Сон необходим не только нашему телу, но и нашей памяти: именно в эти часы информация "перезаписывается" из кратковременной памяти в долговременную. Психологи и биологи Стэндфордского университа (США) уточняют: для правильного запоминания важнее не общее время сна, а его непрерывность. Они подсчитали: если продолжительность каждого цикла снижается более чем на 30-40% от нормы*, возникают нарушения памяти.
*Один цикл сна в среднем длится 90-100 минут; в идеале за ночь таких циклов должно быть пять.
*Один цикл сна в среднем длится 90-100 минут; в идеале за ночь таких циклов должно быть пять.
Окружающие рады нам помочь гораздо чаще, чем мы думаем. Так, многие готовы уступить место в транспорте, если их об этом попросят, - а мы явно недооцениваем, что рядом много таких людей. Во время эксперимента, проведённого психологами Александром Вороновым и Татьяной Аль-Батал в московском метро, более 70% опрошенных пассажиров, которых молодые и вполне здоровые на вид исследователи просили уступить место, сделали это, не спрашивая, в чём причина такой просьбы. Правда, женщинам место уступали охотнее (81%), чем мужчинам (60%). А между тем до эксперимента прогнозы опрошенных москвичей не превышали 50% для женщин и 10% - для мужчин.
Как мозг экономит на ошибках
Вы готовы пожертвовать пять долларов на спасение птиц, перепачканных нефтью? Если задать такой вопрос и объяснить, как страдают птицы, обнаружится, что большинство охотно перечислит даже не пять, а 20 долларов (в среднем) в пользу экологического фонда. Парадокс в том, что, если не называть конкретную цифру, среднее пожертвование вырастет до 64 долларов. А если пять заменить на 400, то и до внушительных 143 долларов. Дэниэл Канеман в своей новой книге называет такой эффект «праймингом». Пять или 400 долларов — эти условные цифры задают ложное представление о норме. И это одна из ловушек «быстрого» мышления, которая заставляет нас принимать неправильные решения.
Если задать другой вопрос: «Дожил ли Ганди до 114 лет? В каком возрасте он умер?», каждый сначала представит его глубоким стариком и только потом выдаст свою оценку возраста. Совсем другие версии будут, если поинтересоваться, дожил ли он до 35 лет. А вот еще более парадоксальный пример «прайминга». Студентам из Орегонского университета предлагали покрутить рулетку (правда, ставок никто не делал — рулетка играла роль «генератора случайных чисел»). Потом следовало записать результат, быстро прикинуть, больше или меньше этой цифры доля африканских государств в ООН (в процентах) и, наконец, оценить эту долю явно. Экспериментаторы постарались, чтобы колесо рулетки останавливалось либо на 10, либо на 65 (о чем студенты не догадывались; для них это были случайные числа). В среднем те студенты, кому рулетка выдала 65, оценили долю Африки в ООН в 25 процентов, а те, кто увидел 10, сошлись на 45 процентах.
Канеман доказывает: наша способность к рациональному выбору, на которую уповали экономисты со времен Адама Смита, — одна сплошная фикция. Когда нужно проделать в уме сухой расчет, мы руководствуемся данными, вообще не относящимися к делу.
Например, если на ценнике супа Campbell в супермаркете написать «Не больше 12 банок в одни руки», продажи вырастают вдвое. Обычно покупатель кладет в корзину три-четыре банки, но цифра 12 создает у него идею о том, сколько «принято брать», — и он несет к кассе уже семь банок. Здесь ограничение играет не последнюю роль. Вспомним историю с iPad: Apple Store позволяет купить одному человеку всего один планшет — и те разлетаются как горячие пирожки.
Рекламщики приучили нас к мысли, что поведением рядового потребителя легко манипулировать при помощи ценника, этикетки или удачно подобранного названия бренда. Однако даже профессиональные финансисты, имеющие дело с миллиардами, ведут себя подобным образом. Тикеры (короткие названия финансовых инструментов: AAPL для акций Apple, URKA для «Уралкалия» и так далее) сбивают с толку не только новичков, но и опытных трейдеров. Канеман заметил: неблагозвучный тикер вроде PXG или RDO гарантирует неудачи в первую неделю торгов, а с тикерами вроде KAR все происходит ровно наоборот. Инвесторы охотнее вложатся в компанию, название которой легко произнести. Если Swissfirst звучит лучше, чем Geberit или Ypsomed, значит, и шансов получить инвестиции больше: это подтверждает подробное исследование швейцарского экономиста Паскаля Пенса.
В чем причина нашей иррациональности? По гипотезе Канемана, мозг пытается всеми правдами и неправдами сэкономить ресурсы: несколько микрограммов глюкозы, которая питает нервные клетки, и считанные миллисекунды на размышления. Большую часть жизни мы используем экономную «быструю подсистему» сознания, которая тратит глюкозу осмотрительно: она имеет дело со стереотипами, готовыми рецептами, решениями в один ход. А вот чтобы мысленно произнести неблагозвучный тикер или самостоятельно оценить уместную сумму пожертвований, приходится подключать «медленную подсистему»: самый простой пример ее активности — попытка перемножить в уме двузначные числа. На это, очевидно, потребуется заметно больше ресурсов. Поэтому в обычных ситуациях мозг и выбирает путь наименьшего сопротивления. Тот факт, что это может стоить денег и потраченного времени, — другой вопрос: для мозга микрограммы глюкозы «здесь и сейчас» важнее.
Как с этим бороться? Здесь Канеман предельно
Вы готовы пожертвовать пять долларов на спасение птиц, перепачканных нефтью? Если задать такой вопрос и объяснить, как страдают птицы, обнаружится, что большинство охотно перечислит даже не пять, а 20 долларов (в среднем) в пользу экологического фонда. Парадокс в том, что, если не называть конкретную цифру, среднее пожертвование вырастет до 64 долларов. А если пять заменить на 400, то и до внушительных 143 долларов. Дэниэл Канеман в своей новой книге называет такой эффект «праймингом». Пять или 400 долларов — эти условные цифры задают ложное представление о норме. И это одна из ловушек «быстрого» мышления, которая заставляет нас принимать неправильные решения.
Если задать другой вопрос: «Дожил ли Ганди до 114 лет? В каком возрасте он умер?», каждый сначала представит его глубоким стариком и только потом выдаст свою оценку возраста. Совсем другие версии будут, если поинтересоваться, дожил ли он до 35 лет. А вот еще более парадоксальный пример «прайминга». Студентам из Орегонского университета предлагали покрутить рулетку (правда, ставок никто не делал — рулетка играла роль «генератора случайных чисел»). Потом следовало записать результат, быстро прикинуть, больше или меньше этой цифры доля африканских государств в ООН (в процентах) и, наконец, оценить эту долю явно. Экспериментаторы постарались, чтобы колесо рулетки останавливалось либо на 10, либо на 65 (о чем студенты не догадывались; для них это были случайные числа). В среднем те студенты, кому рулетка выдала 65, оценили долю Африки в ООН в 25 процентов, а те, кто увидел 10, сошлись на 45 процентах.
Канеман доказывает: наша способность к рациональному выбору, на которую уповали экономисты со времен Адама Смита, — одна сплошная фикция. Когда нужно проделать в уме сухой расчет, мы руководствуемся данными, вообще не относящимися к делу.
Например, если на ценнике супа Campbell в супермаркете написать «Не больше 12 банок в одни руки», продажи вырастают вдвое. Обычно покупатель кладет в корзину три-четыре банки, но цифра 12 создает у него идею о том, сколько «принято брать», — и он несет к кассе уже семь банок. Здесь ограничение играет не последнюю роль. Вспомним историю с iPad: Apple Store позволяет купить одному человеку всего один планшет — и те разлетаются как горячие пирожки.
Рекламщики приучили нас к мысли, что поведением рядового потребителя легко манипулировать при помощи ценника, этикетки или удачно подобранного названия бренда. Однако даже профессиональные финансисты, имеющие дело с миллиардами, ведут себя подобным образом. Тикеры (короткие названия финансовых инструментов: AAPL для акций Apple, URKA для «Уралкалия» и так далее) сбивают с толку не только новичков, но и опытных трейдеров. Канеман заметил: неблагозвучный тикер вроде PXG или RDO гарантирует неудачи в первую неделю торгов, а с тикерами вроде KAR все происходит ровно наоборот. Инвесторы охотнее вложатся в компанию, название которой легко произнести. Если Swissfirst звучит лучше, чем Geberit или Ypsomed, значит, и шансов получить инвестиции больше: это подтверждает подробное исследование швейцарского экономиста Паскаля Пенса.
В чем причина нашей иррациональности? По гипотезе Канемана, мозг пытается всеми правдами и неправдами сэкономить ресурсы: несколько микрограммов глюкозы, которая питает нервные клетки, и считанные миллисекунды на размышления. Большую часть жизни мы используем экономную «быструю подсистему» сознания, которая тратит глюкозу осмотрительно: она имеет дело со стереотипами, готовыми рецептами, решениями в один ход. А вот чтобы мысленно произнести неблагозвучный тикер или самостоятельно оценить уместную сумму пожертвований, приходится подключать «медленную подсистему»: самый простой пример ее активности — попытка перемножить в уме двузначные числа. На это, очевидно, потребуется заметно больше ресурсов. Поэтому в обычных ситуациях мозг и выбирает путь наименьшего сопротивления. Тот факт, что это может стоить денег и потраченного времени, — другой вопрос: для мозга микрограммы глюкозы «здесь и сейчас» важнее.
Как с этим бороться? Здесь Канеман предельно
пессимистичен. Когнитивные заблуждения он сравнивает со знаменитой зрительной иллюзией, когда два отрезка одинаковой длины кажутся нам разными из-за того, что один из них обрамлен стрелками, а другой — усиками. Но, даже осознав это, мы продолжаем видеть «длинный отрезок» и «короткий отрезок». Точно так же знание о том, как мозг ошибается в принятии решений, не избавляет нас от ошибок. Единственный выход: если результат для нас очень важен, не доверять интуиции и разбирать все за и против с той же тщательностью, какой требует мысленная арифметика.
Как умственные способности меняются с возрастом
Далеко не все функции мозга ухудшаются с возрастом – некоторые из наших когнитивных способностей достигают пика в 40 лет и даже позже.
Считается, что наши умственные способности достигают максимума к двадцати годам или около того, после чего начинается плавный спад: мы начинаем хуже запоминать, медленнее думать и т. д. Однако в действительности, как выяснили психологи из Массачусетского технологического института, динамика когнитивных функций выглядит намного сложнее – в том смысле, что для разных способностей есть свои возрастные пики, так что некоторые из них достигают полного расцвета, например, в 40 лет и позже.
На самом деле, уверенность в том, что юные мозги вообще всё делают лучше, подкрепляется многими научными работами, в которых «сырьём» для когнитивных экспериментов были студенты университетов. Что до людей, которые бы уже вышли из студенческого возраста, но ещё не стали стариками, то их заполучить в лабораторию гораздо труднее – всё-таки у обычного взрослого человека есть много других забот, кроме как быть материалом для экспериментов.
Однако этот методологический перекос помогла устранить всемирная сеть. Лора Жермин (Laura Germine) и её коллеги выложили на два интернет-сайта когнитивные тесты, которые можно было пройти буквально за несколько минут. В результате за несколько лет удалось собрать данные о 3 млн людей, самого разного возраста. Обработка такого моря информации вылилась в несколько неожиданные результаты: например, в 2011 году исследователи опубликовали статью, в которой доказывали, что способность распознавать лица достигает пика не в 20 лет, а в 30 и немного позже, и лишь потом начинает ослабевать. Так же обстоят дела и с кратковременной зрительной памятью.
Сначала психологи подумали, что, возможно, что-то не в порядке с их собственным сетевым методом сбора сведений о когнитивных способностях. Они обратились к данным, полученным десятилетия назад в рамках большого проекта по измерению умственных способностей, особенность которого была в том, что здесь можно было отследить три десятка разных составляющих, от умения складывать головоломки до устного счёта. К ним Лора Жермин и её коллеги применили свой метод, который позволял оценить уровень каждой из способностей в том или ином возрасте. И снова оказалось, что никакого единого пика в районе 20 лет нет, напротив, разные когнитивные умения достигают максимума в разное время жизни.
Полученные результаты психологи перепроверили на более обширной выборке интернет-пользователей: 50 000 человек прошли несколько тестов, которые должны были определить четыре когнитивных параметра. Выяснилось, что скорость обработки информации растёт до 18-19 лет и потом сразу же начинает снижаться. Кратковременная память усиливается до 25 лет и остаётся в одном и том же состоянии примерно до 35 лет. А вот умение оценивать эмоциональное состояние других людей – что, в общем, тоже можно считать высшей когнитивной способностью – достигает пика в 40-50 лет. Самый любопытный результат оказался связан со «словарным параметром», который показывает, насколько у человека обширная память. В более ранних работах максимум здесь приходился на вторую половину пятого десятка, однако новые данные показали, что он находится ещё позже, на 70-летнем рубеже – то есть современный человек накапливает информацию чуть ли не до конца жизни. Возможно, это связано с тем, что сейчас люди дольше и лучше учатся, им приходится больше читать, и пожилые люди сейчас могут вести более насыщенную жизнь (в том числе, интеллектуально насыщенную). Результаты исследований будут опубликованы в Psychological Science.
Однако не стоит забывать, что на наши умственные способности влияют социально-экономические условия. Иными словами, полученные результаты теперь необходимо подкрепить социологическими исследованиями, в которых учитывался бы уровень образования, место работы и прочие важные параметры. С другой стороны, хорошо бы узнать и биологические основы такой смены когнитивных пиков – очевидно, что здесь не обходится без генетических факторов, от которых
Далеко не все функции мозга ухудшаются с возрастом – некоторые из наших когнитивных способностей достигают пика в 40 лет и даже позже.
Считается, что наши умственные способности достигают максимума к двадцати годам или около того, после чего начинается плавный спад: мы начинаем хуже запоминать, медленнее думать и т. д. Однако в действительности, как выяснили психологи из Массачусетского технологического института, динамика когнитивных функций выглядит намного сложнее – в том смысле, что для разных способностей есть свои возрастные пики, так что некоторые из них достигают полного расцвета, например, в 40 лет и позже.
На самом деле, уверенность в том, что юные мозги вообще всё делают лучше, подкрепляется многими научными работами, в которых «сырьём» для когнитивных экспериментов были студенты университетов. Что до людей, которые бы уже вышли из студенческого возраста, но ещё не стали стариками, то их заполучить в лабораторию гораздо труднее – всё-таки у обычного взрослого человека есть много других забот, кроме как быть материалом для экспериментов.
Однако этот методологический перекос помогла устранить всемирная сеть. Лора Жермин (Laura Germine) и её коллеги выложили на два интернет-сайта когнитивные тесты, которые можно было пройти буквально за несколько минут. В результате за несколько лет удалось собрать данные о 3 млн людей, самого разного возраста. Обработка такого моря информации вылилась в несколько неожиданные результаты: например, в 2011 году исследователи опубликовали статью, в которой доказывали, что способность распознавать лица достигает пика не в 20 лет, а в 30 и немного позже, и лишь потом начинает ослабевать. Так же обстоят дела и с кратковременной зрительной памятью.
Сначала психологи подумали, что, возможно, что-то не в порядке с их собственным сетевым методом сбора сведений о когнитивных способностях. Они обратились к данным, полученным десятилетия назад в рамках большого проекта по измерению умственных способностей, особенность которого была в том, что здесь можно было отследить три десятка разных составляющих, от умения складывать головоломки до устного счёта. К ним Лора Жермин и её коллеги применили свой метод, который позволял оценить уровень каждой из способностей в том или ином возрасте. И снова оказалось, что никакого единого пика в районе 20 лет нет, напротив, разные когнитивные умения достигают максимума в разное время жизни.
Полученные результаты психологи перепроверили на более обширной выборке интернет-пользователей: 50 000 человек прошли несколько тестов, которые должны были определить четыре когнитивных параметра. Выяснилось, что скорость обработки информации растёт до 18-19 лет и потом сразу же начинает снижаться. Кратковременная память усиливается до 25 лет и остаётся в одном и том же состоянии примерно до 35 лет. А вот умение оценивать эмоциональное состояние других людей – что, в общем, тоже можно считать высшей когнитивной способностью – достигает пика в 40-50 лет. Самый любопытный результат оказался связан со «словарным параметром», который показывает, насколько у человека обширная память. В более ранних работах максимум здесь приходился на вторую половину пятого десятка, однако новые данные показали, что он находится ещё позже, на 70-летнем рубеже – то есть современный человек накапливает информацию чуть ли не до конца жизни. Возможно, это связано с тем, что сейчас люди дольше и лучше учатся, им приходится больше читать, и пожилые люди сейчас могут вести более насыщенную жизнь (в том числе, интеллектуально насыщенную). Результаты исследований будут опубликованы в Psychological Science.
Однако не стоит забывать, что на наши умственные способности влияют социально-экономические условия. Иными словами, полученные результаты теперь необходимо подкрепить социологическими исследованиями, в которых учитывался бы уровень образования, место работы и прочие важные параметры. С другой стороны, хорошо бы узнать и биологические основы такой смены когнитивных пиков – очевидно, что здесь не обходится без генетических факторов, от которых
пластичность мозга также сильно зависит.
СУББОТНИЙ РАМБЛЕР
Стоит также заметить, что это не первая работа, в которой влияние возраста на высшую нервную деятельность представляется не таким уж однозначно плохим. Например, в 2011 году в журнале Child Development была опубликована статья, авторы которой утверждали, что пожилой мозг не уступает в точности работы молодому, а более низкая скорость объясняется тем, что в старости нервная система дольше перепроверяет собственное решение. Что, однако, не мешает «разогнать» старый мозг настолько, что он будет даже обгонять молодых. С другой стороны, известно, что перестройки в проводящих путях мозга продолжаются едва ли не всю жизнь, в соответствии с меняющимися когнитивными задачами. Конечно, никто не сомневается в том, что некоторые умственные функции с возрастом действительно ухудшаются, однако вряд ли стоит говорить о тотальном когнитивном дряхлении. О том же свидетельствует и наш повседневный опыт: ведь старые люди часто оказываются сообразительнее и «здравомысленнее», чем кажется на первый, часто предвзятый, взгляд.
СУББОТНИЙ РАМБЛЕР
Стоит также заметить, что это не первая работа, в которой влияние возраста на высшую нервную деятельность представляется не таким уж однозначно плохим. Например, в 2011 году в журнале Child Development была опубликована статья, авторы которой утверждали, что пожилой мозг не уступает в точности работы молодому, а более низкая скорость объясняется тем, что в старости нервная система дольше перепроверяет собственное решение. Что, однако, не мешает «разогнать» старый мозг настолько, что он будет даже обгонять молодых. С другой стороны, известно, что перестройки в проводящих путях мозга продолжаются едва ли не всю жизнь, в соответствии с меняющимися когнитивными задачами. Конечно, никто не сомневается в том, что некоторые умственные функции с возрастом действительно ухудшаются, однако вряд ли стоит говорить о тотальном когнитивном дряхлении. О том же свидетельствует и наш повседневный опыт: ведь старые люди часто оказываются сообразительнее и «здравомысленнее», чем кажется на первый, часто предвзятый, взгляд.
Мозг человека среднего возраста
Лонгитюдное исследование в Сиэтле: Начиная с 1956 г. изучалась острота мышления 6 тыс. человек в течение более чем 40 лет. Все были здоровыми взрослыми людьми, кол-во женщин = кол-ву мужчин, представлены самые разные профессии, возраст участников от 20 до 90 лет. Тестирование каждые 7 лет.
Краткий итог: участники в среднем показывали лучшие результаты по когнитивным тестам в среднем возрасте (от 40 до 60 лет), нежели в любой другой период жизни, когда проводилось контрольное исследование. Способности, по которым проводились измерения: вербальная память (сколько слов вы можете запомнить), пространственная ориентация, числовая способность (быстро проводить умножение, деление, сложение, вычитание), скорость восприятия (быстро нажать кнопку, когда видите зелёную стрелку), индуктивное мышление (логические задачки).
Молодой мозг быстрее обучается новому и быстрее обрабатывает данные. Зато мозг человека в среднем возрасте, хоть и фейлится в некоторых единичных аспектах (ослабление памяти, снижение скорости восприятия/вычислений), в целом имеет более высокий уровень умственных способностей. Соответственно более высокий уровень компетентности. Сказываются разные компенсаторные механизмы и опыт.
Успех, который продолжается долгие годы после молодости – не результат везения или генов, а следствие непрерывной работы над навыками и тщательной «работы над ошибками». Очевидно, такую стратегию можно задействовать в любом возрасте.
Лонгитюдное исследование в Сиэтле: Начиная с 1956 г. изучалась острота мышления 6 тыс. человек в течение более чем 40 лет. Все были здоровыми взрослыми людьми, кол-во женщин = кол-ву мужчин, представлены самые разные профессии, возраст участников от 20 до 90 лет. Тестирование каждые 7 лет.
Краткий итог: участники в среднем показывали лучшие результаты по когнитивным тестам в среднем возрасте (от 40 до 60 лет), нежели в любой другой период жизни, когда проводилось контрольное исследование. Способности, по которым проводились измерения: вербальная память (сколько слов вы можете запомнить), пространственная ориентация, числовая способность (быстро проводить умножение, деление, сложение, вычитание), скорость восприятия (быстро нажать кнопку, когда видите зелёную стрелку), индуктивное мышление (логические задачки).
Молодой мозг быстрее обучается новому и быстрее обрабатывает данные. Зато мозг человека в среднем возрасте, хоть и фейлится в некоторых единичных аспектах (ослабление памяти, снижение скорости восприятия/вычислений), в целом имеет более высокий уровень умственных способностей. Соответственно более высокий уровень компетентности. Сказываются разные компенсаторные механизмы и опыт.
Успех, который продолжается долгие годы после молодости – не результат везения или генов, а следствие непрерывной работы над навыками и тщательной «работы над ошибками». Очевидно, такую стратегию можно задействовать в любом возрасте.