Сон необходим не только нашему телу, но и нашей памяти: именно в эти часы информация "перезаписывается" из кратковременной памяти в долговременную. Психологи и биологи Стэндфордского университа (США) уточняют: для правильного запоминания важнее не общее время сна, а его непрерывность. Они подсчитали: если продолжительность каждого цикла снижается более чем на 30-40% от нормы*, возникают нарушения памяти.
*Один цикл сна в среднем длится 90-100 минут; в идеале за ночь таких циклов должно быть пять.
*Один цикл сна в среднем длится 90-100 минут; в идеале за ночь таких циклов должно быть пять.
Окружающие рады нам помочь гораздо чаще, чем мы думаем. Так, многие готовы уступить место в транспорте, если их об этом попросят, - а мы явно недооцениваем, что рядом много таких людей. Во время эксперимента, проведённого психологами Александром Вороновым и Татьяной Аль-Батал в московском метро, более 70% опрошенных пассажиров, которых молодые и вполне здоровые на вид исследователи просили уступить место, сделали это, не спрашивая, в чём причина такой просьбы. Правда, женщинам место уступали охотнее (81%), чем мужчинам (60%). А между тем до эксперимента прогнозы опрошенных москвичей не превышали 50% для женщин и 10% - для мужчин.
Как мозг экономит на ошибках
Вы готовы пожертвовать пять долларов на спасение птиц, перепачканных нефтью? Если задать такой вопрос и объяснить, как страдают птицы, обнаружится, что большинство охотно перечислит даже не пять, а 20 долларов (в среднем) в пользу экологического фонда. Парадокс в том, что, если не называть конкретную цифру, среднее пожертвование вырастет до 64 долларов. А если пять заменить на 400, то и до внушительных 143 долларов. Дэниэл Канеман в своей новой книге называет такой эффект «праймингом». Пять или 400 долларов — эти условные цифры задают ложное представление о норме. И это одна из ловушек «быстрого» мышления, которая заставляет нас принимать неправильные решения.
Если задать другой вопрос: «Дожил ли Ганди до 114 лет? В каком возрасте он умер?», каждый сначала представит его глубоким стариком и только потом выдаст свою оценку возраста. Совсем другие версии будут, если поинтересоваться, дожил ли он до 35 лет. А вот еще более парадоксальный пример «прайминга». Студентам из Орегонского университета предлагали покрутить рулетку (правда, ставок никто не делал — рулетка играла роль «генератора случайных чисел»). Потом следовало записать результат, быстро прикинуть, больше или меньше этой цифры доля африканских государств в ООН (в процентах) и, наконец, оценить эту долю явно. Экспериментаторы постарались, чтобы колесо рулетки останавливалось либо на 10, либо на 65 (о чем студенты не догадывались; для них это были случайные числа). В среднем те студенты, кому рулетка выдала 65, оценили долю Африки в ООН в 25 процентов, а те, кто увидел 10, сошлись на 45 процентах.
Канеман доказывает: наша способность к рациональному выбору, на которую уповали экономисты со времен Адама Смита, — одна сплошная фикция. Когда нужно проделать в уме сухой расчет, мы руководствуемся данными, вообще не относящимися к делу.
Например, если на ценнике супа Campbell в супермаркете написать «Не больше 12 банок в одни руки», продажи вырастают вдвое. Обычно покупатель кладет в корзину три-четыре банки, но цифра 12 создает у него идею о том, сколько «принято брать», — и он несет к кассе уже семь банок. Здесь ограничение играет не последнюю роль. Вспомним историю с iPad: Apple Store позволяет купить одному человеку всего один планшет — и те разлетаются как горячие пирожки.
Рекламщики приучили нас к мысли, что поведением рядового потребителя легко манипулировать при помощи ценника, этикетки или удачно подобранного названия бренда. Однако даже профессиональные финансисты, имеющие дело с миллиардами, ведут себя подобным образом. Тикеры (короткие названия финансовых инструментов: AAPL для акций Apple, URKA для «Уралкалия» и так далее) сбивают с толку не только новичков, но и опытных трейдеров. Канеман заметил: неблагозвучный тикер вроде PXG или RDO гарантирует неудачи в первую неделю торгов, а с тикерами вроде KAR все происходит ровно наоборот. Инвесторы охотнее вложатся в компанию, название которой легко произнести. Если Swissfirst звучит лучше, чем Geberit или Ypsomed, значит, и шансов получить инвестиции больше: это подтверждает подробное исследование швейцарского экономиста Паскаля Пенса.
В чем причина нашей иррациональности? По гипотезе Канемана, мозг пытается всеми правдами и неправдами сэкономить ресурсы: несколько микрограммов глюкозы, которая питает нервные клетки, и считанные миллисекунды на размышления. Большую часть жизни мы используем экономную «быструю подсистему» сознания, которая тратит глюкозу осмотрительно: она имеет дело со стереотипами, готовыми рецептами, решениями в один ход. А вот чтобы мысленно произнести неблагозвучный тикер или самостоятельно оценить уместную сумму пожертвований, приходится подключать «медленную подсистему»: самый простой пример ее активности — попытка перемножить в уме двузначные числа. На это, очевидно, потребуется заметно больше ресурсов. Поэтому в обычных ситуациях мозг и выбирает путь наименьшего сопротивления. Тот факт, что это может стоить денег и потраченного времени, — другой вопрос: для мозга микрограммы глюкозы «здесь и сейчас» важнее.
Как с этим бороться? Здесь Канеман предельно
Вы готовы пожертвовать пять долларов на спасение птиц, перепачканных нефтью? Если задать такой вопрос и объяснить, как страдают птицы, обнаружится, что большинство охотно перечислит даже не пять, а 20 долларов (в среднем) в пользу экологического фонда. Парадокс в том, что, если не называть конкретную цифру, среднее пожертвование вырастет до 64 долларов. А если пять заменить на 400, то и до внушительных 143 долларов. Дэниэл Канеман в своей новой книге называет такой эффект «праймингом». Пять или 400 долларов — эти условные цифры задают ложное представление о норме. И это одна из ловушек «быстрого» мышления, которая заставляет нас принимать неправильные решения.
Если задать другой вопрос: «Дожил ли Ганди до 114 лет? В каком возрасте он умер?», каждый сначала представит его глубоким стариком и только потом выдаст свою оценку возраста. Совсем другие версии будут, если поинтересоваться, дожил ли он до 35 лет. А вот еще более парадоксальный пример «прайминга». Студентам из Орегонского университета предлагали покрутить рулетку (правда, ставок никто не делал — рулетка играла роль «генератора случайных чисел»). Потом следовало записать результат, быстро прикинуть, больше или меньше этой цифры доля африканских государств в ООН (в процентах) и, наконец, оценить эту долю явно. Экспериментаторы постарались, чтобы колесо рулетки останавливалось либо на 10, либо на 65 (о чем студенты не догадывались; для них это были случайные числа). В среднем те студенты, кому рулетка выдала 65, оценили долю Африки в ООН в 25 процентов, а те, кто увидел 10, сошлись на 45 процентах.
Канеман доказывает: наша способность к рациональному выбору, на которую уповали экономисты со времен Адама Смита, — одна сплошная фикция. Когда нужно проделать в уме сухой расчет, мы руководствуемся данными, вообще не относящимися к делу.
Например, если на ценнике супа Campbell в супермаркете написать «Не больше 12 банок в одни руки», продажи вырастают вдвое. Обычно покупатель кладет в корзину три-четыре банки, но цифра 12 создает у него идею о том, сколько «принято брать», — и он несет к кассе уже семь банок. Здесь ограничение играет не последнюю роль. Вспомним историю с iPad: Apple Store позволяет купить одному человеку всего один планшет — и те разлетаются как горячие пирожки.
Рекламщики приучили нас к мысли, что поведением рядового потребителя легко манипулировать при помощи ценника, этикетки или удачно подобранного названия бренда. Однако даже профессиональные финансисты, имеющие дело с миллиардами, ведут себя подобным образом. Тикеры (короткие названия финансовых инструментов: AAPL для акций Apple, URKA для «Уралкалия» и так далее) сбивают с толку не только новичков, но и опытных трейдеров. Канеман заметил: неблагозвучный тикер вроде PXG или RDO гарантирует неудачи в первую неделю торгов, а с тикерами вроде KAR все происходит ровно наоборот. Инвесторы охотнее вложатся в компанию, название которой легко произнести. Если Swissfirst звучит лучше, чем Geberit или Ypsomed, значит, и шансов получить инвестиции больше: это подтверждает подробное исследование швейцарского экономиста Паскаля Пенса.
В чем причина нашей иррациональности? По гипотезе Канемана, мозг пытается всеми правдами и неправдами сэкономить ресурсы: несколько микрограммов глюкозы, которая питает нервные клетки, и считанные миллисекунды на размышления. Большую часть жизни мы используем экономную «быструю подсистему» сознания, которая тратит глюкозу осмотрительно: она имеет дело со стереотипами, готовыми рецептами, решениями в один ход. А вот чтобы мысленно произнести неблагозвучный тикер или самостоятельно оценить уместную сумму пожертвований, приходится подключать «медленную подсистему»: самый простой пример ее активности — попытка перемножить в уме двузначные числа. На это, очевидно, потребуется заметно больше ресурсов. Поэтому в обычных ситуациях мозг и выбирает путь наименьшего сопротивления. Тот факт, что это может стоить денег и потраченного времени, — другой вопрос: для мозга микрограммы глюкозы «здесь и сейчас» важнее.
Как с этим бороться? Здесь Канеман предельно
пессимистичен. Когнитивные заблуждения он сравнивает со знаменитой зрительной иллюзией, когда два отрезка одинаковой длины кажутся нам разными из-за того, что один из них обрамлен стрелками, а другой — усиками. Но, даже осознав это, мы продолжаем видеть «длинный отрезок» и «короткий отрезок». Точно так же знание о том, как мозг ошибается в принятии решений, не избавляет нас от ошибок. Единственный выход: если результат для нас очень важен, не доверять интуиции и разбирать все за и против с той же тщательностью, какой требует мысленная арифметика.
Как умственные способности меняются с возрастом
Далеко не все функции мозга ухудшаются с возрастом – некоторые из наших когнитивных способностей достигают пика в 40 лет и даже позже.
Считается, что наши умственные способности достигают максимума к двадцати годам или около того, после чего начинается плавный спад: мы начинаем хуже запоминать, медленнее думать и т. д. Однако в действительности, как выяснили психологи из Массачусетского технологического института, динамика когнитивных функций выглядит намного сложнее – в том смысле, что для разных способностей есть свои возрастные пики, так что некоторые из них достигают полного расцвета, например, в 40 лет и позже.
На самом деле, уверенность в том, что юные мозги вообще всё делают лучше, подкрепляется многими научными работами, в которых «сырьём» для когнитивных экспериментов были студенты университетов. Что до людей, которые бы уже вышли из студенческого возраста, но ещё не стали стариками, то их заполучить в лабораторию гораздо труднее – всё-таки у обычного взрослого человека есть много других забот, кроме как быть материалом для экспериментов.
Однако этот методологический перекос помогла устранить всемирная сеть. Лора Жермин (Laura Germine) и её коллеги выложили на два интернет-сайта когнитивные тесты, которые можно было пройти буквально за несколько минут. В результате за несколько лет удалось собрать данные о 3 млн людей, самого разного возраста. Обработка такого моря информации вылилась в несколько неожиданные результаты: например, в 2011 году исследователи опубликовали статью, в которой доказывали, что способность распознавать лица достигает пика не в 20 лет, а в 30 и немного позже, и лишь потом начинает ослабевать. Так же обстоят дела и с кратковременной зрительной памятью.
Сначала психологи подумали, что, возможно, что-то не в порядке с их собственным сетевым методом сбора сведений о когнитивных способностях. Они обратились к данным, полученным десятилетия назад в рамках большого проекта по измерению умственных способностей, особенность которого была в том, что здесь можно было отследить три десятка разных составляющих, от умения складывать головоломки до устного счёта. К ним Лора Жермин и её коллеги применили свой метод, который позволял оценить уровень каждой из способностей в том или ином возрасте. И снова оказалось, что никакого единого пика в районе 20 лет нет, напротив, разные когнитивные умения достигают максимума в разное время жизни.
Полученные результаты психологи перепроверили на более обширной выборке интернет-пользователей: 50 000 человек прошли несколько тестов, которые должны были определить четыре когнитивных параметра. Выяснилось, что скорость обработки информации растёт до 18-19 лет и потом сразу же начинает снижаться. Кратковременная память усиливается до 25 лет и остаётся в одном и том же состоянии примерно до 35 лет. А вот умение оценивать эмоциональное состояние других людей – что, в общем, тоже можно считать высшей когнитивной способностью – достигает пика в 40-50 лет. Самый любопытный результат оказался связан со «словарным параметром», который показывает, насколько у человека обширная память. В более ранних работах максимум здесь приходился на вторую половину пятого десятка, однако новые данные показали, что он находится ещё позже, на 70-летнем рубеже – то есть современный человек накапливает информацию чуть ли не до конца жизни. Возможно, это связано с тем, что сейчас люди дольше и лучше учатся, им приходится больше читать, и пожилые люди сейчас могут вести более насыщенную жизнь (в том числе, интеллектуально насыщенную). Результаты исследований будут опубликованы в Psychological Science.
Однако не стоит забывать, что на наши умственные способности влияют социально-экономические условия. Иными словами, полученные результаты теперь необходимо подкрепить социологическими исследованиями, в которых учитывался бы уровень образования, место работы и прочие важные параметры. С другой стороны, хорошо бы узнать и биологические основы такой смены когнитивных пиков – очевидно, что здесь не обходится без генетических факторов, от которых
Далеко не все функции мозга ухудшаются с возрастом – некоторые из наших когнитивных способностей достигают пика в 40 лет и даже позже.
Считается, что наши умственные способности достигают максимума к двадцати годам или около того, после чего начинается плавный спад: мы начинаем хуже запоминать, медленнее думать и т. д. Однако в действительности, как выяснили психологи из Массачусетского технологического института, динамика когнитивных функций выглядит намного сложнее – в том смысле, что для разных способностей есть свои возрастные пики, так что некоторые из них достигают полного расцвета, например, в 40 лет и позже.
На самом деле, уверенность в том, что юные мозги вообще всё делают лучше, подкрепляется многими научными работами, в которых «сырьём» для когнитивных экспериментов были студенты университетов. Что до людей, которые бы уже вышли из студенческого возраста, но ещё не стали стариками, то их заполучить в лабораторию гораздо труднее – всё-таки у обычного взрослого человека есть много других забот, кроме как быть материалом для экспериментов.
Однако этот методологический перекос помогла устранить всемирная сеть. Лора Жермин (Laura Germine) и её коллеги выложили на два интернет-сайта когнитивные тесты, которые можно было пройти буквально за несколько минут. В результате за несколько лет удалось собрать данные о 3 млн людей, самого разного возраста. Обработка такого моря информации вылилась в несколько неожиданные результаты: например, в 2011 году исследователи опубликовали статью, в которой доказывали, что способность распознавать лица достигает пика не в 20 лет, а в 30 и немного позже, и лишь потом начинает ослабевать. Так же обстоят дела и с кратковременной зрительной памятью.
Сначала психологи подумали, что, возможно, что-то не в порядке с их собственным сетевым методом сбора сведений о когнитивных способностях. Они обратились к данным, полученным десятилетия назад в рамках большого проекта по измерению умственных способностей, особенность которого была в том, что здесь можно было отследить три десятка разных составляющих, от умения складывать головоломки до устного счёта. К ним Лора Жермин и её коллеги применили свой метод, который позволял оценить уровень каждой из способностей в том или ином возрасте. И снова оказалось, что никакого единого пика в районе 20 лет нет, напротив, разные когнитивные умения достигают максимума в разное время жизни.
Полученные результаты психологи перепроверили на более обширной выборке интернет-пользователей: 50 000 человек прошли несколько тестов, которые должны были определить четыре когнитивных параметра. Выяснилось, что скорость обработки информации растёт до 18-19 лет и потом сразу же начинает снижаться. Кратковременная память усиливается до 25 лет и остаётся в одном и том же состоянии примерно до 35 лет. А вот умение оценивать эмоциональное состояние других людей – что, в общем, тоже можно считать высшей когнитивной способностью – достигает пика в 40-50 лет. Самый любопытный результат оказался связан со «словарным параметром», который показывает, насколько у человека обширная память. В более ранних работах максимум здесь приходился на вторую половину пятого десятка, однако новые данные показали, что он находится ещё позже, на 70-летнем рубеже – то есть современный человек накапливает информацию чуть ли не до конца жизни. Возможно, это связано с тем, что сейчас люди дольше и лучше учатся, им приходится больше читать, и пожилые люди сейчас могут вести более насыщенную жизнь (в том числе, интеллектуально насыщенную). Результаты исследований будут опубликованы в Psychological Science.
Однако не стоит забывать, что на наши умственные способности влияют социально-экономические условия. Иными словами, полученные результаты теперь необходимо подкрепить социологическими исследованиями, в которых учитывался бы уровень образования, место работы и прочие важные параметры. С другой стороны, хорошо бы узнать и биологические основы такой смены когнитивных пиков – очевидно, что здесь не обходится без генетических факторов, от которых
пластичность мозга также сильно зависит.
СУББОТНИЙ РАМБЛЕР
Стоит также заметить, что это не первая работа, в которой влияние возраста на высшую нервную деятельность представляется не таким уж однозначно плохим. Например, в 2011 году в журнале Child Development была опубликована статья, авторы которой утверждали, что пожилой мозг не уступает в точности работы молодому, а более низкая скорость объясняется тем, что в старости нервная система дольше перепроверяет собственное решение. Что, однако, не мешает «разогнать» старый мозг настолько, что он будет даже обгонять молодых. С другой стороны, известно, что перестройки в проводящих путях мозга продолжаются едва ли не всю жизнь, в соответствии с меняющимися когнитивными задачами. Конечно, никто не сомневается в том, что некоторые умственные функции с возрастом действительно ухудшаются, однако вряд ли стоит говорить о тотальном когнитивном дряхлении. О том же свидетельствует и наш повседневный опыт: ведь старые люди часто оказываются сообразительнее и «здравомысленнее», чем кажется на первый, часто предвзятый, взгляд.
СУББОТНИЙ РАМБЛЕР
Стоит также заметить, что это не первая работа, в которой влияние возраста на высшую нервную деятельность представляется не таким уж однозначно плохим. Например, в 2011 году в журнале Child Development была опубликована статья, авторы которой утверждали, что пожилой мозг не уступает в точности работы молодому, а более низкая скорость объясняется тем, что в старости нервная система дольше перепроверяет собственное решение. Что, однако, не мешает «разогнать» старый мозг настолько, что он будет даже обгонять молодых. С другой стороны, известно, что перестройки в проводящих путях мозга продолжаются едва ли не всю жизнь, в соответствии с меняющимися когнитивными задачами. Конечно, никто не сомневается в том, что некоторые умственные функции с возрастом действительно ухудшаются, однако вряд ли стоит говорить о тотальном когнитивном дряхлении. О том же свидетельствует и наш повседневный опыт: ведь старые люди часто оказываются сообразительнее и «здравомысленнее», чем кажется на первый, часто предвзятый, взгляд.