше промолчать, чем рискнуть сказать что-нибудь неуместное и вызвать тем самым, как кажется, осуждающие взгляды или слова.
Они боятся подставляться, выделяться из толпы, брать на себя инициативу, так как этими действиями рискуют обнаружить собственное невежество и потерять как уважение окружающих, так и самоуважение. В то же самое время им может быть неловко давать повод другим считать, что они задавлены как личность, которой нечего сказать, что они зарыли свои таланты в землю. Принимая это во внимание, такому человеку стыдно от своей неприметности, заброшенности, от ощущения себя как пустого места.
Таким образом, развивается порочный круг: страх собственной ранимости и постыдной уязвимости порождает робость, а застенчивость и нерешительность порождают стыд.
«Самые горькие часы нашей жизни — это те, когда мы вспоминаем о происшедшем позоре. Если мы бессмертны — это наш ад».
Я думаю многим знакомо чувство замирания или невыносимого напряжения от того, что нас по настоящему увидят, вот-вот раскроют и обнаружат нашу плохость, за которую мы можем быть как осмеяны, так и отвергнуты. Такое напряжение поднимает в нас большое количество тревоги, которое буквально заставляет прятаться, защищаться или нападать. Но что в моменте нам не удается выдержать внутри себя?
Функция человеческой тревоги состоит не только в том, чтобы обеспечивать наше конкретное, физическое выживание, она также возникает при угрозе для автономии эго и опасности потери нашего самоконтроля. В отличие от животных, люди обладают способностью заранее предугадывать разные варианты неприятных ситуаций, т.к. внутреннее чутье, или интуитивная функция, подсказывает нам, как бороться с неопределенностью будущего. И тогда в конечном счете, тревога связана с осознанием нашей уязвимости перед всеми видами неизвестного и неизбежным в жизни риском.
Чувство стыда может качественно отличаться от тревоги, но его также можно рассматривать как особенную форму тревоги. Тревога присутствует всякий раз, когда мы думаем о какой-нибудь ситуации, порождающей чувство стыда. Например, в случаях тревоги перед экзаменом, волнения перед публикой, или некоторых формах тревоги по поводу сексуальных отношений. Это беспокойство связано с перспективой попадания в смущающую или позорящую нас ситуацию в ближайшем или отдаленном будущем.
Дилемма тревоги стыда, таким образом, вращается вокруг вопроса: способен ли я оправдать ожидания других людей и свои собственные? Способен ли я успешно справиться с ролью родителя, начальника, любовника? Или я провалюсь с позором? И все это лишает нас одной очень ценной вещи — опыта, что ошибаться можно и нужно, и это абсолютно нормально. Наглядно обратное можно увидеть в эксперименте, представленном на видео.
Идеальный человек — это не живой человек.
В основании такой тревоги и бессилия часто лежит потребность быть замеченным, любимым, желанным, а значит принимаемым. В этом могут особенно остро нуждаться все, кто в детстве сталкивался с разочарованием, отвержением, и насмешками. Таким образом, эта потребность может быть связана со старыми психическими травмами в той же степени, как и с постоянно наносимыми новыми.
В то же самое время, эго может бояться подобных потребностей, отвергать их, отрицая само их право на существование. Это означает, что эго берет на себя роль родительских фигур, которые первыми обесценили эти потребности, и мы начинаем проецировать такое же отношение сами к себе внутри нашего психического мира.
Страх столкновения с собственным стыдом может также привести к реактивному образованию в виде чрезмерной застенчивости или зажатости. За таким робким характером скрывается тенденция стыдиться при всяком проявлении собственной неловкости и неидеальности, а потом и вовсе стыдиться за то, какие мы есть. По возможности такие люди стараются избегать ситуаций, которые могут поставить их в неудобное положение. Они чувствуют, что лучше промолчать, чем рискнуть сказать что-нибудь неуместное и вызвать тем самым, как кажется, осуждающие взгляды или слова.
Они боятся подставляться, выделяться из толпы, брать на себя инициативу, так как этими действиями рискуют обнаружить собственное невежество и потерять как уважение окружающих, так и самоуважение. В то же самое время им может быть неловко давать повод другим считать, что они задавлены как личность, которой нечего сказать, что они зарыли свои таланты в землю. Принимая это во внимание, такому человеку стыдно от своей неприметности, заброшенности, от ощущения себя как пустого места.
Таким образом, развивается порочный круг: страх собственной ранимости и постыдной уязвимости порождает робость, а застенчивость и нерешительность порождают стыд.
1❤17👏2🙏1
Друзья, добрый день! 🤩
Я начинаю выходить из отпуска, на этой неделе на канале продолжат выходить посты, а также появились новые окошки на длительную терапию, о них тоже напишу.
С новым психологическим сезоном!🤩
Я начинаю выходить из отпуска, на этой неделе на канале продолжат выходить посты, а также появились новые окошки на длительную терапию, о них тоже напишу.
С новым психологическим сезоном!
Please open Telegram to view this post
VIEW IN TELEGRAM
❤23🔥7👏2 1
Страх как обратная сторона Любви: близость и борьба с ней в отношениях.
Любовь - то, что трепетно выделяется в нашей жизни, и что обладает большой властью. Порой, ища я ее, мы никак не можем найти, что приводит нас к тревожным мыслям «почему»?
Как это парадоксально бы не звучало, иногда нужно задать себе вопрос: действительно ли я готов к истинной близости, открытости и уязвимости, которая находится в основе любви? Или я просто хочу тепла и удовлетворения других потребностей.
Порой мы сами того не понимая бежим от близости, потому что тень любви – это страх.
Можно выделить психологические основы страха, которые гнездятся в глубине нас и часто вторгаются в наши отношения:
1. Страх сближения приводит к отстраненности. В своей крайней форме – это шизоидное отделение от Другого.
2. Страх расставания может вызывать экзистенциальную депрессию, которая иногда бывает настолько глубинной, что ее очень трудно диагностировать. Причина такой депрессии – отсутствие Другого, ощущение ужаса от одиночества.
3. Страх изменений вызывает навязчивую одержимость, побуждает человека устанавливать контроль, если не над Другим, то над обстоятельствами, которые создают иллюзию контроля: например, пристально следить за формой своего тела, за чистотой в квартире или же проявлять гиперактивность в любых делах независимо от того, важные они или пустяковые.
4. Страх постоянства, который свидетельствует о слишком тесной близости с Другим, или, иными словами, страх поглощения. Что Другой не будет видеть моих границ и «захватит» меня. Это проявляется в диссоциации, в переносе страха на телесные симптомы, в эмоциональном равнодушии, неуместном проявлении эмоций или просто в «уходе в себя».
Во всех случаях страх, осознанный или бессознательный, проецируется на Другого, что, без сомнения, является отголоском нашего бессилия в первичных детско-родительских отношениях. И также часто это отыгрывание находит место в психотерапии в отношениях с психологом/аналитиком.
Также эти виды страха включают нашу «тревожную кнопку», выбирая защитные стратегии совладания со страхом в виде подчиненности (здесь развивается «созависимость»), властности и дистанцированности.
Но сама любовь тоже может оказаться средством спасения от страха. Способность оказать поддержку Другому требует широты души, которая позволяет противостоять постоянно присутствующей боязливости.
Любить Другого, допуская, что он обладает достаточной властью, чтобы причинить нам боль, – значит действительно обладать широкой душой и хорошо развитым чувством собственной Я-идентичности, чтобы не проявлять излишнюю предосторожность, если нужно пойти на риск. То есть иметь достаточную опору в себе, чтобы не разрушиться, если что-то пойдет не так.
Это «великодушие» человека, который обладает настолько развитым чувством собственного Я, что может не только позволить Другому быть Другим, но и открыться любой силе и возможности его ранить, которой может обладать Другой. Пока человек не может подвергнуть риску свое великодушие без копания «защитных рвов» с крокодилами, нельзя сказать, что он способен любить.
Любовь - то, что трепетно выделяется в нашей жизни, и что обладает большой властью. Порой, ища я ее, мы никак не можем найти, что приводит нас к тревожным мыслям «почему»?
Как это парадоксально бы не звучало, иногда нужно задать себе вопрос: действительно ли я готов к истинной близости, открытости и уязвимости, которая находится в основе любви? Или я просто хочу тепла и удовлетворения других потребностей.
Порой мы сами того не понимая бежим от близости, потому что тень любви – это страх.
Можно выделить психологические основы страха, которые гнездятся в глубине нас и часто вторгаются в наши отношения:
1. Страх сближения приводит к отстраненности. В своей крайней форме – это шизоидное отделение от Другого.
2. Страх расставания может вызывать экзистенциальную депрессию, которая иногда бывает настолько глубинной, что ее очень трудно диагностировать. Причина такой депрессии – отсутствие Другого, ощущение ужаса от одиночества.
3. Страх изменений вызывает навязчивую одержимость, побуждает человека устанавливать контроль, если не над Другим, то над обстоятельствами, которые создают иллюзию контроля: например, пристально следить за формой своего тела, за чистотой в квартире или же проявлять гиперактивность в любых делах независимо от того, важные они или пустяковые.
4. Страх постоянства, который свидетельствует о слишком тесной близости с Другим, или, иными словами, страх поглощения. Что Другой не будет видеть моих границ и «захватит» меня. Это проявляется в диссоциации, в переносе страха на телесные симптомы, в эмоциональном равнодушии, неуместном проявлении эмоций или просто в «уходе в себя».
Во всех случаях страх, осознанный или бессознательный, проецируется на Другого, что, без сомнения, является отголоском нашего бессилия в первичных детско-родительских отношениях. И также часто это отыгрывание находит место в психотерапии в отношениях с психологом/аналитиком.
Также эти виды страха включают нашу «тревожную кнопку», выбирая защитные стратегии совладания со страхом в виде подчиненности (здесь развивается «созависимость»), властности и дистанцированности.
Но сама любовь тоже может оказаться средством спасения от страха. Способность оказать поддержку Другому требует широты души, которая позволяет противостоять постоянно присутствующей боязливости.
Любить Другого, допуская, что он обладает достаточной властью, чтобы причинить нам боль, – значит действительно обладать широкой душой и хорошо развитым чувством собственной Я-идентичности, чтобы не проявлять излишнюю предосторожность, если нужно пойти на риск. То есть иметь достаточную опору в себе, чтобы не разрушиться, если что-то пойдет не так.
Это «великодушие» человека, который обладает настолько развитым чувством собственного Я, что может не только позволить Другому быть Другим, но и открыться любой силе и возможности его ранить, которой может обладать Другой. Пока человек не может подвергнуть риску свое великодушие без копания «защитных рвов» с крокодилами, нельзя сказать, что он способен любить.
❤14🔥2 1
Нитью на это неделе звучало отсутствие желания что-то делать, и одномоментное напряжение от этого же, как если бы это было неправильно. Поднимаются тяжелые чувства от фантазий, будто мы куда-то опаздываем, что-то упускаем или где-то проигрываем. Получается эдакий замкнутый круг, в котором гоняется напряжение и тревога, и приводит нас к истощению.
Хочу развиваться, но ничего для этого не делаю. Хочу что-то изменить, но опять этого не делаю.
Но, если подумать, почему так происходит? Ответ до ужасного может быть простым: в этом сейчас отсутствует для нас смысл.
Любое действие, не наполненное для нас смыслом становится ненужным, но при этом может расцениваться нами как «правильное» и получается тот самый конфликт, где мы давим на себя, общаемся сами с собой через палку, то есть занимаемся внутренним саботажем и садированием.
Не сильно отличается от того, как если бы мы были строгим и давящим родителем по отношению к самим себе. С таким родителем не особо хочется контактировать, а легче закрыться в комнате, не так ли?
В этом вопросе легко можно уйти в философскую сторону, но важно понимать, для чего то или иное нам, что оно нам дает, соотносится ли это сейчас нашему актуальному состоянию, потребностям и ценностям. Отвечать лучше истинно, без нарциссических ожиданий от самих себя.
Очень важно видеть и признавать как свой темп, так и буквальную действительность, то есть делать свою реальность реальной.
Как сказал однажды мой аналитик: «если бы могли поступить по другому, то мы бы обязательно это сделали». Это про принцип реальности. Переодически важно вспоминать, что мы просто люди, а не всесильные боги.
Хочу развиваться, но ничего для этого не делаю. Хочу что-то изменить, но опять этого не делаю.
Но, если подумать, почему так происходит? Ответ до ужасного может быть простым: в этом сейчас отсутствует для нас смысл.
Любое действие, не наполненное для нас смыслом становится ненужным, но при этом может расцениваться нами как «правильное» и получается тот самый конфликт, где мы давим на себя, общаемся сами с собой через палку, то есть занимаемся внутренним саботажем и садированием.
Не сильно отличается от того, как если бы мы были строгим и давящим родителем по отношению к самим себе. С таким родителем не особо хочется контактировать, а легче закрыться в комнате, не так ли?
В этом вопросе легко можно уйти в философскую сторону, но важно понимать, для чего то или иное нам, что оно нам дает, соотносится ли это сейчас нашему актуальному состоянию, потребностям и ценностям. Отвечать лучше истинно, без нарциссических ожиданий от самих себя.
Очень важно видеть и признавать как свой темп, так и буквальную действительность, то есть делать свою реальность реальной.
Как сказал однажды мой аналитик: «если бы могли поступить по другому, то мы бы обязательно это сделали». Это про принцип реальности. Переодически важно вспоминать, что мы просто люди, а не всесильные боги.
1❤20🔥2