Написал в Фейсбуке пост про книгу Жанибека Исмурзина «Алтай батыр және оның заманы». Поскольку я живу в собственном «информационном пузыре», то даже не подумал, что нужно было бы немного рассказать о герое книги и об оправданности проведенного автором исследования.
Как выясняется по комментариям, многие, даже образованные и интересующиеся национальной историей соотечественники никогда не слышали о таком батыре. Высказываются и откровенные сомнения в его исторической значимости. Ок, давайте рассмотрим вкратце его биографию.
Во-первых, обращает на себя внимание, что Алтай-батыр упоминается вместе с Бокенбай-батыром и Есет-батыром в начале 1738 г. как один из командиров казахского авангардного отряда во время большого похода на калмыков.
Бокенбай-батыр и Есет-батыр были героями и полководцами общеказахского уровня. Понятно, что рядом с ними могла находиться только сопоставимая фигура. Соответственно можно смело делать вывод, что Алтай являлся одним из главных и авторитетных казахских батыров того периода.
В 1742 г. имя Алтай-батыра упоминается в составе казахского посольства, ведущего сложные переговоры с калмыками. В такого рода миссиях принимали участие только искушенные мастера дипломатии, признанные ораторы и дебатеры. То есть этот факт раскрывает нам еще одну грань талантов Алтай-батыра.
В 1748 г. Алтай-батыр принимает участие в курултае, где новым ханом был избран Нуралы-султан, сын покойного Абулхаир-хана. Чтобы оценить этот факт, требуется немножко раскрыть контекст событий.
После гибели Абулхаир-хана его семья пребывала в отчаянии. Враждебный чингизидский клан, возглавляемый Батыр-султаном, активно перетягивал на свою сторону известных батыров и биев. В этот лагерь вошли, к примеру, сыновья легендарного Айтеке-бия.
Вдова Абулхаир-хана и его сыновья пытались мобилизовать своих сторонников, но значительная часть степной знати просто затаилась, прагматично выжидая, чья же сторона возьмет в итоге верх.
В этой ситуации Алтай-батыр вместе с группой других известных личностей публично демонстрирует свою верность семье покойного правителя. Причем прибывшая на курултай делегация рода кете по своей численности существенно превосходила делегации других родов и племен. Благодаря этой поддержке избранный Нуралы-хан сумел «удержаться в седле». Этот факт показывает и политический вес Алтай-батыра, и его благородство.
Я нарочно привел лишь отдельные сведения из письменных источников и дал им интерпретацию. Sapienti sat!
Вообще, подобная реакция на книгу об Алтай-батыре обнажает одну из проблем нашей исторической политики. Буквально на днях президент совершенно справедливо раскритиковал практику увековечивания имен и образов лиц, историческая значимость которых вызывает серьезные сомнения.
Одним из следствий этой порочной практики как раз и является вытеснение на обочину исторической памяти реальных героев. В подтверждение приведу один маленький пример.
В 1738 г. начальник Оренбургской комиссии Татищев сообщает в Петербург, что в Среднем жузе самыми влиятельными представителями степной знати являются Жанибек-тархан и Шурек-бий из племени найман.
В 1739 г. русский поручик Миллер присутствует на курултае Среднего жуза, где «председательствуют» Шурек-бий и Казыбек-бий.
В 1744 г. Барак-султан в письме к оренбургскому губернатору Неплюеву называет четырех «лучших людей» Среднего жуза. Это – Казыбек-бий, Отеп-бий, Шурек-бий и Токбура-бий.
Вывод из этой маленькой подборки фактов, наверное, может сделать и школьник. Шурек-бий явно был крупнейшей исторической фигурой XVIII века и оказывал колоссальное влияние на ход истории. Но эта незаурядная личность в забвении, в то время как в честь персоналий откровенно местечкового уровня проводятся юбилеи и конференции, возводятся мавзолеи и памятники.
Почему так происходит, тоже понятно. Одним героям (или не совсем героям) повезло с потомками, другим – нет. Единственным средством борьбы с этим мифотворчеством являются качественные исторические исследования. Образцом такого исследования как раз и является книга «Алтай батыр және оның заманы».
Как выясняется по комментариям, многие, даже образованные и интересующиеся национальной историей соотечественники никогда не слышали о таком батыре. Высказываются и откровенные сомнения в его исторической значимости. Ок, давайте рассмотрим вкратце его биографию.
Во-первых, обращает на себя внимание, что Алтай-батыр упоминается вместе с Бокенбай-батыром и Есет-батыром в начале 1738 г. как один из командиров казахского авангардного отряда во время большого похода на калмыков.
Бокенбай-батыр и Есет-батыр были героями и полководцами общеказахского уровня. Понятно, что рядом с ними могла находиться только сопоставимая фигура. Соответственно можно смело делать вывод, что Алтай являлся одним из главных и авторитетных казахских батыров того периода.
В 1742 г. имя Алтай-батыра упоминается в составе казахского посольства, ведущего сложные переговоры с калмыками. В такого рода миссиях принимали участие только искушенные мастера дипломатии, признанные ораторы и дебатеры. То есть этот факт раскрывает нам еще одну грань талантов Алтай-батыра.
В 1748 г. Алтай-батыр принимает участие в курултае, где новым ханом был избран Нуралы-султан, сын покойного Абулхаир-хана. Чтобы оценить этот факт, требуется немножко раскрыть контекст событий.
После гибели Абулхаир-хана его семья пребывала в отчаянии. Враждебный чингизидский клан, возглавляемый Батыр-султаном, активно перетягивал на свою сторону известных батыров и биев. В этот лагерь вошли, к примеру, сыновья легендарного Айтеке-бия.
Вдова Абулхаир-хана и его сыновья пытались мобилизовать своих сторонников, но значительная часть степной знати просто затаилась, прагматично выжидая, чья же сторона возьмет в итоге верх.
В этой ситуации Алтай-батыр вместе с группой других известных личностей публично демонстрирует свою верность семье покойного правителя. Причем прибывшая на курултай делегация рода кете по своей численности существенно превосходила делегации других родов и племен. Благодаря этой поддержке избранный Нуралы-хан сумел «удержаться в седле». Этот факт показывает и политический вес Алтай-батыра, и его благородство.
Я нарочно привел лишь отдельные сведения из письменных источников и дал им интерпретацию. Sapienti sat!
Вообще, подобная реакция на книгу об Алтай-батыре обнажает одну из проблем нашей исторической политики. Буквально на днях президент совершенно справедливо раскритиковал практику увековечивания имен и образов лиц, историческая значимость которых вызывает серьезные сомнения.
Одним из следствий этой порочной практики как раз и является вытеснение на обочину исторической памяти реальных героев. В подтверждение приведу один маленький пример.
В 1738 г. начальник Оренбургской комиссии Татищев сообщает в Петербург, что в Среднем жузе самыми влиятельными представителями степной знати являются Жанибек-тархан и Шурек-бий из племени найман.
В 1739 г. русский поручик Миллер присутствует на курултае Среднего жуза, где «председательствуют» Шурек-бий и Казыбек-бий.
В 1744 г. Барак-султан в письме к оренбургскому губернатору Неплюеву называет четырех «лучших людей» Среднего жуза. Это – Казыбек-бий, Отеп-бий, Шурек-бий и Токбура-бий.
Вывод из этой маленькой подборки фактов, наверное, может сделать и школьник. Шурек-бий явно был крупнейшей исторической фигурой XVIII века и оказывал колоссальное влияние на ход истории. Но эта незаурядная личность в забвении, в то время как в честь персоналий откровенно местечкового уровня проводятся юбилеи и конференции, возводятся мавзолеи и памятники.
Почему так происходит, тоже понятно. Одним героям (или не совсем героям) повезло с потомками, другим – нет. Единственным средством борьбы с этим мифотворчеством являются качественные исторические исследования. Образцом такого исследования как раз и является книга «Алтай батыр және оның заманы».
Forwarded from «Футбольный клуб» Василия Уткина
Победа Казахстана над датчанами должна даже самым тупым объяснить, почему, имея выбор, надо в случае необходимости потратить любые силы для того, чтобы играть в Европе.
А не в Азии.
Казахстан к такому успеху шел очерь долго. А пришел счастливо и красиво. 3:2; к семидесятой минуте датчане уверенно вели 2:0.
Jeñisimen! С победой!
Upd. И, конечно, поздравления с очередным успехом Магомеду Адиеву, нашему тренеру во главе прогрессирующей европейской сборной.)
А не в Азии.
Казахстан к такому успеху шел очерь долго. А пришел счастливо и красиво. 3:2; к семидесятой минуте датчане уверенно вели 2:0.
Jeñisimen! С победой!
Upd. И, конечно, поздравления с очередным успехом Магомеду Адиеву, нашему тренеру во главе прогрессирующей европейской сборной.)
Прочитал изданную в этом году на русском языке книгу Альжаппара Абишева «Пусть не говорят, что ушел молча».
Перевод, откровенно говоря, корявый. Наверное, переводчик хорошо владеет казахским языком, но с русским совсем не в ладах. К тому же он явно не знает терминов и реалий советского периода. Иначе, к примеру, не называл бы контору «офисом».
Все-таки лучше по старинке, когда один специалист делает подстрочник, а другой – художественный перевод. Но кто знает, может быть инициаторы издания были ограничены в финансах.
Теперь о самой книге.
Относительно недавно я также прочитал изданные отдельными книгами письма Габита Мусрепова и Сабита Муканова. Воспоминания Альжаппара Абишева, так сказать, расширили и дополнили впечатления о сообществе «казахских советских писателей». Тот еще был террариум.
Отдельная тема, достойная серьезного исследования, - это писатели в эпоху сталинских репрессий. Не секрет, что они активно доносили друг на друга или под предлогом критики публично обменивались порой убийственными обвинениями. Тем самым выполняя всю предварительную работу для следователей.
Таковы были «правила игры». Из Москвы приходила своеобразная квота на количество «врагов народа», которых необходимо было выявить в республике. Кто попадет в это число, решалось уже на месте. Явных «врагов народа» – алашевцев – в 1937 г. было недостаточно. Необходимо было разоблачить «скрытых врагов», в жертву нужно было принести группу из первой поросли «пролетарских» писателей. Началась борьба по принципу: не посадишь ты – посадят тебя.
Но постоянный стресс из-за боязни потерять свободу или жизнь «инженерам человеческих душ» щедро компенсировался. Советские писатели при Сталине превратились в привилегированную касту. В нищей стране писательская верхушка жила припеваючи и сорила деньгами. Они покупали машины и дома, сутками кутили в ресторанах, жили месяцами в гостиницах, отдыхали на лучших курортах, регулярно бывали за границей. В книге Альжаппара Абишева, к примеру, приводятся сведения, что наследство Габита Мусрепова составляло около 200 тысяч рублей. Это были просто немыслимые для советских людей деньги.
Правда, чтобы достигнуть этого уровня, необходимо было обзавестись соответствующими регалиями – получить союзную или республиканскую государственную премию, войти в руководство «Союза писателей», добиться званий «Народный писатель» или «Герой социалистического труда», возглавить престижный журнал или газету.
На этой почве соперничество выходило за все мыслимые рамки. Главные писатели собирали группировки из своих земляков и отчаянно оттесняли друг друга от кормушек. В своей книге, Альжаппар Абишев приводит нелицеприятные сведения об Абдильде Тажибаеве, Мухамеджане Каратаеве, Ади Шарипове. Но так или иначе запачкали себя почти все, кто находился на писательском олимпе. Система делала свое дело.
Нынешние скандальчики в мире писателей - той же самой природы. Большинство прежних плюшек у них капиталистическое государство уже отобрало, но кое-какие «завоевания социализма» (премии, ордена, журналы, газеты) еще сохранились. Вот за них они и воюют.
Отличие лишь в том, что «казахских советских писателей» народ читал и чтил, а нынешних – нет.
Перевод, откровенно говоря, корявый. Наверное, переводчик хорошо владеет казахским языком, но с русским совсем не в ладах. К тому же он явно не знает терминов и реалий советского периода. Иначе, к примеру, не называл бы контору «офисом».
Все-таки лучше по старинке, когда один специалист делает подстрочник, а другой – художественный перевод. Но кто знает, может быть инициаторы издания были ограничены в финансах.
Теперь о самой книге.
Относительно недавно я также прочитал изданные отдельными книгами письма Габита Мусрепова и Сабита Муканова. Воспоминания Альжаппара Абишева, так сказать, расширили и дополнили впечатления о сообществе «казахских советских писателей». Тот еще был террариум.
Отдельная тема, достойная серьезного исследования, - это писатели в эпоху сталинских репрессий. Не секрет, что они активно доносили друг на друга или под предлогом критики публично обменивались порой убийственными обвинениями. Тем самым выполняя всю предварительную работу для следователей.
Таковы были «правила игры». Из Москвы приходила своеобразная квота на количество «врагов народа», которых необходимо было выявить в республике. Кто попадет в это число, решалось уже на месте. Явных «врагов народа» – алашевцев – в 1937 г. было недостаточно. Необходимо было разоблачить «скрытых врагов», в жертву нужно было принести группу из первой поросли «пролетарских» писателей. Началась борьба по принципу: не посадишь ты – посадят тебя.
Но постоянный стресс из-за боязни потерять свободу или жизнь «инженерам человеческих душ» щедро компенсировался. Советские писатели при Сталине превратились в привилегированную касту. В нищей стране писательская верхушка жила припеваючи и сорила деньгами. Они покупали машины и дома, сутками кутили в ресторанах, жили месяцами в гостиницах, отдыхали на лучших курортах, регулярно бывали за границей. В книге Альжаппара Абишева, к примеру, приводятся сведения, что наследство Габита Мусрепова составляло около 200 тысяч рублей. Это были просто немыслимые для советских людей деньги.
Правда, чтобы достигнуть этого уровня, необходимо было обзавестись соответствующими регалиями – получить союзную или республиканскую государственную премию, войти в руководство «Союза писателей», добиться званий «Народный писатель» или «Герой социалистического труда», возглавить престижный журнал или газету.
На этой почве соперничество выходило за все мыслимые рамки. Главные писатели собирали группировки из своих земляков и отчаянно оттесняли друг друга от кормушек. В своей книге, Альжаппар Абишев приводит нелицеприятные сведения об Абдильде Тажибаеве, Мухамеджане Каратаеве, Ади Шарипове. Но так или иначе запачкали себя почти все, кто находился на писательском олимпе. Система делала свое дело.
Нынешние скандальчики в мире писателей - той же самой природы. Большинство прежних плюшек у них капиталистическое государство уже отобрало, но кое-какие «завоевания социализма» (премии, ордена, журналы, газеты) еще сохранились. Вот за них они и воюют.
Отличие лишь в том, что «казахских советских писателей» народ читал и чтил, а нынешних – нет.
Топ-10 известных казахов неказахского происхождения. К Дню народного единства Казахстана. )))
1. Кабанбай-батыр (по шежире племени найман потомок «сарта» Токтаркожа). Один из самых знаменитых казахских полководцев XVIII в.
2. Жаназар-батыр (джунгарского происхождения). Известный казахский военачальник XVIII в. Один из родоначальников племени туленгут в Среднем жузе.
3. Махамбет Отемис-улы (внук иранца). Классик казахской традиционной поэзии, сподвижник Исатая Тайман-улы.
4. Шоже Каржаубай-улы (кыргызского происхождения). Известный казахский акын.
5. Ибрагим Жаикпаев (башкирского происхождения). Старший султан Акмолинского округа.
6. Акмолла (Муфтахетдин Камаледдин-улы), сын башкира и татарки. Известный казахский акын.
7. Халел Габбасов (татарского происхождения). Член народного совета Алаш-Орда. Соратник Алихана Букейханова.
8. Гумар Карашев (ногайского происхождения). Писатель, поэт, публицист. Участник Алашского движения.
9. Мухтар Ауэзов (арабского происхождения). Классик казахской литературы.
10. Габит Мусрепов (туркменского происхождения). Классик казахской литературы.
P.S.
Осы тізім тек қана бергі жағы. Білетін адамдар біледі ғой. )))
1. Кабанбай-батыр (по шежире племени найман потомок «сарта» Токтаркожа). Один из самых знаменитых казахских полководцев XVIII в.
2. Жаназар-батыр (джунгарского происхождения). Известный казахский военачальник XVIII в. Один из родоначальников племени туленгут в Среднем жузе.
3. Махамбет Отемис-улы (внук иранца). Классик казахской традиционной поэзии, сподвижник Исатая Тайман-улы.
4. Шоже Каржаубай-улы (кыргызского происхождения). Известный казахский акын.
5. Ибрагим Жаикпаев (башкирского происхождения). Старший султан Акмолинского округа.
6. Акмолла (Муфтахетдин Камаледдин-улы), сын башкира и татарки. Известный казахский акын.
7. Халел Габбасов (татарского происхождения). Член народного совета Алаш-Орда. Соратник Алихана Букейханова.
8. Гумар Карашев (ногайского происхождения). Писатель, поэт, публицист. Участник Алашского движения.
9. Мухтар Ауэзов (арабского происхождения). Классик казахской литературы.
10. Габит Мусрепов (туркменского происхождения). Классик казахской литературы.
P.S.
Осы тізім тек қана бергі жағы. Білетін адамдар біледі ғой. )))
Кажется, мой вчерашний пост сильно разгневал некоторых представителей великого племени найман. Что я могу сказать? Все претензии к Мухамеджану Тынышпаеву, который, кстати, тоже был найманом.
«Макта была замужем за сартом; сын Байджигит остался у киргиз, а другой Ерджигит вместе с отцом Тахтарходжой ушел в Ургенч».
(М. Тынышпаев. Материалы к истории киргиз-казакского народа. Ташкент, 1925. С. 72.)
«Макта была замужем за сартом; сын Байджигит остался у киргиз, а другой Ерджигит вместе с отцом Тахтарходжой ушел в Ургенч».
(М. Тынышпаев. Материалы к истории киргиз-казакского народа. Ташкент, 1925. С. 72.)
В 1900 г. известный журналист, ученый, общественный деятель Николай Коншин опубликовал одну из версий шежире казахов Среднего жуза и во введении указал:
«Настоящая заметка, с подстрочными к ней объяснениями, составлена исключительно на основании слов одного очень известного в Семипалатинской области киргиза, не пожелавшего, чтобы его фамилия была напечатана. Киргиз этот (из рода Тобукты племени Аргын) выразил опасение, как-бы сообщаемые им сведения не показались обидными для некоторых родов, любящих окружать свое происхождение разными фантастическими вымыслами».
Как обоснованно полагают многие современные исследователи, настоящим автором данного шежире был Абай. Кем еще мог быть очень известный в начале XX в. казах из рода тобыкты в Семипалатинской области?!
А я читаю прилетающие в личку сообщения и в очередной раз убеждаюсь в безграничной мудрости Абая. 😄
«Настоящая заметка, с подстрочными к ней объяснениями, составлена исключительно на основании слов одного очень известного в Семипалатинской области киргиза, не пожелавшего, чтобы его фамилия была напечатана. Киргиз этот (из рода Тобукты племени Аргын) выразил опасение, как-бы сообщаемые им сведения не показались обидными для некоторых родов, любящих окружать свое происхождение разными фантастическими вымыслами».
Как обоснованно полагают многие современные исследователи, настоящим автором данного шежире был Абай. Кем еще мог быть очень известный в начале XX в. казах из рода тобыкты в Семипалатинской области?!
А я читаю прилетающие в личку сообщения и в очередной раз убеждаюсь в безграничной мудрости Абая. 😄
Оказывается, пост про десятку известных казахов неказахского происхождения перепечатал сайт «365 инфо». В связи с этим поток обращений от возмущенной общественности не ослабевает. Что ж, попробую еще раз объяснить всем разом. Больше высказываться по этой теме не буду.
Приблизительно на рубеже XVI-XVII веков в племени найман, в роду каракерей жила девушка по имени Макта, дочь Баиса. Она вышла замуж за некоего Тохтаркожу, который по происхождению был «сартом». Кто такие «сарты»? Не уходя чересчур в дебри, можно сказать, что казахи так называли в основном представителей оседлых народов Средней Азии – предков современных узбеков и таджиков. Кстати, судя по имени, вполне возможно, что Тохтаркожа был представителем сословия кожа, ведущих свое происхождение от первых миссионеров ислама.
В этом браке Макта родила двоих сыновей – Байжигита и Ержигита. Однажды Токтаркожа уехал на родину и забрал своего сына – Ержигита. Байжигит остался и вырос среди своих родственников по матери – найманов. Его правнуком и стал легендарный Кабанбай-батыр (Қабанбай – Қожағұл – Мәмбет – Байжігіт).
Эта информация основана на нескольких источниках. Приведу несколько цитат из них.
«Одна из дочерей Баиса от первой жены вышла замуж за сарта Тохтархожу, у которого родились дети Байджигит и Эрджигит. Последний ушел к сартам в Туркестан, а Байджигит остался у деда».
(Коншин Н.Я. Заметка о происхождении родов Средней киргизской орды // Памятная книжка Семипалатинской области на 1900 г. Выпуск IV. Семипалатинск, 1900.)
«Мақтапайдың ері Тоқтарқожа деген түркістандық, одан: Байжігіт, Жанжігіт туады. Тоқтарқожа омірінің соңында Жанжігітті ертіп еліне кетіп, олардан кім бар-жоғын біле алмадық. Байжігіт анасымен қалып, қазір әулеті сегіз болыс ел болып отыр».
(Құрбанғали Халид. Тауарих хамса (Бес тарих). Алматы, 1992. 95 б.)
«Байыстың Мақтабай деген бір қызы Тоқтар деген сартқа тиіп, Ержігіт, Байжігіт деген екі бала тауып, Ержігіт сартпен еріп Түркістанға кетіп, Байжігіт мұнда қалған».
(Шәкәрім Құдайбердіұлы. Шығармалары. Астана, 2018. 140 б.)
«Макта была замужем за сартом; сын Байджигит остался у киргиз, а другой Ерджигит вместе с отцом Тахтарходжой ушел в Ургенч»
(М. Тынышпаев. Материалы к истории киргиз-казакского народа. Ташкент, 1925. С. 72.)
То есть Курбангали Халид, Шакарим, Мухамеджан Тынышпаев говорят об одном и том же. Разница лишь в несущественных деталях. Эта информация неоднократно приводилась и в трудах различных ученых-исследователей. Так что, никакой «Америки» я не открывал.
Я лично вообще не вижу ничего зазорного в том, что такая практика существовала в казахском обществе. В этой открытости и способности интегрировать в свою среду представителей других культур, мне кажется, и заключалась сила и жизнеспособность казахского этноса. Среди большинства крупных казахских племен и родов есть точно такие же подразделения-кірме, ведущие родословную от чужестранца, безродного найденыша-сироты, представителя другого рода и т.п.
Никто не говорит, что Кабанбай-батыр не был казахом. Неказахом (по шежире) был только его прадед. Зато казашками были его мать, бабушка, прабабушка и т.д. Самое главное, он сам считал себя казахом. Потому что этническая идентичность это не только кровь, но и самосознание.
Я не считаю сведения, содержащиеся в шежире, абсолютной истиной. Возможно, что они ошибочные. Но для того, чтобы опровергнуть ошибку, необходимо дать аргументированный ответ с соответствующими доказательствами. Может быть, есть какие-то малоизвестные старинные источники, заслуживающие доверия, а я их не учел. В таком случае без каких-либо проблем я изменю или скорректирую свою точку зрения по этому вопросу. Но никому и никаких извинений я приносить не собираюсь.
Приблизительно на рубеже XVI-XVII веков в племени найман, в роду каракерей жила девушка по имени Макта, дочь Баиса. Она вышла замуж за некоего Тохтаркожу, который по происхождению был «сартом». Кто такие «сарты»? Не уходя чересчур в дебри, можно сказать, что казахи так называли в основном представителей оседлых народов Средней Азии – предков современных узбеков и таджиков. Кстати, судя по имени, вполне возможно, что Тохтаркожа был представителем сословия кожа, ведущих свое происхождение от первых миссионеров ислама.
В этом браке Макта родила двоих сыновей – Байжигита и Ержигита. Однажды Токтаркожа уехал на родину и забрал своего сына – Ержигита. Байжигит остался и вырос среди своих родственников по матери – найманов. Его правнуком и стал легендарный Кабанбай-батыр (Қабанбай – Қожағұл – Мәмбет – Байжігіт).
Эта информация основана на нескольких источниках. Приведу несколько цитат из них.
«Одна из дочерей Баиса от первой жены вышла замуж за сарта Тохтархожу, у которого родились дети Байджигит и Эрджигит. Последний ушел к сартам в Туркестан, а Байджигит остался у деда».
(Коншин Н.Я. Заметка о происхождении родов Средней киргизской орды // Памятная книжка Семипалатинской области на 1900 г. Выпуск IV. Семипалатинск, 1900.)
«Мақтапайдың ері Тоқтарқожа деген түркістандық, одан: Байжігіт, Жанжігіт туады. Тоқтарқожа омірінің соңында Жанжігітті ертіп еліне кетіп, олардан кім бар-жоғын біле алмадық. Байжігіт анасымен қалып, қазір әулеті сегіз болыс ел болып отыр».
(Құрбанғали Халид. Тауарих хамса (Бес тарих). Алматы, 1992. 95 б.)
«Байыстың Мақтабай деген бір қызы Тоқтар деген сартқа тиіп, Ержігіт, Байжігіт деген екі бала тауып, Ержігіт сартпен еріп Түркістанға кетіп, Байжігіт мұнда қалған».
(Шәкәрім Құдайбердіұлы. Шығармалары. Астана, 2018. 140 б.)
«Макта была замужем за сартом; сын Байджигит остался у киргиз, а другой Ерджигит вместе с отцом Тахтарходжой ушел в Ургенч»
(М. Тынышпаев. Материалы к истории киргиз-казакского народа. Ташкент, 1925. С. 72.)
То есть Курбангали Халид, Шакарим, Мухамеджан Тынышпаев говорят об одном и том же. Разница лишь в несущественных деталях. Эта информация неоднократно приводилась и в трудах различных ученых-исследователей. Так что, никакой «Америки» я не открывал.
Я лично вообще не вижу ничего зазорного в том, что такая практика существовала в казахском обществе. В этой открытости и способности интегрировать в свою среду представителей других культур, мне кажется, и заключалась сила и жизнеспособность казахского этноса. Среди большинства крупных казахских племен и родов есть точно такие же подразделения-кірме, ведущие родословную от чужестранца, безродного найденыша-сироты, представителя другого рода и т.п.
Никто не говорит, что Кабанбай-батыр не был казахом. Неказахом (по шежире) был только его прадед. Зато казашками были его мать, бабушка, прабабушка и т.д. Самое главное, он сам считал себя казахом. Потому что этническая идентичность это не только кровь, но и самосознание.
Я не считаю сведения, содержащиеся в шежире, абсолютной истиной. Возможно, что они ошибочные. Но для того, чтобы опровергнуть ошибку, необходимо дать аргументированный ответ с соответствующими доказательствами. Может быть, есть какие-то малоизвестные старинные источники, заслуживающие доверия, а я их не учел. В таком случае без каких-либо проблем я изменю или скорректирую свою точку зрения по этому вопросу. Но никому и никаких извинений я приносить не собираюсь.
Из книги Алексея Безугольного «Национальный состав Красной армии. 1918–1945. Историко-статистическое исследование»:
«…В первый период войны расход военнообязанных восточнославянских национальностей в регионе происходил почти в три раза быстрее, чем представителей большинства местных этносов. Исключение составляли лишь казахи, чей запас в удельном значении к осени 1942 г. также сократился, и киргизы, чей расход соответствовал их удельному весу среди населения. Однако темп призыва и тех и других все равно отставал от расхода ресурсов военнообязанных граждан славянских национальностей».
«Безусловно, отказ от приема в войска представителей среднеазиатских национальностей продолжал предвоенную практику ограничения их призыва, начатую в связи с выяснением низкого качества местных ресурсов. В то же время в мероприятиях штаба САВО в сентябре – октябре 1941 г. проявилась недооценка масштабов развернувшейся войны и, как следствие, расточительное отношение к людским ресурсам среднеазиатских союзных республик. Очевидно, первоначально политическое и военное руководство страны полагало, что по традиции можно будет обойтись без проблемного национального контингента, требовавшего дополнительных усилий для адаптации к военной службе.
Складывалась парадоксальная ситуация: десятки тысяч молодых людей не допускались в строевые части по признаку этнической принадлежности, хотя никаких претензий к ним не было».
«11 апреля 1942 г. постановлением ГКО № 1575сс наиболее качественный контингент призывников среднеазиатских национальностей 1922 и 1923 гг. рождения, а также военнообязанных не старше 30 лет в количестве 150 тыс. человек (50 тыс. казахов и 100 тыс. узбеков) все-таки был призван на военную службу».
«…Представителями закавказских и среднеазиатских национальностей преимущественно комплектовались стрелковые части. Объяснение этому следует искать в том, что основная масса призванных по мобилизации контингентов из числа коренных национальностей Закавказья и Средней Азии не имела опыта военной службы до войны, обладала низким образовательным цензом… Уровень санитарных потерь среди уроженцев Закавказья и Средней Азии в среднем был выше, чем по Красной Армии, поскольку стрелки несли самые высокие потери».
«Схожая с закавказскими соединениями боевая судьба постигла остававшиеся в строю действующей армии две казахские стрелковые бригады (100-ю и 101-ю). Они оказались на фронте в конце октября 1942 г. и находились в составе действующей армии дольше всех других национальных соединений, сформированных САВО. В ноябре – декабре 1942 г. в составе 39-й армии Калининского фронта они приняли участие во 2-1 Ржевско-Сычевской наступательной операции (операция «Марс»), понеся в ней тяжелые потери, и после доукомплектования в значительной мере утратили свой национальный статус. В дальнейшем при пополнениях удельный вес титульной национальности неизменно падал. 100-я бригада была обращена на комплектование 1-й стреловой дивизии 9 декабря 1943 г., а 101-я бригада расформирована 5 июля 1944 г.».
«…Власти Казахстана стремились поддерживать высокий удельный вес воинов казахской национальности в знаменитой на всю страну 8-й гвардейской стрелковой дивизии, которая под командованием бывшего военкома КССР генерал-майора И.В. Панфилова отличилась в оборонительном сражении под Москвой. Дивизия формировалась в Казахстане и насчитывала в своем составе относительно немного казахов (после сформирования – 14,4%). В боях она несла тяжелые потери (с 19 августа 1941 г. по 1 июля 1942 г. только безвозвратные потери составили 11 754 человека). Дивизия никогда не считалась национальной. Тем не менее по ходатайствам советских и партийных властей республики она несколько раз пополнялась тысячами казахов, в том числе за счет формируемых в Казахстане национальных соединений… Эти факты широко тиражировались в республиканском публичном пространстве. Налицо стремление властей «национализировать» прославленное на всю страну соединение».
«…В первый период войны расход военнообязанных восточнославянских национальностей в регионе происходил почти в три раза быстрее, чем представителей большинства местных этносов. Исключение составляли лишь казахи, чей запас в удельном значении к осени 1942 г. также сократился, и киргизы, чей расход соответствовал их удельному весу среди населения. Однако темп призыва и тех и других все равно отставал от расхода ресурсов военнообязанных граждан славянских национальностей».
«Безусловно, отказ от приема в войска представителей среднеазиатских национальностей продолжал предвоенную практику ограничения их призыва, начатую в связи с выяснением низкого качества местных ресурсов. В то же время в мероприятиях штаба САВО в сентябре – октябре 1941 г. проявилась недооценка масштабов развернувшейся войны и, как следствие, расточительное отношение к людским ресурсам среднеазиатских союзных республик. Очевидно, первоначально политическое и военное руководство страны полагало, что по традиции можно будет обойтись без проблемного национального контингента, требовавшего дополнительных усилий для адаптации к военной службе.
Складывалась парадоксальная ситуация: десятки тысяч молодых людей не допускались в строевые части по признаку этнической принадлежности, хотя никаких претензий к ним не было».
«11 апреля 1942 г. постановлением ГКО № 1575сс наиболее качественный контингент призывников среднеазиатских национальностей 1922 и 1923 гг. рождения, а также военнообязанных не старше 30 лет в количестве 150 тыс. человек (50 тыс. казахов и 100 тыс. узбеков) все-таки был призван на военную службу».
«…Представителями закавказских и среднеазиатских национальностей преимущественно комплектовались стрелковые части. Объяснение этому следует искать в том, что основная масса призванных по мобилизации контингентов из числа коренных национальностей Закавказья и Средней Азии не имела опыта военной службы до войны, обладала низким образовательным цензом… Уровень санитарных потерь среди уроженцев Закавказья и Средней Азии в среднем был выше, чем по Красной Армии, поскольку стрелки несли самые высокие потери».
«Схожая с закавказскими соединениями боевая судьба постигла остававшиеся в строю действующей армии две казахские стрелковые бригады (100-ю и 101-ю). Они оказались на фронте в конце октября 1942 г. и находились в составе действующей армии дольше всех других национальных соединений, сформированных САВО. В ноябре – декабре 1942 г. в составе 39-й армии Калининского фронта они приняли участие во 2-1 Ржевско-Сычевской наступательной операции (операция «Марс»), понеся в ней тяжелые потери, и после доукомплектования в значительной мере утратили свой национальный статус. В дальнейшем при пополнениях удельный вес титульной национальности неизменно падал. 100-я бригада была обращена на комплектование 1-й стреловой дивизии 9 декабря 1943 г., а 101-я бригада расформирована 5 июля 1944 г.».
«…Власти Казахстана стремились поддерживать высокий удельный вес воинов казахской национальности в знаменитой на всю страну 8-й гвардейской стрелковой дивизии, которая под командованием бывшего военкома КССР генерал-майора И.В. Панфилова отличилась в оборонительном сражении под Москвой. Дивизия формировалась в Казахстане и насчитывала в своем составе относительно немного казахов (после сформирования – 14,4%). В боях она несла тяжелые потери (с 19 августа 1941 г. по 1 июля 1942 г. только безвозвратные потери составили 11 754 человека). Дивизия никогда не считалась национальной. Тем не менее по ходатайствам советских и партийных властей республики она несколько раз пополнялась тысячами казахов, в том числе за счет формируемых в Казахстане национальных соединений… Эти факты широко тиражировались в республиканском публичном пространстве. Налицо стремление властей «национализировать» прославленное на всю страну соединение».
«В Среднеазиатском военном округе накануне войны запас командно-начальствующего состава местных национальностей бал крайне незначителен. На 1 июня 1941 г. в САВО насчитывалось командиров запаса по национальности: казахов – 280 человек, узбеков – 248 человек, киргизов – 27 человек, туркмен – 90 человек, таджиков – 48 человек. В общей сложности представители этих пяти национальностей составляли лишь 7,7% от запаса командного состава округа».
«…В 96-й казахской кавалерийской дивизии только 20 командиров из 111 были титульной национальности… Удовлетворительно национальным комначсоставом были укомплектованы лишь некоторые стрелковые соединения. Например, в 100-й казахской стрелковой бригаде из 402 штатных должностей комначсостава только 100 были заняты командирами европейских национальностей, а остальные – казахами. Численность командного состава казахской национальности была наибольшей из всех среднеазиатских этносов. Это позволило монолитно укомплектовать две казахские стрелковые бригады (100-ю и 101-ю), которые в последующем прошли достаточно длительный боевой путь».
«В Казахской ССР, титульный этнос которой дал наибольшее количество комначсостава из всех среднеазиатских народов, в 1941-1944 гг. в военные училища было принято 42 439 жителей республики, из которых казахов было лишь 8146 человек (19,2%), в то время как среди всех жителей республики казахи по переписи 1939 г. составляли 37,8%. У других среднеазиатских народов разрыв между двумя этими статистическими показателями был еще выше».
«…В 96-й казахской кавалерийской дивизии только 20 командиров из 111 были титульной национальности… Удовлетворительно национальным комначсоставом были укомплектованы лишь некоторые стрелковые соединения. Например, в 100-й казахской стрелковой бригаде из 402 штатных должностей комначсостава только 100 были заняты командирами европейских национальностей, а остальные – казахами. Численность командного состава казахской национальности была наибольшей из всех среднеазиатских этносов. Это позволило монолитно укомплектовать две казахские стрелковые бригады (100-ю и 101-ю), которые в последующем прошли достаточно длительный боевой путь».
«В Казахской ССР, титульный этнос которой дал наибольшее количество комначсостава из всех среднеазиатских народов, в 1941-1944 гг. в военные училища было принято 42 439 жителей республики, из которых казахов было лишь 8146 человек (19,2%), в то время как среди всех жителей республики казахи по переписи 1939 г. составляли 37,8%. У других среднеазиатских народов разрыв между двумя этими статистическими показателями был еще выше».
Многие коллеги сегодня обсуждают выступление директора Института российской истории РАН Юрия Петрова, заявившего, в частности, что Российская империя спасла казахов от полного истребления «чжурчжэнями». По всей вероятности, он имел в виду джунгар. Хотя высказывается мнение, что он говорил о потомках чжурчжэней – маньчжурах. (Сразу уж назвал бы «чучмеками»)))).
Если говорить серьезно, то спасение казахов Россией от джунгар или маньчжуров – это старый миф, который абсолютно не подтверждается источниками. Тем не менее этот тезис нередко повторяется и в исторических трудах, публикуемых в Казахстане в настоящее время. Инерция – страшная сила.
Если вам интересно более подробно узнать о том, как складывался и утверждался данный миф, могу порекомендовать свое выступление на одной из конференций. Причем после доклада я подвергся критике со стороны одного из «патриархов», имеющего репутацию рьяного национал-патриота. Потому что, если никакого «спасения» со стороны Российской империи не было, то не было и массового истребления казахов джунгарами. А эту «трагическую страницу истории» моим оппонентам никак не хочется терять.
Если говорить серьезно, то спасение казахов Россией от джунгар или маньчжуров – это старый миф, который абсолютно не подтверждается источниками. Тем не менее этот тезис нередко повторяется и в исторических трудах, публикуемых в Казахстане в настоящее время. Инерция – страшная сила.
Если вам интересно более подробно узнать о том, как складывался и утверждался данный миф, могу порекомендовать свое выступление на одной из конференций. Причем после доклада я подвергся критике со стороны одного из «патриархов», имеющего репутацию рьяного национал-патриота. Потому что, если никакого «спасения» со стороны Российской империи не было, то не было и массового истребления казахов джунгарами. А эту «трагическую страницу истории» моим оппонентам никак не хочется терять.
Читаю книгу Николая Митрохина «Очерки советской экономической политики в 1965 – 1989 годах». Интересное исследование, рекомендую, особенно представителям нашего государственного аппарата. Для вас это не возможность удовлетворить праздное любопытство, а ценное практическое пособие. )))
К примеру, рассматривая вопросы существования кланов и патрон-клиентских отношений в советской партийной элите, автор пишет, что «для многих работников аппарата ЦК КПСС поиск «патрона» был абсолютно ненужным делом. Он вряд ли бы резко ускорил их карьеру, чему препятствовали многочисленные писаные и преимущественно неписаные правила аппаратной работы, но мог повлечь неприятности. Гораздо более выигрышной стратегией было просто качественное исполнение своих обязанностей на рабочем месте и аккуратное лоббирование интересов своей отрасли и профессиональной группы».
Полностью разделяю этот вывод. В жизни неоднократно приходилось выслушивать жалобы молодых госслужащих на невозможность сделать карьеру вследствие отсутствия «крыши». При этом они плохо скрывали свое сильное желание примкнуть к какой-либо «команде».
Но для простых ребят «из народа» – это крайне рискованный вариант карьерного роста. Ты в любой момент можешь просто потерять расположение «шефа», его также могут отправить в отставку или посадить. Хорошо еще, если из тебя не сделают козла отпущения. В любом случае ты будешь первым кандидатом на вылет. Дальнейшее трудоустройство так же будет усложнено, поскольку ты уже зарекомендовал себе как чей-то человек. Тяжело быть казахским ронином.
Поэтому, дорогие молодые чиновники, просто работайте и добивайтесь репутации профессионала. Это единственное, чем стоит дорожить. Что касается карьеры, то в клановых игрищах время от времени все равно возникают равновесные ситуации, когда на повышение проще выдвинуть нейтрального и компетентного человека.
К примеру, рассматривая вопросы существования кланов и патрон-клиентских отношений в советской партийной элите, автор пишет, что «для многих работников аппарата ЦК КПСС поиск «патрона» был абсолютно ненужным делом. Он вряд ли бы резко ускорил их карьеру, чему препятствовали многочисленные писаные и преимущественно неписаные правила аппаратной работы, но мог повлечь неприятности. Гораздо более выигрышной стратегией было просто качественное исполнение своих обязанностей на рабочем месте и аккуратное лоббирование интересов своей отрасли и профессиональной группы».
Полностью разделяю этот вывод. В жизни неоднократно приходилось выслушивать жалобы молодых госслужащих на невозможность сделать карьеру вследствие отсутствия «крыши». При этом они плохо скрывали свое сильное желание примкнуть к какой-либо «команде».
Но для простых ребят «из народа» – это крайне рискованный вариант карьерного роста. Ты в любой момент можешь просто потерять расположение «шефа», его также могут отправить в отставку или посадить. Хорошо еще, если из тебя не сделают козла отпущения. В любом случае ты будешь первым кандидатом на вылет. Дальнейшее трудоустройство так же будет усложнено, поскольку ты уже зарекомендовал себе как чей-то человек. Тяжело быть казахским ронином.
Поэтому, дорогие молодые чиновники, просто работайте и добивайтесь репутации профессионала. Это единственное, чем стоит дорожить. Что касается карьеры, то в клановых игрищах время от времени все равно возникают равновесные ситуации, когда на повышение проще выдвинуть нейтрального и компетентного человека.
Крайне признателен Жулдызай Искаковой за шестой и седьмой тома сборника документов «Ашаршылық. Голод. 1928-1934».
Пока что хватило времени только для того, чтобы бегло изучить шестой том, где в основном опубликованы документы, посвященные конфискации имущества крупных баев в 1928 г. Эта страница отечественной истории почти полностью остается в тени коллективизации и голода. Действительно, кажется, чего стоят страдания нескольких сотен семей на фоне бедствия, охватившего вскоре почти весь казахский народ. Но этот маленький эпизод позволяет более полно представить себе суть большевистской политики и процессы, происходившие в казахском обществе во второй половине 20-х годов XX века.
В ходе волны репрессий почти во всех регионах Казахстана были арестованы и сосланы более семисот баев-полуфеодалов, значительная часть конфискованного у них имущества была передана беднякам. Этим популистским шагом большевики стремились укрепить свой авторитет в глазах населения. Истинная цель была совсем не в том, чтобы облагодетельствовать неимущих.
Под репрессии попали также чингизиды, бывшие волостные управители, лица, имевшие награды от царской власти, даже если по установленным критериям они относились к «середнякам». Причем в том же году стартовала первая волна серьезных репрессий против алашской интеллигенции, ранее амнистированной Советской властью.
То есть большевики стремились уничтожить прежнюю элиту казахского общества и заменить ее национальными кадрами, спешно взращенными в рамках политики коренизации. Это, собственно, и не скрывалось. В публичных заявлениях тот же Голощекин неоднократно заявлял, что в казахском обществе никаких изменений не произошло и что по-прежнему всем заправляет дореволюционная интеллигенция и байство, под влиянием которых находятся и «национал-коммунисты». Изменить этот порядок он планировал с помощью «Малого Октября», то есть специальной казахской революции.
Атака на баев стала проверкой сил и позиций Советской власти в Казахстане, и эта проверка прошла успешно. Выяснилось, что за 20-е годы большевики создали достаточно большой корпус верных и энергичных активистов-бельсенды из числа коренного населения. Их ряды пополнялись бывшими участниками тыловых работ во время Первой мировой войны, рабочими и учащимися советской системы образования. Одним словом, казахами, выпавшими из традиционной среды и попавшими под идеологическое воздействие большевиков. Таких было уже немало.
Бельсенды осуществили казахскую революцию в полном соответствии с заветом Ильича, «не в белых перчатках». Опубликованные в сборнике документы хорошо показывают, как упивалось властью мелкое начальство. Не удовлетворяясь грабежом, они прилюдно унижали, избивали и пытали баев, насиловали жен и дочерей «классовых врагов». Республиканское руководство осуждало получившие огласку отдельные вопиющие случаи злоупотребления властью, но результатами было довольно. Народ должен был ясно увидеть, кто теперь власть, и он это увидел.
Впрочем, стоит отметить, что далеко не все казахи-большевики готовы были преступать родные традиции и обычаи. К примеру, в одной из сводок в октябре 1928 г. ход конфискации имущества известного павлодарского бая Шарипа Токтагулова описывался следующим образом: «Член ВКП /б/ Байбаков Дуйсенбай не выдержал происходящий плач и крик в доме Шарипа, сам расплакавшись вышел из дома, присутствовавший здесь районный милиционер Байсалов Жиенбек ругая Байбакова говорил: «Сам коммунист, а плачешь, разве можно жалеть таких баев эксплуататоров».
Значительная часть казахского населения открыто выражала негативное отношение к репрессиям. Бедняки ходатайствовали за баев перед органами власти, конфискованный и распределенный скот часто добровольно возвращался родичам сосланных хозяев.
Пока что хватило времени только для того, чтобы бегло изучить шестой том, где в основном опубликованы документы, посвященные конфискации имущества крупных баев в 1928 г. Эта страница отечественной истории почти полностью остается в тени коллективизации и голода. Действительно, кажется, чего стоят страдания нескольких сотен семей на фоне бедствия, охватившего вскоре почти весь казахский народ. Но этот маленький эпизод позволяет более полно представить себе суть большевистской политики и процессы, происходившие в казахском обществе во второй половине 20-х годов XX века.
В ходе волны репрессий почти во всех регионах Казахстана были арестованы и сосланы более семисот баев-полуфеодалов, значительная часть конфискованного у них имущества была передана беднякам. Этим популистским шагом большевики стремились укрепить свой авторитет в глазах населения. Истинная цель была совсем не в том, чтобы облагодетельствовать неимущих.
Под репрессии попали также чингизиды, бывшие волостные управители, лица, имевшие награды от царской власти, даже если по установленным критериям они относились к «середнякам». Причем в том же году стартовала первая волна серьезных репрессий против алашской интеллигенции, ранее амнистированной Советской властью.
То есть большевики стремились уничтожить прежнюю элиту казахского общества и заменить ее национальными кадрами, спешно взращенными в рамках политики коренизации. Это, собственно, и не скрывалось. В публичных заявлениях тот же Голощекин неоднократно заявлял, что в казахском обществе никаких изменений не произошло и что по-прежнему всем заправляет дореволюционная интеллигенция и байство, под влиянием которых находятся и «национал-коммунисты». Изменить этот порядок он планировал с помощью «Малого Октября», то есть специальной казахской революции.
Атака на баев стала проверкой сил и позиций Советской власти в Казахстане, и эта проверка прошла успешно. Выяснилось, что за 20-е годы большевики создали достаточно большой корпус верных и энергичных активистов-бельсенды из числа коренного населения. Их ряды пополнялись бывшими участниками тыловых работ во время Первой мировой войны, рабочими и учащимися советской системы образования. Одним словом, казахами, выпавшими из традиционной среды и попавшими под идеологическое воздействие большевиков. Таких было уже немало.
Бельсенды осуществили казахскую революцию в полном соответствии с заветом Ильича, «не в белых перчатках». Опубликованные в сборнике документы хорошо показывают, как упивалось властью мелкое начальство. Не удовлетворяясь грабежом, они прилюдно унижали, избивали и пытали баев, насиловали жен и дочерей «классовых врагов». Республиканское руководство осуждало получившие огласку отдельные вопиющие случаи злоупотребления властью, но результатами было довольно. Народ должен был ясно увидеть, кто теперь власть, и он это увидел.
Впрочем, стоит отметить, что далеко не все казахи-большевики готовы были преступать родные традиции и обычаи. К примеру, в одной из сводок в октябре 1928 г. ход конфискации имущества известного павлодарского бая Шарипа Токтагулова описывался следующим образом: «Член ВКП /б/ Байбаков Дуйсенбай не выдержал происходящий плач и крик в доме Шарипа, сам расплакавшись вышел из дома, присутствовавший здесь районный милиционер Байсалов Жиенбек ругая Байбакова говорил: «Сам коммунист, а плачешь, разве можно жалеть таких баев эксплуататоров».
Значительная часть казахского населения открыто выражала негативное отношение к репрессиям. Бедняки ходатайствовали за баев перед органами власти, конфискованный и распределенный скот часто добровольно возвращался родичам сосланных хозяев.
Сабит Муканов в своих воспоминаниях, упомянув подобную историю, делал следующий вывод:
«Допустим, бай Казкен был человеком добрым и гуманным, он хорошо обращался с людьми, которые ему служили, не обижал их. Но насколько темным, беспросветным должно быть сознание человека, который даже не признает равенства: заведено исстари так, что у одних – богатство, а у других – только рабочие руки да спина, которую надо всю жизнь на кого-то гнуть, значит и ему уготован такой удел. Было так, что весь скот принадлежал Казкею, а у простого казаха ничего не было, ему и теперь, когда в степи уже правила Советская власть, другой жизни не надо.
Мне стало тяжело от этих мыслей. «До чего же темен и забит мой соплеменник, – думал я. – Как много нужно приложить туда, чтобы пробудить в нем классовое самосознание».
Не известно, кривил душой Сабит Муканов в угоду советской идеологии или в самом деле так думал, но его заключительный тезис был явно ошибочен.
В чем, к примеру, было отличие казахского бая от русского кулака? Кулак – это был просто хозяйственный и предприимчивый мужик, с работниками его связывали лишь договорные отношения. У кулака были деньги, но отсутствовала какая-либо социальная поддержка. Наоборот, вся «прогрессивная общественность» России, чиновники и литераторы, либералы и консерваторы, монархисты и большевики клеймили кулака как «мироеда».
Вероятно, свою роль в этом играла мораль. Стяжательство в христианстве и русской культуре – великий грех. Иисус говорил: Легче верблюду пройти игольное ушко, чем богатому попасть в рай.
Но в исламско-казахской системе ценностей богатство – не порок, бедность – не добродетель. Бай – это просто богатый родственник, в крайнем случае рулас-сородич. Бесчисленные горизонтальные связи пронизывали все кочевое общество и способствовали однородности.
Конечно, богатство дает существенные возможности и обеспечивает высокий статус, но бай также был сильно зависим от своей общины. Сохранять и преумножать скот невозможно без верных людей, и постоянный риск остаться без поддержки вынуждал богача делиться.
Это отношение к баям позволило значительной их части успешно избежать конфискации. Утечки информации о готовящейся кампании имели просто массовый характер. Большевики предупреждали своих родственников, они быстро распродавали скот, меняли место жительства, придумывали себе новую биографию с правильным социальным происхождением.
Замешкавшиеся или не поверившие слухам некоторые баи даже в самый разгар «көмпеске» ухитрялись решить проблему привычным способом. С помощью различных комбинаций значительная часть байского скота переходила во владение какого-нибудь бельсенды.
Кстати, многие отпрыски знатных и богатых казахских семей вполне успешно проникали в новую советскую элиту. Жумабай Шаяхметов был потомком ага-султана, Каныш Сатпаев – выходцем из богатой и влиятельной баянаульской семьи, Ермухан Бекмаханов – чингизидом по происхождению.
Вот что, к примеру, Василий Ливенцов писал об Уразе Джандосове: «Отдавая ему должное за организаторский талант, я не согласен с утверждениями некоторых писателей о том, что Джандосов происходил из бедняцкой семьи. Это сомнительное утверждение. Институтский сторож Бытов и его жена, работавшая у нас техничкой, в разговорах с нами говорили: «Кто был почетен при царе, тот и сейчас начальник». Как рассказывал Бытов, он служил у отца Джандосова конюхом и возил его сына Ураза на пролетке в гимназию. Понятно, что бедняк не мог учить сына в гимназии и держать для него выезд с кучером. При этом я ничуть не умаляю достоинств и заслуг Джандосова. Он несомненно был талантливым и одаренным человеком».
«Допустим, бай Казкен был человеком добрым и гуманным, он хорошо обращался с людьми, которые ему служили, не обижал их. Но насколько темным, беспросветным должно быть сознание человека, который даже не признает равенства: заведено исстари так, что у одних – богатство, а у других – только рабочие руки да спина, которую надо всю жизнь на кого-то гнуть, значит и ему уготован такой удел. Было так, что весь скот принадлежал Казкею, а у простого казаха ничего не было, ему и теперь, когда в степи уже правила Советская власть, другой жизни не надо.
Мне стало тяжело от этих мыслей. «До чего же темен и забит мой соплеменник, – думал я. – Как много нужно приложить туда, чтобы пробудить в нем классовое самосознание».
Не известно, кривил душой Сабит Муканов в угоду советской идеологии или в самом деле так думал, но его заключительный тезис был явно ошибочен.
В чем, к примеру, было отличие казахского бая от русского кулака? Кулак – это был просто хозяйственный и предприимчивый мужик, с работниками его связывали лишь договорные отношения. У кулака были деньги, но отсутствовала какая-либо социальная поддержка. Наоборот, вся «прогрессивная общественность» России, чиновники и литераторы, либералы и консерваторы, монархисты и большевики клеймили кулака как «мироеда».
Вероятно, свою роль в этом играла мораль. Стяжательство в христианстве и русской культуре – великий грех. Иисус говорил: Легче верблюду пройти игольное ушко, чем богатому попасть в рай.
Но в исламско-казахской системе ценностей богатство – не порок, бедность – не добродетель. Бай – это просто богатый родственник, в крайнем случае рулас-сородич. Бесчисленные горизонтальные связи пронизывали все кочевое общество и способствовали однородности.
Конечно, богатство дает существенные возможности и обеспечивает высокий статус, но бай также был сильно зависим от своей общины. Сохранять и преумножать скот невозможно без верных людей, и постоянный риск остаться без поддержки вынуждал богача делиться.
Это отношение к баям позволило значительной их части успешно избежать конфискации. Утечки информации о готовящейся кампании имели просто массовый характер. Большевики предупреждали своих родственников, они быстро распродавали скот, меняли место жительства, придумывали себе новую биографию с правильным социальным происхождением.
Замешкавшиеся или не поверившие слухам некоторые баи даже в самый разгар «көмпеске» ухитрялись решить проблему привычным способом. С помощью различных комбинаций значительная часть байского скота переходила во владение какого-нибудь бельсенды.
Кстати, многие отпрыски знатных и богатых казахских семей вполне успешно проникали в новую советскую элиту. Жумабай Шаяхметов был потомком ага-султана, Каныш Сатпаев – выходцем из богатой и влиятельной баянаульской семьи, Ермухан Бекмаханов – чингизидом по происхождению.
Вот что, к примеру, Василий Ливенцов писал об Уразе Джандосове: «Отдавая ему должное за организаторский талант, я не согласен с утверждениями некоторых писателей о том, что Джандосов происходил из бедняцкой семьи. Это сомнительное утверждение. Институтский сторож Бытов и его жена, работавшая у нас техничкой, в разговорах с нами говорили: «Кто был почетен при царе, тот и сейчас начальник». Как рассказывал Бытов, он служил у отца Джандосова конюхом и возил его сына Ураза на пролетке в гимназию. Понятно, что бедняк не мог учить сына в гимназии и держать для него выезд с кучером. При этом я ничуть не умаляю достоинств и заслуг Джандосова. Он несомненно был талантливым и одаренным человеком».
Интересно также, что многие казахские партийные и государственные деятели женились на девушках из явно враждебных для советской власти групп. К примеру, супруга Динмухамеда Кунаева Зухра Шариповна была дочерью известного и богатого татарского купца. Жена Байкена Ашимова (председатель правительства Казахской ССР в 1970-1984 гг.) Бахыт Асетовна происходила из интеллигентной семьи, близкой к алашскому движению, а ее дедом с материнской стороны был известный религиозный деятель Нургали-хазрет.
В общем, настоящих пролетариев в пролетарской власти надо было еще поискать. Это было естественно. Потеряв табуны и отары, принадлежавшие предкам, отпрыски прежней элиты сохраняли знания, и это был главный залог их конкурентоспособности. В забеге на длительную дистанцию полуграмотные бельсенды никак не могли с ними тягаться.
Всю эту историю надо изучать в комплексе. Не боясь кого-то и не стесняясь чего-то. Только тогда общество получает возможность извлекать уроки из собственного прошлого. Поэтому целиком и полностью поддерживаю издание подобных сборников.
Как принято говорить в таких случаях, это существенный вклад в развитие исторической науки. На мой взгляд, государство в сфере национальной истории главным образом должно заниматься именно этим направлением. Статьи и монографии – дело хорошее, но документы – это самое ценное для истории и историков. Было бы совсем хорошо, если бы подобные сборники документов готовились и по другим важным периодам отечественной истории.
На этой позитивной ноте отзыв можно было бы и закончить, но не могу не обратить внимание на недостатки. К сожалению, в процессе чтения увидел очень большое количество опечаток и ошибок. Можно было бы сказать, что это лишь добросовестное воспроизведение оригинальных текстов, но биографические справки в приложении также кишат огрехами. То есть полноценной корректорской и редакторской работы проведено не было. Я уже не говорю о необходимости серьезной вводной статьи и комментариев.
Это не упрек составителям сборника. Я хорошо знаю, как готовятся подобные проекты, и потому приблизительно представляю себе, через что пришлось группе реальных исполнителей. Однажды был свидетелем, как корректору на работу над толстой книгой дали всего одну ночь. Моя попытка объяснить начальнику суть и важность этой работы успехом не увенчалась. Потому что этого начальника с рукописью утром ждал начальник повыше, у которого, в свою очередь, тоже был шеф. Каждый из них горел желанием высказать бесценное указание «концептуального характера», не желая погружаться в «мелкие технические детали».
Поэтому хотелось бы, чтобы в дальнейшем вдохновители и руководители данного проекта больше прислушивались к рядовым бойцам, давали им больше времени и платили больше денежек. Надеюсь, что моя конструктивная критика будет понята и принята правильно. Пока что за идею – 5, за исполнение – 3. Это моя личная субъективная оценка. 😀
В общем, настоящих пролетариев в пролетарской власти надо было еще поискать. Это было естественно. Потеряв табуны и отары, принадлежавшие предкам, отпрыски прежней элиты сохраняли знания, и это был главный залог их конкурентоспособности. В забеге на длительную дистанцию полуграмотные бельсенды никак не могли с ними тягаться.
Всю эту историю надо изучать в комплексе. Не боясь кого-то и не стесняясь чего-то. Только тогда общество получает возможность извлекать уроки из собственного прошлого. Поэтому целиком и полностью поддерживаю издание подобных сборников.
Как принято говорить в таких случаях, это существенный вклад в развитие исторической науки. На мой взгляд, государство в сфере национальной истории главным образом должно заниматься именно этим направлением. Статьи и монографии – дело хорошее, но документы – это самое ценное для истории и историков. Было бы совсем хорошо, если бы подобные сборники документов готовились и по другим важным периодам отечественной истории.
На этой позитивной ноте отзыв можно было бы и закончить, но не могу не обратить внимание на недостатки. К сожалению, в процессе чтения увидел очень большое количество опечаток и ошибок. Можно было бы сказать, что это лишь добросовестное воспроизведение оригинальных текстов, но биографические справки в приложении также кишат огрехами. То есть полноценной корректорской и редакторской работы проведено не было. Я уже не говорю о необходимости серьезной вводной статьи и комментариев.
Это не упрек составителям сборника. Я хорошо знаю, как готовятся подобные проекты, и потому приблизительно представляю себе, через что пришлось группе реальных исполнителей. Однажды был свидетелем, как корректору на работу над толстой книгой дали всего одну ночь. Моя попытка объяснить начальнику суть и важность этой работы успехом не увенчалась. Потому что этого начальника с рукописью утром ждал начальник повыше, у которого, в свою очередь, тоже был шеф. Каждый из них горел желанием высказать бесценное указание «концептуального характера», не желая погружаться в «мелкие технические детали».
Поэтому хотелось бы, чтобы в дальнейшем вдохновители и руководители данного проекта больше прислушивались к рядовым бойцам, давали им больше времени и платили больше денежек. Надеюсь, что моя конструктивная критика будет понята и принята правильно. Пока что за идею – 5, за исполнение – 3. Это моя личная субъективная оценка. 😀
Порой получаю упрёки, что я зря написал или рассказал о каком-то неприятном для казахов историческом эпизоде. Попробую объяснить.
История существует не для того, чтобы только восхвалять и возвышать свою нацию. Для этого есть школьные учебники.
Взрослые люди должны понимать сложность прошлого. Нельзя скрывать, по крайней мере от образованного человека, читающего книги, всю полноту известной информации. В нашей истории всякое было. Как и у всех.
Западные историки давно поняли, что современный либеральный интеллектуал уже пресытился прежними сказками о рыцарях в белых доспехах и прекрасных дамах. Его не коробят неудобные, нелицеприятные или постыдные факты об истории предков. Полная и противоречивая история ему интереснее.
На постсоветском пространстве большинство историков по своим подходам ближе к европейским учёным XIX века. Их мировоззрение основано на консерватизме и патриотизме. Никто не исключение. В каждой стране есть соответствующий запрос, и он удовлетворяется при поддержке государства.
Так вот, я пытаюсь писать так, как пишут современные западные историки. Насколько позволяют способности. К счастью для меня, в Казахстане есть аудитория, читающая мои книги и статьи. Мне кажется, это очень умные люди с развитым критическим мышлением 😄
История существует не для того, чтобы только восхвалять и возвышать свою нацию. Для этого есть школьные учебники.
Взрослые люди должны понимать сложность прошлого. Нельзя скрывать, по крайней мере от образованного человека, читающего книги, всю полноту известной информации. В нашей истории всякое было. Как и у всех.
Западные историки давно поняли, что современный либеральный интеллектуал уже пресытился прежними сказками о рыцарях в белых доспехах и прекрасных дамах. Его не коробят неудобные, нелицеприятные или постыдные факты об истории предков. Полная и противоречивая история ему интереснее.
На постсоветском пространстве большинство историков по своим подходам ближе к европейским учёным XIX века. Их мировоззрение основано на консерватизме и патриотизме. Никто не исключение. В каждой стране есть соответствующий запрос, и он удовлетворяется при поддержке государства.
Так вот, я пытаюсь писать так, как пишут современные западные историки. Насколько позволяют способности. К счастью для меня, в Казахстане есть аудитория, читающая мои книги и статьи. Мне кажется, это очень умные люди с развитым критическим мышлением 😄
Досмотрел, наконец, «Наследников». Краткие впечатления и спойлеры.
Сама история родственных разборок в могущественной семье довольно сильно напоминает наши реалии. Особенно тем, что в итоге всех побеждает күйеу бала. )))
Было смешно до слез, когда после неожиданной победы ультраправого кандидата на президентских выборах руководитель новостного телеканала обескураженно спросил у своего помощника: «Может быть, нам пригласить какого-нибудь историка, ну знаешь, настоящего умника, который скажет, что подобное в прошлом уже случалось и что все будет хорошо?».
В целом, количество шикарных шуток невероятно. Можно только снять шляпу перед сценаристами. Впрочем, как и перед продюсерами, режиссерами, актерами, композитором и всеми остальными участниками проекта. Боги!
Но категорически не рекомендую смотреть сериал зрителям с твердыми традиционными морально-нравственными устоями. Имейте в виду, что это очередной продукт загнивающей западной культуры со всеми вытекающими последствиями. Только для разложившихся декадентов. )))
Сама история родственных разборок в могущественной семье довольно сильно напоминает наши реалии. Особенно тем, что в итоге всех побеждает күйеу бала. )))
Было смешно до слез, когда после неожиданной победы ультраправого кандидата на президентских выборах руководитель новостного телеканала обескураженно спросил у своего помощника: «Может быть, нам пригласить какого-нибудь историка, ну знаешь, настоящего умника, который скажет, что подобное в прошлом уже случалось и что все будет хорошо?».
В целом, количество шикарных шуток невероятно. Можно только снять шляпу перед сценаристами. Впрочем, как и перед продюсерами, режиссерами, актерами, композитором и всеми остальными участниками проекта. Боги!
Но категорически не рекомендую смотреть сериал зрителям с твердыми традиционными морально-нравственными устоями. Имейте в виду, что это очередной продукт загнивающей западной культуры со всеми вытекающими последствиями. Только для разложившихся декадентов. )))
Отдохнул в Турции и осуществил свою маленькую мечту, взяв напрокат автомобиль. Из Стамбула доехал до Измира и прокатился по окрестностям (Чешме, Сельчук, Сеферихисар). Может, кому-то из подписчиков пригодится мой опыт.
Машину брал через Букинг, всё прошло хорошо, никаких неприятных сюрпризов не было. Учтите только, что этот сервис в Турции работает через ВПН.
По дороге начал чуть-чуть отваливаться бампер, но я так понял, что это конструктивная особенность марки Fiat Egea. :) Пара ударов кулаком успешно возвращала бампер в исходное состояние. :) Вообще я давно не ездил на седанах и немного пожалел, что не раскошелился на привычный маленький кроссовер.
Изначально меня немного пугала турецкая культура вождения, но оказалось, что человека, имеющего опыт езды в Шымкенте, уже ничем удивить нельзя. :)
Конечно, в Стамбуле и Измире на улицах царит хаос. Все водители беспределят, но при этом удивительно лояльно относятся к чужим нарушениям, короткие звуковые сигналы используются только для предупреждения о намерениях или рисках.
Никто не орёт, не психует, у нас давно друг друга поубивали бы при подобной манере вождения. В целом, турки мне показались очень тактичными людьми в быту. Нет необходимости сохранять постоянную бдительность и готовность к физической защите своих интересов. В этом турки гораздо больше похожи на современных европейцев. Зато мы храним верность брутальным традициям Великой степи. :)
Удивительно также, что при бардаке в городах, турецкие междугородние трассы практически идеальны и имеют всю необходимую современную инфраструктуру. Через каждые 20-30 км располагаются комплексы с огромными торговыми центрами, ресторанами и нормальными человеческими туалетами. Зато мы, опять же, храним верность брутальным традициям Великой степи. :)
В общем, ожидания от поездки более чем оправдались. Автомобиль - это не роскошь, автомобиль - это свобода. Бұйырса, нужно будет повторить.
Машину брал через Букинг, всё прошло хорошо, никаких неприятных сюрпризов не было. Учтите только, что этот сервис в Турции работает через ВПН.
По дороге начал чуть-чуть отваливаться бампер, но я так понял, что это конструктивная особенность марки Fiat Egea. :) Пара ударов кулаком успешно возвращала бампер в исходное состояние. :) Вообще я давно не ездил на седанах и немного пожалел, что не раскошелился на привычный маленький кроссовер.
Изначально меня немного пугала турецкая культура вождения, но оказалось, что человека, имеющего опыт езды в Шымкенте, уже ничем удивить нельзя. :)
Конечно, в Стамбуле и Измире на улицах царит хаос. Все водители беспределят, но при этом удивительно лояльно относятся к чужим нарушениям, короткие звуковые сигналы используются только для предупреждения о намерениях или рисках.
Никто не орёт, не психует, у нас давно друг друга поубивали бы при подобной манере вождения. В целом, турки мне показались очень тактичными людьми в быту. Нет необходимости сохранять постоянную бдительность и готовность к физической защите своих интересов. В этом турки гораздо больше похожи на современных европейцев. Зато мы храним верность брутальным традициям Великой степи. :)
Удивительно также, что при бардаке в городах, турецкие междугородние трассы практически идеальны и имеют всю необходимую современную инфраструктуру. Через каждые 20-30 км располагаются комплексы с огромными торговыми центрами, ресторанами и нормальными человеческими туалетами. Зато мы, опять же, храним верность брутальным традициям Великой степи. :)
В общем, ожидания от поездки более чем оправдались. Автомобиль - это не роскошь, автомобиль - это свобода. Бұйырса, нужно будет повторить.