Пришло время для второго проекта глобализации -1.

Председатель и генеральный директор BlackRock Лоренс Дуглас Финк для Financial Times.

Мировая экономика находится в странном положении: о следующих семи годах мы знаем больше, чем о следующих семи днях.

Почти два месяца я путешествую по миру и слышу один и тот же вопрос: что будет с тарифами? Есть только догадки. Худший сценарий мрачен: шоки поставок, растущая инфляция, замедление экономики. Но на данный момент догадки сами по себе стали товаром, заложенным в цену, спекулируемым до смерти, бесконечно перемешанным в заголовках.

Вот это семидневная история. Семилетняя история тише, но гораздо более значима. 

Тарифы администрации Трампа являются симптомом ответной реакции на эпоху, которую можно было бы назвать «глобализмом без ограждений». Мировой ВВП вырос больше после падения Берлинской стены в 1989 году, чем за всю зафиксированную историю до этого. Но выгоды были распределены неравномерно. Инвесторы S&P 500 увидели доходность более 3800 процентов. Работники Rustbelt — нет.

Так что неудивительно, что эта модель глобализации сейчас разваливается. Но ее предлагаемая замена — экономический национализм за закрытыми границами — не более убедительна.

Настоящий вопрос здесь в том, что заменит модель, которая привела нас к этой точке. И ответ становится все более очевидным. Это не глобализм и не протекционизм, а смесь: открытые рынки с национальными целями — и рабочими — в уме.

В основе этой новой модели лежат рынки капитала: биржи, где люди инвестируют в акции, облигации, инфраструктуру, все. Почему? Потому что рынки уникально подходят для преобразования глобального роста в локальное богатство — хотя исторически это не всегда случалось. 

В условиях глобализации деньги часто гонялись за доходами по всему миру, не обязательно принося пользу людям на родине. Мы все равно должны хотеть, чтобы капитал свободно двигался к возможностям — это то, что делает рынки эффективными. Но это не значит, что страны не могут направить большую часть этого капитала домой. 

В более национально настроенной модели рынки направляют сбережения граждан в местные предприятия и инфраструктуру. Прибыль возвращается к людям, помогая им позволить себе жилье, образование, пенсию. Проще говоря: люди будут подпитывать экономический рост своей страны и владеть его частью.   

Первый шаг? Помочь большему количеству людей стать инвесторами. Это более глубокий сдвиг, который я наблюдаю в экономике. Правительства переосмысливают, для кого предназначены рынки. Десятилетиями они в первую очередь обслуживали самых богатых граждан и крупнейшие институты стран. Теперь страны демократизируют рынки, осознавая, что тот же самый фабричный рабочий, которого оставила позади глобализация, тоже может быть инвестором.

Возьмем Японию. До недавнего времени у нее не было налоговых льгот для инвестирования в пенсионный фонд. Теперь ее программа Nisa процветает — в прошлом году число участников превысило 25 млн. Тем временем законодатели в США взвешивают рыночный поворот в детских облигациях: инвестиционный счет для каждого американца при рождении. Даже скромный депозит может вырасти к 50 годам до пенсионной подушки или фонда на колледж.

Но создание большего количества инвесторов — это только полдела. У каждого рынка есть две стороны: люди, которые инвестируют, и места, где капитал используется. Обеспечение его использования внутри страны — сложная задача, и в Европе, например, это вызвало экономическую расплату.