КАРЕЛЬСКИЕ ПЛАЧИ ПО-ЯПОНСКИ
В продолжение связей Северо-Запада России и Востока вспоминается, что классическая работа Унелмы Конкка «Поэзия печали» (1992), посвященная карельским обрядовым плачам, в частности, похоронно-поминальным и свадебным причитаниям, переведена и издана в 2014 году на японском языке под названием «Печальная песня Туонелы» (переводчик – Рёко Ямагучи).
В продолжение связей Северо-Запада России и Востока вспоминается, что классическая работа Унелмы Конкка «Поэзия печали» (1992), посвященная карельским обрядовым плачам, в частности, похоронно-поминальным и свадебным причитаниям, переведена и издана в 2014 году на японском языке под названием «Печальная песня Туонелы» (переводчик – Рёко Ямагучи).
❤23✍5
ИСПОВЕДЬ
Истекают минуты предательски,
Только год налетает на год…
Как давно я ушел в изыскательский
Очень дальний и трудный поход!
По следам неизвестного племени,
По словам, что оставила чудь,
Прохожу я в безмолвье и темени
Весь похищенный временем путь.
За горами да за долинами
Человеческих будничных дел
Я ищу те поля, где чудинами
Был засеян последний надел.
Под одними и теми же звездами
Вековые деревья шумят,
И звенят над чудскúми погостами
Голоса деревенских девчат.
А в бездонном хранилище времени
По складам я читаю рассказ
О судьбе и о гибели племени,
Кровь которого может быть в нас.
Матвеев Александр Константинович (1926–2010) – выдающийся лингвист, исследователь севернорусской топонимии, славянско-финских языковых связей, доктор филологических наук, член-корреспондент РАН.
Иллюстрация:
Деревня Загородская на реке Самине. Фото автора.
Истекают минуты предательски,
Только год налетает на год…
Как давно я ушел в изыскательский
Очень дальний и трудный поход!
По следам неизвестного племени,
По словам, что оставила чудь,
Прохожу я в безмолвье и темени
Весь похищенный временем путь.
За горами да за долинами
Человеческих будничных дел
Я ищу те поля, где чудинами
Был засеян последний надел.
Под одними и теми же звездами
Вековые деревья шумят,
И звенят над чудскúми погостами
Голоса деревенских девчат.
А в бездонном хранилище времени
По складам я читаю рассказ
О судьбе и о гибели племени,
Кровь которого может быть в нас.
Матвеев Александр Константинович (1926–2010) – выдающийся лингвист, исследователь севернорусской топонимии, славянско-финских языковых связей, доктор филологических наук, член-корреспондент РАН.
Иллюстрация:
Деревня Загородская на реке Самине. Фото автора.
❤🔥13❤11🔥9👏2
О ТОПОНИМИИ В «ЛЮДЯХ СУЗЁМЬЯ»
– Для тебя, пожалуй, нет ничего интересного, – не сразу ответил Петр. — Я вепсскую речь записываю, сказки, предания, поверья...
Герман разочарованно присвистнул.
Петр закрыл тетрадь, положил ее на магнитофон и взял в руки большой том в сером переплете.
– Представляешь, какая штука, – заговорил он. — В этом новейшем академическом словаре некоторые вепсские слова уже даны без перевода. Значения тех слов теперь никто не знает.
– Можно посмотреть? – Герман взял книгу. – Ничего себе талмуд! — Он уселся на диван поудобнее. – Никак не думал, что есть вепсский словарь.
Петр сел рядом с Германом.
– Да, слова все-таки учтены. А вот с топонимикой хуже. Только в нашем крае десятки деревень, больше сотни озер, а сколько речек, ручьев, болот! Да что озера – заливы, мысы, горушки, полянки, пожни, перекрестки дорог — все имеет названия.
– Понятно. И ты их записываешь?
– А как же! Ведь многие названия чрезвычайно интересны. Была, к примеру, деревня Няльг-ранд, что означает Голодный Берег. Или озеро Лахн-ярь — Лещевое. Хотя в нем никакой рыбы, кроме малорослых карасей, нет. Нетрудно догадаться, что когда-то водились и лещи. А то есть ручей Кивикерк. Это даже трудно перевести — что-то вроде «ручей, выстланный круглым камешником». Но теперь там и камень-то трудно найти, все затянуто илом и мхом. Значит, название ручья очень давнее, когда ручей бежал по камешкам. И таких примеров я мог бы привести десятки. С другой стороны, ученым иногда лишь по топонимам удается установить, какой именно народ проживал в той или иной местности и вообще каково прошлое края. Разве не интересно? Но топонимы забываются, теряются, вот я и записываю их.
Герман, терпеливо выслушавший этот монолог, усмехнулся.
– Надо попросту колышки поставить, с табличками: деревня такая-то, озеро такое...
Петр порывисто встал.
– Я думал, тебе интересно, а ты какую-то ерундовину несешь!
– Я же пошутил! – засмеялся Герман. – Плохо я понимаю такие премудрости. Ты лучше скажи: на лодке кататься пойдем?
– Чаю попью, и пойдем.
– Вот и порядок.
---
Что еще почитать:
➡️ Ключевая роль топонимии
➡️ ИИ-«прожарка» канала
– Для тебя, пожалуй, нет ничего интересного, – не сразу ответил Петр. — Я вепсскую речь записываю, сказки, предания, поверья...
Герман разочарованно присвистнул.
Петр закрыл тетрадь, положил ее на магнитофон и взял в руки большой том в сером переплете.
– Представляешь, какая штука, – заговорил он. — В этом новейшем академическом словаре некоторые вепсские слова уже даны без перевода. Значения тех слов теперь никто не знает.
– Можно посмотреть? – Герман взял книгу. – Ничего себе талмуд! — Он уселся на диван поудобнее. – Никак не думал, что есть вепсский словарь.
Петр сел рядом с Германом.
– Да, слова все-таки учтены. А вот с топонимикой хуже. Только в нашем крае десятки деревень, больше сотни озер, а сколько речек, ручьев, болот! Да что озера – заливы, мысы, горушки, полянки, пожни, перекрестки дорог — все имеет названия.
– Понятно. И ты их записываешь?
– А как же! Ведь многие названия чрезвычайно интересны. Была, к примеру, деревня Няльг-ранд, что означает Голодный Берег. Или озеро Лахн-ярь — Лещевое. Хотя в нем никакой рыбы, кроме малорослых карасей, нет. Нетрудно догадаться, что когда-то водились и лещи. А то есть ручей Кивикерк. Это даже трудно перевести — что-то вроде «ручей, выстланный круглым камешником». Но теперь там и камень-то трудно найти, все затянуто илом и мхом. Значит, название ручья очень давнее, когда ручей бежал по камешкам. И таких примеров я мог бы привести десятки. С другой стороны, ученым иногда лишь по топонимам удается установить, какой именно народ проживал в той или иной местности и вообще каково прошлое края. Разве не интересно? Но топонимы забываются, теряются, вот я и записываю их.
Герман, терпеливо выслушавший этот монолог, усмехнулся.
– Надо попросту колышки поставить, с табличками: деревня такая-то, озеро такое...
Петр порывисто встал.
– Я думал, тебе интересно, а ты какую-то ерундовину несешь!
– Я же пошутил! – засмеялся Герман. – Плохо я понимаю такие премудрости. Ты лучше скажи: на лодке кататься пойдем?
– Чаю попью, и пойдем.
– Вот и порядок.
---
Что еще почитать:
➡️ Ключевая роль топонимии
➡️ ИИ-«прожарка» канала
❤16👍6🥰3👏1
УЖАСЫ ТОПОНИМИСТА
Вот, казалось бы – популярная песня восьмидесятых «Малиновки заслыша голосок».
Однако, за романтическими встречами под пение птиц проглядывает прямо-таки топонимическая катастрофа:
«В три жёрдочки берёзовый мосток
И тихая речушка без названья!»
Ведь зачастую даже маленький ручей в обжитом пространстве (на это указывает наличие моста и пение зарянки – обитателя лиственных и смешанных лесов) носит своё имя. А тут целая речушка – безымянная!
Иллюстрация:
Станислав Юлианович Жуковский. Лесная чаща. Речка (1910-е годы)
Вот, казалось бы – популярная песня восьмидесятых «Малиновки заслыша голосок».
Однако, за романтическими встречами под пение птиц проглядывает прямо-таки топонимическая катастрофа:
«В три жёрдочки берёзовый мосток
И тихая речушка без названья!»
Ведь зачастую даже маленький ручей в обжитом пространстве (на это указывает наличие моста и пение зарянки – обитателя лиственных и смешанных лесов) носит своё имя. А тут целая речушка – безымянная!
Иллюстрация:
Станислав Юлианович Жуковский. Лесная чаща. Речка (1910-е годы)
❤26😁8💘1
ПРЕДЕЛЫ ИМЕНОВАНИЯ
Ономастика – науках о именах собственных и их происхождении.
И имена эти весьма разнообразны: это не только географические названия (топонимы), которые изучает топонимика, но имена, фамилии и прозвища людей, являющиеся предметом антропонимии.
В рамках ономастики можно изучать и другие имена собственные:
названия народов (этнонимы);
клички животных (зоонимы) (Шарик, Ярвик, Вирбой);
имена небесных тел и созвездий (космонимы, астронимы) (Бетельгейзе, Альдебаран);
имена судов и кораблей («Варяг», «Аврора», «Тоарие»);
названия магазинов, мест общественного питания, стадионов и т.д.;
названия товаров (каша «Геркулес», пиво «Вепсское»);
названия предметов (меч «Финист», меч «Экскалибур»).
То есть человек может давать имена одушевленным и неодушевленным объектам, которые ему значимы и которые он хочет и может отличить друг от друга.
Порой имена собственные могут даваться домашним растениям и вещам.
Примеры из Интернета:
«У меня росло большое денежное дерево, важное такое, раскидистое и очень привередлевое. Однажды я сказала ему о том, что как будто он из королевских кровей и стала называть его «Ричард». Наверное, ему понравилось, так как он стал покладистым»
«Мне сказали, что нужно называть вещи своими именами. А как назвать кружку? Ежели назову её Акулина Гаврилна, ничё?».
Действительно, в литературе описаны случаи, когда давали личные имена чашкам.
Но еще больше удивил комментарий в одном из лигвистических форумов:
«Я обнаружил, что когда кому-то даешь имя, то он умирает. У меня был маленький снеговик, который я поставил в морозильник, я назвал его Борис, и потом он растаял /испарился.
Была искусственная бабочка на батарейках. Только я стал величать её Александр, как батареи заглохли.
Возможно, дело было не столько в имени, сколько в привязанности, которая образуется после наименования. Я сделал эксперимент, и назвал плесень в трёхлитровой банке «Зинаида». Эта банка стояла дольше обычного – рука не поднималась. Но потом жена выкинула.
В общем теперь я не называю вещи именами».
Действительно, объекты изучения для ономастики безграничны!
Ономастика – науках о именах собственных и их происхождении.
И имена эти весьма разнообразны: это не только географические названия (топонимы), которые изучает топонимика, но имена, фамилии и прозвища людей, являющиеся предметом антропонимии.
В рамках ономастики можно изучать и другие имена собственные:
названия народов (этнонимы);
клички животных (зоонимы) (Шарик, Ярвик, Вирбой);
имена небесных тел и созвездий (космонимы, астронимы) (Бетельгейзе, Альдебаран);
имена судов и кораблей («Варяг», «Аврора», «Тоарие»);
названия магазинов, мест общественного питания, стадионов и т.д.;
названия товаров (каша «Геркулес», пиво «Вепсское»);
названия предметов (меч «Финист», меч «Экскалибур»).
То есть человек может давать имена одушевленным и неодушевленным объектам, которые ему значимы и которые он хочет и может отличить друг от друга.
Порой имена собственные могут даваться домашним растениям и вещам.
Примеры из Интернета:
«У меня росло большое денежное дерево, важное такое, раскидистое и очень привередлевое. Однажды я сказала ему о том, что как будто он из королевских кровей и стала называть его «Ричард». Наверное, ему понравилось, так как он стал покладистым»
«Мне сказали, что нужно называть вещи своими именами. А как назвать кружку? Ежели назову её Акулина Гаврилна, ничё?».
Действительно, в литературе описаны случаи, когда давали личные имена чашкам.
Но еще больше удивил комментарий в одном из лигвистических форумов:
«Я обнаружил, что когда кому-то даешь имя, то он умирает. У меня был маленький снеговик, который я поставил в морозильник, я назвал его Борис, и потом он растаял /испарился.
Была искусственная бабочка на батарейках. Только я стал величать её Александр, как батареи заглохли.
Возможно, дело было не столько в имени, сколько в привязанности, которая образуется после наименования. Я сделал эксперимент, и назвал плесень в трёхлитровой банке «Зинаида». Эта банка стояла дольше обычного – рука не поднималась. Но потом жена выкинула.
В общем теперь я не называю вещи именами».
Действительно, объекты изучения для ономастики безграничны!
👍18😁9❤2🤔1
КОНЬ УТОП
В вепсской топонимии омуты, где тонули кони, известны как Hebonbong ('коня омут') и Hebohoud ('конская яма').
Типологически схожей является известная в славянской топонимии (Белоруссия, Украина, Польша и Чехия) основа Конотоп- (от конь и тонуть), которая доходит до Новгородской земли:
Конотопцы, дер. Старорусского уезда;
Конотопица, дер. Смолинского погоста Шелонской пятины;
Конотопка, протока в дельте Ловати и рукав в дельте Мсты.
Что почитать:
➡️ И.И. Муллонен. Очерки вепсской топонимии.
➡️ В.Л. Васильев. Славянские топонимические древности Новгородской земли.
Про коней на канале:
➡️ Французская сова и греческая лошадь в вепсских краях
➡️ Вепсская душа
Иллюстрация из сети Интернет
В вепсской топонимии омуты, где тонули кони, известны как Hebonbong ('коня омут') и Hebohoud ('конская яма').
Типологически схожей является известная в славянской топонимии (Белоруссия, Украина, Польша и Чехия) основа Конотоп- (от конь и тонуть), которая доходит до Новгородской земли:
Конотопцы, дер. Старорусского уезда;
Конотопица, дер. Смолинского погоста Шелонской пятины;
Конотопка, протока в дельте Ловати и рукав в дельте Мсты.
Что почитать:
➡️ И.И. Муллонен. Очерки вепсской топонимии.
➡️ В.Л. Васильев. Славянские топонимические древности Новгородской земли.
Про коней на канале:
➡️ Французская сова и греческая лошадь в вепсских краях
➡️ Вепсская душа
Иллюстрация из сети Интернет
🦄16👍7❤🔥3❤2
ПАША И МЕДВЕЖЬЯ КАРА
В вк-группе «Постмодерновые топонимы» был опубликован пост, где на участке карты Ленинградской области видны река Паша и её залив Медвежья Кáра.
Но некий Павел и суровое наказание, настигшее медведя, здесь не при чем.
Название реки Паша (вепс. Paksjogi) по-видимому, напрасно связывают с вепсским paks 'густой, частый', карельским pakšu 'толстый, полный'. Это же относится и к названию соседней реки Оять (вепсское Ojať, Ojatinjogi), которое как будто бы связано с вепс. oja 'ручей'. Однако, в таком случае необъяснимо наличие -ть. Скорее названия этих относительно крупных рек восходят к еще более раннему топонимическому слою.
Что же касается Медвежьей Кары, то кара в русских народных говорах Обонежья и Присвирья 'залив реки или озера'. Вот в этом случае мы действительно имеем дело со словом, пришедшим из вепсского, где kar или kara 'залив'.
В вк-группе «Постмодерновые топонимы» был опубликован пост, где на участке карты Ленинградской области видны река Паша и её залив Медвежья Кáра.
Но некий Павел и суровое наказание, настигшее медведя, здесь не при чем.
Название реки Паша (вепс. Paksjogi) по-видимому, напрасно связывают с вепсским paks 'густой, частый', карельским pakšu 'толстый, полный'. Это же относится и к названию соседней реки Оять (вепсское Ojať, Ojatinjogi), которое как будто бы связано с вепс. oja 'ручей'. Однако, в таком случае необъяснимо наличие -ть. Скорее названия этих относительно крупных рек восходят к еще более раннему топонимическому слою.
Что же касается Медвежьей Кары, то кара в русских народных говорах Обонежья и Присвирья 'залив реки или озера'. Вот в этом случае мы действительно имеем дело со словом, пришедшим из вепсского, где kar или kara 'залив'.
❤🔥14🔥9👍8❤3
Forwarded from Ростовская земля. История и культура
Про еду: ГРИБАСУУПУ…
На ВК-странице Вологодского госархива попались эти сканы.
Сообщается:
«…4 июня 1957 г. редакция Большой советский энциклопедии отправила запрос в Министерство торговли Карельской АССР с просьбой выслать рецепты наиболее типичных карельских блюд. Уже 1 августа того же года пришел ответ: “Наиболее типичными для Карельских блюд являются блюда мучнистые, приготовленные из пресного и кислого теста, толокна, гороха, ячневой муки, блюда из рыбы и ягод”».
С интересом читаю. Зависла на грибасуупу!
На ВК-странице Вологодского госархива попались эти сканы.
Сообщается:
«…4 июня 1957 г. редакция Большой советский энциклопедии отправила запрос в Министерство торговли Карельской АССР с просьбой выслать рецепты наиболее типичных карельских блюд. Уже 1 августа того же года пришел ответ: “Наиболее типичными для Карельских блюд являются блюда мучнистые, приготовленные из пресного и кислого теста, толокна, гороха, ячневой муки, блюда из рыбы и ягод”».
С интересом читаю. Зависла на грибасуупу!
❤32👍11👀1
О ФАМИЛИИ ЕСЕНИН
Название деревни Есюнино в Вологодском районе восходит к имени Есюня – варианту имен, начинающихся на Ес- / Иос- : Евсей, Евстафий, Евстрат, Иосиф.
Уменьшительной формой этих имен были Еся, Еська, Есюта, Есюня, Есеня (аналогично Васюня, Васяня – Василий).
Это позволяет возводить к именам на Ес- и фамилию поэта.
Тем более, что ранее предложенная этимология – от прозвища Есень (церковно-славянское есень 'осень') имеет существенный недостаток:
начальному церк.-славян. е соответствует древнерусское о (езеро – озеро, елень – олень). Маловероятно, что некалендарное имя восходило к церк.-славян. слову (если, конечно, не появилось в среде духовенства).
Что интересно, существует и тюркская этимология фамилии – от имени Есен (ср. татарский мурза Есень-Берди, служил в Мещере в начале XVI века; см.: Ш.Р. Мингазов).
Однако стоит обратиться к исследованию родословной Есенина (ее изучал Д.А. Соколов). Действительно, среди предков поэта находим прадеда Иосифа. Похоже, что именно его и звали Есеня.
Название деревни Есюнино в Вологодском районе восходит к имени Есюня – варианту имен, начинающихся на Ес- / Иос- : Евсей, Евстафий, Евстрат, Иосиф.
Уменьшительной формой этих имен были Еся, Еська, Есюта, Есюня, Есеня (аналогично Васюня, Васяня – Василий).
Это позволяет возводить к именам на Ес- и фамилию поэта.
Тем более, что ранее предложенная этимология – от прозвища Есень (церковно-славянское есень 'осень') имеет существенный недостаток:
начальному церк.-славян. е соответствует древнерусское о (езеро – озеро, елень – олень). Маловероятно, что некалендарное имя восходило к церк.-славян. слову (если, конечно, не появилось в среде духовенства).
Что интересно, существует и тюркская этимология фамилии – от имени Есен (ср. татарский мурза Есень-Берди, служил в Мещере в начале XVI века; см.: Ш.Р. Мингазов).
Однако стоит обратиться к исследованию родословной Есенина (ее изучал Д.А. Соколов). Действительно, среди предков поэта находим прадеда Иосифа. Похоже, что именно его и звали Есеня.
👍26❤5🫡2
ВОТ ТАКАЯ ЦОКОТУХА!
Интересный материал ув. «Пока горит солнце» об освоении Мещёрского края в Поочье напомнил об одном важном фонетическом явлении в русских диалектах – цокании, заключающемся в замене [ч’] на [ц] или [ц’]. Например, когда вместо чашка чаю говорят цяшка цяю (при мягком цокании) или цашка цаю (при твердом). Цокание встречается в севернорусских и, частично, в среднерусских говорах. Его появление связывают с влиянием древненовгородского диалекта (словено-кривичского по своей природе).
Подобные явления замены шипящих (ч, ш, ж) на свистящие (ц, с, з) встречаются и в говорах других славянских языков: в польском («мазурение»), нижнелужицком, полабском и хорватском («чакавизм»).
Однако, отсутствует однозначный ответ на вопрос: являются ли мазурение, цокание и чакавизм результатом собственного развития языка (для этого как будто бы имеются предпосылки) или это результат иноязычного влияния?
Так, часть исследователей связывают эти явления с влиянием следующих языков:
мазурение – древнепрусский или немецкий;
цокание – финно-угорские;
чакавизм – романские.
При этом, отмечу, что для широко распространенного территориально цоканья, «финно-угорское» влияние – это слишком общее понятие. Разумеется, на русский язык не было некоего общефинно-угорского влияния – на разных территориях и в разное время оно носило различный характер, происходило из различных источников. Да и сами источники изменялись под влиянием внутренних и внешних факторов.
Таким образом, однозначного и окончательного ответа на вопрос о происхождении русского цокания нет.
В Мещёрском крае присутствовало и взаимодействовало волжско-финское (мещёра и мордва), восточнославянское (кривичское) и тюркское население.
Позднее на данной территории оформились субэтнические группы русского и татарского народов: русская мещёра и татары-мишари.
При этом интересно, что цокание характерно не только для русских мещёрских говоров, но и для отдельных говоров мишарского диалекта татарского языка.
Причем мещёрское региональное цоканье рассматривается:
то как наследие субстрата («автохтонов»):
мещёрский финно-угорский – для русской мещёры;
алано-буртасский (т.е. иранский) или буртасско-можарский – для мишарей,
то как наследие пришедших на данную территорию славян или тюрков:
русская мещёра – фонетические особенности рязанских мещёрских говоров находят параллели в севернорусских говорах (в том числе вологодских и архангельских, тоже «постновгородских» и соответственно «постпосткривичских»), а твердое цокание – в псковских;
мишари – цокание иногда возводится к общеалтайской эпохе.
При этом балкарское цоканье может рассматриваться как аргумент в пользу противоположных точек зрения: иранского субстрата (влияния алан) или общеалтайского / древнетюркского наследия в мишарском.
Таким образом, ответа на вопрос о происхождении мещёрского «регионального» цокания у меня нет, но иногда важно поставить вопрос, а не ответить на него.
И он как всегда связан с более универсальным вопросом о соотношении «автохтонного» и «пришлого». Фактически – это чисто научный вопрос, поскольку в реальности все группы несут в себе элементы как «местных», так «пришельцев». Однако, зачастую он выходит за научные рамки и носит эмоциональную окраску по причине представления (не всегда реального) о большей престижности одной из линий предков (какой-либо ранней этнической / культурной / языковой составляющей, влившейся в состав современной этнической или языковой группы).
31.12.2024
Интересный материал ув. «Пока горит солнце» об освоении Мещёрского края в Поочье напомнил об одном важном фонетическом явлении в русских диалектах – цокании, заключающемся в замене [ч’] на [ц] или [ц’]. Например, когда вместо чашка чаю говорят цяшка цяю (при мягком цокании) или цашка цаю (при твердом). Цокание встречается в севернорусских и, частично, в среднерусских говорах. Его появление связывают с влиянием древненовгородского диалекта (словено-кривичского по своей природе).
Подобные явления замены шипящих (ч, ш, ж) на свистящие (ц, с, з) встречаются и в говорах других славянских языков: в польском («мазурение»), нижнелужицком, полабском и хорватском («чакавизм»).
Однако, отсутствует однозначный ответ на вопрос: являются ли мазурение, цокание и чакавизм результатом собственного развития языка (для этого как будто бы имеются предпосылки) или это результат иноязычного влияния?
Так, часть исследователей связывают эти явления с влиянием следующих языков:
мазурение – древнепрусский или немецкий;
цокание – финно-угорские;
чакавизм – романские.
При этом, отмечу, что для широко распространенного территориально цоканья, «финно-угорское» влияние – это слишком общее понятие. Разумеется, на русский язык не было некоего общефинно-угорского влияния – на разных территориях и в разное время оно носило различный характер, происходило из различных источников. Да и сами источники изменялись под влиянием внутренних и внешних факторов.
Таким образом, однозначного и окончательного ответа на вопрос о происхождении русского цокания нет.
В Мещёрском крае присутствовало и взаимодействовало волжско-финское (мещёра и мордва), восточнославянское (кривичское) и тюркское население.
Позднее на данной территории оформились субэтнические группы русского и татарского народов: русская мещёра и татары-мишари.
При этом интересно, что цокание характерно не только для русских мещёрских говоров, но и для отдельных говоров мишарского диалекта татарского языка.
Причем мещёрское региональное цоканье рассматривается:
то как наследие субстрата («автохтонов»):
мещёрский финно-угорский – для русской мещёры;
алано-буртасский (т.е. иранский) или буртасско-можарский – для мишарей,
то как наследие пришедших на данную территорию славян или тюрков:
русская мещёра – фонетические особенности рязанских мещёрских говоров находят параллели в севернорусских говорах (в том числе вологодских и архангельских, тоже «постновгородских» и соответственно «постпосткривичских»), а твердое цокание – в псковских;
мишари – цокание иногда возводится к общеалтайской эпохе.
При этом балкарское цоканье может рассматриваться как аргумент в пользу противоположных точек зрения: иранского субстрата (влияния алан) или общеалтайского / древнетюркского наследия в мишарском.
Таким образом, ответа на вопрос о происхождении мещёрского «регионального» цокания у меня нет, но иногда важно поставить вопрос, а не ответить на него.
И он как всегда связан с более универсальным вопросом о соотношении «автохтонного» и «пришлого». Фактически – это чисто научный вопрос, поскольку в реальности все группы несут в себе элементы как «местных», так «пришельцев». Однако, зачастую он выходит за научные рамки и носит эмоциональную окраску по причине представления (не всегда реального) о большей престижности одной из линий предков (какой-либо ранней этнической / культурной / языковой составляющей, влившейся в состав современной этнической или языковой группы).
31.12.2024
Telegram
Пока горит солнце
К предыдущему репосту.
Недавно на канале уважаемого Алексея Криватроп, вышел интересный пост о генетике рязано-окского вождя из Ундриха. В комментариях читателем был задан вопрос о том как связаны племена Кривичей и Рязанский край. В этой связи хотелось…
Недавно на канале уважаемого Алексея Криватроп, вышел интересный пост о генетике рязано-окского вождя из Ундриха. В комментариях читателем был задан вопрос о том как связаны племена Кривичей и Рязанский край. В этой связи хотелось…
🔥16❤14👍4
LÁSZLÓ KRASZNAHORKAI =
ВЛАДИСЛАВ КРАСНОГОРСКИЙ
Имя и фамилия венгерского писателя, лауреата Нобелевской премии по литературе 2025 года Ласло Краснахоркаи, в конечном счете имеет славянское происхождение:
Lászsló (Лáсло) – венгерский вариант славянского имени Владислав (через Ладислав, ср. чешское Ladislav);
Krasznahorkai – из Красной Горки. Возможно, что речь идёт о замке Kрасна Гуорка (ныне Словакия) (словацк. Krásna Hôrka, венг. Krasznahorka).
В районе Красной Горки от внука Чингисхана Батыя, предпринявшего поход в Венгрию, укрывался венгерский король Бела IV.
Иллюстрация:
Томас Эндер. Замок Красна Гуорка (1860)
#hungaricum
ВЛАДИСЛАВ КРАСНОГОРСКИЙ
Имя и фамилия венгерского писателя, лауреата Нобелевской премии по литературе 2025 года Ласло Краснахоркаи, в конечном счете имеет славянское происхождение:
Lászsló (Лáсло) – венгерский вариант славянского имени Владислав (через Ладислав, ср. чешское Ladislav);
Krasznahorkai – из Красной Горки. Возможно, что речь идёт о замке Kрасна Гуорка (ныне Словакия) (словацк. Krásna Hôrka, венг. Krasznahorka).
В районе Красной Горки от внука Чингисхана Батыя, предпринявшего поход в Венгрию, укрывался венгерский король Бела IV.
Иллюстрация:
Томас Эндер. Замок Красна Гуорка (1860)
#hungaricum
❤18🤯8💘5⚡2🔥2