Журналисты Дина Елгезек и Жалгас Ертай из Алматы сообщили, что после их высказываний о проекте Конституции в социальных сетях к ним домой приходила полиция, передает «Радио Азаттык».

«Ко мне домой пришла полиция. Говорят “разъяснительная работа”. Я, Дина Елгезек, как гражданка Казахстана, имею полное право обсуждать Конституцию. Защита языка - мой долг перед Родиной!», - написала Дина Елгезек на своей странице в Facebook.

По словам журналиста Жалгаса Ертая, полиция потребовала от него удалить публикацию в социальной сети, в которой он высказывался о проекте Конституции. Он отказался это сделать.

В конце января конституционная комиссия представила новую версию Основного закона Казахстана, который по мнению ее членов «соответствует запросам общества и духу времени». Анализ показывает, что проект новой Конституции усиливает позиции президента и ослабляет все остальные органы власти. В то же время государство получает больше возможностей контролировать общество под предлогом защиты национальных интересов и «чести и достоинства» граждан.

К примеру, президент будет назначать 126 членов Халық Кеңесі (Народного совета) — органа, возвышающегося над институтами представительной и исполнительной власти, который призван напрямую представлять все срезы общества. Конституция не предусматривает никакой формы выбора членов совета.

Согласно прежней и новой версиям Конституции референдумы, наряду со свободными выборами, являются единственным способом политического участия граждан. Однако решение о проведении референдума будет принимать президент.

Таким образом президент задает и контролирует траекторию политической активности казахстанцев. История постсоветских политических режимов показывает, что на референдумы часто выносятся уже принятые властями решения, в том числе о продлении президентских полномочий, пересмотре конституционных ограничений, ликвидации парламентов и других институтов.

Комику Сабурову запретили въезд в Россию на 50 лет из-за критики СВО, а также нарушения миграционного и налогового законодательства, сообщают правоохранители.

В Алматы в Казахстанском бюро по правам человека идет пресс-конференция, посвященная нарушению прав политического заключенного Марата Жыланбаева. К нему до сих пор не пускают адвоката.

Правовой медиа-центр обратился к президенту Казахстана Касым-Жомарту Токаеву с просьбой сохранить статью 20 Конституции и отказаться от ее замены статьей 23 нового проекта Основного закона.

Особую обеспокоенность, говорится в заявлении, вызывают расплывчатые ограничения, ссылки на «нравственность общества», «общественный порядок», а также формулировки о подстрекательской деятельности без четкой привязки к уголовному праву. Такая неопределенность, предупреждают юристы, создает пространство для расширительного толкования и злоупотреблений в судебной практике, усиливая самоцензуру и давление на средства массовой информации.

Дополнительной угрозой называют фактическое двойное закрепление защиты чести и достоинства, уже предусмотренной Конституцией и детально урегулированной в законодательстве.

Когда нам сверху начинают спускать нравственность и традиционные ценности, у меня возникают следующие вопросы: а) кто тут говорит о традициях и нравственности, б) какие именно традиции — досоветского периода или советского? Это важно уточнить, потому что страной до сих пор правят советские люди. А это модернистская идеология (хотя и с элементами религии, конечно — религии без Бога). 

Перед вами стоит аятолла Хомейни и говорит за традиции. И тут предельно ясно о чем речь. Мы можем разделять его традиционные ценности, можем не разделять, но мы знаем, что он скажет. Аятолла также может быть лицемером, но это вопрос его ответственности перед собой и тем, во что он верит реально. Но в целом понятно, о каких традиционных ценностях речь. Человек может себя объяснить. 

Но когда о «традиционных ценностях» говорят люди, которым в университетах преподавали научный атеизм, я теряюсь. Традиции марксизма-ленинизма это как? 

Хочу подчеркнуть, что я сам придерживаюсь умеренно консервативных взглядов на очень многие вопросы (без малейшего желания дискриминировать других людей, конечно), так что речь не о том, хороши ли традиции или нет. Речь о том, кто о них говорит. 

Просто в Казахстане как бывает? А сидел человек в самом верху, говорил о модернизации сознания. А сам полстраны украл. Полагаю, все мы это помним. 

Теперь мне потомственные красные дворяне говорят о традициях. Президентом Казахстана стал барон Юлиус Эвола? 

Диалектика.

В файлах Эпштейна всплыли, кажется, все кто только мог, даже святоша Ноам Хомский. Разве что Сабурова там нет, но у человека другой путь. 

О Хомском я узнал в магистратуре одного провинциального европейского университета, которую в силу лености своей так и не окончил. Причем нас пичкали Хомским не как лингвистом — он преподносился как МУДРЕЦ. Дали мне как-то почитать одно его эссе, а там сами знаете что. Один брат-студент мне говорит: «Хомский — анархо-синдикалист». Я погуглил, на анархо-синдикалиста не особо похоже. Вместо папах, малиновых мундиров и сабель я увидел секретаря обкома. Чай, не Нестор Махно.  

Я преподавателю говорю: а тут все понятно, наших родителей примерно этим же всем и пичкали. Не интересно. 

А теперь выясняется, что святой анархо-синдикалист и мудрец, годами кричавший про страшные корпорации, сам член корпорации. И довольно гнусной. 

Я сейчас не осуждаю никого — есть для этого инстанции более подходящие. Тогда к чему я? А к тому, что если вам доведется оказаться в западном университете и вас там будут пичкать Ноамом Хомским, гордо скажите преподу, что у вас нет времени на поверхностных и скучных секретарей обкома. Потому что вы читаете роман Фёдора Достоевского «Бесы». Это ближе к теме, актуальнее.